Текст книги "После развода. Верни мне сына, генерал (СИ)"
Автор книги: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
После развода. Верни мне сына, генерал
Глава 1
– Ну ты и мразь, доченька!
– От мрази слышу, мама!
Открываю дверь в свою квартиру, и меня сшибает ураган негативных эмоций.
Так, что даже пошатываюсь.
Замираю, понимая, что ссора происходит между моей сводной сестрой и ее дочкой.
Они переехали к нам в дом пару недель назад – их квартиру затопило, испорчено всё, требуется ремонт, ну и, разумеется, они не подумали, что можно на время снять жилье.
Зачем? Если у сестрички Полины, то есть у меня, двухэтажный коттедж, в котором есть четыре гостевые спальни?
Я бы могла отказать в гостеприимстве, но мать настаивала.
– Полина, ты понимаешь, как это будет выглядеть? У вас огромный дом, твой Сергей – бизнесмен, у вас денег…
– Мама, я не понимаю, почему я должна кого-то пускать в свой дом?
– Не кого-то! А сестру! Родную и любимую. Ближе нее у тебя никого нет!
Я хотела сказать, что это не так, но промолчала.
Промолчала, потому что знаю – с мамой спорить бесполезно, можно не спорить, просто не делать того, что хочет она, собственно, почти всю жизнь я так и живу. Мама говорит, я слушаю и делаю наоборот. Но в этот раз…
У меня дико раскалывалась голова, были проблемы на работе, и я просто махнула рукой.
В конце концов, это на самом деле моя сестра, пусть мы в последнее время и не были слишком близки.
Да, собственно, никогда особенно не были, но это не важно.
Ладно, думала я, потерпеть пару недель.
Но через пару недель стало ясно, что сестра не торопится.
Мой муж, Сергей, сначала был настроен крайне негативно.
– Поля, может, снять им квартиру? Ну, реально, в чем проблема?
– Серёж, пожалуйста. Голова раскалывается, давай… давай не сейчас. Пойми, она моя сестра.
– Сестра. Хабалка с рынка. Наверное, придется мне снять квартиру для себя.
Честно? Я хотела предложить ему именно это.
Но он сначала уехал в командировку, потом на пару дней на охоту с мужиками, а когда вернулся – Ирка сварила борщ с пампушками.
Вкусный. Настоящий.
Я тоже любила борщ, но в последнее время не успевала ничего толком готовить. И потом, Сергей питался в ресторанах, либо у него была специальная диета – никаких борщей, мясо и овощи. Как будто борщ – это что-то другое.
Я была в шоке, когда увидела, как Сергей уплетает борщ Иры. И нахваливает.
– Вкусно, шедеврально.
– Как в лучших домах ЛондОна и Парижа, – смеялась Ирка, повторяя шутку нашей маман.
– Вы кушайте, кушайте, дядя Серёжа, – заискивающе улыбалась Иркина дочь, племянница, Камилла, – у мамы всё вкусно и полезно! Не то что…
Она увидела в дверях меня.
– Ой, тетя Поля, привет! А я говорю, у мамы вкусно и полезно, не то что в ресторанах, да? Разве там есть такой борщ?
– Есть, – спокойно ответила я и прошла к холодильнику за своей порцией йогурта, которой не оказалось.
Смотрела на полку в ступоре.
– Хм… тут стоял йогурт.
– Ой, теть Поль, я его в тесто добавила, мы же еще пирог испекли и вот, пампушечки, так вкусно.
Вкусно, да, наверное. Только вот йогурт был специальный, протеиновый, три раза в неделю я употребляла на ужин только его, привыкла. Да и стоил он раза в три дороже обычного. Нет, я могла себе это позволить, слава богу, у меня муж бизнесмен, да и я сама работаю в отличной фирме.
– Кажется, я объясняла, что его не нужно брать.
– Ой, теть Поль, очень нужно было, простите.
Простите? Сказать мне больше было нечего.
Через неделю я готова была выть и лезть на стену.
– Серёж, может, ты им как-то плавно намекнешь? Меня они не слышат. И… я бы сама уже им квартиру сняла.
– Да ладно, Поль, ну чего ты уже? Подумаешь, йогурт использовали и вещи твои без спросу взяли, зато Ирка готовит реально вкусно. Я вот думаю, может, открыть новый ресторан? Хай-концепт – домашняя кухня. У нас такого нет.
– У нас такое есть. «Обломов», «Избушка», «Оливье», даже ресторан «Борщ» есть.
– Это не то, Полин, совсем не то. Надо как дома.
– Серёж, у нас уже были рестораны. Чтобы там было как дома, знаешь, какой будет ценник? Кто пойдет?
Я не знала, зачем я пытаюсь переубедить мужа.
О чем вообще мы говорим?
Зачем?
Я хотела только, чтобы он попросил моих гостей съехать уже, наконец, к чертовой матери, потому что они достали.
И меня, и его, как я думала.
Но даже не в этом было дело.
Гости беспокоили нашу дочь, которой нужны были тишина и покой. У Маргариты была онкология. Сейчас она в ремиссии, довольно долго. Но как всякая мать ребенка, который был серьезно болен, я панически боюсь рецидива.
Как всякая мать, которая теряла ребенка – я просто в ужасе.
Учитывая, что Марго мне не родная.
– Серёж, я не знаю, что делать. Ты понимаешь, что для Марго это уже критично?
– Почему? Они нормально общаются с Камиллой.
– Камилле двадцать лет, а Марго тринадцать!
– И что, они не могут общаться? Полин, ты просто зануда. Наоборот, Марго радуется компании, она же всё время одна.
Да, дочь была на домашнем обучении, Камилла же постоянно прогуливала свой колледж.
Не то чтобы я была против их общения…
Да. Я была против.
Против сестры.
Против ее дочери.
Против всего этого хаоса, который они внесли в мою жизнь.
Не потому, что я такая плохая.
Просто ненавижу лицемерие.
Когда мне нужна была помощь – реально нужна – мне никто не помог. Когда у меня на руках умирал ребенок…
Господи…
Стою в коридоре, слушаю вопли сестры и племянницы и не сразу понимаю, о чем речь.
А когда понимаю…
– Серёжа любит меня, поняла! А ты просто старая кошелка, мамочка.
– Что ты сказала? Ты… проститутка малолетняя, шалава, да как ты посмела!
– Так же, как и ты! Как ты посмела залезть в постель мужа своей любимой сестрички? Так и я…
Мой шок был просто непередаваем.
Где-то я читала выражение – мой шок в шоке.
Именно это сейчас со мной и было.
Мой шок был в шоке.
Я спокойно снимаю угги, пуховик, ставлю сумку на комод в холле, достаю свои тапочки с полки – приходилось прятать их там, потому что племяшка взяла моду их надевать – и прохожу в гостиную, в которой стоят Ирина и Камилла. Как бойцы на ринге.
– Что тут происходит?
– Мужа вашего делим, теть Поля… Разве непонятно?
Глава 2
Они смотрят на меня, я на них.
Камилла задрала подбородок, пялится с вызовом.
У Ирины злое лицо, такое ощущение, что это не мне изменил муж, а ей!
Я усмехаюсь.
А ведь так и есть!
Именно!
За это время она возомнила, что Серёжа – ее.
Да, так и было. Я даже отмечала это не раз.
Как они мило и спокойно беседуют на кухне, как улыбаются и смеются каким-то своим шуточкам. С какой любовью она готовит ему этот пресловутый борщ! И голубцы. И селедку под шубой. И драники на завтрак.
Я раньше покупала готовые хашбрауны, очень удобно – разогрела, можно сверху одно яйцо – глазунью, можно скрэмбл или омлет. Сергею нравилось.
Потом началась эта его безглютеновая и безлактозная диета, и прочие глупости.
Глупости, которые он быстро забыл, наслаждаясь стряпней моей сестрицы.
А она наслаждалась тем, что он наслаждается.
И я, видимо, упустила из виду то, что наслаждается он не только ее кулинарными и прочими способностями, но еще и пользует ее доченьку.
Господи, какая грязь!
С ужасом смотрю на лестницу – Марго у себя, я надеюсь. И не слышала всего этого кошмара.
Получается, моя сестра залезла в койку к моему мужу.
А потом туда же залезла племянница?
Надеюсь, они делали это по очереди, а не сразу.
С трудом удается подавить рвотный рефлекс.
Какая же мерзость.
Омерзительная ситуация.
Грязная, порочная…
Спутаться с мужем сестры, с мужем тети!
В доме, где живет не совсем здоровый ребенок!
Я уже не говорю о том, что и я тут живу.
Меня пронзает догадка – а ведь именно поэтому Сергей и не хотел, чтобы они съезжали!
Последние две недели он буквально настаивал на том, чтобы их оставить!
– Поля, слушай, я тут подумал… Дам я им денег на ремонт, даже бригаду выделю. Пусть там спокойно ковыряются себе, а Ирка с Камиллой пусть у нас.
– У нас? На сколько еще? Месяц? Два? Три? У них там полный трэш, там работы реально не на одну неделю!
– Полина, давай по-серьезному. Ирина готовит, наводит порядок в доме. Поди плохо? Кухарка и клининг нам бы дороже обошлись?
Кухарка и клининг не стоили бы мне столько нервов. Подумала я тогда, но промолчала.
Почему я промолчала?
Нет, не потому, что мне тоже было удобно.
И не потому, что было стыдно.
Тогда в очередной раз позвонила мама и стала сетовать на то, что Ирочка не может работу найти, что надо вкладывать в ремонт – а нечего. И квартира была не застрахована, разумеется, кто же в здравом уме и твердой памяти страхует эти старые панельки? А сосед, который залил – запил. Алкаш и вырожденец, что с него взять.
В общем, у мамы куда ни кинь – всюду клин.
– Доча, может, я тоже приеду? Всё веселее…
– Нет, мам! – ответила резко, и тут же пожалела – дала матери повод для очередной манипуляции.
Всё началось по кругу.
Я такая, я сякая, я как будто неродная.
– Да всё тебе жизнь преподнесла на блюдечке, с голубой каемочкой! И учиться ты выучилась, и жила как хотела, этот твой…
– Мама, стоп!
– Да что стоп! Если бы я тебя не вытащила из твоего первого брака, где бы ты сейчас была? В захолустном гарнизоне на съемной халупе?
– Мама! Я сказала…
– Давай, давай! Ори на мать! Мать дура, мать плохая… – моя маман с точностью повторяла интонацию известной героини популярного фильма про любовь и голубей, а я старалась держать трубку телефона подальше, прикрыв глаза.
Я могла огрызнуться.
Выключить телефон. Даже заблокировать.
Но не делала этого просто потому, что это всё-таки была моя мать.
– Как тебе повезло с Серёженькой! Повезло! Серёжа – золотой мужик, золотой! Да, оступался пару раз, ну и что? Живете же? Счастливо живете? Дом вон какой отгрохали. Ты сама на машине ездишь, и не на каком-то там «китайце», на «мерседесе»! И шуба у тебя норковая, и не одна. И бриллианты…
– Мам…
– Что, мам? Не мамкай! Всё у тебя есть, всего хватает! Ну почему бы не поделиться-то с сестренкой, а?
Вздыхаю, вспоминая этот разговор.
Вот я и поделилась.
Не шубой, не колечком.
Мужем.
И не только с сестренкой.
Господи, какая же я была слепая!
Как я могла не понять степень этого звездеца!
– Что делать будем, теть Поля?
– В смысле?
– Как будем мужика делить?
– Ах ты, сучка. – Ирина кидается на дочь, но та дает отпор. – Ишь, делить она вздумала! Делить! Совесть поимей! Если у него один раз на тебя встал, это не значит…
– Закрой рот, Ира! – не могу сдержаться я, переживая, что Марго со второго этаже может все услышать.
– Не раз! Слышишь? Совсем не раз! И он мне сказал, что никогда у него не было такого секса, как со мной! Потому что у меня молодое, красивое, здоровое тело, не то что у вас, старые кошелки.
– Что ты сказала?
Ира опять бросается на дочь, на этот раз ей удается ее достать, схватить за волосы, которые она, видимо, уже изрядно потаскала.
– Что слышала! Ему со мной хорошо! Я молодая, сексуальная и страстная, а вы…
– Ты бревно малолетнее, много ты в сексе понимаешь, шалава! Он хоть в резинке тебя трахал, а то.
– А ну заткнулись! ОБЕ!
Ору что есть мочи, надеясь, что у Марго всё-таки хорошая звукоизоляция.
Ирина и Камилла поворачиваются ко мне.
Их совместная агрессия явно ищет новый выход. И этот выход – я.
– Что сказала, сестричка? Совсем рамсы попутала? Кому говоришь-то? Да ты знаешь хоть, что Сергей про тебя говорит? Знаешь? Да ты ему всю жизнь испортила, ты! Фригидная, черствая, только о себе думающая сука!
– ВОН!
– И не ори! Никуда я не пойду, пока Сергей не придет!
– И я не пойду! – подхватывает Камилла. – Посмотрю, как он вас двоих вышвырнет, а я останусь!
Вышвырнет.
Интересно.
То есть они всерьез думают, что Сергей меня может вышвырнуть?
Ладно, что ж, посмотрим.
Прохожу к лестнице, чтобы подняться к нашей супружеской спальне.
И получаю в спину.
– Да, да, тетушка, кто-то вылетит отсюда, со своей инвалидкой, и солдатиком-нагуленышем, ясно?
Разворачиваюсь и с размаху даю малолетней нахалке пощечину.
– Мама! Она меня ударила! Ударила, а я, между прочим, беременна! Я жду ребенка от Серёжи!
***
Как говорят, я думала, что это дно, но снизу постучали, да? И как наша девочка будет со всем этим дерьмом разбираться?
Вообще, для меня всегда был вопрос интересный – почему изменяют? И ведь изменяют совсем не потому, что ты поправилась, обабилась, перестала за собой следить, перестала "расти духовно". У меня есть знакомая, у неё вообще был открытый брак, то есть можно было всё, только... скажи, что ты пошёл к другой женщине, скажи честно. И знаете что? Он ей солгал! Казалось бы, тебе, блин, разрешено! Давай! Иди! просто СКАЖИ ЧЕСТНО!!! Нет... Ну, не днище ли?
Почему??? Как??? И где та грань, когда возможно прощение?
Глава 3
Глава 3
– Ты? Ах ты, дрянь, шалава ты подзаборная, разве я так тебя воспитывала, ты, ты…
Ирка набрасывается на дочь, хватает ее за волосы, цепляется, начиная мотылять туда-сюда, бросаюсь к ней, хватаю за руки, стараясь зафиксировать.
– Хватит уже! Уймись! Остановись, дура, она же беременная!
У меня получается оттащить сестру.
Теперь мы стоим друг напротив друга.
Я с Ирой, племянница напротив.
Приглаживает волосы, воинственно зыркает на нас.
Ирина ко мне поворачивается.
– Еще скажи, что тебе ее жалко, овца! Она же от твоего мужика брюхатая! Понимаешь, что это значит? Он же к ней свои яйца подкатывал! И подкатил! А теперь что? Теперь точно к разводу готовься! И манатки свои собирай.
– С чего бы это? – Дышу тяжело. Вся эта история меня уже порядком утомила.
– А с того! Что тут ничего твоего нет! Бизнес Серёгин, дом – Серёгин. Машины все на нем записаны. Земля тоже, так что…
– Ира, тебе так нравится чужое делить, да? То, что тебя твой муж оставил с голым задом на снегу, не значит, что у всех будет именно так.
– Да неужели?
– Вот тебе и неужели… Законы почитай.
– Ой, ты у нас прям знаток законов.
– Знаток.
– Я здесь буду жить с моим ребенком, а вы… – визжит Камилла.
– Хватит, всё. Рот закрыла.
– Не надо мне рот затыкать!
– Рот закрыла и пошла свои манатки собирать. Обе пошли, и одна, и вторая, быстро, – твердо говорю я.
– Еще чего! Я сказала, я отсюда не двину.
– И я не двину!
– То есть так, да?
– Я буду ждать отца своего ребенка.
– Ты в этом уверена? – Скептически смотрю на племянницу.
– Уверена, – нагло отвечает она.
Выдыхаю, стараюсь как-то успокоиться.
Голова начинает раскалываться. Стучит в висках. Срочно нужно принять лекарство, иначе я буду сутки в лежку.
– Я тоже никуда уезжать не собираюсь, подождем Серёжу, поговорить с ним однозначно надо.
– А что говорить, мам? Пусть эту кошелку отсюда выкинет.
– Что за слово у тебя, Камилл? – Морщусь. – Кошелка. Что за лексикон?
– Не надо тут умничать! То, что я в институт не поступила – я не виновата! Вас просили помочь с репетиторами, по-хорошему просили.
– По-хорошему, правда?
Вспоминаю, как было «по-хорошему» – у нас как раз тогда болела Маргарита, мы все средства вкладывали в ее лечение. Да, лечили бесплатно. Но помимо бесплатной медицины у нас есть платные услуги сиделок и медсестер, платные одноразовые пеленки, платные палаты, платное нужное питание и так далее и тому подобное. И мы могли себе это позволить.
А платить за репетиторов Камилле, которая особого рвения к учебе не проявляла и лет с пятнадцати только о мальчиках и «гульках» думала, я считала нецелесообразным.
Как и платить за ее обучение в институте.
Помню, какой скандал учинила мне мать, когда я ответила отказом на ее просьбу оплатить «любимой племяннице» обучение в московском вузе. Учитывая, что живем мы достаточно далеко от столицы.
– Какая же ты меркантильная, Полина! То есть себе, значит, очередную шубку муж купит, а племяннице – жизнь испоганить.
– Мама, ты в своем уме? На шубу я сама заработала! И на машину. И я пашу как проклятая, пока твоя Ирочка по мужикам скачет!
– Она не виновата, что ее бросил муж!
– Я тоже в этом не виновата. Хватит мама. Ты столько лет пытаешься вызвать у меня какое-то чувство вины. Я не понимаю – с чего бы это?
– С того! У тебя всё хорошо! Ты в шоколаде! А Ира…
В шоколаде.
Я…
Мама всегда была убеждена, что я как сыр в масле катаюсь, что я живу счастливо, что я просто не заслуживаю своего счастья, зажравшаяся, наглая буржуйка.
Я не понимала, всю жизнь не могла понять, почему мама больше любит Иру? Хотя я знаю, что моего отца она любила сильнее, чем отца сестры. Может, поэтому?
Господи, мне сорок лет. В детские психотравмы я не верю. По крайней мере, сама с собой я их уже давно проработала.
Мать меня не любит. Ну, может, она и не обязана. И я не обязана потакать ее капризам.
Никаких детских травм.
Все мои травмы получены во взрослом возрасте.
Такие, которые глубокими шрамами перерезают мою душу.
Боль, которая всегда будет со мной.
Боль, боль, боль…
Не прекращающаяся ни на мгновение.
Только вот мать и сестра делают вид, что они ничего об этом не знают.
А так – у меня всё хорошо. Я счастлива.
Но тратить бабки на сестру и племянницу не обязана.
Сказала это тогда и скажу сейчас.
– По-хорошему, вам бы собрать вещи и убраться отсюда.
Усмехаюсь, разворачиваюсь и иду на кухню.
Этот трэш мне порядком надоел.
И мои препараты там.
Захожу, беру коробку с полки, ищу…
Черт возьми, неужели закончились?
Твою ж…
Что делать?
Раньше бы я позвонила Сергею, попросила по дороге домой заскочить в аптеку, купить.
На самом деле в сумке у меня всегда есть запас, я без них никуда не выхожу.
Ставлю чайник, иду в прихожую.
Вижу, что Ирина и Камилла всё еще стоят в гостиной.
Но уже не шумят.
Спокойно разговаривают.
Интересно даже.
Нахожу капли от мигрени, которых осталось на донышке, брызгаю в нос, глаза закрываю. Только бы подействовало, только бы не поздно.
Прохожу мимо гостиной и слышу разговор.
– Ребенок – это отлично. Теперь у нас точно будет всё. Серёженьке придется раскошелиться.
Да уж… Моя семья.
Нет слов.
Торможу у входа, смотрю на них.
– Я бы поздравила вас с удачной беременностью, да только вот проблема…
– Заткнись ты, Полина, хватит уже! Нет проблем! У Ками будет ребенок и…
– Сергей бесплоден.
Глава 4
Смотрю на их изумленные лица, и единственное, что хочется сделать – закатить глаза.
Господи, нет, я не настолько безжалостна, но сейчас у меня одна мысль – как жестоко «отдохнула» природа на моей сестре и ее дочке, не дав им самого элементарного – разума!
Они ведь прекрасно знали, что у нас с Серёжей нет совместных детей! При этом у меня дети есть. Были. А Марго…
Нет, мы, конечно, не афишировали происхождение нашей Ритуськи, и я даже матери не рассказала, прекрасно зная ее жизненные установки. Мама и так вынесла мне мозг, когда я сказала, что мы забираем девочку.
А как было ее не забрать?
Да, мать Марго была любовницей Сергея. Да, так получилось. Что ж… Он признался в измене, я простила.
Почему простила?
Да потому…
Потому что прекрасно понимала причины той измены.
Сергей каялся, в ногах валялся, говорил, что больше никогда…
Вот оно, его «никогда».
Стоят сейчас и смотрят на меня.
Господи! Обе сразу!
Нет, Серёга, конечно, просто… Половой гигант, сказать нечего.
Грязь какая… какая же грязь!
А теперь…
– Я ей не верю, мам! Она врет! А как же… Как же Марго?
Черт…
Закрываю глаза.
Марго знает, что она неродная мне. Но то, что она неродная и Сергею…
Надо что-то придумать. Как-то выкрутиться теперь.
Зачем я ляпнула? Они же…
Они же теперь молчать не будут! Они расскажут!
– Видишь, мам? Видишь? Врет она всё! Если Сергей не может детей иметь, откуда тогда Маргарита? Не могли же они взять в дом чужую девку? Не совсем же они двинутые, а?
Ирина смотрит на меня. Внимательно.
Я на нее.
Сестра прекрасно знает, как я в принципе отношусь к детям.
Наверное, как любая женщина, на руках которой умирал ее любимый, долгожданный малыш.
Я не могла не забрать Маргариту. Несмотря ни на что.
Несмотря на то, что она дочь его любовницы, женщины, с которой муж изменил мне.
Нет, на самом деле, когда мы забирали Риту, мы еще не знали, что Сергею она неродная, что он не отец. Он был записан отцом. И Лариса, мать Маргариты, говорила всегда, что он отец.
Правду мы выяснили, когда Рита заболела. Долгая история.
Но тогда, когда нам сообщили, что Лариса в тяжелом состоянии, что она умирает и ребенок может попасть в детский дом…
Я настояла на том, чтобы забрать малышку в семью.
Более того, я сделала это, буквально поставив Сергею ультиматум – или мы берем девочку, или я ухожу.
Он тогда не хотел, чтобы я уходила.
Он и сейчас не захочет.
Знаю, что Сергей будет пытаться всеми правдами и неправдами меня удержать.
И не потому, что так сильно любит.
Я для него – трофей.
Приз в игре под названием «жизнь» – это не его слова, это сказал кто-то из великих, не помню кто.
У нас всё сложно. В двух словах не объяснишь.
Почему я с ним. Почему он со мной.
Слишком много всего.
И Маргарита.
– Маргарита – дочь Серёжи, – спокойно говорю, я глядя на сестру.
– Как же тогда бесплодие, а? Как?
– Мы узнали о том, что у Серёжи не может быть детей, уже после.
– Врешь ты всё! Сука! Мам, она специально!
– Да заткнись ты, шалава! – зло срывается на дочь Ирка, продолжая смотреть на меня.
– Сама ты шалава. Сама! Не лучше! Ты тоже с ним трахалась. Почему только я шалава?
– Потому что залетела не пойми от кого!
– От Сергея, мам! Ты чего? От Сергея! Ты же сама сказала, что это хорошо?
– Хорошо, да…
Сестра губы кусает.
Всё понимает же, да?
Что, даже если Камилла родит, Сергей заставит ее сделать анализ ДНК, выяснит, что ребенок не его, и выгонит ее на хрен. И останется она одна с никому не нужным малышом, да?
Как они любят говорить – нагуленышем.
– Мам?
– Иди-ка, погуляй пока, нам с тетей Полей надо поговорить.
Она думает, я буду с ней разговаривать?
Черт.
Поговорить придется.
Ради Марго.
Ради того, чтобы эта дрянь молчала.
Хотя бы до того момента, пока моя дочь – а Ритуся, конечно, моя, я не думаю по-другому! – пока моя дочь не будет готова узнать правду.
Или… Или такого момента не будет. Нужен ли он?
Надо ли дочери знать о том, что мы не в курсе, кто ее настоящий отец? И стоит ли искать этого отца?
Нет, нет, всё это бред, конечно.
Марго моя. Она моя, и точка. И даже… даже Сергей, в общем-то, не стал относиться к ней по-другому, узнав, что она неродная.
Он, как ни странно, любит Маргошу. Любит, несмотря ни на что.
– Мам, о чем с ней говорить? Надо решать вопрос.
– Я сказала, иди пока погуляй! В комнату свою иди давай, быстро!
– Никуда я не пойду! Я имею право знать, что происходит! И вообще… Это не ты, мама, а я должна с ней говорить. О том, как быстро она отсюда свалит!
– Я тебе сказала, уйди, дура! Ты что, не понимаешь?
Ира снова толкает дочь, напрочь забыв о беременности последней, или ей просто уже плевать, когда она понимает… Понимает, что сейчас эта беременность совсем не козырь в рукаве. Это проблема.
– С ума сошла? Что ты трогаешь меня? Охренела? Придет Сергей, я ему всё расскажу, и вы обе отсюда вылетите нафиг. Ясно?
– Что тут происходит? Что ты мне собираешься рассказать, Камилла?
А вот и Серёжа…
