Текст книги "В плену надежд (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Выйдя из гостиницы через черный ход, я отправился в условленное место встречи. Только ждал там совсем не тот человек. Скажу честно, подставы я не ожидал, поэтому, когда на меня налетели два мордоворота и попытались усадить в машину, я среагировал недостаточно быстро, успел только одному помять челюсть, как второй вырубил меня шокером.
Очнулся я непонятно где, а надо мной стоял, усмехаясь, сам генерал Зиновьев, с которым, собственно, у меня и была назначена встреча.
– О, очнулся, орел! Давай, давай, Андрюшенька, приходи в себя, а то мне скучно! – генерал с улыбкой похлопал меня по щеке.
Я продрал глаза, резко сел, голова от этого слегка закружилась.
– А это вы меня так в гости позвали, с доставкой?
– Точно ты сказал. С доставкой. Тебя ж по-другому не дождешься! Все занят, все некогда!
– Да уж, – усмехаюсь я, – так сказали бы. Я б что-нибудь придумал.
– Вот именно. Придумал. Ладно. Не серчай. Это мои дебилы не поняли меня. Сказал привезти, даже если ты против будешь, а они и спрашивать не стали, – смеется генерал, протягивая мне бокал с вискарем. – А теперь все, Андрюшенька, ты у меня в гостях до утра как минимум, а там как масть пойдет. Банька уже готова, девочек, если хочешь, организуем.
Ага, вот только девочек мне не хватало. Как же соскочить, так чтобы генерала не обидеть. Походу никак. Надо бы Соню предупредить.
– Банька – это хорошо, вискарик тоже, девочек не хочу. Мне поговорить надо, а они своими визгами не дадут.
– Так мы тихих закажем.
– Не. И еще, Николаич, телефон мой где?
– Телефон тебе утром вернут. Он у ребят остался. А их я уже отпустил. Если срочное что, могу свой одолжить.
– Давай, раз по-другому никак.
Генерал достает свой мобильник, а я только сейчас соображаю, что не помню Сонин новый номер, который сам же ей и выдал пару дней назад. И что делать? Набираю сообщение и отправляю на номер Марго, который помню наизусть. Надеюсь, она передаст моей девочке, чтобы она не волновалась.
Генерал обсуждать дела не торопится, основательно так заправляется вискарем и меня накачивает. Банька, шашлык, воспоминания. А вспомнить нам есть что, я служил под началом Зиновьева во времена, когда он еще не был генералом. Много мы дерьма вместе сожрали, много чего прошли. Вспомнили друзей, которых раскидало по всей стране, а также тех, кто уже не с нами, кого сожрала жадная война, кто уже не выпьет и не закусит. За них пьем не чокаясь, вспоминаем с черной тоской, за некоторых пацанов душа до сих пор болит особенно, потому что стали родными, потому что под нашим началом в бой шли и не все возвращались. До сих пор есть чувство вины, что не доглядели, могли изменить исход, а не получилось. Этим генерал и отличался от многих, не относился он к солдатам, как к мясу, старался, где мог прикрыть своих людей. Поэтому тяжело ему было, поэтому к высшим чинам не мог пробиться так долго. Вот только в последние три года удалось, я в этом тоже ему способствовал, как мог, а генерал добро помнит.
Когда в нас уже сидит по приличной дозе алкоголя, генерал, наконец, переходит к интересующей меня теме:
– Ну, а теперь давай, Андрей, рассказывай, как так получилось, что ты в полицейские сводки попал?
– Вы, правда, хотите послушать? Наверняка ведь уже знаете больше меня.
– Знаю, конечно. Но мне интересна твоя версия.
– Это хорошо. Думаю, моя версия будет кардинально отличаться от официальной.
Рассказываю все с самого начала. Генерал хмурится, долго ничего не говорит, раздумывает. Я не тороплю, терпение в таких случаях много значит. Потом генерал усмехается и выдает:
– Все проблемы из-за баб! Вот всегда так! Даже на нашего непробиваемого Андрюшу нашлась своя зазноба! Вот чем тебе дочка моя не угодила? До сих пор ведь про тебя вспоминает!
– Всем угодила, но в душу не запала. Бывает так. Сам знаешь.
– Знаю. Вот моей Валюши как не стало 11 лет назад, так в душе дыра и осталась. Ладно. Подумаем, что можно сделать. Но легко не будет. Этот Сомов сам по себе прыщ на ровном месте, но связался он с очень нехорошими людьми, – да уж, прыщ, куча дерьма он. После того, что мне рассказала Марго, у меня волосы дыбом встали. Пробила она по своим каналам этого Захара и сообщила мне новость, от которой я первые минуты чуть не задохнулся.
Марго сейчас уже не занимается ничем криминальным, официально она вдова, несколько лет назад удачно вышла замуж за одного старикана, который быстренько так сыграл в ящик. Подробностей я не знаю, никуда не лезу. Но факт в том, что теперь Марго может беспечно жить до конца дней своих.
Только это не про нее. Не умеет она жить спокойно. Как выяснилось, она теперь активно помогает разыскивать и вытаскивать из рабства молодых девчонок, которые попали в беду по собственной дурости или из-за подлости других людей. И вот она-то мне и сообщила, что недавно пришел заказ на девочку с требованиями к внешности похожими на Соню. А потом она узнала и кличку этого мудилы – Сом. Он действительно в последнее время влился в криминальные круги. Марго пробила эту информацию подробнее по своим каналам, и от полученных данных мне реально стало нехорошо. Хотелось проломить башку этому утырку. Теперь понятно, почему он с таким рвением ищет Соню. Он ее уже заочно продал. Просто продал, как скот на рынке. Привык считать ее своей собственностью и вот теперь решил избавиться от надоевшей игрушки еще и заработать на ней. А мы нарушили его планы, и теперь получается, он не выполнил договоренностей с очень серьезными людьми, а те взяли его за яйца. Поэтому сейчас он землю носом роет в поисках пропажи, а мне даже думать страшно, что будет, если Соня все-таки попадет в руки этих людей.
Информацию, которую поведала Марго, я так же передал генералу. Он нахмурился еще больше, долго думал, почесывая в затылке. Потом только заговорил снова:
– Да, дела… Ты, Андрюша, пока спрячь девочку получше, и сам сильно не высовывайся. А я поузнаю еще кое-что. Я примерно понимаю, откуда ветер дует, но мне надо убедиться. Плохо все, Андрюша. Система у нас гнилая. Приказы отдавались сверху, а это говорит о том, что в этой херне много кто замешан. Поэтому действовать надо аккуратно. Иначе хуже будет.
Ничего утешительного генерал мне не сказал, ситуацию не прояснил, запутал еще больше. Сидеть и ждать – это то, что я ненавижу больше всего. Но другого пока ничего не остается. Легкий разговор дальше не клеится, поэтому мы еще какое-то время заправляемся алкоголем, каждый в своих невеселых мыслях, пока не отрубаемся прямо на диване в гостиной.
Просыпаюсь я на рассвете по привычке. Только голова трещит так, как будто я вчера ею останавливал поезда. Генерала не видно. Я встаю, иду на кухню, хочу залить пустыню во рту стаканом воды. Открываю холодильник, нахожу бутылку минералки и жадно припадаю к горлышку. Боковым зрением замечаю вошедшего на кухню вчерашнего охранника, а следом появляется и генерал. Вид у него помятый, но бодрый. Он не горит желанием отпускать меня, но сильно не удерживает. Поэтому после кофе я получаю назад свой телефон и покидаю дом генерала.
До гостиницы добираюсь на такси, останавливаюсь за два квартала, дальше дохожу пешком. Захожу через черный ход с помощью ключа, который мне раздобыла Марго. Время раннее, но работа уже кипит, поэтому пройти незамеченным сложно. Но мне удается. Я добираюсь до нашего номера с нетерпением, потому что безумно хочу обнять мою девочку. Надеюсь, она сладко спит, и я уже представляю, как разбужу ее поцелуем. Утром она такая мягкая, сладкая, теплая.
Только не успеваю я дойти до спальни, как понимаю, что планы мои нереализуемы сегодня. Здесь никто и не думает спать. Сначала я слышу странные звуки, громкий смех и… пьяное пение! Передо мной открывается живописная картина: мои девочки сидят в обнимку прямо на полу, перед ними пустая бутылка коньяка и начатый вискарь. На меня они внимания не обращают, потому что пьяным голосом тянут:
– Ой, мороз, мороооз! Не морозь меня!
Я прерываю их нестройный хор:
– Ну ни хрена себе! – говорю я. – Вижу, вы не скучали без меня.
– Ой. Андрюша, – первой приходит в себя Соня. Потом пьяно икает и улыбается. – Ты вернулся!
– Конечно, вернулся. А не надо было?
Она пытается встать, у нее плохо получается, поэтому она плюхается назад на диван. Тут оживает Марго:
– Давай, забирай свою Соньку! Видишь, мы славно без тебя провели время! А ты переживал.
– Ага. Я вижу. Соню я заберу, а ты-то до кровати доползешь?
– Обижаешь! Конечно, – Марго бодренько вскакивает, потом спотыкается, я ловлю ее, она выпрямляется, говорит: – руки убери! А то заревнует твоя зазноба, опять в рожу мне вцепится, а я второй раз не сдержусь. Зашибу нахрен!
Только сейчас замечаю царапины на лице Марго, начинаю нервно посмеиваться, глядя то на Соню, то на Марго.
– Вы чё, все-таки передрались?
– Да! – гордо заявляет Соня. – Я, наконец, высказала этой сучке все! – при этом она снова икает, пьяно кивая головой и жестикулируя руками.
– Понятно. А потом вы примирение решили отметить?
– Точно! Так что весело у нас было. Но теперь мы спились и спелись. Да, Марго?
– Ага. Все, передаю тебе твою радость. Видишь, целую и почти невредимую. А я спать! – пошатываясь, Марго уходит в спальню, а я поднимаю Соню на руки. Она пытается протестовать, но у нее это слабо получается.
Укладываю ее в постель. Пока скидываю одежду и возвращаюсь в постель, моя сладкая пьяная девочка уже спит. Ну вот. Остался я голодный!
Забираюсь в кровать, прижимаю ее к себе. Она обнимает меня и, кажется, засыпает еще крепче. Ну что ж. Раз секса не видать, поспать тоже не будет лишним. Когда я уже почти засыпаю, Соня начинает что-то бормотать. Прислушиваюсь, но она затихает. Снова закрываю глаза, и вдруг слышу отчетливо:
– Люблю тебя. Больше жизни, – открываю глаза, смотрю на Соню, но она уже снова спит.
А вот я теперь не могу уснуть, растревоженный ее словами. Правда ли это и что она вкладывает в эти простые, но такие важные слова? И самое главное, сам я такого никогда никому не говорил, и не знаю, смогу ли сказать когда-то, но рядом с Соней я понимаю, что не знаю, как назвать это щемящее чувство в груди, постоянное желание видеть ее и прикасаться. А от одной мысли, что ее кто-то может обидеть, мне хочется разрушить весь мир. Может, это и есть любовь? Я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда она тоже была пьяна и дико бесила меня. А сейчас нет. Хотя мне не нравится видеть ее такой, но сейчас она все равно красивая. И моя. Тогда я хотел касаться ее и не мог. А сейчас хочу и могу, и за это право я готов отдать жизнь. Прижимаюсь к ее сладким губам, сильнее сжимаю в своих руках. Не смотря на всю дерьмовую ситуацию в целом, чувствую, что это правильно, и в душе у меня мир, которого давно не было.
Глава 19
Просыпаюсь от дикой головной боли, но чувствую рядом горячее мужское тело. На талии покоится рука Андрея. Это сразу успокаивает и выводит на первый план совсем другие чувства, затмевая головную боль. Их описать трудно, это смесь радости от его возвращения, желания, которое зарождается внизу живота и поднимается по венам, заражая огнем кровь, а еще это страх, что могу потерять. Поворачиваюсь так, чтобы удобно было смотреть на него и прикасаться. Провожу рукой по сильным бугристым мышцам руки, перехожу на грудь, по твердому накачанному животу скольжу вниз, забираюсь под резинку белья и с удовольствием обнаруживаю, что там рады моим прикосновениям. Андрей вроде бы крепко спит, но его мужской орган бодр и активно отвечает на мои ласки. Хм. Вот и головная боль прошла совсем. Видимо, секс лечит, и мне срочно нужен сеанс удовольствия. Я отбрасываю одеяло и выпускаю на волю восставшую плоть. Он такой красивый, так и хочется его съесть. Наклоняюсь и начинаю легко облизывать головку, совмещая это с движениями рукой. Андрей негромко стонет, потом открывает глаза и сонно смотрит на меня. Я не останавливаюсь, он тоже. Андрей откидывает голову на подушку, зарывается рукой в мои волосы и шепчет:
– Боже! Как давно я мечтал о таком утре! Не останавливайся, моя девочка! Не смей! – а я и не собираюсь. Я тоже мечтала об этом. Ускоряю движения, подстраиваясь под желания Андрея, только вхожу в раж, как мужские руки останавливают меня, опрокидывают на спину, и я оказываюсь прижатой к кровати сильным мужским телом. Андрей не медлит, срывает с меня одежду. Похоже, я разбудила вулкан. Он кипит страстью, увлекая в свой бурный поток, мгновенно зажигая таким желанием, что я готова взорваться от первых мощных движений. Но сделать этого мне не дают. Андрей чувствует, что я на грани, и не позволяет сорваться. Замирает, потом начинает восхождение к вершине удовольствия снова. Он умело балансирует на краю так, чтобы пика мы достигли вместе, чтобы забыли обо всем в объятиях друг друга, чтобы удовольствие объединило нас, увлекло в один мощный поток, заставило задохнуться одним воздухом, пропитанным страстью, и схлынуло, как волна, оставив нас приходить в себя после мощного выброса сексуальной энергии.
Вот теперь, когда мы пожелали друг другу доброго утра, можно и поговорить. К слову сказать, уже далеко не утро, проснулись мы ближе к обеду, но сути дела это не меняет.
– Я думал, ты сегодня будешь умирать от похмелья, – подначивает меня Андрей. – Вы с Марго вчера побили рекорды.
– Я и умираю. Почти. Но ты меня подлечил немного. Правда, за стакан воды я сейчас готова убить.
– Лучше поцелуй, – говорит Андрей, – поворачивается к тумбочке, и подает мне стакан воды и две таблетки, – видишь, я подготовился.
– Ты просто волшебник, – я с благодарностью принимаю лекарство, выпиваю воду и возвращаюсь в его объятия.
– Расскажи, почему ты вчера не вернулся, как обещал? Я чуть с ума не сошла, – честно признаюсь я.
– Так получилось, – не торопится объяснять Андрей. – А разве Марго не передала мое сообщение?
– Передала. Только довела меня сначала до припадка. Ты думаешь, почему я ей в рожу вцепилась?
– Не знаю, может вы не поделили выпивку или пирожки?
– Ага. Или тебя.
– Меня делить не надо, я итак весь твой, и Марго это знает.
– Да. Только она, оказывается, проверяла меня на прочность.
– Это она может. Но ты, я так понимаю, проверку прошла?
– Типа того.
Опускаю голову ему на грудь. Да, вчера я дико переволновалась, но сейчас мне хорошо и спокойно. Только главные проблемы не решены.
– Что будет дальше? – тихо спрашиваю я.
– Все будет хорошо, – заверяет Андрей, обнимая еще крепче.
– Он правда продал меня? – спрашиваю тихо. Андрей напрягается, его рука, которая до этого нежно поглаживает спину, замирает.
– Марго сказала? – не спрашивает, скорее, констатирует он. Я киваю. – Получит она у меня! Точно! Я ведь просил ее не говорить.
– Это ничего не меняет.
– Да. Но я не хочу, чтобы ты переживала зря. Я же сказал. Все будет хорошо! Все под контролем, —
я закрываю глаза, прижимаюсь плотнее к Андрею. Очень хочется ему верить. И главное, чтобы с ним все было в порядке. Хочу сказать, что люблю его, но к горлу подкатывают слезы. Поэтому предпочитаю помолчать.
Андрей тоже немногословен. Хотя я чувствую, что грудь его вздымается сильнее, руки по-прежнему напряжены.
– Ты мне ничего больше не расскажешь? Где был вчера, что узнал?
– Не так много, как хотелось бы, – туманно отвечает Андрей.
Понимаю, что больше он ничего не скажет. Поэтому больше не расспрашиваю. Я прижимаюсь к нему еще крепче, втягиваю его запах. Хочу вся пропитаться им и никогда не покидать этих сладких объятий. Андрей притягивает меня к себе, и я понимаю, что он с помощью рук и губ заставляет меня забыть обо всем плохом, да вообще обо всем, кроме самых примитивных желаний.
В кровати мы проводим время до вечера, выбираемся только потому, что дико хочется есть. Марго не слышно. Андрей отправляется в гостиную, чтобы заказать доставку еды в номер, а я накидываю халат и иду в ванную немного привести себя в порядок. Андрей возвращается быстро, сообщает, что Марго оставила записку, она ушла по делам, поэтому мы в номере одни. Андрей снова впивается в мои губы, они у меня болят уже, но останавливаться никто из нас не собирается. После вчерашних нервов я вообще не хочу отрываться от него, мне все мало, ему, кажется тоже. Мы вмиг забываем обо всем, и из жаркого марева нас вырывает стук в дверь.
– Это еда. Я быстро. Жди меня тут, – тяжело дыша, говорит Андрей. Выходит из комнаты, а я уже проклинаю эту еду, потому что без него становится сразу неуютно и холодно. Плотнее запахиваю махровый халат, завязываю пояс, а потом вдруг слышу странные звуки. Громкие голоса, топот ног. Сердце подскакивает к горлу, паника врывается в мозг. Где Андрей? Что с ним? Я выскакиваю из ванной и тут же попадаю в руки людей в масках. Мне зажимают рот, заламывают руки. Я слышу выстрелы, грохот, в голове одна мысль. Что с Андреем. Она бьется в воспаленном мозгу даже в тот момент, когда к лицу мне прижимают вонючую тряпку. Я пытаюсь вздохнуть, но от сладковатого запаха мутнеет в голове, все плывет, из последних сил пытаюсь вырваться, но сознание уплывает, чернота затягивает в свою воронку и силы покидают меня.
Глава 20
Оторваться от моей сладкой девочки очень трудно, поэтому, когда я иду к двери, в голове одна мысль – быстрее послать всех на хрен и вернуться к ней. Я быстро распахиваю дверь и… с ходу получаю кулаком по роже. Это происходит настолько быстро, что я не успеваю среагировать должным образом. В комнату влетает несколько человек в масках и с оружием. На спине одного из них замечаю надпись «ОМОН». Меня заламывают два бугая, прижимают к стене лицом. Это очень хреново. По топоту ног понимаю, что их еще не меньше трех человек. Слышу Сонин визг, он действует отрезвляюще и придает сил. Не обращаю внимания на оружие, которое приставлено к затылку. Я должен спасти мою девочку. Резко приседаю, одновременно со всей силы локтем бью в живот того, который держит меня сзади, бросаюсь в сторону второго, бью его по башке настольной лампой. Он матерится, хватается за оружие, я выбиваю его ногой. Раздаются выстрелы откуда-то сзади, пули выбивают штукатурку с потолка, звенит разбитая ваза, тут поспевает первый, набрасывается на меня сзади, перекидываю его через спину, бросаюсь к спальне, снова раздаются выстрелы, чувствую, как что-то обжигает руку, фигня, я мелкими перебежками пробираюсь к моей цели. Из спальни доносятся звуки возни, но Сониного голоса больше не слышно. В этот момент из коридора вбегают еще трое, окружая меня и загоняя в ловушку. Чувствую, как по руке течет что-то теплое, по ходу меня зацепило, это плохо. Вновь зашедшие бросаются на меня. Видимо, приказ у них взять живым, иначе давно бы уже разрядили в меня обойму и дело с концом. Пытаюсь отбиться, но в этот момент вижу, как из спальни двое уродов выносят Соню, завернутую в плед, она явно без сознания. Бросаюсь в их сторону и это моя ошибка, потому что тут же получаю прикладом по голове, и мир меркнет для меня, оставляя в мозгу только жуткую картину, как Соню уносят в неизвестном направлении, а я ничего не могу сделать.
Прихожу в себя в машине. Я на грязном полу, лицом вниз. Над головой с двух сторон слышу гогот мужиков. Руки за спиной скованы наручниками. Оглядываюсь по-тихому, чтобы не привлекать внимание. Это похоже на микроавтобус. В салоне со мной не менее 5 мужиков. Я нахожусь в проходе между сиденьями, один из уродов поставил на меня ноги, и его сапог больно впивается в спину. Прислушиваюсь к тому, что они говорят. Ничего интересного. Похоже, они смотрят какой-то видос на телефоне, ржут, обсуждают то, что видят. Потом один из них спрашивает:
– Мы на сегодня закончили? Этого куда? – имеет в виду меня, видимо.
– Сом хотел его сам встретить, но сейчас звонил, сказал реальным ментам сдать. Там этого урода уже ждут с распростертыми, как говорится, – ржет, потом пинает меня по ребрам, – падаль, по башке меня огрел, – я стискиваю зубы, чтобы не застонать и не подать виду, что пришел в себя. Значит, Сом. Сука! Где же я так прокололся? То, что эти гады не имеют никакого отношения к реальному ОМОНУ я понял сразу. Слишком топорная и наглая работа. Только, как они узнали где мы? Ясно, что шли они целенаправленно, значит, нас кто-то сдал. Неужели Марго? Больше ведь никто не знал. Да и она куда-то так вовремя пропала. Нет. Не могу поверить в это. Но пока это самое реальное, что напрашивается само собой. Да и я, конечно, хорош. Совсем мозги поплыли. Вот что значат эмоции, которые погубили многих. В таких делах нужен только холодный ум, чтобы просчитать все на десять шагов вперед, а я позволил себе расслабиться. Ни о чем другом не мог думать, кроме моей девочки. И что теперь? Я ведь обещал ей, что все будет хорошо, а в итоге она оказалась в руках того, кого так боялась. Нет. Нельзя сейчас об этом думать. Если начну, то злость не позволит трезво ситуацию оценить. Тогда толку от меня вообще не будет. Понимаю, что сейчас силы не на моей стороне. Поэтому пока решаю не рыпаться. Чувствую боль в раненой руке. Понятно, что это царапина. Кровь уже не течет. Это радует. Еще через минут десять машина останавливается. На голову мне натягивают мешок, вытаскивают наружу, пиная прикладом. Отсутствие зрения напрягает. Знают уроды, как дезориентировать человека, посеять панику и заставить дрожать от страха. Только я прошел через такое дерьмо, что такой фигней меня из себя не вывести. Чувства обострены, но я не позволяю панике пробраться в разум. Меня толкают на землю, если я правильно понял, то убивать меня пока не собираются. Поэтому дергаться, смысла нет.
– Забирайте это дерьмо. Что делать с ним знаете? – слышу голос одного из моих конвоиров.
– Да, инструкции нам даны.
Меня заталкивают в другую машину, уже внутри срывают мешок с головы и захлопывают железную дверь. Оглядываюсь, понимаю, что это уже полицейский фургон в котором перевозят заключенных. Пока не знаю, хорошо это или нет. Но я все еще жив, а значит, еще есть надежда выбраться.
Не знаю, насколько реальным ментам меня передали, только процедура задержания им, видимо, не знакома. Никто не сообщил мне причину задержания, со мной вообще никто не разговаривал. Меня просто втолкнули
в камеру, переполненную всяким сбродом. Запашок здесь стоял такой, что сложно было не облеваться. Но запах это фигня по сравнению с атмосферой агрессии от одних и страха от других. Обстановку я оценил сразу, да и мне поторопились объяснить.
Самый крупный хрен, который был, скорее всего, хозяином камерного мирка, видимо, косил под известного персонажа из «Джентльменов удачи». Сидел в такой же позе, а вокруг все заглядывали ему в рот.
– О, новый петушок прибыл, – обратился он ко мне. – А мы тебя ждем.
– Это я уже понял.
– Давай, дохляк, – обращается он к зажавшемуся в углу пареньку, – уделаешь этого гандона, мы тебя не тронем, иначе обоих по кругу пустим.
Я начинаю посмеиваться внутри. Я выстаивал в диких боях без правил в пленном лагере. Вот там была жесть. Там мы были скотом, на который ставили, как на петушиных боях, и всем было плевать, выживет кто-то или сохнут оба бойца. Хотя там нас даже бойцами не называли. Мы были мясом для развлечений.
Паренек боязливо встает, понятно, что он не боец. Как же ты угодил сюда?
Он слабо сжимает кулаки, пытается занять боевую стойку. Выходит забавно. Я стою, не двигаясь с места. Мелкий бросается на меня, я легко отклоняюсь в сторону, он врезается в стену, я хватаю его за горло и прижимаю лицом к стене. Делаю вид, что душу его, сам же шепчу ему в ухо:
– Поможешь мне, попробую тебя защитить. Понял? – тот слегка кивает. – Тогда бей изо всех сил локтем в ребро, потом ногами, включай бешеного, но чтобы все поверили.
Слегка отпускаю пацана, тот замахивается, бьет меня локтем в бок. Я делаю вид, что он нанес страшный удар, сгибаюсь пополам, пацан толкает меня, орет, начинает мутузить кулаками и ногами. Чёрт. Да даже десятилетний ребенок бьет сильнее. Но я упорно делаю вид, что на грани смерти. Стону, как раненая баба, прошу прекратить. Мужики ржут, подначивают паренька, но он быстро выдыхается.
– Ладно, дохляк, – говорит главарь. – Повеселил ты нас, можешь быть свободен, а петушок на сегодня найден, – ага, это он про меня? Ну-ну. Иди ко мне. Я тебе прокукарекаю.
Меня поднимают с пола и тащат к главарю. Я продолжаю делать вид, что едва в сознании, и вот, как только меня пытаются уложить на кровать, я хватаю одного за шею и бью его об стену башкой, другой получает в челюсть и улетает в другой конец камеры. В один шаг я добираюсь до жирного ублюдка, с разворота бью его в челюсть ногой, он летит с диким грохотом на пол, а под его жирной задницей я замечаю заточку. Хватаю ее и прижимаю к толстой шее ублюдка.
– Ну что, петушок, сейчас тебя поимеют твои же курочки. Давай. Кукарекай. Только так, чтобы мне понравилось. Иначе этой ложечкой я раскрою тебе череп и заставлю сожрать твои же мозги.
В камере все замерли. Смотрят то на меня, то на жирного главаря. Держу его крепко за жидкие патлы, а заточка уже вошла на несколько миллиметров в жирную шею, стройка крови ползет по коже. Тот начинает слабо блеять.
– Все, все, мужик. Пусти. Никто тебя не тронет. Обещаю.
– А кто ты тут такой, чтобы обещать? Куча дерьма, которая воняет больше других? Ждали меня, говоришь? Рассказывай!
– Да с час назад пришел конвой, сказал– тепло тебя встретить. Чтобы не убивали только, но голову не давали поднимать. Не хотели мы ничего плохого. Все. Пусти.
– Ага, я так и понял, что не хотели. Пацана чтоб не трогали, еще кто рыпнется, будет хреново всем. Кровать моя будет в углу, на втором этаже. Все ясно?
– Да, да. Как скажешь.
Вот так от меня отстали все милые сокамерники. Теперь они смотрели на меня хмуро, близко не подходили. Пацана я положил на первом ярусе и велел следить за обстановкой, пока я отдыхаю. А отдохнуть немного надо. Хотя бы для того, чтобы собрать мозги в кучу и проанализировать ситуацию. Выбраться отсюда будет сложно, но это просто необходимо, если я хочу помочь Соне. Где она сейчас? Нет. Об этом лучше не
думать. Главное, чтобы живая. Теперь нужно успеть до того, как ее вывезут за границу. Иначе потом концов не отыщешь. Только как выбраться отсюда пока не имею ни малейшего понятия. Остается надеяться только на Марго. Если она все еще на нашей стороне, надежда есть. Иначе я даже думать не хочу.
Мысли о Соне все равно лезут в голову, разрывая сердце беспокойством и страхом. Держись, моя девочка, где бы ты ни была, прости, что не уберег. Раскис, расслабился, погряз в розовых соплях. А должен был почувствовать, все просчитать. Если это не Марго, то остается генерал или кто-то из его людей. Где ж я так прокололся? Кто ж нас сдал прямиком этому сучаре Сомову? Страшно за Соню до трясучки. Одно успокаивает, не должен он быть с ней слишком жесток, потому что она нужна ему живой и здоровой. Остальное переживем, остальное мелочи. Держись, моя девочка, держись.
