Текст книги "Смотри. На. Меня. (СИ)"
Автор книги: Екатерина Юдина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
– Можно я возьму еще одну твою футболку? – спросила, пытаясь отогнать эти мысли.
– Конечно.
Я открыла шкаф, взяла футболку и пошла в душ. После того, как искупалась и вернулась в спальню, плюхнулась на кровать и заползла под одеяло. Дарио притянул к себе. Обнял и я, лицом уткнувшись в его плечо, вскоре заснула.
Глава 46 Обещали
Скосив взгляд вправо, я посмотрела на огромного мужчину, сидящего за рулем.
Когда я утром сказала Дарио о том, что перед учебой хочу заехать в дом Леоне, поскольку забыла не только пенал, но и тетрадь с набросками проекта, который мне сегодня следовало показать преподавателю, Де Лука сказал, что поедет со мной.
Возможно, мне сейчас было немного не по себе ехать в дом моей приемной семьи. И так же, может быть, мне действительно было бы намного проще, если бы Дарио поехал со мной.
Но я отказалась. Категорично. В первую очередь потому, что я не хотела привыкать к помощи Де Луки. Особенно, если в ней не было острой нужды.
Я прекрасно помнила о том, что мы вместе лишь временно и опасалась, что за это время могу слишком сильно привыкнуть полагаться на Дарио, а, когда наши пути разойдутся, в таком случае, возможно, я останусь еще более никчемной, чем была раньше. Ни на что самостоятельно не способной.
Нет. Если я уже решила пойти по выбранному пути, значит, должна учиться со всем справляться самостоятельно. Даже, если будет тяжело. Или же, тем более, в таком случае.
Только, Де Лука запретил мне ехать одной. Сказал, что со мной поедет или он, или Джовани.
Что за «Джовани» я не имела ни малейшего понятия. Догадывалась лишь, что это кто-то из людей Каморры и решила выбрать его. Нужно же выбирать меньшее из зол? Верно?
И вот, когда я впервые увидела этого мужчину, замерла на месте, широко раскрыла глаза, так, что они даже начали болеть и у меня в голове вспыхнула мысль – «Как им, черт раздери, удалось на медведя надеть деловой костюм?»
Когда же до меня дошло, что это не медведь, а человек, я… ого… вау…
Я мягко говоря была впечатлена.
И даже сейчас, сидя с Джовани в одной машине и иногда поглядывая на него, я не могла понять, где Каморра нашла такого, как он? В стране великанов?
Я отвела от него взгляд лишь, когда мы проезжали по хорошо знакомой мне улице.
Когда же мужчина остановил машину рядом с домом семьи Леоне, я перевела взгляд на здание из красного кирпича и почувствовала нервную дрожь. Перед глазами вспыхнуло все, что было прошлым вечером. Крики, вид крови, паника.
Пытаясь отбросить все эти мысли, я открыла дверцу машины.
– Пожалуйста, подождите меня немного. Я постараюсь поскорее вернуться, – я вышла на улицу, вздрагивая от промозглого ветра. Сегодня действительно было прохладно. Судя по тяжелым, серым тучам, возможно, пойдет дождь. – Возможно, я вернусь минут через десять.
– Сеньор Де Лука приказал сопровождать вас, – Джовани тоже вышел на улицу. Голос у него примерно такой же, как и внешность. Грубый, страшный, тяжелый.
Но мне Джовани нравился. Честно. Я им была восхищена. Он даже немного напоминал мне моего Бога – Авогадро.
– Это не обязательно. Я всего лишь хочу взять кое-какие свои вещи и быстро вернуться.
– Тем не менее, я пойду с вами.
Я спорить не стала. Все утро этим занималась с Дарио. Тем более, Джовани всего лишь человек Каморры. Он не принимает решения. Он выполняет приказы.
Мы вместе зашли на территорию сада, поднялись на крыльцо и я открыла входную дверь. Она не была заперта на замок. Значит, дома точно кто-то есть.
Я не успела пройти даже часть холла, как из бокового коридора быстрым шагом вышла Консетта. Я привыкла к тому, что она всегда за собой следила. Даже с утра выглядела безупречно. Но не сейчас.
На приемной матери была юбка и блузка. Все немного мятое. На голове вместо привычных идеальных кудрей что-то растрепанное, хоть и видно, что Консетта пыталась расчесаться. Даже зацепила несколько прядей утонченными жемчужными заколками. Наверное, для того, чтобы волосы не лезли в лицо.
– Романа… – начала она, вцепившись в меня нервным взглядом, но стоило Консетте заметить Джовани, как она замерла и ее глаза округлились так, как казалось, невозможно: – О боже…
Мне все больше и больше нравился Джовани. Серьезно. Его мать родила божество, ведь люди явно к нему именно так и обращаются – «О боже». Интересно, сколько раз в день Джовани это слышит?
– Кто это? – спросила Консетта, смотря на Джовани так, словно боялась отвести от него взгляд. Словно от чудовища, которое могло ее порвать и приемная мать желала знать, в какой момент ей следует начать истерично убегать.
– Человек Каморры. Дарио попросил его подвезти меня до университета, но я кое-что забыла в своей спальне и сейчас приехала за этим, – я пошла дальше к лестнице.
– Пожалуйста, подожди, – Консетта быстро пошла за мной, но все-таки пыталась держать расстояние. Ее явно пугал Джовани. – Мы можем поговорить? Наедине. Пожалуйста.
Я впервые слышала в голосе приемной матери умоляющие нотки. Слова немного дрожали и, казалось, от нервов ее худощавое тело, перестало выглядеть стройным. Скорее сейчас напоминало палки.
– Я могу опоздать на учебу, – я говорила правду. Еще немного и я действительно не успею на первую лекцию.
– Это не займет много времени. Пожалуйста, Романа, – Консетта положила ладонь на перила. Мне казалось, что она собиралась преградить мне путь, но все-таки не посмела этого сделать.
Я остановилась и сильно прикусила щеку с внутренней стороны. Хотела ли я разговаривать с Консеттой? Однозначно нет. Требовалось ли мне это сделать? К сожалению, да.
Немного помедлив я все-таки кивнула.
Кажется, Консетта с облегчением выдохнула, после чего кивнула мне в сторону гостиной, находящейся на первом этаже.
– Давай, пройдем туда.
Изначально Джовани не собирался оставлять меня одну, но все же я попросила его недолго побыть в коридоре. Дверь приоткрыта. Если мне понадобится помощь, он об этом узнает.
Но, если посмотреть логически, чуть что с Консеттой я могла бы справиться и сама. С прошлого года я стала выше нее. Плюс, я занимаюсь бегом. Это, конечно, не единоборства, но физическую силу дает больше, чем походы Консетты по косметологам.
Но все же я надеялась, что до применения физической силы не дойдет. Мне бы хотелось научиться побеждать врагов поступками и словами, а не устраивать какие-то нелепые бои. Это будет еще тем позорищем.
– Романа, милая, зачем этот человек тут? – Консетта бросила нервный взгляд в сторону двери. Она говорила очень тихо. Шепотом. – Неужели сеньор Де Лука считает, что мы можем причинить тебе вред?
Учитывая то, что Джовани изначально не желал оставлять меня наедине с Консеттой, приказ Дарио был более чем очевиден.
– Ваш сын постоянно это делает, – я сложила губы в тонкую линию и достала из кармана телефон. Сделала вид, что смотрю на время, но на самом деле включила заранее приготовленную аудиозапись. – И я говорила вам об этом. Просила что-нибудь сделать.
Консетта побледнела. Начала встревожено пальцами оглаживать помятую ткань своей блузки.
Я ведь и правда впервые видела ее такой. Консетта даже будучи ниже меня, такой тонкой и худой, всегда всячески возвышалась надо мной. Чаще всего с помощью крика. А еще с помощью своего мужа, который был все же немного выше меня и весил минимум на пятьдесят килограмм больше.
И мне было жаль, что не я заставила ее вести себя иначе. Это сделало присутствие Дарио прошлым вечером за ужином. Что же, я и правда слишком долго преклонялась своему чертовому положению.
– Милая, ты что-то не так поняла. Марко ведь твой брат. Уверена, что он не хотел навредить тебе.
– Он вместе со своими друзьями выламывал дверь в мою спальню. Они таскали меня по дому. И вот это, поверьте, долго не сойдет, – я приспустила рукав толстовки и показала запястье.
Консетта бросила взгляд на багровый синяк и тут же его отвела.
– Возможно, произошло какое-то недопонимание. Ты же знаешь, парни порой бывают неуправляемыми. Возраст, гормоны. Но мы вчера поговорили с Марко. Этого больше не повторится. Марко ведь правда ценит тебя, как свою сестру.
Я еле сдержалась, чтобы не скривить губы. Сестрой он меня уж точно не считает. Скорее каким-то мусором, загрязняющим его дом.
– Поэтому… Ты можешь, пожалуйста, сказать сеньору Де Луке, что этот вопрос решен? – очень осторожно спросила Консетта. – Милая, мы ведь все эти годы заботились о тебе. Твои родители от тебя отказались. Прости, что говорю об этом, но ты ведь сама все понимаешь. И я не имею ввиду то, что ты своими родителями была передана сеньору Моро. Пусть и редко, но, к сожалению, действительно имеется такая болезненная практика, когда при дружеском слиянии двух кланов, один дон отдает своего ребенка, другому дону. Я имею ввиду то, что твои мама и папа за все эти годы ни разу тебя не навестили. Хотя наоборот приветствуется совершенно другое. Это и называется «дружеским слиянием», когда твой отец чаще приезжал бы к дону Моро, чтобы повидаться с тобой. Более отчетливо чувствовалась бы связь между двумя кланами.
Мне казалось, что Консетта взяла нож и вонзила его мне в голову. Начала резать по самому больному. По ране, которая кровоточила.
– Ты должна была стать мостом между двумя кланами, но в итоге тебя просто швырнули нам. Ничего толком не объяснив. Не сказав, какую еду ты любишь, что ненавидишь. Такое впечатление, что просто привели какую-то девчонку с улицы. Единственное – дали кое-какие наставления по поводу ухода за тобой, но, честно, казалось, что ты не человек, а просто тело, которое порой требовалось пичкать лекарствами. А как же твои дни рождения? Они ни разу на них не приехали. В первые пару лет передавали какие-то игрушки. А ты помнишь третий год твоего пребывания в нашем доме? Твой день рождения на который ты не получила подарок от своих родителей? А ведь я помню, что ты его ждала. Спрашивала. И я помню, что, пусть ты и пыталась этого не показывать, но все же твои глаза были красными. Ты плакала, – Консетта подошла ближе. Попыталась взять меня за руку, но я резко отдернула ее. – Пожалуйста, не веди себя так. Может, порой отношения между нами и были натянутыми, но в итоге мы стали твоей семьей. В отличие от твоей родной семьи, мы о тебе заботились. Ты жила в тепле. Мы тебя кормили. Одевали.
– Пытаетесь быть хорошими за счет других? – на моих губах появилась циничная улыбка. Но, к сожалению, она так же была грустной.
– Нет, – Консетта качнула головой. – Просто указываю на то, что мы тебя не бросили. В отличие от остальных.
– Но и своей семьей вы меня не считали. Ваш муж уже поднимал на меня руку и Мичела говорила, что он сделает это опять. Как только вы вернетесь с этой поездки. Ведь видите ли я уже взрослая и больше нет вариантов, как меня еще наказывать. Ну, конечно, всего остального вы меня и так уже лишили. И от вас я ничего помимо крика, или приказного тона не слышала. Вы угрожали мне. Никогда не слушали в те моменты, когда я пыталась оправдать себя. Например, недавний случай с вазой. Ее разбила Мичела, но вы полностью поверили ей в том, что это сделала я. И даже дали понять, что я буду за нее платить со своей зарплаты.
Консетта и так была бледной, но в это мгновение у нее побелели даже губы.
– Милая… у нас было много недопонимания, но мы делали все, что в наших силах. И… Наверное, нам нужно было больше разговаривать. Да, я понимаю, что мы с Жермано совершали кое-какие ошибки, когда заботились о тебе. Но ведь воспитание детей это действительно тяжело. Пожалуйста, давай все это оставим позади. Обещаю, что теперь ничего плохого не будет. Мы ведь семья. И мы с Жермано твои мама и папа.
Я еле сдержалась, чтобы не проявить свои эмоции на лице. Я годами искала хоть немного тепла в моих отношениях с супругами Леоне. Оказавшись на чертовой обочине жизни, будучи еще ребенком, многое отдала бы, чтобы почувствовать хорошее, человеческое отношение к себе, а сейчас…
– Мне уже пора идти, иначе опоздаю на занятия, – я развернулась, но Консетте все-таки удалось ухватить меня за руку.
– Пожалуйста, подожди, – быстро, нервно произнесла она. – Ты… Ты ведь не рассказывала сеньору Де Луке про те небольшие ошибки, которые мы с Жермано совершали?
– Вы имеете ввиду то, что сеньор Леоне поднимал на меня руку, а вы постоянно кричали и угрожали мне?
– Милая… – голос Консетты сильно дрогнул. Глаза стали испуганными. И черты ее острого лица будто поплыли.
– Нет, не рассказывала, – солгала. Или нет. Дарио знает далеко не все. Лишь про натянутые отношения между мной и семьей Леоне.
Консетта попыталась выдохнуть, будто до этого не дышала.
– И не нужно, милая. Пожалуйста. Это ведь всего лишь ошибки прошлого, – она попыталась улыбнуться. – Нет идеальных семей, но мы изо всех сил стараемся. И мы очень рады, что у тебя появилась пара. Правда, Милая. Тем более, сеньор Де Лука очень презентабельный молодой человек.
– Я уже опаздываю, – я убрала свою ладонь от руки Консетты. Наверное, это чуть ли не впервые она прикоснулась ко мне. Раньше мне казалось, что у нее изящные, утонченные ладони, но при соприкосновении пальцы ощущались, как что-то костлявое.
– Да, конечно, – Консетта пошла за мной. – Ты ведь сегодня будешь ночевать дома? Если… Если ты вечером придешь с сеньором Де Лукой, пожалуйста, напиши мне об этом. Вчерашний ужин был… не самым лучшим, но я уверена…
Она замерла в дверях, когда увидела Джовани.
Я прошла мимо мужчины и уже вместе с ним направилась к лестнице, слыша, как Консетта сказала мне в спину еще несколько фальшивых, нежных фраз.
Путаясь в своих мыслях, я поднялась на второй этаж. Вошла в свою спальню и принялась искать нужную тетрадь.
Лишь спустя несколько минут до меня кое-что дошло и я медленно повернула голову в сторону двери.
Замок… целый.
Чтобы убедиться в этом, я подошла к двери и наклонилась к замку. Он действительно целый. И его не меняли. Это тот же, что и стоял раньше.
У меня по коже скользнул холодок.
Как Марко проник в мою спальню, если он не выбивал дверь? Я ведь точно закрывала ее на ключ. Вчера, когда я вечером поднялась собрать свои вещи, я не обратила на это внимания, а сейчас тот холодок, который бежал по коже, стал в разы мощнее. Начал царапать.
– Что-то не так? – прогрохотал Джовани.
– Нет. Все нормально, – солгала, ладонью отталкиваясь от стены и возвращаясь к столу.
Когда я наконец-то нашла тетрадь, мы спустились вниз. В холле все еще была Консетта. Она пожелала мне хорошего дня и даже улыбнулась. Как же это лицемерно.
Мы с Джовани вышли на улицу. Сели в машину, как я вспомнила, что пенал так и не взяла. Черт. Да что со мной такое?
Я хотела сама сбегать за пеналом, но Джовани и на этот раз пошел за мной.
Консетты в холле уже не было. Мы поднялись на второй этаж, но, прежде, чем я вошла в свою комнату, услышала приглушенное:
– О, Господи, что нам теперь делать? Какого дьявола все дошло до такого? Я же говорила, что за ней следовало лучше следить, – это говорила Консетта и уже теперь ее голос был совершенно не таким, как во время нашего разговора. Более громким. Нервным. Даже раздраженным. Но все-таки что-то срывающееся в нем слышалось.
– Тише, – Жермано шикнул на нее.
Значит, мой приемный отец тоже дома. Где они? Судя по звучанию голосов, в кабинете Жермано.
– Не шикай на меня, – раздраженно ответила Консетта. – Эта девчонка уже уехала. Боже, ты бы видел верзилу, пришедшего с ней.
Они говорили обо мне? Подслушивать не красиво, но к семье Леоне это не относилось. Я достала телефон и включила аудиозапись, после чего осторожно пошла к кабинету. Джовани последовал за мной. К счастью, он ничего не говорил и, как для настолько огромного мужчины, шаги у него были практически бесшумными.
Когда я подошла к кабинету, заметила, что дверь слегка приоткрыта и через маленькую щель, я заглянула внутрь. Поняла, что сейчас там находилась вся семья Леоне.
Марко я толком не видела. Он сидел в кресле, но я заметила его перебинтованную ладонь, лежащую на подлокотнике.
А вот Мичелу я видела полностью. Ее волосы были собраны в низкий хвост. Сестра стояла около стола и грызла ноготь на большом пальце.
– Почему вы, черт раздери, лучше за ней не следили? – Консетта с ядовитым упреком обратилась к своим детям. – От вас только это и требовалось.
– Это не их вина. Ты сама разрешила ей пойти на работу, а именно там Де Лука познакомился с этой девчонкой, – Жермано поджал свои пухлые губы, частично спрятанные за усами. Его лицо было серым. Под глазами залегли тени. – Я тебе говорил – чем меньше она появляется на людях, тем лучше. Но, нет, ты хотела себе чертов золотой браслет и еще черт знает что. Это твоя жадность нас погубила. Если бы ты не решила, что, она начав себя обеспечивать станет меньше тратить денег…
– Замолчи, – Консетта чуть ли не закричала это. Я впервые видела, чтобы семья Леоне чуть ли не ругалась.
– Вам обоим нужно прекратить, – это сказала Мичела. Из-за того, что она продолжала грызть ноготь, слова получились не четкими. – Что с того, что Де Лука решил затащить ее в постель? Это ненадолго. Он ею попользуется и бросит. Ему эта дрянь не нужна. Эта никчемная никому не нужна.
– Милая, – Консетта выдохнула. По отношению ко мне и к Мичеле она по-разному произносила «Милая». К своей дочери она обращалась с настоящим теплом. Не заставляя себя это делать. – Временно или нет, но вчера Де Лука ножом изувечил руку твоему брату. И, конечно, я надеюсь, что он скоро бросит эту девчонку. В конце концов, у нее есть только симпатичная мордашка, а он не идиот, чтобы тратить свое время на всякую шваль. Но мы не можем закрыть глаза на то, что было вчера. А вдруг, он опять…
Консетта потерла лицо ладонью и прошла по кабинету, садясь на диван.
– Но ты ведь сказала, что она ему больше ничего не рассказывала про нас, – нервно сказала Мичела, начиная еще сильнее грызть ноготь. – Это точно?
– Не знаю. Я у нее об этом только что спрашивала. Она ответила, что – нет, не рассказывала, – Консетта сняла одну из заколок, сильно потянув себя за волосы. – И я попросила в дальнейшем этого не делать. Сказала, что мы семья и напомнила о том, что ее родные родители ее бросили… Господи. Как я могла забыть об этом? – приемная мать, пожала губы и ладонью накрыла лицо.
– О чем? – Жермано и так выглядел неважно, но после этих слов жены, сильно напрягся.
– Я напомнила ей о том, что уже на третий год ее пребывания в нашем доме, ее родители не выслали на ее день рождения подарок, но я забыла сказать, что и на второй год она получила чертову куклу лишь потому, что мы напомнили семье Редже про праздник.
– Нужно было сказать об этом. И еще больше налгать, – Мичела стиснула зубы. – Де Лука скоро ее бросит, но пока он этого не сделал, эта дрянь должна молчать.
– Там нечего лгать, – Консетта закинула ногу на ногу и ладонью начала тереть шею. – У нее с семьей Редже и так отношения настолько паршивые, что добавить нечего. И эта ситуация с куклой тоже правда.
– Вы напоминали ее родителям про день рождения? – переспросила Мичела.
– Да, – Консетта кивнула. – Мы не сразу поняли, что сеньор Моро просто швырнул нам мусор. Мы думали, что это что-то наподобие желания помочь нашей семье. Хоть немного, но приподнять нас в статусе, – приемная мать потянулась за стаканом с водой. – Мы думали, что у сеньора Моро просто нет времени заниматься этой девчонкой, а мы, в обмен на ее содержание и воспитание получим хорошие отношения с семьей Редже. У них достаточно не плохие связи. Это нам бы очень помогло. Кто же знал, что они просто забьют на свою дочь?
Приемная мать сделала несколько глотков воды и с цокотом поставила стакан на низкий, стеклянный столик.
– Мы первое время пытались держать с ними связь. Рассказывали о том, что врач назначил другие лекарства и о том, что она старается сама есть, но ложку часто роняет. А потом… Мы перестали им звонить, а они сами этого не делали. Как идиоты напомнили, что у их дочери скоро день рождения, а подарок они до сих пор не прислали и они, быстро что-то отправили. На третий год не напомнили и подарка не было.
Я сама не поняла того, как сжала телефон с такой силой, что, казалось, хотела переломать собственные пальцы. Дышать перестала. Мне ведь казалось, что жизнь меня уже ко всему подготовила. Что не смотря ни на что, ни один мой нерв больше не дрогнет. Как же я ошибалась.
– Да, родители у нее еще те ублюдки. Хотя, чего еще ожидать от этой семейки? – Мичела фыркнула.
– Ублюдки, не ублюдки, это не наше дело, – Консетта скрестила руки под грудью. – Мне кажется, что они… просто похоронили свою дочь. Вы еще детьми были. Возможно, не понимали всего, что происходило, но эта девчонка была в действительно плохом состоянии. Ужасном. Я когда созванивалась с ее родителями, чтобы рассказать, как у нее дела, они постоянно спрашивали не стало ли ей лучше. А что мне было ответить? Лучше ей не становилось. Мне кажется… – Консетта нахмурилась. – Что ее родителям было легче считать, что она мертва, чем то, что находится в таком состоянии. Но лично нас это не касается. Я хочу, чтобы вы двое понимали кое-что другое, – Консетта перевела взгляд с Мичелы на Марко. – Сеньор Моро плюнул нам в лицо, когда отправил нам эту девчонку. Да, мы с вашим отцом изначально считали, что это своеобразная помощь для нашей семьи, но только со временем поняли, что ему просто следовало куда-нибудь спрятать искалеченную дочь Редже, так как толка от нее не было. И мы стали той глушью, в которой он ее отправил. Понимаете? Мы по их мнению глушь. Черное пятно. И каждый день ее пребывания в нашем доме, как напоминание о том, кем нас считают. Но мы с вашим отцом стараемся. Для вас. Мы приобретаем хорошие связи, чтобы дать вам путь в лучшую жизнь. Но, поскольку сейчас возникла такая ситуация, вы должны вести себя как можно более правильно. Пока Де Лука не бросит эту девчонку, следите за тем, что говорите и делаете. Я не так уж и много от вас прошу.
– Он ее скоро бросит, – Мичела опять начала грызть ноготь. – Есть девушки намного лучше, чем она.
– Конечно есть. Например, ты намного лучше нее, – Консетта начала опять поправлять блузку.
– Может, я как-нибудь попытаюсь…
– Даже не думай об этом, – Жермано стиснул зубы. – Не видела, что вчера произошло с твоим братом?
– Но Де Лука… Вы ведь сами говорили, что мне нужно найти хорошего парня из состоятельной семьи. И…
– Мичела, это опасно, – еще более жестко сказал ее отец.
Мичела стиснула зубы, но, в итоге цыкнув, пошла прочь из кабинета.
Я думала, что на этом мое подслушивание их разговора окончено. Я и так услышала достаточно, но сестра, открывая дверь, ею прикрыла меня и Джовани, после чего, не оборачиваясь, пошла прочь. Нас она не заметила.
– Зря ты так, – Консетта обратилась к своему мужу. – Мичела ведь и правда лучше нее. Если бы Де Лука обратил на нее внимание, это бы нас спасло.
– Думаешь, я этого не знаю? – в голосе мужчины послышалась злость. – Но я не хочу рисковать нашей дочерью.
– Значит, найдите другую, которая сможет переключить на себя его внимание. Ту, которую не будет жалко, – это впервые Марко что-то сказал и в его голосе слышалась ярость. – Вы обещали Роману мне. А в итоге что?
Я плечом прижалась к стене. В каком это смысле «обещали»?
– Милый, я до сих пор не считаю, что она нужна тебе, – Консетта повернулась к своему сыну. – Намного лучше дочь семьи Галеотти. Тем более, она тянется к тебе. Постоянно спрашивает, когда ты придешь. И ее родители владеют сетью аптек.
– Мне плевать к кому она тянется и чем владеют ее родители. Вы обещали мне Роману. Тем более, черт раздери, вы сами знаете, что выбора у вас нет. Вы своими руками сотворили все это дерьмо…
– Следи за словами, – Жермано свел на переносице свои густые брови.
– Что мы сотворили? – переспросила Консетта. Явно тоже недовольная высказыванием сына.
– В отличие от Мичелы я знаю, что вы до сих пор подделываете документы, чтобы получать деньги за лечение Романы. Вы вообще много чего делаете. И вы не просто так скрываете ее от остальных. Запрещаете бывать в тех районах, где она может столкнуться с теми, кто знает Моро или Редже. Запрещаете ездить в другие города. Через Мичелу следите с кем она общается и даже университет для нее выбирали по принципу, чтобы там не учился тот, кто может ее узнать. Если Моро станет известно, что вы его обманывали… Он не обычный человек. На такое глаза не закроет чисто из принципа, так как по сути вы его за дурака держали. Все мы прекрасно понимаем, чем это закончится. Кроме Мичелы, которой вы все еще ничего не рассказали. И да, это еще то дерьмо.
– Ты прекрасно понимаешь, что мы это делали для нашей семьи. На какие еще деньги мы бы оплатили вам с Мичелой учебу?
– И на какие еще деньги ты бы себе покупала дорогие платья и украшения? – Марко скривил губы. – Скажи, это стоило того, чем в итоге мы можем поплатиться?
– Мы… Мы что-нибудь придумаем.
– Поздно что-либо придумывать. Вы слишком долго пользовались деньгами, чтобы позже сказать, что это было всего лишь ошибкой. Но мы же с вами нашли вариант. Я забираю Роману. Мы с ней едем в какой-нибудь отдаленный город и вас перестает касаться, что я с ней делаю. В обмен на это вы идете к Моро. Извиняетесь перед ним и говорите, что я в нее влюбился и, даже несмотря на ее состояние, решил взять в жены. Объясняете, что я с ней уехал и решил самостоятельно о ней заботиться. Вы отказываетесь от дальнейших денег от него и сухими выходите из всего этого дерьма. Учитывая то, как Моро плевать на нее, это бы сработало. Черт раздери, мне нужно было раньше ее забрать, но вы запрещали, а в итоге что? Она сейчас с гребанным Де Лукой и в любой момент может попасться на глаза Моро.
Консетта тяжело, протяжно выдохнула.
– Милый, я все еще не считаю, что она тебя достойна. И зачем тебе гробить свою жизнь куда-то уезжая? Мы с отцом стараемся, чтобы дать вам с Мичелой лучшую жизнь. Тем более, она легко может отказаться уезжать с тобой.
– Это не та ситуация, когда требуется ее согласие.
– Если она испугается, может попытаться связаться с Моро.
– Я прослежу и за тем, чтобы она этого не сделала.
– Милый, что ты?..
– Вас это не должно касаться.
– Я согласен с твоей матерью. Да, эта девчонка внешне достаточно не плоха собой, но, сын, очнись. Найди себе нормальную девушку. Из хорошей семьи. Все-таки, мы говорим о твоем будущем. А насчет, ситуации с Моро… – Жермано замолчал, после чего скривил губы. – Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, проблема всего лишь в ее физическом состоянии, а документы, как известно, можно подделать.
Телефон моего приемного отца зажужжал и он, прерывая разговор, ответил на звонок. Учитывая то, что Консетта спросила у Марко стоит ли ей принести ему обезболивающее, я предположила, что лучше мне уйти, пока приемная мать не покинула кабинет.
Уже теперь мне не хотелось, чтобы они знали, что я все это услышала.
Я быстро пошла прочь. От услышанного настолько была не в себе, что даже забыла о том, что рядом со мной Джовани, а обернувшись и увидев его, сильно вздрогнула.
Я быстро покинула дом. Чуть ли не бегом, а садясь в машину, некоторое время неподвижно сидела, пытаясь отдышаться.
Черт. Черт. Черт.
Мой мозг не был в состоянии все это настолько просто переварить. То, что, оказывается, собирался сделать Марко. И последние слова Жермано. Означало ли это, что они свое спасение видели в том, чтобы вернуть меня в состояние, в котором я была во время попадания в их дом? Или я или они? Так считает семья Леоне?
Джовани завел машину и уже вскоре мы покинули эту улицу. Я опустилась на сиденье и не моргая смотрела впереди себя. По коже бежали мурашки. Царапали. Душили.
– Некоторые люди достойны пули. К сожалению, вы с такими живете под одной крышей, – тяжелый грубый голос Джовани разорвал тишину, царящую в машине.
Я несколько раз моргнула и перевела на него непонимающий взгляд.
Неужели Джовани пытался меня поддержать?
О, боже Джовани… Моя сладкая Печенька.
Как же он мне нравился.
Тяжело выдыхая, я достала тетрадь из рюкзака. Черт, а ведь пенал я так и не взяла.
Покопавшись в карманах рюкзака, я достала карандаш, который мне дала горничная в особняке Де Луки и, на наушнике включив сделанные сегодня аудиозаписи, стала рисовать эскиз. Татуировку, которую бы сделала на Джовани. Это успокаивало. Хотя бы немного. Хоть я и не сказала бы, что это возможно.
* * *
Ветер трепал волосы настолько сильно, что пряди, как хлысты били по лицу. Но я все равно неподвижно сидела рядом с краем крыши и смотрела вниз. Лишь иногда переводила взгляд на Дарио.
Сейчас обед. Одной пары нет и, когда я об этом написала Де Луке, он предложил вместе куда-нибудь поехать и пообедать.
Но я нашла вариант получше – провести время на крыше моего университета. Это не запрещено. Тут даже имелись скамейки для студентов. Своеобразное место для отдыха.
Мне казалось, что это достаточно не плохо. Я даже собиралась провести Дарио экскурсию по зданиям, в которых учусь, но, честно, настроение было настолько паршивым, что моя энергия закончилась тут. На крыше.
А учитывая то, насколько сейчас паршивая погода, было бы лучше все же уйти отсюда. Сегодня действительно ужасный день.
Я опять посмотрела на Дарио. У него лицо, как маска из стали. Глаза закрыты и я не могла понять, дослушал он аудиозаписи или еще нет.
Зачем я вообще рассказала Де Луке про них? Потому, что понимала, что Моя Сладкая Печенька и так мог рассказать Дарио про услышанное в доме Леоне? Или потому, что мне просто требовалось с кем-то поделиться этим адом?
– Ты уже дослушал? – спросила, поворачиваясь на скамейке так, чтобы быть лицом к Дарио. – Если да, отдавай наушник и телефон.
– Переслушиваю, – Де Лука все так же был неподвижен. На лице – совершенно никаких эмоций.
– Зачем?
– Думаю.
Я хотела спросить, о чем именно он думает, но не стала. Вместо этого задалась вопросом – а о чем думаю я?
Наверное, задаюсь вопросом – «Что со мной не так?»
Я за свою жизнь проходила через разные этапы и виды ощущения ненужности и никчемности, но лишь сегодня оно было настолько раздирающе острым. Разговор семьи Леоне меня будто в асфальт втоптал. Не оставлял ничего кроме пыли.
И я думала, что со мной не так, раз родители предпочли считать, что меня больше нет? Им было больно видеть меня в таком ужасном состоянии? А мне не было больно в тот период оказаться ни на что не способной и никому не нужной?
Семья Редже еще те суки. Я официально от них отказываюсь. Я мертва для них? Отлично. Они мертвы для меня.
– Ты больше к ним не вернешься, – Дарио вынул наушник из уха и открыл глаза. – И завтра их уже не будет. Сегодня переночуешь у своей подруги. Позже, я расскажу, что тебе следует говорить, когда полиция будет задавать тебе вопросы.
