Текст книги "В плену надежд (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Просыпаюсь и первые мгновения не могу понять, где я. Охватывает паника, события вчерашней ночи всплывают в памяти страшными кадрами: звонок Захара, снег, крыша, Андрей и его перепуганное лицо. Понимаю, что я в его кровати, и на мне покоится мужская рука. Она лежит на моем бедре, а сам Андрей спит, уткнувшись в мои волосы.
Странно, но это успокаивает. Паника сразу проходит, рядом с ним мне хорошо и спокойно. Я совсем не против, чтобы он обнял меня покрепче. Аккуратно переворачиваюсь на спину, чтобы видеть его во сне. Какой он красивый, когда спит. Рассматриваю его внимательно, темные непослушные волосы, легкая щетина на щеках, над бровью небольшой шрам, я ведь до этого так боялась, что даже смотреть на него себе запрещала. А он меня спас. Как он узнал, где я? Откуда появился в последний момент? Я не знаю. Наверное, это Бог послал его ко мне. Хотя я понимаю, что еще ничего не закончено. Захар не отстанет от меня, за себя мне уже не страшно, а вот за Андрея очень. Но все равно я безумно благодарна, что он появился в моей жизни. Он сказал, что все будет хорошо, и я очень хочу ему верить. Раз уж умереть у меня не получилось, значит, мне нужна хотя бы какая-то передышка от страхов и отчаяния, от черной безысходности. А рядом с ним я чувствую себя защищенной. Вчера я не зря не хотела снимать его куртку, она пропиталась его запахом, и в ней я чувствовала себя в безопасности. Как только сняла ее, и улеглась в холодную кровать, на меня снова набросились демоны страхов и сомнений. Поэтому я прибежала сюда. А рядом с Андреем заснула сразу. Он теперь мой ангел-хранитель. А еще я очень благодарна, что он не тронул меня вчера, хотя если бы захотел, я бы сделала для него все. Он спросил меня, хочу ли этого я? Определенно хочу, особенно когда вспоминаю его обнаженное тело в то утро и жаркий взгляд. Но я так долго запрещала себе смотреть и думать о ком-то, что до сих пор эти мысли и чувства кажутся мне губительными. И вчера я точно не была готова к близости.
Я бы продолжила размышлять и дальше, но почувствовала вдруг болезненный спазм в животе и поняла, что безумно хочу есть. Это добрый знак, особенно если учесть, что предыдущие два дня я почти ничего не ела. Мне кусок в горло не лез. Поэтому сейчас я аккуратно встаю с постели и иду изучать квартиру и содержимое холодильника.
А там совсем не густо. Половина палки колбасы, яйца и два помидора. А еще какая-то каша в кастрюльке, которую уже явно пора отправить в мусорное ведро. Не могу терпеть, беру в руку палку колбасы и откусываю, не отрезая, следом кусаю помидор. Боже! Как вкусно. Закрываю глаза от наслаждения. Откусываю еще один кусок и понимаю, что на меня смотрят. Резко открываю глаза и замираю. Андрей стоит в дверях и со смехом взирает на меня.
– Ничего себе! Ты не нашла нож? – я краснею, как помидор, который держу в руке.
– Извини, я просто проголодалась, – бормочу я, пряча от него глаза.
– Чёрт, я тоже, – подходит ко мне вплотную и кусает колбасу прямо из моих рук, потом нацеливается на помидор, откусывает приличный кусок, причем так, что его губы проходятся по моим пальцам, сок течет по руке. Я замираю, глядя на эту картину. А Андрей говорит с набитым ртом:
– А так действительно вкуснее, – прожевывает, не сводя с меня глаз, потом добавляет, – и помидор мне понравился больше, – снова наклоняется к моей руке, губами забирает последний кусочек помидора, потом перемещается на пальцы, собирая с них сок. Мизинец берет в рот и слегка посасывает. Это рождает напряжение внизу живота, я заворожено смотрю на него, а он на меня. Этот жаркий взгляд и совершенно неприличные движения губами по моему пальцу рождают совершенно забытые чувства. Дыхание сбивается, Андрей тоже тяжело дышит, подвигается ближе, притягивает за талию, я чувствую жар его обнаженного по пояс тела, как в замедленной съемке он наклоняется, проводит языком по моим губам, а потом начинает нежный поцелуй. Так меня не целовали никогда. Захару вообще это не нравилось, разве что жесткие быстрые поцелуи, больше похожие на укусы. Поэтому сейчас я просто таю в руках Андрея, отвечаю на поцелуй, позволяю ему ласкать меня губами и слегка посасывать язык. В голове туман, я обнимаю Андрея за плечи, чтобы устоять и притянуть ближе, его руки перемещаются на мою талию и ниже. Движения легкие и осторожные, хотя мне уже хочется более смелых. Его губы перемещаются на мою шею, ласкают мочку уха, я не выдерживаю, у меня вырывается тихий стон. Не знаю, до чего бы мы дошли, но нас прерывает мелодия телефона. Андрей замирает на секунду, тяжело дыша, потом достает телефон из кармана спортивных штанов, смотрит на номер, ругается тихо и отвечает:
– Слушаю! – отпускает меня и отходит на несколько шагов. Я опираюсь о столешницу, чтобы не упасть. Андрей выходит из кухни, продолжает разговор, а я стою, пораженная своими эмоциями, и пытаюсь восстановить дыхание. Возвращается он через минуту. Подходит сразу вплотную ко мне, смотрит внимательно, потом подносит руку к лицу, заправляет прядку волос за ухо и говорит:
– Я уже опаздываю. Спасибо за завтрак. Он был лучший в моей жизни! – легко целует в губы и уходит в спальню.
Возвращается через пару минут уже полностью одетый. Понимаю, что он собирается уходить. Это вызывает в душе тоску и страх. Без него мне будет сложно.
Перед входной дверью Андрей останавливается и говорит:
– У меня есть несколько срочных дел, ты никуда не выходи, хорошо?
Я киваю. Куда я пойду? У меня ведь даже одежды нет. Эта мысль снова заставляет почувствовать себя бездомной оборванкой, которая свалилась на его голову.
Андрей подходит вплотную, поднимает за подбородок мое лицо и говорит, глядя прямо в глаза:
– Все будет хорошо, я же обещал? Я постараюсь быстро вернуться. Отдыхай пока, там на столике домашний телефон, рядом лежит моя визитка, если что, звони. Приду, принесу вкусняшек, знаю, что в холодильнике продуктов мало, но уж извини, не подготовился.
– Ничего. Я поняла, – Он целует меня в щеку, и выходит из квартиры. Как только за ним закрывается дверь, я снова чувствую себя потерянной, беззащитной. Бреду по прихожей, потом решаю заглянуть в шкаф. Он ушел в пальто, поэтому моя любимая кожаная куртка должна быть на месте. Снимаю ее с вешалки, закутываюсь поплотнее и иду завтракать. Вид идиотский, но так я чувствую себя спокойно, как будто рядом мой защитник и мне ничего не угрожает.
Глава 9
Выхожу из квартиры, хоть и не хочется оставлять Соню одну. Тем более что сегодня она была вроде как не против моих поцелуев, более того, кажется, ей нравилось. А мне теперь успокоиться после такого «завтрака» крайне сложно, но необходимо. Я итак в офис попал на час позже, чем планировал. Быстро порешал все дела, предупредил всех, что меня не будет несколько дней, может больше, позвонил своему другу Серёге, мы с ним вместе служили когда-то. Он сам живет недалеко от меня, но у него есть прелестный домик за городом на окраине одной деревушки. Я хочу там укрыть Соню. Зимой Серёга в доме бывает редко, ключи я знаю, где лежат, правда, там нет таких уж шикарных условий, зато это самый надежный вариант.
Теперь предстоит нелегкая задача. Нужно приобрести Соне самые необходимые вещи. Причем, сделать это нужно без ее участия. Следующие два часа я трачу на хождение по мукам. Спасибо, мне попалась адекватная продавщица примерно Сониной комплекции, которая сделала благодаря мне, наверное, месячную выручку, зато подобрала кучу шмоток, начиная от носков и заканчивая пуховиком и шапкой. Конечно, можно было разориться и на шубу, но в том месте, куда я собираюсь утащить Соню, шуба будет совершенно бесполезным предметом.
Теперь осталось самое сложное – белье и обувь.
В магазине нижнего белья я основательно завис от обилия откровенных кружев и шелка. Стоило только представить это на Соне, как в штанах снова стало тесно. В итоге купил штук пять комплектов разных цветов и еще то, что посоветовала продавщица.
С обувью оказалось еще сложнее. Пришлось все же звонить домой и спрашивать у Сони размер ноги. Выбрал для нее несколько пар самой необходимой обуви и отправился к машине. Еле дотащил все это барахло, влетевшее мне в копеечку. Хорошо, что сейчас я могу себе это позволить.
Следующий этап – продуктовый. Основательно затариваю багажник всем небходимым и отправляюсь домой.
Захожу в квартиру, тишина. Настолько тихо, что проскакивает мысль – Соня убежала. Бросаю у порога кучу пакетов и прохожу дальше, с беспокойством оглядываясь по сторонам. Замечаю Соню на диване в гостиной. Она спит и, что самое странное, на ней опять моя куртка. Она снова завернулась в нее, как в кокон. Подхожу ближе. Смотрю на ее нежное лицо, во сне она прекрасна. Вид портит только синяк на щеке. Именно это возвращает меня к действительности. Она все еще в опасности и надо ее срочно спрятать. Жалко ее будить, но времени мало. Надо срочно выезжать, чтобы успеть приехать на место засветло.
Трогаю Соню за плечо, она вздрагивает, соскакивает резко:
– Тихо, тихо, – успокаиваю ее, – это я.
– Привет, – сонно бормочет она. – Я заснула, да?
– Да. Ты заснула, только почему на диване и опять в моей куртке? Замерзла?
– Нет. Просто…, – делает паузу, подбирая слова, – мне так захотелось.
– Понятно, – что ничего не понятно. Ну да ладно. – Я там тебе вещи купил, иди, посмотри, переоденься и надо выезжать.
– Куда? – испуганно вскидывает глаза.
– В безопасное место, там тебя точно никто не найдет.
Она кивает, встает и неуверенно оглядывается.
– Пойдем, отнесем вещи в спальню, посмотришь, все ли подойдет.
Тащу кучу пакетов в спальню, оставляю растерянную Соню разбираться с этим барахлом.
Сам иду на кухню, подогреваю привезенный готовый обед, завариваю зеленый чай без сахара Соне, себе кофе.
Она возвращается на кухню. Новые джинсы и белый пушистый свитер очень идут ей.
– Ты сам все это выбирал? – спрашивает она.
– Почти. Продавщица помогла.
– Спасибо, – говорит она, смотрит смущенно. – Это все дорого, я знаю, – начинает бормотать, – я отдам…
– Тихо! – обрываю ее. – Отдашь. Потом когда-нибудь. А вообще, это все подарок!
– Спасибо, – снова говорит она, подходит вплотную ко мне, кладет руку на грудь, я замираю. Снова взгляд этот, полный восхищения и благодарности. Не знаю почему, но от него мне каждый раз становится не по себе. Так бездомная собака смотрит на хозяина, приютившего ее. Не должна так женщина смотреть на мужчину. – Для меня никто никогда такого не делал.
– Пожалуйста! Я такого тоже ни для кого никогда не делал.
– Ты очень добрый!
– Нет, Соня, я не добрый, – начинаю злиться, – я просто не люблю, когда всякие зарвавшиеся козлы обижают тех, кто не может им ответить. Но об этом мы потом поговорим. А сейчас собирайся, перекусим и поедем.
Засветло добраться не получилось, когда подъезжаем к нужному дому, на улице уже почти темно. Еще и снегопад начался. Хорошо, что дорогу нашли. Здесь если все заметет, то добраться становится практически невозможно. Соня притихла, смотрит вокруг с опаской.
Дом небольшой, стоит на окраине деревни, за ним начинается лес. Это деревянный сруб, довольно старый, доставшийся Сереге от бабушки. Он его не бросил, продать его крайне сложно даже за копейки, а природа здесь просто шикарная. Сергей отремонтировал дом и часто приезжает сюда на охоту и рыбалку. Зимой, конечно, реже, но все необходимое для жизни здесь есть.
Выходим из машины, заходим в калитку, нахожу ключ от дома под крышей сарая, заходим внутрь, в доме холодно. Еще бы, здесь с начала зимы никого не было.
Щелкаю старым, еще советским выключателем, загорается тусклый свет. Дом холодный, неприветливый. Как будто не рад непрошенным гостям. Обстановка спартанская, стол, холодильник, старый умывальник, полы здесь мылись в последний раз неизвестно когда. Надеюсь, Соня не испугается такой обстановке.
Первым делом нужно растопить печь, и пока дом прогреется, пройдут как минимум сутки.
– Ты располагайся пока, осматривайся. Я пойду растапливать печку. Как видишь, здесь все очень просто, условий особых нет. Зато безопасно.
– Не переживай, – говорит она. – Я выросла в деревне, кстати, могу помочь с печкой. Я помню, как ее топила бабушка.
– Нет, – смеюсь я. – Ты пока разберись с вещами, спальня там, – показываю направление, – сейчас главное печь затоплю, а дальше видно будет.
Печь трещит от нее уже идет приятное тепло, от которого немного отогревается и душа. Но в доме все еще холодно. Поэтому я пододвигаю поближе к печке старое кресло и предлагаю Соне присесть. Но она не торопится, она разбирает продукты, уже нашла где-то чайник, просит меня принести воды. Вода здесь только в колодце, поэтому беру ведро и отправляюсь во двор. С трудом пробираюсь по сугробам до колодца, набираю воды, отношу ведра в дом, потом решаю почистить дорожки.
Намахавшись вдоволь лопатой, возвращаюсь в дом и сразу замечаю перемены. Соня уже успела навести порядок, на столе откуда-то появилась скатерть, а еще в комнате витает аппетитный аромат жареной картошки. Когда она все это успела?
– Заходи, руки мой, сейчас кушать будем.
Захожу в комнату, которую Серёга переделал под ванную и замечаю небывалые перемены. Здесь теперь появился унитаз, нормальная раковина и даже душевая кабинка. Надо же, цивилизация добралась и до этой глуши. Значит, Серёга летом все-таки доделал хитрую систему, которая качает воду из колодца. Правда, воды в кране нет, значит, она либо где-то перекрыта, либо это только подготовительный этап, и пока удобств в этом доме нам не видать. Возвращаюсь на кухню, мою руки по старинке в умывальнике, похожем на Мойдодыра из мультика. Соня уже накрыла на стол, я чувствую, что дико проголодался. Готов быка съесть. Поэтому без лишних предисловий сажусь за стол и набрасываюсь на еду. Соня поглядывает на меня и грустно ковыряться в тарелке.
– Почему не ешь? – спрашиваю я.
– Не хочется. Я пока готовила, наелась.
Ага, наелась она. А то я не вижу, что ее опять нервы бьют. Ладно. Тяжело вздыхаю, и говорю:
– Кстати, очень вкусно, но чего-то не хватает.
– Соли? – подскакивает Соня, чтобы бежать за солонкой.
– Нет, не соли. Сядь, – она возвращается на место, а я иду к сумкам, которые мы еще не до конца разобрали, и нахожу бутылку вина.
Еще бы штопор найти. Но тут Соня снова подскакивает, и из какого-то ящичка достает то, что мне нужно, а еще два граненых стакана.
– Спасибо! – говорю я, разливаю вино, – из таких стаканов только самогон бы жрать, а не дорогое вино, но что поделать. С новосельем! – поднимаю бокал.
– С новосельем, – грустно вздыхает Соня.
Мы ударяемся гранеными стаканами, и Соня выпивает залпом вино так, как будто это и правда самогон. Зажмуривается, прижимает руку ко рту, потом все же начинает есть. Еще через пару минут нашей молчаливой трапезы я снова наполняю стаканы, вот теперь уже она потягивает вино как положено, небольшими глотками, правда все еще старается не смотреть на меня. Куда же делось тепло, которое было между нами утром? Сейчас она снова как колючий ёжик и явно не настроена на поцелуи.
Заканчиваем трапезу. Пока Соня убирает со стола и возится с посудой, я исследую спальню, где тоже произошли перемены. Раньше здесь стояла только старая кровать с железной сеткой, и мне страшно было представить, как на ней можно спать. Видимо, недавно Серёга припер сюда вполне приличный, хоть и явно не новый спальный гарнитур. Шкаф, двуспальную кровать и зеркало со столиком. Почти красиво.
Достаю чистое постельное белье, перестилаю кровать. Интересно, сегодня мы тоже будем спать вместе, или придется мне идти на старый диван на кухне?
Выхожу из спальни, Соня стоит над окном и грустным взглядом смотрит во двор. Что она там видит? На улице ночь. Подхожу к ней сзади, кладу руки на плечи.
– Тебе здесь не нравится? – спрашиваю я.
– Нравится, – говорит она тихо.
– Врешь.
– Нет, не вру, просто, – поворачивается ко мне, – ты завтра уедешь, да?
– С чего ты взяла?
– Ну, у тебя же работа, дела.
– Да. Работа и дела. Только у меня отпуска не было два года. Так что пусть немного без меня обойдутся.
– Так ты не уедешь? – оборачивается и смотрит на меня с надеждой.
– Нет, – улыбаюсь я, – как же я тебя тут брошу, ты ж и печку растопить не сможешь.
– Смогу! Но ты все равно не уезжай. Мне без тебя страшно, – опускает глаза.
Притягиваю ее к себе:
– Я же сказал, ничего не бойся, – она зарывается лицом в мою рубашку, я обнимаю ее, утыкаюсь носом в волосы и снова дышу ею. Действует на меня это уже привычным образом, но я держу себя в руках. Мы стоим так несколько минут, потом я говорю:
– Пойдем спать. Ты иди в спальню, а я лягу на диване.
Она молчит, смотрит на меня как-то странно, потом говорит:
– Не надо на диване, – притягивает меня к себе ближе и сама приникает губами к моим.
Начинает какой-то неумелый поцелуй. Я перехватываю инициативу, прижимаю ее к себе и набрасываюсь на ее губы так, как мечтал все это время. Проникаю языком в сладкий рот, у меня мгновенно сносит крышу, кажется, я чувствую вкус малины, хочу съесть ее целиком, но каким-то невероятным усилием останавливаюсь. Отрываюсь от нее. Мне надо понять, что она сама хочет этого, а не потому что боится или из чувства благодарности. Тяжело дышу, смотрю в ее глаза, она как будто понимает мой вопрос, выбирается из объятий, берет меня за руку и ведет в спальню. Я как во сне следую за ней. Она как сказочная колдунья околдовала меня и теперь я готов отдать жизнь за то, чтобы получить ее в свои объятия. Мы заходим в спальню, Соня толкает меня на кровать, забирается сверху, не раздумывая долго, снимает свитер и моему взору открывается ее молочная кожа, прикрытая на груди прелестным бельем, это один из комплектов, подаренных мной сегодня. Тяну руку к ней, кладу руку на плоский живот, веду выше, дохожу до груди, чувствую трепет внутри от предвкушения. Провожу рукой, поглаживая упругие полушария, Соня тяжело дышит, прикрывает глаза, прижимается сильнее к моей ладони, показывая, что ей нравится. Не могу терпеть больше, встаю резко, прижимаю ее к себе, переворачиваю на спину и снова впиваюсь в манящие губы. Соня не отстает, ее руки гуляют по моему телу, заводя еще сильнее, забираются под одежду. Перемещаюсь на шею, прокладываю дорожку поцелуев ниже, перехожу на плечо, стягиваю бретельки, спускаю кружево, и моему взору открывается вид, за который я готов умереть. Упругая грудь и острые, возбужденные соски, пробую их на вкус, это слаще малины. Чувствую, как под моими губами сосок сжимается еще сильнее, Соня начинает тяжело дышать, слегка постанывая, отрываюсь от моего лакомства, дую, охлаждая разгоряченную кожу, перехожу к другой груди, повторяя действия, рукой двигаюсь ниже, расстегиваю пуговицы на джинсах, пробираюсь под плотную ткань, хотя делать это не очень удобно. Соня помогает мне, приподнимает бедра и стягивает джинсы, открывая доступ к желанному телу. Стягиваю джинсы полностью, отбрасываю их в сторону, туда же отправляю свои вещи и возвращаюсь в ее объятия. Снова впиваюсь в губы, рукой ныряю в трусики, раздвигаю нежные складочки и попадаю во влажный рай. Нежно потираю жаркий бугорок, Соня вздрагивает от этого, слегка выгибает спину и стонет прямо мне в рот. Ее реакция, как бальзам для меня, пьянящий и сводящий с ума. Я бы и дальше продолжил эти нежные ласки, но выдержка моя заканчивается, да и Соня стонет все громче под моими руками, движения тела становятся более требовательными. Поэтому я стягиваю с нее последний комочек одежды, освобождаю член и направляю его туда, где он мечтает оказаться. Провожу несколько раз возбужденной головкой по влажным складочкам и направляю его в горячие пульсирующие глубины. Замираю на несколько секунд, пережидая самые сладкие мгновения, привыкая к этому тесному жаркому плену. Но моя девочка не хочет ждать. Она обнимает меня за поясницу ногами и показывает, что хочет большего. Начинаю неспешные движения, ее глаза закрыты. Хочу видеть ее поплывший взгляд:
– Посмотри на меня, – прошу я.
Она подчиняется, распахивает свои бездонные глаза, полные неудовлетворенного желания. Понимаю, что сейчас сорвусь окончательно, и пока еще присутствуют остатки разума, выхожу из нее, достаю из кармана джинс презерватив, быстро надеваю его и возвращаюсь в мой персональный рай.
Несколько медленных движений, потом чувствую, как женские ноготки впиваются в спину, и от этого я теряю последние тормоза. Мои движения обретают ритм, от которого перед глазами искры, а тело плавится от наслаждения, которое закипает, как вода в чайнике. Наши стоны становятся все громче, по мере достижения пика, к которому мы приходим практически одновременно. Наступает долгожданная разрядка, удовольствие разрывает вены, уносит последние силы и оставляет нас лежать обессилевшими, сплетенными в тесный клубок телами.
