Текст книги "В плену надежд (СИ)"

Автор книги: Екатерина Янова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Двое.

– Ну, двое не так уж страшно, – смотрю на нее пораженно.

– Не смотри на меня так. Попала бы туда, куда тебя везли, поняла бы, о чем я.

Меня снова начинает бить дрожь.

– Так. Успокойся. А то опять виновата буду, что довела тебя. В итоге, что мы имеем? Двое мужиков, которым тебя отдал этот мудак, немного потискали и отпустили?

– Я укусила одного, сильно. И он взбесился, – всхлипываю я.

– Понятно. Начал кулаками махать, а Захарушка испугался, что игрушка его сломается раньше времени. Ценность былую потеряет. Все, не продолжай. Сам к тебе не полез на прощание?

– Нет. Сказал, что я стала мерзкой шалавой, и у него на меня больше не встанет.

– Ха! Надеюсь, у него вообще больше не встанет. Хорошо. Все. Остальное можешь не рассказывать. Остальное я итак знаю. Понятно, что твоя ранимая душа осмотр товара перед отправкой тоже забыть долго не сможет, но это уже мелочи.

Марго расслабленно садится на диван, а меня трясёт, как в лихорадке.

А она продолжает.

– В итоге, все не так уж плохо, подруга! Считай, отделалась ты легким испугом.

Смотрит на меня как-то странно, понимает, видимо, что для меня и это все пережить тяжело. И я смотрю в ее глаза. Вижу теперь, что скрыто там столько, что лучше не знать. Вижу в них боль. Старую, ржавую. Понимаю, что своей черствостью и бравадой она прячет ее, но иногда та проступает. Вот как сейчас. Взгляд ее другой, нет сейчас той уверенной Марго, которая сидела здесь минуту назад. Во взгляде обнажены ее личные боль и страдания.

Поэтому я решаюсь задать вопрос:

– Я отделалась легким испугом, а ты?

Марго горько усмехается:

– А я прошла через ад, – ее взгляд заволакивает поволокой, она молчит несколько секунд, потом продолжает, – и видишь – живу!

На последнем слове голос срывается, на глазах видны слезы. Но слабость длится всего секунду. Она закрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов, и когда открывает, передо мной снова уверенная в себе Марго в своей броне. Я не могу не восхититься этой женщиной. Мне становится не по себе от того, что не могу справиться со своими эмоциями. А Марго поднимается резко и говорит:

– Так что не нужно лишней драмы. У тебя все впереди! Забудется все! Андрюша в этом поможет! Синяки замажет и душевные ссадины залечит. А чтобы быстрее получилось, хватит сидеть бледной поганкой. Возьми, в порядок себя приведи! И оттрахай его сама! Мне тебя научить? А то он теперь будет еще год над тобой вздыхать, бояться больно сделать или задеть раненые чувства!

Я невольно улыбаюсь. Вот это переход.

– Нет. Учить не надо.

– Я тоже думаю, что не надо. Раз раньше мозг ему затрахать смогла, то и сейчас не растеряешься. Главное, сосредоточься на хорошем, на будущем! А то, что было, то прошло! Не надо это вспоминать и отравлять себе и Андрею жизнь.

– Да, – усмехаюсь я, – ты – тот еще психолог!

– Конечно! Ладно. Не буду я ждать Андрея с пирожными. Пойду! А ты пока принарядись, чулочки приодень, я, когда твое барахло из гостиницы забирала, видела, есть у тебя такие.

– Ты еще и в моих вещах рылась?

– Конечно! Искала лягушачью шкурку!

Она собирается и уходит, а я сижу, слегка пришибленная, и думаю, что она права. Я жива, и все впереди. Надо думать об этом, хотя прекрасно понимаю, что тот черный ящик еще долго будет являться мне в кошмарах.

Глава 26

Возвращаюсь с чертовыми пирожными и снова чувствую себя послушным бараном. В последнее время Марго стала основательно меня бесить. Не был бы стольким ей обязан, давно послал бы. Если сейчас доведет Соню, я ее точно прибью. Хотя Марго права, я не знаю, с какой стороны подойти к Соне, а она все еще подавлена. Конечно, она понемногу приходит в себя, и это не может не радовать, но каждый раз, когда вижу, как она вспоминает что-то страшное, в голове аж звенеть начинает от напряжения, обещал ведь сам себе, что не буду спрашивать, но это все меня сводит с ума. Я не знаю, что лучше, выспросить у нее все, или оставить как есть. А тут еще Марго!

Только произношу про себя ее имя, она вырастает, как из-под земли перед подъездом.

– Долго ты ходишь! Не мог пирожные выбрать?

– А ты какого хрена здесь делаешь? Ты Соню одну оставила? – ору на нее возмущенно.

– О боже! – закатывает глаза Марго. – Ей 5 лет, что ли? Нормально с ней все! А тебе пора выключить папочку и включить кого-нибудь другого! Более сексуального, ну, ты понимаешь, да?

– Ты башкой поехала, что ли?

– Нет, Андрюша. Не поехала. Считай, я твой ангел-хранитель, а сегодня еще и Амурчиком подрабатываю. Я ж поняла сразу, что Сонька все еще куксится, а ты вместе с ней. Без меня вы бы еще год собирались поговорить и вскрыть нарыв.

Я начинаю конкретно раздражаться:

– Марго! Спасибо тебе, конечно, за заботу, но ты лезешь туда, куда не надо! Тебя становится слишком много в нашей жизни!

Она хмурится. Не хотел ее обидеть, но она сама напрашивается.

– Так, понятно! – говорит Марго. – Тебе повезло, что у меня настроение хорошее. Поэтому в ответ я тебя обязательно пошлю, но потом. Ты знаешь, что произошло с ней, пока она была у этого мудака?

Я замираю.

– Ты что, пытала сейчас Соню? Поэтому отослала меня подальше? Я тебя реально сейчас грохну!

– Все! Спокойно. Не ори! Я же знала, что ты не спросишь, а она не скажет. Так ты хочешь знать, что там было?

– Чёрт! Конечно, хочу!

– Будем тут орать?

– Б*ять. Нет. Пойдем в машину!

Возвращаюсь к моему железному коню, которого ребята пригнали из деревни, сажусь на переднее сиденье, Марго устраивается рядом. А у самого руки дрожат, и дыхание перехватывает от того, что могу сейчас услышать.

– Да расслабься ты, – толкает меня в плечо Марго. – Все не так уж страшно.

– Говори! Не тяни кота за яйца.

– Нормально все, выдохни. Никто цветочек у твоей Сони не сорвал, хотя пытались.

– Б*ять, ты издеваешься? Ты можешь нормально сказать, раз уж взялась!

– Хорошо. Говорю нормально. Самого страшного не случилось, хотя, за малым. Урод этот сам ее не тронул, отдал охранникам своим, а они грубо стартанули, Сонька брыкаться начала, поэтому Захар зассал, что испортят товар раньше времени. Собственно, они итак испортили. Отсюда и синяки. Поэтому тот прервал их на самом интересном. А дальше ты знаешь. Конечно, не сладко ей пришлось, но жить будет.

Марго замолкает, а я не знаю, как реагировать. Дыхание сперло, как может она так говорить об этом? В таком тоне, как будто о чужом человеке? Да и что она сказала? Вроде должно отпустить, но пока только хуже. Потому что понимаю, все совсем не хорошо. Урод чертов! Да. Я боялся, что ее мог изнасиловать этот гад. Ревновал внутри, но он с ней и раньше спал, пережила бы это Соня, а я бы себе на горло наступил и проглотил, но он бьет рекорды ублюдочности! Отдать ее на растерзание другим – это край. Закрываю глаза, сжимаю кулаки, чтобы переварить сказанное.

– Андрюша! – врывается в воспаленный мозг голос Марго, – прием! Я тебе рассказала это, чтобы ты успокоился, а не накручивал себя дальше. Слышишь?

– И как я должен по твоему успокоиться? – цежу сквозь зубы.

– Потому что ты не слабак. Потому что должен помочь ей забыть, а не вариться в этом дерьме, понимаешь?

Выдыхаю шумно несколько раз, пытаюсь успокоиться. Постепенно кровавое марево отпускает. Начинаю дышать ровнее.

– Вот. Теперь вижу, ты готов идти домой. С пирожными! Хотя, вместо них лучше Соньку съешь! А если серьезно, – Марго кладет ладонь на мое плечо и смотрит внимательно, – Все, что я вижу в твоих глазах сейчас, Соне видеть не надо. Оставь это для Сомова, когда найдешь его. А для нее…

Марго замолкает.

– Что для нее?

Марго отворачивается, смотрит прямо перед собой невидящим взглядом и говорит:

– Знаешь, что самое страшное в насилии… То, что ты перестаешь чувствовать себя человеком, не то, что женщиной. Мясом чувствуешь.

Поворачивается ко мне.

– Дай ей снова почувствовать себя женщиной. Желанной женщиной. Это будет лучшее лекарство! Поверь.

Грустно понимать, что она знает, что говорит. Решаюсь задать вопрос, который вертится на языке.

– А тебе когда-то помогло? Ты тогда поэтому была со мной?

Марго горько усмехается.

– Мне уже ничего не поможет. Тогда я лишний раз в этом убедилась. Но у вас не такой тяжелый случай. Так что, все будет хорошо.

Она открывает дверь, и перед тем как выскочить, говорит:

– А вообще, я обещала тебя послать! Так что, иди на хрен!

Она исчезает, а я еще несколько минут сижу в машине, прихожу в себя, переваривая все, что она сказала и пытаюсь успокоиться.

Когда захожу в квартиру, Сони не видно, но отчетливо слышен звук льющейся воды. Решаю прислушаться к словам Марго и сосредоточиться на приятном. Тем более, последние дни итак было не сладко. Приходилось тушить в себе порывы, хотя безумно хотелось снова почувствовать ее тело, забыть все в ее объятиях, но не знал, как отреагирует моя девочка, боялся ее напугать. Надеюсь, Марго знает, о чем говорит.

Захожу в ванную, вода уже не льется. Соня завернулась в большое белое полотенце и расчесывает волосы перед зеркалом. Подхожу сзади, она улыбается мне в отражении, в воздухе витает пар и запах жасмина. Я наклоняюсь к ее шее и втягиваю запах, целую разгоряченную кожу, прокладываю дорожку поцелуев к плечу. Соня закрывает глаза, теснее прижимается спиной к моей груди. Руки сами собой сжимают ее талию, ныряют под полотенце. Соня разворачивается в моих руках, подталкивает меня к выходу из ванной. Я подчиняюсь, при этом целуя ее губы. Так мы добираемся до спальни. Она сама толкает меня на кровать, забирается сверху, показывая, чего хочет и как. Свитер мой летит в сторону, полотенце тоже. И вот она в моих руках. Обнаженная, прекрасная, моя. Крышу сносит мгновенно, желание топит в своем мареве. Соня не отстает, стонет, движения ее требовательные, она не хочет медлить, но быстрый секс не входит в мои планы. Поэтому я укладываю ее на спину, впиваюсь в губы. Руки держу прижатыми к кровати. Исследую губами ее лицо, шею, начинаю путь вниз. Хочу насладиться ее телом, одарить лаской каждый сантиметр, показать, насколько она драгоценна и желанна для меня. Главное, не обращать внимания на отметины на теле, не думать о чужих руках, что прикасались к ней. Марго права, надо скорее забыть об этом. Поэтому концентрируюсь на ощущениях, которые дарит ее тело, в моих руках она живая, отвечает на мои ласки, сейчас между нами нет преград. Есть полное взаимопонимание. Я не чувствую с ее стороны страха или напряжения. Этого я боялся больше всего. Поэтому больше не гружу себя тяжелыми мыслями, целиком и полностью отдаваясь любимой женщине. Ее запах дурманит разум, вкус взрывается на языке, особенно когда раздвигаю ее ножки и добираюсь до центра желания. Хочу свести ее с ума, чтобы она стонала в голос, чтобы забыла обо всем на свете, чтобы чувствовала себя не просто женщиной, а самой желанной и любимой. Действия свои подкрепляю словами:

– Не сдерживайся! Хочу тебя слышать, – и она отпускает себя. Вздохи ее становятся чаще, руки на моем затылке впиваются сильнее, притягивают ближе, а я жадничаю, не хочу упустить ни капли ее удовольствия. Это деликатес. Обожаю слизывать ее наслаждение, поглощать ее страсть. Неспешные движения языком обретают ритм, проникаю двумя пальцами в ее жар, она выгибается подо мной, просит продолжать. Но я не хочу, чтобы она кончала так быстро. Поэтому замедляют темп, ей не нравится это, но я не обращаю внимания, отступаю, потом снова довожу ее до края, и когда она уже готова взорваться в моих руках, останавливаюсь, перемещаюсь к ее лицу, впиваюсь в губы, хочу сорваться в пропасть вместе, хочу видеть ее глаза. Они уже пьяны от страсти, Соня нетерпеливо обнимает меня ногами, требует продолжения, а я не могу отказать. Даю то, чего мы сейчас оба так хотим, это остро, быстро, но ждать нет сил. Выдержка помахала ручкой, сейчас на первый план выходит рвущая вены страсть, дикое желание получить разрядку. Погружаюсь в нее быстрыми толчками, она закрывает глаза, дрожит подо мной, чувствую, что ее накрывает, этот пожар передается и мне, вместе мы сгораем дотла, оставшись без дыхания и сил. С ней всегда так. Как в последний раз, это апогей страсти и жизни. Кажется, сейчас разорвет от удовольствия, и не выжить в этом бешеном огне.

Немного отдышавшись, прихожу в себя. Понимаю, что придавил Соню своим весом, поэтому подскакиваю резко:

– Тебе больно? Прости, – совсем забылся, дебил.

Она морщится.

– Нормально, – потирает ушибленное ребро, – так быстрее заживет, – улыбается, прижимается ко мне губами. Я отвечаю, потом перемещаюсь на шею. Нет. Надо завязывать, я настолько по ней голодный, что одного раза мне точно мало. А моя девочка еще не совсем здорова. Поэтому я отрываюсь от ее тела, откатываюсь на спину, она укладывается ко мне на грудь. В последнее время эта поза стала уже привычной. Пока Соня приходила в себя, она выбрала меня вместо подушки. А я был не против. Так я мог слышать ее дыхание и сразу успокоить, если паника подбиралась близко. Поначалу она каждый раз с ужасом открывала глаза. Я видел в них страх. Потом Соня объяснила, что долго сомневалась, спит еще или нет, боялась снова оказаться в темном ящике. Теперь она панически боится темноты. Спим мы при включенном ночнике, думаю, с замкнутыми пространствами тоже будут проблемы. Но это все мелочи. Это мы тоже переживем. Сейчас мы сделали большой шаг навстречу. Марго права, нам сложно было поговорить, это стояло между нами. Сейчас нужно сломать последние барьеры, чтобы забыть это и жить дальше.

– На кухне ждут пирожные. Ты правда любишь тирамису? – спрашиваю я.

Она улыбается.

– Я больше люблю домашний торт, но его долго готовить.

– А по мне, так вкуснее твоих блинов ничего быть не может, – она смеется.

– Хорошо. Будут тебе блины, тогда с тебя клубничное варенье!

– А ты снова согласна быть вместо тарелки?

– Ну не знаю, – задумчиво тянет она, – может, поменяемся местами? Ты тоже можешь попробовать себя в качестве блюда.

– Заманчиво! Только с вареньем засада. За ним придется ехать в деревню. Кстати, нам в любом случае придется туда вернуться, там осталось много наших вещей.

Соня становится серьезной.

– А мы можем уже туда поехать? Это безопасно?

Я вздыхаю. Не скоро моя девочка будет чувствовать себя в безопасности. И пока Сомов на свободе, это вполне оправдано.

– Мы возьмем с собой охрану. Кстати, привыкай. Охрана теперь всегда будет с тобой.

Кажется, она хочет спорить, но ничего не говорит. Просто кивает.

Легкость между нами пропала, как только речь зашла об охране, а это снова напомнило о том, о чем хочется забыть.

Заправляю прядь волос ей за ухо и спрашиваю:

– Все хорошо? – она прижимается к моей руке, трется об нее, словно кошка.

– Да, – говорит она, – все хорошо. Марго поговорила с тобой, прежде чем уйти?

– Да. Она не может, чтобы не надавать советов! – усмехаюсь я.

– Да. Но она права. Надо переступить и больше не вспоминать прошлое. Я не рассказала тебе, а надо было.

– Уже не надо, если не хочешь. Она передала мне суть.

Соня болезненно зажмуривается. Не хочу, чтобы она снова вспоминала все это, целую ее, она прижимается ко мне крепче.

– Я не сказала главное. Спасибо тебе! Если бы не ты…, – она тяжело сглатывает.

– Не думай об этом. Все так, как должно быть. Судьба не зря свела нас вместе.

Она кивает.

– Наверное, ты прав.

– Если хочешь меня отблагодарить, – с улыбкой говорю я, – с тебя домашний торт!

Она сказала, его долго готовить, вот и пусть отвлечется.

– Хорошо, – смеется Соня. – А сейчас пойдем хомячить пирожные. Очень хочется сладенького!

Глава 27

Следующие дни были чудесные. Мы проводили их вместе, а что еще для счастья надо! Конечно, воспоминания все еще возвращались страшными снами и образами, но мы боролись с ними вместе. Проблемы не ушли в одночасье. Андрей беспокоился еще и по поводу его прошлых кошмаров, боялся напугать меня во сне. Но без него оставаться мне было просто невыносимо, поэтому я не позволяла ему уходить в другую комнату, хотя он пытался пару раз. Пока все было гладко, надеюсь, так будет и дальше.

Мы съездили в тот деревенский дом и провели там весь день. Снова гуляли по заснеженному лесу, а потом занимались любовью в доме, наполненном нашими теплыми воспоминаниями.

Я вспомнила про должок. Андрей упирался, как мог, но в итоге сдался. Румба у нас получилась сумасшедшей, точнее секс после нее. Хотя, виляние задницей в тесном контакте не могло закончиться по-другому. Я все время чувствовала жаркий взгляд на себе.

– Андрей! – говорю я строго. – Повторяй за мной! Я считаю!

Мы становимся в стойку, я делаю шаг, плавно покачивая бедрами.

– Четыре – раз – два – три, четыре… – Андрей путает ноги, рука его сползает на мое бедро, взгляд прилип к декольте. Я со строгим видом отчитываю его, указываю на ошибки, и мы начинаем сначала. Получается не очень.

– Смотри на меня! Я еще раз показываю базовые движения. Все просто! – поворачиваюсь к нему спиной, показываю его партию, чтобы он не путал ноги, демонстрирую, как нужно делать шаги под счет. Сосредотачиваюсь на технике, повторяю несколько базовых движений.

– Запомнил? – поворачиваюсь к Андрею. Он стоит с загадочным лицом, потирая губу.

– Запомнил. Только, если так ты будешь крутить задницей перед кем-то еще, я кого-нибудь прибью! – я невольно улыбаюсь.

– Тебе не нравится? – невинно спрашиваю я, – ты плохо рассмотрел, – снова поворачиваюсь к нему спиной и делаю еще несколько движений, которые точно не имеют отношения к румбе. Зато очень влияют на настрой моего мужчины продолжить занятие. Чувствую руки на бедрах, они прижимают меня крепче. Ягодицами ощущаю его возбужденную плоть. Понятно, к чему все идет, но я хочу еще поиграть. Поэтому выворачиваюсь из его рук и говорю строго:

– Вы пытаетесь сорвать занятие! Сосредоточены не на том! Повторяйте за мной! – а сама сильнее прижимаюсь задницей к его возбужденному паху, спину держу ровно.

– Начинаем с левой ноги! – делаю шаг, сильно вильнув бедрами, Андрей глухо стонет мне в ухо, я не обращаю внимания, выполняю следующее движение, при этом поднимаю руки, плотнее прижимаясь спиной к его груди. Андрей же ведет руками по бедрам, ныряет под мою кофту, собирает ткань на боках и тут же стягивает ее с меня, отбрасывая в строну:

– По-моему, здесь слишком жарко! – говорит он.

– Да. Теперь дела пойдут лучше, – я продолжаю двигаться, трусь попкой о твердый пах. Андрей подыгрывает мне, хотя на румбу это уже давно не похоже. Его рука ловит меня, движится по животу вниз, забирается в трусики, начинает легкие поглаживания в самом сокровенном месте. При этом Андрей говорит:

– Продолжай, милая! У тебя здорово получается.

Я извиваюсь в его руках, чувства захлестывают, с меня летят остатки одежды, пальцы сжимают грудь, ласкают возбужденные соски, губы гуляют по шее, а жаркий шепот сводит с ума:

– Не останавливайся, милая! Сейчас у нас выйдет отличная румба!

– А может, вспомним вальс? – спрашиваю я, разворачиваясь к нему лицом. Обнимаю за шею и впиваюсь в губы. На этом шутки заканчиваются, желание становится слишком сильным, и тут нам не нужен счет. Этот ритм слишком древний, примитивный, он не поддается логике, им управляет сама природа. Стоны звучат как музыка, мы танцуем под нее наш собственный танец – танец страсти и желания. Чувства бьют через край, темп нарастает, наступает кульминация, а потом… мы падаем без сил, вложив все эмоции в этот танец любви.

Так проходят наши дни. Эти две недели мы почти не отрывались друг от друга, хотя внешние проблемы никуда не делись. С нами теперь всегда несколько охранников. Последние дни Андрей вернулся на работу, а

мне не оставалось ничего, кроме как скучать целый день в ожидании моего мужчины. Сегодня пятница и это хорошо. Впереди выходные, а вечером нас позвали в гости Костя с Наташей. Я соскучилась по своей подруге. Уж она точно со своим юмором и неуемной энергией поднимет настроение.

Звоним в дверь, ее долго не открывают. После третьей попытки замок все же щелкает, на пороге взъерошенный Костя. Кажется, мы помешали чему-то важному!

– Мы не вовремя? – улыбается Андрей.

– Почти! Заходите уже!

– Вообще-то, это вы позвали нас в гости.

– Не мы, а моя жена, а она в последнее время все забывает.

– Понятно! Мы можем придти в следующий раз.

– Нет уж. В следующий раз мы сами нагрянем к вам в гости!

Мы заходим, отдаем Косте шоколадный торт, он усаживает нас на диван, а сам скрывается на втором этаже.

Я чувствую себя немного неловко, Андрей же расслабленно садится на диване, хватает пульт и включает телевизор.

– Расслабься, милая, это походу надолго!

Через несколько минут спускается Костя, а потом и Наташа.

– Я почувствовала аромат шоколадного тортика! Привет всем! Костя, мне срочно нужно съесть кусочек!

– Ты уверена? Тебя же еще недавно тошнило? – спрашивает Костя.

– Уверена! Это меня от твоих супов тошнит, а от тортика – никогда! – отвечает Наташа. Она подходит ко мне, обнимает, целует в обе щеки. Я очень рада ее видеть!

На душе становится легко и тепло. Андрей тоже улыбается.

Мы проходим на кухню, пока Костя расставляет чашки, наливает чай, Наташа никого не ждет, она распаковывает торт, отрезает большой кусок, берет ложку и набрасывается на шоколадное лакомство.

Костя с притворным ужасом смотрит на эту картину.

– Дорогая, ты меня иногда пугаешь! Пару часов назад ты с таким же упоением наминала селедку с бананом, потом запила все это кефиром. Я от такого угощения с горшка бы не слез!

– Я тут вообще не причем! – отвечает Наташа, не прекращая жевать, – Это все твоя паршивка-дочь! Уже толкает мать на ужасные поступки!

– Какая дочь! Не каркай! У нас будет только сын! Я не хочу проспорить ящик коньяка!

– Может быть, но что-то мне подсказывает, что будет девочка! Такой любитель баб должен быть наказан кучей дочек!

Костя тяжело вздыхает, обращается к Андрею:

– Запомни, мой друг, никогда не сознавайся Соне, что у тебя вообще были до нее женщины! Я тебя не продам, честно! Поклянусь, что ты ей достался девственником! Иначе будет такой же триндец!

Мы смеемся. Слушать их подколки можно бесконечно! А Наташа продолжает, уминая торт:

– Андрей, вот тебя как мама называет?

Андрей смотрит на нее удивленно, задумывается на несколько секунд, потом отвечает:

– По имени, чаще всего! Ну, сынулей еще иногда!

– Вот! А мама Кости, моя любимая свекровь, сына называет – потаскун! Знает, что говорит!

– Так она называла меня раньше! Теперь я тоже – сынок!

Забавно слушать этот диалог, а самое главное, мне приятно наблюдать за Андреем в обществе друга. Он становится другим, чаще улыбается. Это делает его более молодым и красивым. Костя вообще открывается для меня с новой стороны. Он всегда такой серьезный, я думала, он вообще не смеется. Оказывается, нет.

– Она просто верит в тебя! – продолжает Наташа.

– А ты нет?

– После сегодняшнего посещения твоего офиса, даже не знаю. Развел там блядю*ник!

Костя закатывает глаза!

– А какого хрена ты поперлась к дизайнерам? Там всегда работают или бабы или голубые!

– Я искала тебя, и нашла! Причем, голубых я там не заметила! А вот перегидрольных сучек – полно!

– Они все знают, что я женат, а после твоего визита, вообще боятся на меня смотреть!

– Правильно! Пусть боятся! – Наташа доедает последний кусочек торта, отставляет тарелку и продолжает, – все, я наелась! Теперь резко подобрела! Иди ко мне, мой зайчик, я тебя поцелую! – притягивает Костю за ворот, звонко чмокает в губы.

Мы снова смеемся. Так проходит вечер. В какой-то момент мужчины оставляют нас одних, удалившись в кабинет для решения каких-то рабочих вопросов.

Наташа смотрит на меня внимательно, потом спрашивает:

– Ну, как ты, подруга?

– Нормально уже, – вздыхаю я.

– Это хорошо. Почему ты мне никогда не рассказывала ничего?

– А зачем? Помочь ты бы не смогла, а сочувствие и жалость мне были не нужны.

– Зря ты так! Может, и не смогла бы, но попыталась!

– Поэтому и не говорила! Еще и ты вляпалась бы в проблемы!

– Ладно, что было, то прошло! Как сейчас дела? Вижу, с Андреем все серьезно?

– Да, наверное. Мне с ним очень хорошо.

– Ключевое слово – наверное! Ну да ладно! Дело ваше.

А ведь она права, я не задумывалась о дальнейшем. Андрей тоже ничего не говорит, может он и не видит ничего серьезного в будущем. Это отдает больным уколом в сердце. Но думать об этом сейчас я точно не буду.

Дальше мы болтаем о пустяках, Наташа рассказывает о том, как они отдохнули в свадебном путешествии, и другие смешные истории. С ней невозможно не смеяться. Особенно сейчас, когда она просто светится от счастья. А ведь она не всегда была такой. Я точно знаю, что раньше она просто притворялась уверенной в себе сучкой. Глаза ее были совсем другие. Сейчас же она излучает радость, и хочется тоже погреться от тепла этой улыбки, а беременность сделала ее еще более женственной и красивой.

Мужчины возвращаются, и мы собираемся уходить. Время уже позднее, Наташа откровенно зевает, жалуется, что теперь готова засыпать после «Спокойной ночи, малыши!»

Мы тепло прощаемся и выходим за дверь. У подъезда нас встречает охрана, провожает до машины. Это напоминает, что опасность все еще существует, враги притаились, и могут проявить себя в любую минуту.