Текст книги "В плену надежд (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Мы лежим на старом диване, и я абсолютно счастлив. Только теперь я еще более отчетливо понимаю, что если потеряю Соню, пережить этого не смогу. Поэтому нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы ее защитить.
Глава 13
Мы вместе отрубаемся на старом диване, а ночью сквозь сон я понимаю, что меня куда-то несут. Хотя понятно куда, нежные руки укладывают меня в постель, укрывают одеялом. Я чувствую себя маленькой девочкой, так папа в детстве переносил меня, когда я засыпала около телевизора.
Правда в детстве меня никто не прижимал к себе так нагло и властно. Но сейчас мне это очень нравится и доказывает, что я уже совсем не маленькая, а очень даже взрослая.
С Андреем я чувствую себя по-настоящему желанной и счастливой. Для меня этот старый дом стал настоящим раем. Конечно, меня все еще посещают тревожные мысли о будущем, сердце сжимается от неизвестности и страха за себя и за Андрея. Но я стараюсь гнать эти мысли, по крайней мере, пока. Теперь у меня есть защитник, и сейчас я хочу насладиться по-полной этим неожиданным счастьем.
Нам очень здорово вместе. Теперь я могу с уверенностью сказать, что мне никогда не было так хорошо в постели ни с кем. Опыт у меня не богатый. До Захара у меня был парень, но встречались мы совсем недолго, он лишил меня девственности, а потом почти сразу мы расстались. Я его не любила, он меня тоже. Мы просто разошлись разными дорогами. С Захаром все всегда было в спешке, он чаще всего заботился только о своем удовольствии. Тогда я думала, что дело во мне, сейчас только понимаю, как мало получала ласки.
Кроме того, от Андрея я сама загораюсь мгновенно, особенно от его взгляда, сама творю то, чего от себя никогда не ожидала. Именно так и случилось сегодня, во время танца. Я даже не предполагала, что способна делать такое пошлые вещи, но правда в том, что мне нравилось. В тот момент я ощущала безграничную власть над этим сильным мужчиной, хотя правда в том, что это он управлял мной своим взглядом. От того, что я читала там, мне хотелось стать самой лучшей. А когда он, наконец, сорвался, я ощущала себя настоящей победительницей.
И сейчас я с удовольствием устроилась в его объятиях, чтобы провалиться в сон. Это лучшее место в мире и здесь мне тепло и безопасно.
Просыпаюсь от странных звуков. Не сразу понимаю, что это. Потом до меня доходит, что это Андрей, он мечется по кровати и стонет. Ему снится дурной сон. Беру его за плечо и слегка встряхиваю, но он не просыпается, он хватает меня за шею, и сдавливает так, что я не могу вздохнуть. Его лицо искажено, он рычит, наваливаясь на меня, одной рукой он продолжает меня душить, другой сжимает запястье так, что у меня хрустят кости. Меня накрывает паника от такого неожиданного нападения, я задыхаюсь. Из последних сил мне удается приподнять голову и вцепиться зубами в плечо Андрея. Он вскрикивает, но резко открывает глаза, а потом так же резко отскакивает от меня. Я получаю доступ к долгожданному кислороду, со свистом втягиваю воздух, перед глазами цветные круги. Поэтому я не сразу замечаю, что Андрея уже нет рядом. Слышу звук хлопнувшей двери, понимаю, что он просто сбежал. Меня трясёт мелкая дрожь, что это было? И почему он ушел, почему не поговорил, что ему снилось? Эти вопросы роятся в голове, от них начинает подташнивать. Снова чувствую себя брошенной, шея и запястья саднят, напоминая, что я снова подверглась нападению от человека, от которого такого не ожидала, которому безгранично доверяла и которого пустила в свою душу. По щекам текут предательские слезы, непонимание и обида душат, особенно от того, что он просто сбежал, даже не сказав ни слова.
Спать я не могу. Поэтому встаю, иду на кухню. Руки дрожат. Надо успокоиться. Ставлю чайник, его мерное шипение немного успокаивает, когда чайник закипает, я на автопилоте наливаю чай. Только через пару минут понимая, что я по привычке налила две чашки и уже заварила Андрею черный, себе зеленый. Как я могла всего за несколько дней так привязаться к этому человеку? А ведь я и раньше понимала, что Андрей не спешит открываться. Он почти ничего не рассказывал о себе, я надеялась, просто не пришло время. А теперь понимаю, возможно, ему есть что скрывать? Может он не тот, за кого себя выдает? Захар ведь тоже не сразу показал свое истинное лицо. Я почти допиваю чай, когда слышу, что входная дверь открывается. Андрей заходит на порог, вид хмурый. На меня старается не смотреть. Я не знаю, как себя вести. Он проходит к печке, начинает там шурудить, подсыпает угля в топку, потом уходит в спальню. Я только сейчас понимаю, что в комнате довольно холодно, а я сижу в тонкой ночной рубашке. Андрей возвращается с пледом, подходит ко мне, набрасывает на плечи, потом садится у моих ног прямо на пол, берет мою руку, смотрит на красные отметины на запястье, которые завтра наверняка превратятся в синяки, прижимается к ним губами, закрывает глаза и сидит так несколько секунд. Потом зарывается лицом в мои колени и шепчет:
– Прости меня, – сердце мое сжимается, слезы текут быстрее. Я не знаю, что сказать, просто запускаю руку в его волосы и начинаю поглаживать. Так я успокаиваю себя, надеюсь, что и его. Мы сидим так несколько минут в полной тишине. Потом Андрей сгребает меня в охапку, и перетаскивает на колени. Я прижимаюсь к нему, он снова говорит:
– Этого больше не повторится, я обещаю. Я буду спать на диване.
Я вскидываю голову, мне это не нравится.
– Почему? Что тебе снилось?
Он тяжело вздыхает.
– Я не хочу об этом говорить. Просто поверь. Со мной спать опасно.
Я понимаю, что он снова пытается от меня закрыться, не пускает в душу, значит, не стала я для него настолько близкой. Эта мысль расстраивает меня больше всего. Я не могу сдержать слезы. Он прижимает меня сильнее.
– Не плачь, пожалуйста. Прости меня. Я должен был это предвидеть.
Я поднимаю голову. Смотрю на него, он вытирает слезы, на лице его боль, он нежно потирает мою шею, где тоже наверняка есть следы.
– Я хочу знать.
– Не надо.
– Надо! – уверенно говорю я. – Помнишь, ты в начале сказал мне, что я должна доверять и быть откровенной с тобой. Неужели я не заслужила того же?
Он тяжело вздыхает, прижимает мою голову к груди, зарывается носом в мои волосы и дышит тяжело, как будто набирается сил. Долго молчит, потом начинает говорить:
– Я прошел войну, Соня, там было столько дерьма, что это не расскажешь за вечер. Я хочу все это забыть, а не вспоминать.
Я провожу рукой по его груди, добираясь до левого бока, где у него заметный шрам. Спрашиваю:
– Ты был ранен?
– Да. И не раз. Но это было самое серьезное ранение, которое чуть не отправило меня на тот свет.
– Это пуля?
– Нет. Это осколочное ранение.
– Тебе снится война?
– Иногда да, но чаще другое.
– Что? – я не собираюсь отставать. Я хочу понять.
Он молчит, потом говорит всего одно слово, которое многое объясняет:
– Плен.
О боже. Это страшно.
– Долго? – не унимаюсь я.
– Пять дней. Но они показались вечностью.
– Тебя освободили?
– Нет. Я сбежал.
– Тебе часто такое снится?
– Раньше почти каждую ночь, теперь редко. Но все же бывает. Поэтому мы теперь будем спать врозь.
– Не будем, – твердо говорю я, – без тебя мне страшно.
– А со мной опасно! – с горькой усмешкой говорит он. – Я ведь мог тебя убить.
– Не мог. Просто я не ожидала такого. Теперь я буду готова и сразу пускать в ход все, что под руку попадется. Тогда укус в плечо покажется тебе мелочью!
Он смеется, прижимает меня крепче:
– Мне тоже не хочется спать далеко от тебя, но я не хочу навредить. Не хочу, чтобы ты меня боялась.
– Я не боюсь. Теперь, когда ты все объяснил.
– Ты меня простила?
– Да. Теперь да.
Он прижимает меня крепче. Мы снова сидим в полной тишине, и сейчас я ощущаю то, чего не чувствовала раньше. Андрей приоткрыл для меня душу и это самое ценное. Ради этого мне не жалко потерпеть немного боли и страха. Зато теперь мы стали еще ближе.
Глава 14
Мы с Соней еще долго сидели на кухне на полу. Почти не разговаривали, больше молчали. Но это была такая тишина, которая не требовала слов. В итоге Соня заснула у меня на руках, я отнес ее на кровать и хотел отправиться на диван, но она не дала. Почувствовала, что хочу ее оставить, и вцепилась в меня мертвой хваткой. В итоге я дождался, пока она крепко заснет, и все же сбежал. Знал, что все может повториться, и не мог этого допустить. Так происходило и потом. Соня пыталась меня убедить, что не боится, что страшно ей спать без меня, а не со мной, но я не мог теперь спать спокойно рядом. В глазах так и стояли отметины на ее запястье и шее. Они просто кричали о том, что я мог убить ее. От этого я себя чувствовал конченым уродом. Поэтому я каждую ночь дожидался, пока она уснет, а потом уходил на диван. Иногда к утру она все же прибегала ко мне, и мы ютились на тесном диване.
Хорошо, что в утро, когда мне позвонил мой человек, я спал один, и Соня не слышала. Новости он принес самые нерадостные, даже шокирующие. Такого я от мудака Сомова не ожидал. Похоже, Соня оказалась права, а я сильно недооценил ублюдка.
Полученное сообщение вызвало смех, только очень не радостный. Нас с Соней объявили в розыск. Причем, что самое забавное, Соню объявили похищенной… мной. Это о многом говорило, прежде всего о том, что у этого козлины хорошие повязки в органах. Причем явно в высоких рядах, иначе такая фигня не прошла бы в такие короткие сроки. Соню объявить пропавшей конечно не проблема, но чтобы повесить это на меня, надо было постараться. Это усложняет все, так как теперь наши рожи будут светиться на всех столбах. За любую информацию объявлено вознаграждение, поэтому нам следует быть особенно осторожными. Небезопасно становится даже здесь. Придется прибегнуть к плану Б, а я надеялся, что до этого не дойдет.
Оправляю сообщение на номер, которого нет ни в одной телефонной книге. Его я помню наизусть, несмотря на то, что не набирал его уже очень давно. В сообщении всего одно слово, это наш условный пароль. Надеюсь нужный мне человек сейчас в стране и сможет помочь. Иначе, придется нам не сладко. Уже через 10 минут на мой телефон поступает звонок с закрытого номера. Этого я и жду, поэтому отвечаю сразу.
Мы договариваемся о встрече, и я отключаю вызов.
Соню очень не хотелось посвящать во все это дерьмо, но выбора нет. Она должна знать, чтобы понимать серьезность положения. Самым тяжелым оказалось сообщить, что мне придется уехать. После этого она совсем сникла, я видел, что она на грани истерики, но держится из последних сил.
– Соня, успокойся. Я постараюсь быстро вернуться.
– Ты не скажешь, куда едешь? – спрашивает она.
– Нет. Мне нужно встретиться с одним человеком. Надеюсь, он сможет нам помочь.
Она кивает.
– Если вдруг не вернусь до утра, позвонишь вот с этого телефона на вот этот номер. Но это в крайнем случае.
Также оставляю ей приличную сумму налички.
После этого она вообще начинает дрожать.
– Соня, ты думаешь, я хочу тебя бросить?
– Нет, – мотает она головой, но я замечаю сомнения в ее глазах.
– Помнишь, я тебе говорил, что ты должна доверять мне. Все должно быть хорошо. Это на крайний непредвиденный случай.
Уезжаю с тяжелым сердцем, но делать нечего. Хватит сидеть, как мыши. Пора вступать в игру.
Больше всего времени у меня ушло на дорогу. Мне нужно было срочно избавиться от своей машины, потому что ее сейчас ждут на всех постах. Поэтому первым делом я отправился по проселочным заснеженным дорогам в соседнее село, там жил мужичок, друг Сереги, с которым мы не раз охотились вместе.
У него я оставил машину, и он же довез меня на до города на своих неприметных Жигулях. А еще я переоделся у него в старый бушлат и шапку ушанку, поэтому выглядел теперь как деревенский дровосек. Это как раз то, чего я добивался. С нужным мне человеком мы встретились в придорожном кафе, обсудили сложившееся дерьмовое положение и выработали план действий. Это добавило немного облегчения. Можно было возвращаться домой. Мне пригнали новый транспорт, не особо новая Нива глаз не радовала, но была неприметной и достаточно проходимой по заснеженным дорогам. На ней я и отправился домой.
Андрей уехал, а я не могла найти себе места все то время, пока его не было. Я знала и чувствовала, что наше счастье – это всего лишь затишье перед бурей. Случилось то, чего я боялась больше всего, вся эта ситуация ударила прежде всего по Андрею. Я ведь знала, что Захар не успокоится. Что теперь будет, мне страшно было думать. Я не могла сидеть на месте, поэтому решила занять себя чем-то и напекла целую кучу пирожков, убрала во всем доме и теперь не знала, чем бы себя занять еще. На улице уже стемнело, а Андрея все не было. О сне не приходилось и думать, но я все же потушила везде свет, и сидела на кухне около окна, ожидая своего мужчину и вспоминая все известные мне молитвы.
Около 12 ночи к дому подъехала незнакомая машина, из нее вышел какой-то мужик. Сердце у меня оборвалось и ускакало, я схватила первое, что попалось под руку – сковородку, и притаилась за дверью. Самое забавное, что дом изнутри закрывался только на слабенькую щеколду, которую снести смогла бы даже я. Поэтому закрывать ее не было смысла, да и для этого нужно было выйти в холодный коридор. Тем временем дверь открылась, и в темную комнату вошел огромный мужик в бушлате. Я, не долго думая, обрушила на него мощный удар сковороды. Он явно не ожидал, но от сотрясения его спасла толстенная меховая шапка-ушанка. Поэтому он и не подумал упасть, а только разразился потоком мата и крепко схватил меня за руку. Я не собиралась сдаваться, поэтому начала отбиваться, что было сил, пустила в ход кулаки, ноги, вцепилась мужику в лицо ногтями, но меня все же скрутили сильные руки и повалили на пол. И только тут я узнала знакомый голос:
– Ты совсем сдурела? – я разлепила веки и в темноте рассмотрела лицо Андрея. Облегчение чуть не снесло меня волной. Первые секунды я даже сказать ничего не смогла, только тяжело дышала, приходя в себя. Потом, когда он отпустил мои руки, кинулась к нему, чтобы обнять.
– Господи! Это ты! Ты меня так напугал!
– А как ты меня напугала! – смеется он. – Я всегда знал, что сковородка в руках женщины страшнее пулемета, а вот сегодня убедился в этом сам.
– Прости меня. Я тебя не узнала, я тебя не сильно стукнула?
– Спасибо Семенычу за шапчонку. Иначе был бы мне кирдык. От ментов я смылся, а тут чуть любимая женщина не прибила.
Хочу еще раз извиниться, но замираю от одного слова "любимая", неужели, правда? Обнимаю его еще крепче, целую в губы. Он набрасывается на мои в ответ. В сторону летит бушлат и шапка, а потом и вся остальная одежда. Мы едва успеваем добраться до дивана, чтобы предаться страсти. И только потом у нас получается поговорить.
– Рассказывай! – требую я.
– Я думал, ты меня сначала накормишь, а ты вместо этого сначала сковородой припечатала, потом изнасиловала!
Я смеюсь.
– Ага. Изнасиловала! А кстати, почему ты в таком виде и где твоя машина?
– Спрятал. Слишком она приметная. А теперь я ничем не отличаюсь от местных мужиков. Сливаюсь с толпой, так сказать.
– Ага. Только твою машину уже вся деревня видела.
– Да. Поэтому здесь оставаться нам нельзя.
– Как это? И куда мы теперь? – меня снова охватывает беспокойство, которое немного улеглось после возвращения Андрея.
– В более надежное место! Завтра приедет человек, который должен нам помочь.
– Ты с ним сегодня встречался?
– Да.
– Это твой друг?
– Почти.
Понимаю, что больше из Андрея ничего не вытащу, поэтому иду на кухню, чтобы накормить моего голодного мужчину.
Он сидит за столом и уплетает мои пирожки, а я только сейчас замечаю, что на его щеке осталась приличная царапина от моих ногтей. Беру перекись, подхожу к нему.
– Давай обработаю.
– Что, думаешь, загнусь от царапины? Или у тебя когти с ядом.
– Ага. С самым настоящим.
– Ну да. Я вообще подумал, что на меня напал снежный человек. Ты, конечно, молодец. Я не ожидал.
– Правильно. Будешь знать, что тебя ждет, если будешь косячить!
От смеется. Так мы еще долго сидим, болтаем вроде бы ни о чем, но напряжение и тревога летают в воздухе.
Глава 15
На следующий день мы встаем рано. Я пытаюсь собрать вещи, но не знаю, что брать. Андрей заверяет, что нужно взять только самое необходимое, минимальный набор вещей. Про человека, которого мы ждали, единственное, что Андрей сказал – это профессионал своего дела, и я должна во всем его слушаться. Странное объяснение, но другого у меня не было. В итоге, когда к нашему двору подъехал крутой джип, я ожидала увидеть президента страны больше, чем то, что легко выскочило из-за руля и побежало к нашему крыльцу. Это была всего лишь миниатюрная женщина, правда, одетая как мужик. Тяжелые кожаные сапоги, камуфляжный костюм и кожаная косуха. Андрей вышел встречать ее на порог, а я из окна с открытым ртом наблюдала, как они мило расцеловываются в обе щеки и над чем-то смеются. Дальше девица, как вихрь, влетела в дом, вместо приветствия пристально уставилась на меня.
– Это ее нужно спрятать? – небрежно спрашивает она у Андрея так, как будто меня здесь нет.
– Да, – просто отвечает он.
Девица обходит вокруг меня, разглядывая, как лошадь на рынке, потом выдает:
– Задница ни чё так, мордашка тоже. Приметные, правда. Ну, ничего. Что-нибудь придумаем.
– Ты не хочешь нас познакомить? – спрашиваю я у Андрея. Он отмирает, говорит:
– Да. Прошу прощения, Соня, это Марго, Марго, это Соня. Надеюсь, вы подружитесь.
– Не надейся, Андрюша. Я с бабами не дружу, – говорит эта сучка так, как будто я пустое место. А от ее "Андрюша" мне хочется вцепиться ей в патлы. Она как будто читает мои мысли, говорит:
– Андрюшенька, принеси-ка мой саквояж из машины, только предупреди свою…Соню, чтобы не смотрела на меня так. Она у тебя не бешенная? А то ты же знаешь, я нервных не люблю, зашибу ненароком.
Андрей тихо посмеивается, поглядывая то на меня, то на нее. Перед выходом добавляет.
– Девочки, не ссорьтесь. Я быстро!
Он оставляет нас вдвоем, а эта курва усаживается на стул, ноги прямо в сапогах закидывает на стол, небрежно так берет со стола мой пирожок, начинает есть. Потом говорит:
– Пирожками решила Андрюху завоевать? Ну, ну. Не боишься, что жопу разнесет?
– У кого? У тебя или у Андрюхи?
Она только усмехается.
– Мне это не грозит. И не смотри на меня так! Андрей твой мне нахрен не нужен. Не переживай. Наша история с ним давно дописана. Так что расслабься, а то сейчас зубы скрошишь.
– Если только об тебя.
– Подавишься.
Я уже хочу вцепиться в ее рожу, но тут возвращается Андрей.
Окидывает нас взглядом и говорит:
– Марго, времени у нас немного. Если ты голодна, Соня тебе пирожков с собой завернет.
– Ага. С ядом. Нет уж. Спасибо. Сначала мне нужно поведать тебе кое-что интересное. Пойдем, покурим, пошушукаемся! Соня, а ты мне кофейку сообрази, с коньячком, только не вздумай туда плюнуть, а то придушу.
Разворачивается и проходит мимо меня, как будто мимо кучи дерьма, Андрей мне пытается что-то сказать глазами, но я не понимаю. Они покидают комнату, оставляя меня одну кипеть как чайник. Хочется орать от переполняющих меня чувств, особенно когда вижу, как эта парочка мило беседует, покуривая одну сигарету на двоих. Хочется реально нахаркать ей полную кружку, но вместо этого я наливаю этой сучке кофе, и добавляю коньяк, как она просила. Через минут десять они возвращаются назад, Андрей какой-то хмурый, на меня смотрит странно. А я думаю, что вчера он встречался именно с ней и домой вернулся в полночь. Внутри все кипит, а эта курва даже не думает пить предложенный мной кофе.
– Я перехотела, – говорит она, – сама выпей, может успокоишься, а мне еще за руль.
Вот сука.
– Думай потише! – продолжает глумиться она, – Андрюша, бери одежду, – подает ему пакет, – проходи, переодевайся, я попозже тобой займусь. А мы сейчас подберем наряд Соне. Андрей беспрекословно выполняет ее распоряжения, а эта овца продолжает рыться в своем необъятном чемодане. Достает блондинистый парик и какие-то шмотки.
– Мне не идет белый цвет! – говорю я.
– А с чего ты взяла, что это для тебя? – говорит она и начинает раздеваться прямо здесь, не беспокоясь, что может вернуться Андрей. Снимает куртку, бесформенные штаны, водолазку, оставаясь в кружевном белье. Фигура у нее оказывается не такая уж и бесформенная, особенно это становится понятно, когда она натягивает чулки.
– Чё вылупилась? – спрашивает она. – Боишься, что Андрей вернется и увидит мою задницу? Так он ее сто раз видел!
То, что они спали, это я уже итак поняла, но она только подтверждает мои слова. Я не знаю, как себя вести совершенно, но чувствую, что нервы у меня сдают.
– А ты я вижу до сих пор слюни на него пускаешь? Так вот утрись! – отвечаю резко, подхожу к этой швабре, но она резко выкручивает мне руку так, что я даже не успеваю понять, что произошло. Отталкивает меня, я приземляюсь пятой точкой на пол.
Она начинает ржать.
– Ну, наконец-то! – покатывается она со смеху, при этом продолжая натягивать на себя тряпки. – Все-таки ты живая. А то я думала, чё тебя из дерьма вытаскивать, когда ты амебная такая? Я б на твоем месте морду с порога набила. Ну, да ладно, может, научу тебя парочке приемчиков, чтобы баб от Андрюхи отгонять.
Я вообще ничего не понимаю, она протягивает мне руку, помогает подняться. Подает мне какие-то вещи.
– Это тебе. Одевай иди, я пока макияж наведу, потом тобой займусь. Беру вещи и иду в спальню. Там уже полностью одетый в модный черный костюм стоит Андрей и пытается завязать галстук.
– Поможешь? – спрашивает он.
– Боюсь, что им я тебя сейчас и придушу. Это что за марамойка? – спрашиваю я.
Этот гад усмехается.
– Соня, успокойся. Марго, конечно, своеобразная, но она сейчас нам очень нужна.
– Нам или тебе? – спрашиваю я ехидно. Он тяжело вздыхает.
– Соня, я понимаю, на что ты намекаешь, но напрасно. Мы с Манго старые друзья. Я ей многим обязан. Да, много лет назад у нас кое-что было, но ничего серьезного. Это нельзя было назвать отношениями, мы не встречались. Пожалуй, это можно назвать секс по дружбе, но мы быстро поняли, что и это нам не нужно. Поэтому не трать свои нервы зря. Сейчас нам нужно добраться до безопасного места. Помнишь, я говорил, что ты должна доверять мне. Ты обещала, помнишь?
Я только киваю, но на душе раздрай. Андрей выходит из комнаты, так и не завязав галстук, а я рассматриваю предложенную мне одежду. Поганое чувство внутри усиливается, потому что передо мной бесформенные тряпки поносного цвета. Какой-то чехол на шкаф, по другому и не скажешь. Брюки-шаровары на несколько размеров больше, чем нужно и такой же пиджак. Я даже не уверена, что это женские тряпки. Надеваю этот ужас и выхожу из спальни. Передо мной стоит стильная блондинка в офигенном красном костюме. Из выреза соблазнительно выглядывает грудь, задницу обтягивает узкая юбка. И прямо сейчас эта курва трясёт своими сиськами прямо около Андрея, который сидит на стуле, а эта сучка вертится около него и что-то ваяет на его лице. Меня они даже не замечают. А когда оглядываются, мы все офигеваем. Я потому что не узнаю Андрея. У него зализанная прическа, на висках появилась седина, черная бородка и очки. На себя он практически не похож. Сучка эта тоже кардинально преобразилась. А я себя ощущаю даже не гадким утенком, а настоящей бомжихой, вылезшей с помойки. Андрей смотрит на меня пораженно, а Марго деловито подходит ко мне и начинает рассматривать лицо, хватает своими клешнями волосы, собирает в хвост.
– Волосы придется убрать. Еще кое-что подправим, и будет норм, – выдает она свое заключение. Хочется послать ее в матерной форме, но вспоминаю последние слова Андрея, и изо всех сил сдерживаюсь. Мне предлагают присесть, после чего Марго начинает колдовать над моим лицом. Хорошо, я не вижу, что она делает. Только когда мне все же дают зеркало, я вообще теряю дар речи. На меня смотрит такое страшилище, что вспоминается главная героиня известного сериала "Не родись красивой" в первой серии. Только брекетов не хватает. А еще эта сучка щедро рассадила на моем лице кучу прыщей, волосы собрала в уродливую дульку. В довершение образа, конечно же, идут огромные очки на пол лица.
– Класс. Спасибо за костюм какашки и за макияж прыщавой дуры. А чё не пьяная бомжиха?
– А ты ее сможешь сыграть? – лыбится эта курва.
– Не знаю. Не пробовала.
– Вот именно. Как научишься, попробуешь. Андрюше, например, такая роль идет. Он умеет притворяться бухим очень натурально. Помнишь тот случай?
Андрей смеется, а я ощущаю себя лишней. Потом он обращается ко мне:
– Соня, ты выглядишь…совершенно на себя не похожей. А это то, что нам нужно.
– Вот именно. И самое главное, что твоя роль заключается в том, чтобы молчать. Так что должна справиться.
Обида душит, кажется сейчас слезы потекут вместе с прыщами. Подношу руку к лицу, и слышу окрик.
– Так. Не вздумай трогать. Еще реветь начни. Все испортишь, будешь тогда сама из дерьма выбираться.
Ладно. Одергиваю сама себя, напоминаю о сложившемся положении и что нужно просто потерпеть. Марго тем временем вещает легенду:
– Итак. Мы с Андрюшей сегодня муж и жена. Я такая блондинистая тупая сучка, а ты, Соня, моя страшная помощница.
Потом она снова роется в своем чемодане, достает документы. Раздает их нам.
Открываю свой новый паспорт, на меня смотрит не менее страшная девица в очках. Коровина Антонина Петровна. Класс. И фамилия подходящая.
Заглядываю в паспорт к Андрею, ну конечно. Фамилия прямо барская: Вяземский Эдуард Валентинович.
– А как обращаться к вам, госпожа Вяземская? – спрашиваю с большим желанием содрать с нее блондинистый парик и вырвать ее родные жиденькие патлы.
– Я Снежанна Павловна, запомни, девочка!
– О, а имя какое говорящее!
– Да! Сегодня оно мне очень подходит. Ладно. Хватит болтать. Пора в путь. Можешь собрать себе котомку пирожков, а то чем же ты теперь Андрюшеньку завлекать будешь, если задницу и красивую мордашку мы спрятали, – смеется эта сука.
– Все, девочки, не ссорьтесь. Пирожки, Соня, обязательно собери. А то неизвестно, когда сможем поесть нормально. Через 10 минут выезжаем!
