Текст книги "В плену надежд (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 23
С генералом мы встретились в назначенном месте. Он пришел один в гражданской одежде. Я передал ему всю известную мне информацию и флешку с компроматом, о котором говорила Марго. Генерал ничего конкретного не сказал и не пообещал. Он велел ждать. Это то, что я ненавидел больше всего, но выбора у меня снова не было. Я вернулся в свою квартиру и, как тигр в клетке, метался из угла в угол, потому что просто не мог сидеть на месте. Раздался звонок в дверь, на пороге стоял Костян. Я не был уверен, что хочу его видеть, но как оказалось, он принес новости. По своим связям он узнал, что Сомов сегодня ночью уехал в тот город, в котором находится порт. Это лишний раз доказывает, что мы на верном пути. А еще Костя рассказал, что оказывается знаком с тестем этого урода. Они имели с ним дела, пока тот еще жил в России и сам руководил бизнесом. Потом уже он переехал заграницу развивать бизнес, а здесь стал рулить Сомов. Связался Костя с этим старым лисом, рассказал ему много новостей из России об истинном положении дел. Оказалось, что совсем не та картина была представлена родственнику, и теперь он спешит в гости, чтобы пообщаться с милым зятьком. Не уверен, что это как-то повлияет на решение наших проблем, но в любом случае, Сомову визит тестя не сулит ничего хорошего. Было бы здорово, если бы он его взял за яйца. Все это мы обсуждали, сидя в гостиной. Я продолжал подскакивать от каждого звонка, нервы были на пределе.
В какой-то момент Костя остановил очередной мой забег, заставил сесть, положил руку на плечо, поймал мой взгляд и сказал:
– Все будет хорошо. Должно быть хорошо! – у меня от этого перехватывает дух.
– Именно это я сказал Соне незадолго до того, как ее забрали, а я ничего не смог сделать.
– Привязался ты к ней, да?
– Да, – просто отвечаю я.
– А кто называл нас с Егором ненормальными? – слабо улыбается друг.
– Да. Вспоминал я тот вечерок не раз. Видимо, все-таки подцепил от вас заразу.
– Нет. Просто ты нашел своего человека, с которым ты совпал, который стал тебе дороже всего на свете. Я прав?
Я задумываясь на секунду, потом киваю. Костя продолжает.
– Держись. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я не так давно был в похожей ситуации, как ты помнишь.
Да. Помню, как мы искали его Наташу, помню тот лес, помню Костю в практически невменяемом состоянии. Я тогда смотрел на него и поражался. Не понятен мне был ужас в его глазах. Сейчас знаю, что рвало его тогда, потому что испытываю то же самое. Отчаяние снова подкатывает к горлу. Телефон молчит, а время идет.
– Держись, – еще раз говорит Костя, – знаешь, я никогда не был верующим, а тогда молился. Сидел вот также и не знал, что с Наташей, жива ли она. Молитв не знал, просто просил высшие силы помочь. И они помогли. Иначе трудно объяснить, как она смогла отправить сообщение с практически севшего телефона из леса, где не было сети. Поэтому верь! Это поможет!
Я не знаю, что сказать. Может друг и прав. Подумать об этом я не успеваю, потому что звонит телефон. Это генерал. Он сообщает, что все решил, нас ждет военный вертолет. Мы отправляемся в порт, чтобы задержать то самое судно.
На вертолете я, Марго, Костя и еще несколько наших верных ребят. Марго раздобыла информацию о нужном нам судне. Генерал лишь подтвердил ее сведения. Эта проклятия калоша уже вышла из порта несколько часов назад. Хорошо, что плывет она с небольшой скоростью, это значит, что на быстроходном катере мы сможем догнать ее за пару часов.
По прилету в нужное место, нас уже ждут люди генерала. Это тоже военные. Они провожают нас на быстроходный катер пограничных войск. Мы несется по волнам, опережая ветер, но мне все равно кажется это слишком медленным. Чем ближе мы к цели, тем сильнее страх. Страх, что нет ее там, что поздно уже, что отправили ее как-то по-другому или убили вообще. Вспоминаю Костины слова. Сейчас я тоже могу только молиться. Я смотрю через иллюминатор на хмурое небо и прошу у Бога спасения для Сони. Прошу, чтобы мы нашли ее на том самом судне, чтобы я смог обнять ее. Если это случиться, я клянусь сам себе, что не отпущу ее никогда, обещаю сказать ей о своих чувствах. Теперь я не сомневаюсь, что это и есть любовь. Хотя я настолько пренебрежительно относился к этому слову, что мне не нравится называть то, что я чувствую именно так. Скорее это потребность, это как воздух, которым ты дышишь. Любить можно шашлык или колбасу, но все это тебе может быстро надоесть, а без воздуха ты не сможешь прожить и несколько минут. Она мой воздух, мое солнце. Без нее жизнь будет бесцветной, мрачной, никакой.
Сзади подходит Марго:
– Пошли. Мы его догоняем.
Судно мы действительно догнали. Вояки не особенно церемонились с капитаном и командой, а мне тем более было не до сантиментов. И вот тут снова встала проблема. Судно было огромное, загруженное сотней разных контейнеров. И мне даже страшно было подумать, где может быть Соня. Пришлось жестко поговорить с капитаном. Но это тоже не помогло. Он прикидывался непонимающим, визжал, угрожал, уговаривал. Пока я срывал на нем злость, Марго куда-то пропала. Появилась она через какое-то время, когда меня снова начало накрывать отчаяние. Я понял, что этот гад-капитан ничего не скажет, потому что боится своих хозяев намного больше нас.
– Пойдемте, – сказала она. – Кажется, я знаю, где искать. И захватите фонари.
Марго провела нас в другую часть корабля и показала неприметный люк, заваленный мешками. Люк мы открыли. Там было темно и сыро, пахло плесенью. Фонарики светили слабо, хорошо, что один из парней заметил выключатель и зажег неяркий свет. Мы оказались в достаточно большом помещении, заваленным строительным мусором, какими-то железяками, деталями. Признаков жизни не было видно, тем более людей.
– Здесь никого нет, – обреченно говорю я.
– Не скажи, – загадочно говорит Марго. – смотреть надо внимательнее.
Она отодвигает особенно большие детали, отбрасывает доски, которые навалены в углу.
– Что ты делаешь? – с сомнением спрашиваю я. Похоже, она мозгами двинулась.
– Вот скажи, на хрена на корабле доски? Они что, шашлыки здесь жарят?
– Да мне похрен, что они здесь делают. Сони здесь явно нет.
– Она здесь, – уверенно отвечает Марго, идет к горе досок и начинает отбрасывать их в сторону.
– В смысле? – все еще не понимаю я.
– Чего стоите, помогайте, – мы переглядываемся с ребятами, но подходим ближе. Я пытаюсь прислушаться. Может Марго права? Здесь есть какой-то тайный отсек?
– Тихо! – говорю я. – Если они здесь, должен быть какой-то звук.
– Не должен, – уверенно говорит Марго.
– Почему?
– Их накачивают наркотой так, чтобы они спали несколько дней.
– Чёрт, – ругается Костя. Я вообще не могу и слова сказать. Я по-прежнему не представляю Соню в этой "партии". Как же больно и страшно за нее. А ребята тем временем продолжают разгребать мусор. Перед нами открываются грубо сколоченные ящики.
– Это они, – говорит уверенно Марго. – Открывайте.
Я тяжело сглатываю. Трудно поверить, что в этих гробах действительно лежат девушки. Моя Соня. Но тормозить некогда. Я оглядываюсь. Нахожу железяку, которой можно поддеть крышку. Ребята делают то же самое. Ящиков пять. Я открываю первый и жадно вглядываюсь внутрь. Точно. Там девушка. Блондинка.
Бросаюсь к следующему. Брюнетка, но не Соня. Проверяю остальные, их все уже открыли. Жадно вглядываюсь в лица, но они чужие. Сони среди них нет. Паника разрастается до размеров бесконечности. Неужели мы ошиблись? Неужели это конец? Как теперь дышать, жить? Отворачиваюсь и иду прочь.
– Стой, – кричит Костя вслед, я оглядываюсь. – Смотри.
Он показывает в другой угол, он тоже завален хламом, но даже отсюда виден угол такого же ящика. Бросаюсь туда и с дико колотящимся сердцем разгребаю мусор, открываю ящик и… падаю рядом на колени, потому что силы покидают меня, когда вижу ее бледное, измученное лицо. Господи. Что он с ней сделал? Щеки впали, под глазами темные круги, синяки и ссадины. Но главное, это она! Мне ведь не кажется? Это не мираж? Трогаю ее волосы, нежно глажу щеку. Поднимаю ее, прижимаю к себе, прислушиваюсь к глубокому дыханию. Никогда не отпущу больше! Господи, спасибо! Она жива, а это главное.
Глава 24
Соню я сгреб в объятия и не выпускал из рук всю обратную дорогу. Как оказалось, на катере с нами был еще и военный доктор, который осмотрел всех девушек, в том числе и Соню. По счастью это была женщина. Если бы какой-то мужик, пусть даже врач, сейчас просто попытался прикоснуться к Соне, я бы, наверное, двинул ему в морду. А так я, скрипя зубами, позволил провести осмотр, понимал, что это для ее же блага. Серьезных повреждений врач не обнаружила, взяла кровь на анализ. Все зафиксировала в медицинской карте. Остальных девушек отправили в местные больницы, ими занялись военные и власти. Мы же отправились в обратный путь. Он занял несколько часов.
Соня по-прежнему спала. Ни на какие мои действия не реагировала. Я пробовал ее звать, тормошить, но все было бесполезно. Она находилась в глубоком наркотическом дурмане и ни на что не реагировала. Если бы я не слышал биение ее сердца и глубокое дыхание, я бы вообще начал сомневаться, что она жива. Безумно хотелось найти тварей, которые все это сделали, и выбить им мозги.
Сейчас Соня уже лежала в моей кровати, я расчесывал ее влажные волосы. Первым делом я решил вымыть ее, потому что, уверен, сама она бы этого тоже хотела. Было странно и немного жутко обмывать ее бесчувственное тело, меня рвало на части, пока я обследовал все синяки и ссадины на ее теле, хотелось выть от явных отметин грубых пальцев на груди и шее. Я ведь не знаю, что с ней случилось, пока она была у этого мудака, и спрашивать, наверное, не решусь. Если только сама расскажет. А не расскажет, и не надо. Для меня сейчас главное, что она рядом. Живая и, надеюсь, скоро будет здоровая.
Обрабатываю ее руки, вытаскиваю пинцетом занозы, смазываю антисептиком. Явно ее в этот хренов ящик положили еще в сознании, и моя девочка пыталась выбраться. Если доберусь до этого суки Сомова – закопаю живьем.
Кстати о Сомове. Этого урода пока не поймали. Он сбежал, хотя его объявили в розыск. Несколько минут назад звонил генерал. Рассказал о подробностях. Оказывается, страсти кипели не только у нас на корабле, но и здесь. Компромат, который передала Марго, генерал умело использовал. Нашел каналы, куда его передать так, чтобы виновные были наказаны, чтобы не получилось замять это дело. Значит, есть еще не совсем гнилые люди в нашей системе, хотя, скорее всего генерал нашел тех, кому было выгодно перераспределение власти. Но меня сейчас это мало волнует. Главное, что весь этот змеиный клубок встряхнули, головы самым ядовитым гадам прижали. Кто сдал нас Сомову, генерал тоже нашел. Как я и предполагал, это один из его охранников. Он услышал, что нас ищут, захотел срубить бабла, и на генерала он свой зуб имел. Поэтому продал нужную информацию нашему врагу.
Также генерал сообщил, что причастность ко всему этому Сомова сейчас доказывают. Вояки раздобыли запись с камер порта, где видно, как подъезжает сначала машина известного в криминальных кругах бизнесмена Бакира Мусатова, а затем и машина Сомова, как вытаскивают из багажника Соню и волокут в ангар. Скинул генерал мне это видео. Лучше бы я не смотрел его. От увиденного до сих пор щемит в груди. Что происходило внутри ангара не видно, зато прекрасно зафиксировано, как через ворота погрузчик вывозит тот самый ящик, в котором я нашел Соню, и отправляется в сторону погрузной. Суки. Если верить Марго, такой трафик был прекрасно налажен, и подобный груз отправлялся через границу не реже раза в месяц. Чаще всего туда попадали сироты, или те, от кого отказались родные. Если бы я не успел ближе познакомиться с Соней, ее бы тоже некому было защитить. И это страшно.
Соня сейчас такая тихая. Она спит, но на ее лице нет безмятежной улыбки. Скорее печаль и обреченность. Иногда она морщится, и дыхание ее становится поверхностным. Быть может, ей что-то снится. Хочется верить, что это счастливые сны, но по ее несчастному лицу понятно, что это скорее кошмары. Как же выдернуть ее из этого дурмана? Чтобы она поняла – опасность миновала, чтобы сама обняла меня и расслабилась. Врач сказала, что может только предполагать, какое вещество вводили девушкам, но есть запрещенные препараты, способные ввести человека в подобное состояние до 3х дней. Надеюсь, мне не придется ждать так долго. Я провожу рукой по ее щеке. Красная ссадина и синяк на скуле не радуют, но я сосредотачиваюсь на теплоте ее кожи. Целую ее в губы, ласкаю языком. Хочется почувствовать ответную реакцию, но ее нет. Провожу носом по щеке, зарываюсь в еще влажные волосы, вдыхаю ее запах и чувствую, как внутренняя пружина немного отпускает. Прижимаю ее крепче. Она здесь. Она со мной. Закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Сделать это мне не дает трель входного звонка. Чёрт! Кого там принесло?
Подхожу к двери, вижу на дисплее домофона Марго. Что ей нужно? Я сейчас не хочу никого видеть. Открываю дверь с хмурым лицом. Марго же влетает, полная сил и энергии.
– Привет! – громко приветствует она. – Соскучился?
– Абсолютно нет. Ты по делу?
– Нет. Чайку попить не с кем. Конечно, по делу!
Она протискивается мимо меня, проходит в гостиную, на диван ставит какой-то чемоданчик, снимает верхнюю одежду и небрежно бросает ее туда же.
– Как Соня? – спрашивает она.
– Все так же.
– Я так и знала. И долго ты собираешься сидеть над ней и вздыхать? Или ты думаешь, что она как в сказке проснется от поцелуя принца?
– На принца я не тяну.
– Это точно. И что? Пойдешь искать того, кто потянет.
– Марго, не беси меня. Мне не до шуток. Настроение не то.
– Ага. Настроение не то и мозги не те. Говори спасибо, что у меня они на месте.
Вздыхаю тяжело:
– К чему ты клонишь?
– Ни к чему. Щас Соньку будем в чувства приводить. Иначе она хрен проснется.
– Как?
– Ну, уж точно не поцелуями! – говорит она, ковыряясь в своем чемоданчике, достает какие-то флакончики, вату.
– Что ты собираешься делать?
– Ничего особенного. Капельницу сейчас ей поставим, чтобы вся гадость из организма быстрее вышла. Ее в больницу по-хорошему надо, но ты ж ее упер в свою нору, как настоящий питекантроп!
– Ее уже осмотрел врач!
– И что? Врачиха ж думала, ты сам допрешь, а у тебя мозги все вытекли. Ты почему охрану не выставил? У тебя нет толковых ребят? Мне своих подогнать? Или ты думаешь, раз Сомов залег на дно, то про вас забыл? Я тебя не узнаю, Андрюша! После прокола в гостинице ты должен был усвоить урок!
Чёрт. Она права! Совсем отупел!
– Я понял. Решу все, – так же хмуро отвечаю я, признавать свои промахи неприятно, – а кто будет делать капельницу?
– Я, – уверенно отвечает Марго.
– А ты умеешь? – она смотрит на меня, как умеет только эта женщина, типа "ты многого обо мне знаешь, мальчик, я еще и не такое могу"
– Открою тебе секрет, Андрюша, в далекой юности я училась на медика и даже подрабатывала в больнице. Так что не боись, твоя девочка в надежных руках! Пошли!
Марго возится около Сони, настраивает капельницу, у нее нашлась даже раздвижная стойка, Движения ее уверенные, но меня все равно не отпускает беспокойство.
– А ты знаешь, что надо вводить?
– Да! – раздраженно отвечает Марго. – Я, в отличии от некоторых, даже знаю, что ей укололи. Поэтому знаю, какой следует ждать реакции.
– Какой? – подскакиваю я. – Откуда знаешь и почему молчала?
– Сколько вопросов. Отвечаю. Знаю, потому что мозг включила. На корабле взяла контакты доктора и вояк. Связалась с ними, они нашли при обыске использованные ампулы, выяснили, что это была за хрень.
– Дальше, – тороплю я.
– Хрень, я тебе скажу, знатная. Вырубает на несколько дней, и на мозги действует не хило. Даже после пробуждения подавляет волю, затормаживает все реакции, а это то, что им нужно.
– Б*ять! – ругаюсь я.
– Ага. А что самое хреновое, дозировку подбирают на глаз, поэтому есть опасность вообще не проснуться.
– В смысле? – в мозг бьет горячая волна.
– В коромысле! Сядь. Успокойся. Будем надеяться на хорошее. В том городе в больнице одна красавица уже пришла в себя, вторая на подходе. Так что и наша Соня должна скоро к нам вернуться. Держи ее руку! – командует Марго, перетягивает жгутом руку Сони, и вводит иглу в вену.
После окончания капельницы Марго ускакала. Обещала прийти утром, поставить еще одну. Без нее снова стало тихо и тревожно. Соня по-прежнему не подавала признаков жизни. С охраной я все решил. Теперь мои ребята дежурят около дома круглосуточно, и Сомова тоже ищут. Вот так быстро мы поменялись с ним местами. Теперь он скрывается, а я его разыскиваю. Залег он глубоко, потому что ищут его многие, и поддержки он лишился. Так ему уроду и надо. Надеюсь, его теперь на куски порвут.
Соня пришла в себя утром. Точнее я даже не знаю когда. Я проснулся и увидел, что она лежит рядом с открытыми глазами, смотрит в потолок пустым немигающим взглядом. Меня пробрало до мурашек, потому что мне показалось, что она не дышит. И этот стеклянный взгляд… я принялся звать ее, тормошить. Она перевела на меня пустые глаза. Казалось, она не узнает меня.
– Соня, скажи что-нибудь! – потребовал я. – Ты меня узнала?
Она ничего не ответила, снова перевела взгляд в пустоту.
Я был в ступоре. Не знал что делать. Потом вспомнил, что говорила Марго про заторможенность реакции. Надеюсь, это временно, и ее скоро отпустит, но пока меня трясёт снова, потому что это страшнее, чем раньше. Этот стеклянный пустой взгляд я, наверное, не смогу забыть никогда. Лучше бы она плакала и истерила. Я бы смог ее обнять, успокоить. А так, успокаивать, кажется, надо меня. Соня же продолжает прибывать в каком-то своем мире. Она все еще не вернулась ко мне и, когда это случится, я не знаю.
– Соня, – зову ее, – ты что-нибудь хочешь? Есть, пить.
Очень медленно она переводит на меня взгляд, ничего не отвечает, отворачивается. Больше на меня не реагирует.
Через час приходит Марго.
– Чего такой кислый? – спрашивает с порога. – Все еще спит красавица?
– Нет. Но…
– Что но?
– Она очень странная.
– А ты думал, она откроет глаза и бросится в твои объятия? Хренушки. Я тебя предупреждала. Где она?
– В спальне.
Марго врывается в комнату, оглядывается вокруг.
– Ну, ты бестолковый. Что ж у тебя тут темно, как в подземелье? Тут и нормальный закиснет, – она, как вихрь, проносится по комнате, открывает шторы, окно ставит на проветривание, подходит к Соне и начинает ее тормошить. Хлопать слегка по щекам и звать очень громко.
Соня морщится, пытается отвернуться, но Марго не дает.
– Подруга! – зовет она. – Пошли, коньяка дерябнем! Слышишь? – Соня растерянно взирает на эту бурю. – Давай, помоги мне поднять ее! – командует Марго.
Я приподнимаю Соню за плечи, она как тряпичная кукла.
– Ты кормил ее?
– Она не захотела.
– Конечно, не захотела. Она ж до этого три дня не ела, чего бы ей хотеть! Дурень ты! У тебя еда хоть нормальная есть?
– Не знаю. Нет, наверное.
– Господи! Андрюша! Ты меня удивляешь все больше. Вот что бы ты без меня делал? Я так и знала. Приперла еды с собой. Иди. Там сумка на кухне. Суп куриный еще теплый. Наливай и неси сюда! – командует она.
Я, как послушный идиот, иду и делаю все, как сказала Марго. Она снова права. О приличной еде я не подумал.
Суп был действительно еще теплый, но покормить Соню не удалось. Она смотрела на нас странно, даже как-то испуганно, плотно сжимала губы и пыталась отвернуться. Поэтому едой мы ее мучить не стали. С капельницей тоже ничего не получилось. Как только Соня увидела иголку, началась истерика. Она стала биться, плакать, вырываться. Попытки эти были слабые. Руки ее висели, как плети, не слушались ее совсем. Я просто прижал Соню к себе, чтобы успокоить. Марго же все поняла, по-тихому удалилась. На прощание сказала, что будет звонить. А мне оставалось только обнимать мою девочку и твердить, что ее больше никто не обидит.
Глава 25
Я плавала в какой-то жуткой темноте, то проваливалась в нее, то выплывала на поверхность. Я видела странные образы, слышала голоса. Передо мной всплывали образы бабушки и папы, Андрея и Марго, Захара и того мерзкого мужика с бородой, все это смешалось в бесконечный калейдоскоп. Я то убегала, то пряталась, то звала на помощь, блуждала в кромешной темноте, натыкалась на закрытые двери, и выхода из этого лабиринта не было.
В какой-то момент все поменялось. Я открыла глаза, сначала не могла понять где я, но это была точно не темнота. Я лежала на чем-то мягком и видела белый потолок, окно, закрытое темными шторами. Комната напоминала спальню в квартире Андрея, но все было какое-то радужное, размытое. Потом я увидела и самого Андрея. Только радости я не чувствовала, ждала, что все поменяется, и я снова увижу страшное.
Андрей что-то говорил, но слов я не могла разобрать. Его голос двоился и троился. От этого начала болеть голова. Я никак не могла понять, я все еще сплю? Наверное, да, потому что все вокруг непонятное и пошевелиться я не могу. Тело как будто не мое.
Потом вообще начало происходить странное. Появилась Марго, она тормошила меня, что-то кричала. Ее голос разбивался в больной голове на тысячу осколков. А когда я увидела в ее руке иголку, меня затопила дикая волна паники. Это точно доказывало, что я продолжаю блуждать в лабиринтах своего бреда, все это мое больное воображение, значит, я скоро очнусь в том жутком ящике. Я изо всех сил пыталась сделать хоть что-то, но тело не слушалось. Все вокруг снова закружилось, голова, казалось, сейчас расколется.
А потом исчезла Марго, не видела я и Андрея, правда чувствовала его запах и руки. Кажется, он что-то говорил. Что-то хорошее, успокаивающее. Я сосредоточилась на его голосе, хотя слов разобрать не могла. Но это точно не ящик, это его руки, они гладят меня, а значит, надежда есть.
Потом я еще долго находилась в таком ужасном состоянии. Постепенно я начала понимать, что не сплю, и все происходящее – реально. Я понемногу начала чувствовать свое тело, понимать речь. Я все время видела рядом Андрея. Как только теряла его из вида, к душе подступали черные щупальца сомнений, может, сплю еще? Вспоминался ящик и бородатый мужик. Снова накатывало отчаяние. Но Андрей не оставлял меня надолго. Наверное, он видел, что мне плохо без него, поэтому быстро возвращался. Тогда я снова чувствовала его руки, губы. Я успокаивалась, утыкалась носом в его грудь и дышала его запахом, который возвращал меня к жизни.
Кажется, я уснула. И сейчас открыла глаза снова со страхом. Но нет. Все хорошо. Я лежу на груди Андрея, чувствую, как он перебирает мои волосы. Ощущения очень приятные. Вижу свою руку. Она покоится у него на груди. Я чувствую тепло его кожи. Пробую пошевелить пальцами. У меня получается. Сжимаю и разжимаю кулак. Провожу ладонью по теплой коже. Пробую поднять голову и найти его взгляд. Неуверенно, но у меня получается. Сейчас предметы стали более четкими, и звуки более реальными. Я слышу звук работающего телевизора. Андрей смотрит на меня внимательно. Подносит руку к лицу, гладит щеку.
– Ты вернулась ко мне? – спрашивает неуверенно. В его глазах читаю столько эмоций!
– Даа, каажеется, – выговариваю я. Получается как-то растянуто, но Андрей понимает. Его лицо озаряется радостью. Он прижимается ко мне губами, начинает лихорадочно целовать лицо, губы. Потом прижимает крепко к груди и говорит:
– Слава богу! Ты снова со мной.
Я не знаю что сказать, да и едва ли смогу. Хочу спросить многое, но задаю главный вопрос:
– Я нее сплю?
– Нет, – смеется Андрей. – Ты дома. В безопасности, все хорошо! Теперь точно все будет хорошо!
Я улыбаюсь, утыкаюсь ему в грудь, а он продолжает приговаривать, поглаживая меня по голове:
– Как ты меня напугала! Я думал, ты никогда не придешь в себя! Скажи еще что-нибудь! – смотрит на меня внимательно.
– Я люблю тебя! – говорю не задумываясь. Он замирает на несколько секунд, становится серьезным. Потом берет мою руку, прижимает к губам и говорит:
– Я тоже тебя люблю! – нет, наверное, я все еще в бреду, но Андрей продолжает. – Не веришь? Я сам не верил. Я понял это, когда чуть не потерял тебя. Представил, что могу не найти, и страшно стало. Жизнь показалась серой и бессмысленной. Тогда я поклялся сам себе, если найду тебя, сразу скажу о своих чувствах. Поэтому я не пошутил. Я серьезно. Люблю тебя, – повторяет он. А я счастливо улыбаюсь, чувствую, что из глаз текут слезы. Не может быть так хорошо. Так не бывает. Вспоминается все, что произошло со мной. Темный подвал, Захар, те два урода, и их мерзкие руки на моем теле, жуткий мужик с бородой и самое страшное – деревянный ящик, похожий на гроб. Они ведь никуда не делись. Я даже не знаю, как оказалась здесь, но они не дадут нам счастья. Меня снова накрывает черная лавина страха и паники, хочу спросить, как Андрей нашел меня, что произошло, но не могу. От волнения звуки не складываются в слова, наружу рвутся рыдания.
– Успокойся, Соня! – зовет Андрей. – Все хорошо! Ты в безопасности! Посмотри на меня! – требует он. А я не могу. Перед глазами снова ужасы. Я не звала их, но они лезут из глубин моего разума, воспоминания не дают покоя. Темнота снова подбирается ко мне, становится тяжело дышать. Я открываю глаза, судорожно хватаюсь за Андрея, он смотрит перепуганными глазами:
– Дыши, маленькая, дыши! Все хорошо. Я с тобой. На меня смотри! – и я смотрю. Дышу вместе с ним, дышу им. Становится легче. Тиски паники отпускают, он прижимает меня к себе, я медленно прихожу в себя. Слышу, как лихорадочно бьется его сердце. Я его напугала тоже. Не надо так. Надо успокоиться. Сосредоточиться на настоящем. Иначе конец.
– Пить хочу, – хрипло произношу я. И правда, меня мучает дикая жажда. Сейчас именно она выходит на первый план.
Андрей помогает мне сесть в кровати. Сама сделать это я все еще не могу. Подкладывает под спину подушку, и говорит:
– Я быстро, – выходит из комнаты и через минуту возвращается со стаканом воды. Подносит к губам. Я пью жадно, это непередаваемый кайф, просто утолить жажду. Только от этих простых действий я чувствую дикую усталость. Поэтому я снова прижимаюсь к Андрею и засыпаю.
Вот так постепенно я прихожу в себя. Тело медленно, но верно начинает снова мне подчиняться, хотя я все еще ощущаю дикую слабость. Спасибо Андрею, он все время рядом. Во всем помогает, поддерживает, заботится. Главное, не закрывать глаза, потому что тогда на меня набрасываются демоны из темноты, преследуют лица Захара, бородатого мужика и тех мерзких охранников. Андрей рассказал, как нашли меня и других девушек. Рассказал, как вывезли нас с того корабля. Я понимала, как мне повезло, и насколько близка я была от страшной участи. Мне вопросов Андрей почти не задавал, но я по глазам видела, что он переживает, чувствует свою вину за случившееся, хочет выспросить подробности, но не решается. А я вроде и хочу успокоить его, но пересказывать все, что было, не могу. Это напряжение между нами чувствуется, но мы стараемся на него не обращать внимание.
Утром следующего дня прискакала Марго.
– О, спящая красавица проснулась. Слава богу. А то прынц тут чуть не завял от тоски! – заявляет она с порога. Пролетает как вихрь по гостиной и плюхается рядом со мной на диван.
Следом за ней идет Андрей.
– Я уже сказал, на принца я не тяну.
– Ладно! Как чувствуешь себя? Чет ты бледная, как поганка! Андрюша, небось, тебя супчиками только и кормит! А я предлагала, пойдем коньяка тяпнем!
Невольно улыбаюсь, хоть и настроение все еще паршивое.
– Не. У меня итак голова все еще чумная. Как будто я с коньяка не слезаю.
– Ну, это поправимо!
Я рада видеть Марго, надо честно сказать, она разрядила обстановку, принесла с собой свежий воздух и положительный настрой. Она что-то трещит все время, но меня это не напрягает. Хотя вижу, что Андрей улыбается только губами. Глаза его все так же грустны и насторожены, наверное, как и мои. В какой-то момент Марго вдруг заявляет:
– Так! Андрюша, а у тебя сладенькое что-нибудь есть?
– Нет, а зачем? – недоуменно спрашивает Андрей.
– Не порядок! Придется тебе пройтись в ближайший супермаркет и порадовать девочек конфетками.
– Какими конфетками, ты чего? – Андрей смотрит на Марго, как на умалишенную.
– Шоколадными, Андрюша! С помадкой! Иди, – она соскакивает с дивана и начинает натурально выталкивать его из комнаты.
– И пирожных! Тирамису! Понял?
Я смотрю на все это тоже с недоумением. Слышу, что в прихожей они тихо о чем-то спорят, потом Андрей громко произносит:
– Я скоро! – и дверь за ним захлопывается.
Марго возвращается в гостиную, садится рядом со мной на диван.
– Вытолкала! Вот ленивые мужики пошли, кошмар!
– Вижу, что вытолкала, только не пойму зачем.
– Ну, уж явно не для того, чтобы пирожными обожраться! Поговорить хочу! Пошушукаться. Рассказывай! – требует Марго и впивается в меня взглядом. А я чувствую дикий дискомфорт. Как будто меня сейчас будут пытать.
– Что? – не понимаю я.
Она тяжело вздыхает.
– Ладно. Я сюсюкаться не умею, может, резко спрошу, но ты уж извини. Времени нет. А Андрей точно спросить не решится. А тягомотину эту лучше не затягивать. Он себе всякие кошмарики в голове рисует, а ты молчишь, как партизан. Тебя насиловали?
Я смотрю на нее пораженно. Наверное, никогда не привыкну к этой бабе. А она ждет ответ. Впилась в меня взглядом и ждет. А я выдавить из себя ничего не могу. Перед глазами опять те два мужика, вспоминаю, как тянут меня в спальню, как вырваться пытаюсь, как плывет все перед глазами от паники, а в нос забивается их запах. Кажется, я его и сейчас чувствую.
Из мыслей этих меня вырывает окрик Марго:
– На меня смотри!
Глаза открываю, она уже сидит на корточках передо мной:
– Смотри на меня и слушай! – говорит серьезно. – Не надо вспоминать сейчас, в голове крутить, что бы там с тобой не сделали. Послушай. Я дерьма столько видела, что ты меня ничем удивить не сможешь. Но сейчас не об этом. Я знаю, как насилие ломает изнутри, как стирает все хорошее в голове. Вот ты думаешь, от чего я такая, какая есть. Правильно. Потому что душу выплюнула свою, без нее жить легче. Но мне можно. Я для себя живу. А тебе нет. Вам с Андреем еще жить долго, и, надеюсь, счастливо. Поэтому не надо лирики. Отвечай четко на поставленный вопрос: тебя изнасиловали?
– Нет, – тихо шепчу я, а Марго шумно выдыхает.
– Так. Уже хорошо! А чего пришибленная такая?
– Пытались, – тихо выдавливаю я, не знаю, как подобрать слова, а Марго подсказывает.
– Не успели? – я киваю.
– Кто?
Понимаю сама, что мне надо это вытолкнуть из себя. Может, легче станет.
– Захар отдал меня своей охране.
– Ясно. Можешь не продолжать. Сколько их было?
