Текст книги "В плену надежд (СИ)"
Автор книги: Екатерина Янова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10
Соня лежит на моей груди, свернулась как котенок, я перебираю ее волосы и кайфую от уже схлынувшего удовольствия, от осознания, что, наконец, держу ее в своих объятиях, что она теперь моя. Только понимаю, все не так просто. Потому что хочется с ней предаваться любви на шелковых простынях, а не на старой кровати в богом забытом месте. Шелковые простыни, это конечно образно, на самом деле я их ненавижу, но сути дела это не меняет. Нам еще много чего нужно выяснить, и еще больше решить. Соня права, я не смогу быть здесь долго, а оставлять ее одну в этой глуши страшно. Нужно будет что-то придумать. А для этого я должен знать всё. Поэтому начинаю неприятный разговор.
– Соня, ты спишь?
– Нет.
– Нам нужно поговорить. Обо всем.
– Я знаю.
– Мы можем сделать это утром, если ты не хочешь сейчас.
– Нет. Лучше давай сейчас.
Она садится на постели, как-то вся съеживается, в доме все еще прохладно. Я тянусь за пледом, накидываю ей на плечи, она заворачивается в него и как будто отгораживается от меня. Смотрит в пустоту, начинает слегка раскачиваться взад-вперёд. Я не трогаю ее, понимаю, ей нужно настроиться на неприятный разговор и вытащить наружу то, что вытаскивать совсем не хочется.
Пауза затягивается, мне кажется, она уже никогда не начнет говорить, но после тяжелого вздоха, она начинает рассказ.
Я узнаю, что познакомилась она с этим Захаром шесть лет назад. Сначала он еще не был таким зарвавшимся ублюдком, хотя я думаю, он просто хорошо скрывал это. Больным уколом в душе отзываются ее слова, что она любила его раньше, но тут же добавляет, что сейчас не уверена, что это была любовь. Потому что со временем этот мудак показал свое истинное лицо. И с каждым годом становился все более жестоким и требовательным. Она рассказывает, как много раз пыталась разорвать эту связь, сначала хотела просто расстаться с ним, но он действовал на нее лживыми обещаниями и уговорами, потом, когда слова перестали действовать, начал прибегать к силовым методам. Пару раз она пыталась сбежать. После этого он лишил ее документов и свободных средств, контролировал каждый шаг.
Чувствую, что она рассказала много, но далеко не все. Соня замолкает, понимаю, она на грани. Надо взять паузу.
– Там осталось вино, чувствую, надо выпить! – говорю я и иду на кухню за бутылкой и стаканами. Разливаю вино, хотя снова думаю, что лучше бы подошел самогон. Соня делает несколько больших глотков, потом останавливается. На меня не смотрит. Допивает вино и ставит стакан на пол. Я тоже быстро расправляюсь с напитком. Мне не нравится, какая она стала, далекая, холодная. Поэтому я подтягиваю ее к себе, она обнимает меня, прячет лицо на груди. Кожей чувствую влагу на ее щеках. Целую ее в затылок, беру за руку, пальцем провожу по еле ощутимым шрамам на запястье.
– Откуда это?
Она не торопится отвечать. Потом все же говорит.
– Я хотела ребенка. Мне казалось, что тогда моя жизнь обретет хоть какой-то смысл и не будет такой одинокой. Я перестала пить таблетки, втайне от него. А когда беременность случилась, – она замолкает, чувствую, слезы текут быстрее, понимаю, что мы подходим к самому тяжелому моменту. У меня тоже как будто гранитная плита лежит на груди и не дает вздохнуть. Ей нужно договорить, вытолкнуть это из себя. Иначе никак.
– Договаривай! – подталкиваю ее и прижимаю сильнее, чтобы передать ей немного силы.
– Когда он узнал, он избил меня так, что я потеряла ребенка, – я даже не удивляюсь, потому что понял уже, какое это дерьмо.
Вернуть уже ничего нельзя, остается только это пережить.
– Как давно это было?
– В тот день в баре было ровно два года.
– Понятно. Поэтому ты так напилась, -
она кивает.
– А как он отпустил тебя?
– Никак. Он не знал. После того, что случилось, он немного ослабил контроль. Тогда я тяжело очень отходила после побоев и выкидыша. Попыталась вскрыть вены, тоже неудачно. Захар побоялся, что я сделаю что-то еще. Он приставил ко мне одну вредную тетку, чтобы она следила за мной и ухаживала. Мне ведь даже в больницу не дали обратиться.
С каждым словом понимаю, что придется иметь дело не просто с мудаком, а с больным на голову человеком. Творить такое нормальный бы не смог. Соня рассказывает дальше, он, видимо, понял, что сломал ее окончательно, поэтому позволил поблажки. Она стала заниматься танцами, потом стала работать с детьми. Деньги она получала небольшие, но это были ее деньги. Рассказывает, что стала общаться с Натальей, выходить с ней гулять, когда Захар был в отъезде.
– Я всегда знала, что это временная иллюзия небольшой свободы, и она закончилась в день Наташиной свадьбы.
– Тогда он снова поднял руку?
Она кивает.
– Он понял, что я вру, и взбесился. Снова запретил мне заниматься танцами, а это была моя единственная отдушина.
– Ты поэтому полезла на крышу?
– Нет. Хотя я давно об этом думала. Специально сделала дубликат ключа от двери на чердак. Вот только решиться все не могла.
– И что тебя толкнуло?
– Оказывается, в квартире где-то стоит камера, а может не одна. Но он, видимо, не смотрел давно записи. А в тот день позвонил и рассказал мне, что все знает. Он увидел, что ты приходил, орал, что это за мужик, и с ним ли я провела ночь, когда не ночевала дома. Меня спасло то, что его не было в городе. Сегодня он должен был прилететь. Наверное, сейчас меня уже ищут, – она снова начинает всхлипывать. – Он обещал мне страшные вещи, и я знаю, он бы сделал все это.
Прижимаю ее крепче, глажу по голове.
– И еще сделает, – добавляет она обреченно.
– Не сделает! Ты мне не веришь?
– Верю. Только ты его не знаешь. Он не отпустит меня никогда и не успокоится.
– Разберемся, – не очень-то приятно, что в меня совсем не верят, но эту веру надо чем-то подкрепить, а я пока еще не сделал ничего, кроме как уволок ее в какую-то глушь.
В голове крутятся мысли, надо все переварить. Если он видел меня на камере, значит, тоже будет искать. Понятно, что найдет. И к этому моменту нужно быть готовым. Пока мои люди собирают информацию, нужно залечь на дно, что мы с Соней и сделали. А дальше будет видно.
Соня вдруг поднимает голову, смотрит на меня снова своим взглядом, от которого пробирает до мурашек, и говорит:
– Брось меня, а? Ты ведь можешь еще просто уехать и все. Я тебя не выдам. Отдохну немного, а потом…
Смотрю на нее, как на больную. Опять поднимается дикая злость, которую душу в себе из последних сил.
– И что потом? – цежу сквозь зубы.
– Не знаю. Мне уже все равно, а тебя жалко. Ты хороший. Меня он уже давно погубил.
– То есть ты реально думаешь, что твой Захар прям всемогущий мегамаг? Глава мафии, блин. Да он просто зарвавшийся козел! Ты думаешь, на него не найти управы? Ты глубоко ошибаешься! Да, ты одна с ним ничего бы не сделала, но почему ты думаешь, что если я предлагаю помощь, то не понимаю, с чем придется иметь дело? Я ведь тоже не последний человек в этом мире. Да, миллиардов на счетах у меня не накоплено, но связей в нужных кругах хватает. А это дороже денег, поверь! Я войну прошел, я в такой заднице побывал! Ты думаешь, я испугаюсь какого-то ср*ного Захара? Давай больше не будем возвращаться к этой теме, а то и правда псих меня накроет, и я начну делать глупости!
Соскакиваю с кровати. Понимаю, что дико хочу курить. Бросил год назад, но иногда все еще срываюсь. Потом меня настигает новая мысль, от которой я резко разворачиваюсь.
– А может, ты сама хочешь к нему вернуться? Может, тебя заводят эти игры в хозяина и послушную игрушку?
Она смотрит на меня диким взглядом, потом резко говорит:
– Нет! Не заводят! Это вы мужики думаете, что нам это может нравиться. Что мы в таком восторге от того, как вы нас жестко трахаете, что мы готовы терпеть любые унижения!
Она тоже соскакивает с кровати, заворачивается в плед, бежит мимо меня.
– Стой, – хватаю ее за руку, – подожди! – она пытается вырвать руку. Я не даю. – Извини, – притягиваю ее ближе, обнимаю за талию. – Я вспылил. Просто…, – пытаюсь подобрать слова, – просто не надо думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле.
Она перестаёт вырываться, я нахожу ее взгляд.
– Ты мне понравилась сразу. Еще там, в баре. И потом. Не стал бы я помогать любой другой, но раз уж я пообещал, то сделаю все, что смогу. Я так решил, и не надо сомневаться во мне. Поняла?
Она кивает и снова прячет лицо на моей груди. Вижу, что злость схлынула с нее, с меня тоже. Но я еще не все сказал.
– Но если ты принимаешь мою помощь, то должна обещать мне быть откровенной, доверять мне. Обещаешь?
– Обещаю. Что ты еще хочешь знать?
– То что было сейчас между нами… Ты сама этого хотела или просто сделала приятно мне?
Чувствую, что она улыбается. Потом говорит:
– Очень хотела. С первого дня. Только боялась этих желаний, поэтому давила их в себе. И…тебе не понять. Когда тебя берут против воли постоянно, ты постепенно перестанешь что-то чувствовать, перестаешь ощущать себя женщиной. Превращаешься в кусок мяса. Я себя именно так и чувствовала в последнее время. Куском гниющего мяса…
Тяжело слышать такие слова, а она продолжает.
– Ты меня не просто от смерти спас, ты меня возвращаешь к жизни. Мне нравится, как ты на меня смотришь, рядом с тобой я чувствую то, чего уже давно не чувствовала. То, что было между нами сейчас… У меня такого давно не было. А может и никогда. И… – она смущенно опускает глаза, – Я хочу еще.
Ведет рукой по моей груди, забирается рукой в волосы, притягивает меня к себе для поцелуя. Что может быть лучше, чем когда твоя женщина тянется к тебе сама и просит секса? Только сам секс. Собственно, к нему мы и приступаем…
Глава 11
Утром просыпаюсь снова от того, что меня прижимают к себе мужские руки и прямо в затылок кто-то сопит. Хоть это и разбудило, ощущения приятные и крайне необычные. Я ведь не привыкла спать с кем-то, особенно с мужчиной. Захар на ночь не оставался никогда. Поначалу меня это расстраивало, потом несказанно радовало. И все же надо вставать, потому что естественные потребности дают о себе знать. А здесь, я так понимаю, все не просто. Придется топать в туалет по морозу. Встаю потихоньку, набрасываю халат, выхожу на кухню, иду к входной двери, натягиваю мою любимую куртку Андрея, сую голые ноги в сапоги, и в таком идиотский виде выхожу на порог. Утро просто потрясающее, девственно белый снег переливается на солнце, воздух свежий, бодрящий. В городе нет ни такого воздуха, ни снега. Зима там тоскливая, припорошенная грязной ледяной кашей на дорогах, недовольными, вечно спешащими прохожими, запахом выхлопных газов и звуками автомобилей, ползущих в утренних пробках. Там нет простора, нет белого, искрящегося снега. Вдыхаю кристально чистый воздух, оглядываюсь вокруг. Слева возвышается вековой хвойный лес, справа вдалеке виднеются еще несколько крыш, клубы дыма поднимаются из печных труб.
Спускаюсь с крыльца, неуклюже шагая, бреду по заснеженным дорожкам к маленькому домику. Хорошо, что Андрей вчера прочистил дорожки, иначе сейчас я бы не добралась до нужного места. Да. Туалет на улице зимой, конечно, полный трэш, но это, пожалуй, единственный недостаток. Андрей вчера беспокоился, что мне здесь не нравится, он ошибался. Я в восторге от этого места. Мне оно напоминает бабушкин дом, где я провела все детство. И это именно то, что мне нужно сейчас. Полный контраст с моей прежней жизнью, свобода для души и тела, место, где можно прийти в себя и излечить душу, особенно рядом с таким сильным, красивым мужчиной. При воспоминании об Андрее сердце приятно екает. При своей внешней грубости и некоторой черствости он оказался очень нежным любовником. Он сумел породить во мне давно забытое сексуальное наслаждение, страсть и желание. Я таяла в его руках, как снежинка на ладони, не помню, чтобы такие эмоции испытывала даже в юности, когда искренне считала, что была влюблена. Хотя, после вчерашнего тяжелого разговора на душе еще остался налет неприятных ощущений. Не во всем Андрей меня понял, да и мне все еще не ясны его поступки. Но чтобы человека понять, надо узнать его. А мы пока только начинаем этот путь. И пока мне не совсем понятно, сможем ли стать друг для друга чем-то большим, чем партнеры для секса.
Но не смотря на мои сомнения мне хочется порадовать моего мужчину вкусным завтраком. Вспоминается первое утро в его квартире. Тогда он предположил, что руки у меня из задницы и завтрак я приготовить не сумею. Очень хочется доказать обратное. Изучаю содержимое холодильника. Андрей, наверное, просто сгреб с полок магазина все подряд. Перебираю продукты, но нужных мне не нахожу. Отправляюсь в кладовку, которую видела вчера. Это небольшая комнатка, заставленная пустыми банками и посудой. Отсюда есть дверь в подвал. Иду туда и нахожу то, что рождает мысль приготовить мое любимое лакомство в детстве – пирог с повидлом. Тем более что в кладовке я нахожу целый мешок муки.
С пирогом возиться долго, поэтому для утра ограничиваюсь блинами. Завожу тесто, разогреваю старую сковороду на такой же старой газовой плите. Первый блин получается комом, второй тоже. Потом дело идет лучше. Это тебе не сковорода с антипригарным покрытием. Здесь нужна особая сноровка. Когда уже дожариваю стопку блинов, слышу шаги сзади, а потом чувствую поцелуи на шее и крепкие руки на талии.
– У меня в руках опасное оружие! Советую быть осторожнее! – строго говорю я.
– Сковородка в женских руках – это страшно. Ты права, – губы продолжают блуждать по моей шее, переходят на мочку уха, его рука забирается под футболку, пальцы сжимают сосок, я блаженно закрываю глаза, отдаюсь зарождающимся ощущениям, а потом чувствую запах гари. Открываю глаза, блин у меня сгорел!
– Чёрт! – ругаюсь я, пытаюсь отодрать сгоревший блин, но мне не дают закончить. Андрей выключает плиту, забирает у меня лопатку, разворачивает меня к себе и впивается в губы. Я обнимаю его за плечи, он подхватывает меня под попку, обнимаю его ногами, и мы направляется в спальню.
Секс вместо завтрака тоже неплохой вариант. Правда вставать теперь совсем не хочется.
– Я хотела тебя завтраком накормить, а ты все испортил! – капризно говорю я.
– Блины – это очень калорийно. А я привык начинать утро с тренировки.
– Так это была тренировка?
– Можно сказать и так.
– Только вставать я теперь не хочу.
– Какая ленивая девочка! Ну да ладно. Ты меня уже порадовала, теперь моя очередь, – он встает, и не заботясь об одежде идет на кухню, снова открывая потрясающий вид на свою упругую задницу. Гремит чем-то, потом возвращается с подносом, на котором тарелка с блинами, две чашки кофе и вазочка с клубничным вареньем.
– Завтрак в постель, как тебе?
– Я балдею! Особенно от внешнего вида моего сегодняшнего официанта, – с улыбкой говорю я, жадно рассматривая его обнаженное тело.
– Я не просто официант, я лучше. Потому что я тебя сейчас еще и накормлю сам!
Он берет блин, сворачивает его, щедро поливает вареньем, и плодоносит к моим губам. Мне остается только открыть рот, и откусить, правда несколько капель варенья все же падает на мою грудь. Андрей жадно смотрит на эти капли. Откидывает одеяло, добавляет еще варенья на недоеденный блин, снова подносит к моим губам, но теперь уже специально роняя капли на мое тело. Я перехватываю его руку, подношу блин и хищно впиваюсь в оставшийся кусок, прожевываю, руку его не отпускаю. Начинаю облизывать его пальцы, смотря прямо в его глаза. Вижу, как там начинает заниматься дикое желание. Это придает мне уверенности, я обхватываю поочереди каждый палец губами, ласкаю их языком, собирая сладкое варенье. Правда закончить мне не дают, Андрей набрасывается на мои губы, переходит к груди, где все еще красуются капли варенья. Он собирает их языком, облизываясь словно кот и приговаривая:
– Какая ты сладкая. Слаще варенья. Его язык надолго замирает над моей грудью, посасывая и мучая меня. Ощущения о этого яркие и сильные. Их хочется прекратить или не заканчивать никогда.
– Я оказывается люблю сладкое, – говорит Андрей, тянется за вареньем, прямо из вазочки щедро поливает мое тело. Потом властно хватает меня за бедра, раздвигает их в стороны. Мне дико неловко, но это заводит так, что я с трудом могу лежать спокойно. Дышу тяжело, желание рвет вены. Пытаюсь свести ноги, но их настойчиво разводят снова. Прямо в ухо слышу возбуждающий шепот:
– Лежи спокойно. Тебе понравится. Закрой глаза.
Подчиняюсь. Потом чувствую, как липкая прохладная жидкость льется прямо между ног, это ударяет по нервным окончаниям и заставляет прогнуть спину и застонать. Но дергаться мне не дают мужские руки, а потом и жаркие губы, которые начинают блуждать по моему телу, собирая сладкое лакомство. Начинают свой путь от шеи, перемещаюсь все ниже, надолго замирая на груди, перемещаются по животу, язык заглядывает в ямку пупка, это безумно приятно, но, когда путь завершается на моем самом чувствительном месте, я уже стону в голос, забывая кто я и где. Андрей не прекращает приговаривать, вылизывая мою плоть:
– Здесь самое сладкое местечко, – он посасывает, покусывает, иногда отрывается, чтобы подуть на разгоряченную кожу. Это безумно откровенно и остро. Я никогда не чувствовала себя так. Меня никогда не ласкали таким откровенным образом. Каждое его прикосновение – ток по телу, а осознание, в каком виде предстаю сейчас перед ним, заставляет чувствовать стыд, он заводит еще сильнее, но я понимаю, что этому мужчине я уже доверила свою жизнь, а теперь еще и тело. Отдаюсь целиком его губам и умелыми рукам. Чувствую себя на грани, хочу, чтобы эта сладкая пытка не кончилась никогда, но чего-то не хватает. Открываю глаза, ловлю взгляд мужчины, ласкающего мое самое откровенное место. Этот совершенно пошлый вид заводит еще сильнее, а когда его палец проникает внутрь меня и начинает ласки еще там, это оказывается последней каплей, удовольствие захлестывает меня с головой, ноги сводит судорогой, спина выгибается дугой, кажется я кричу, впиваюсь в его волосы, прижимая еще сильнее, несколько секунд парю где-то над землей иди в параллельной реальности, где есть только непередаваемое наслаждение, затопившее мозг и сводящее судорогой тело.
Не успеваю я прийти в себя, чувствую поцелуй на губах. Меня накрывает мужское тело и врывается в мои все еще подрагивающие глубины. Он очень заведен, всего несколько резких движений, и я понимаю, что его тоже накрывает оргазм. Он рычит мне в шею, крепко сжимает тело, по его сильной спине проходит дрожь, обнимаю его сильнее, чтобы впитать его удовольствие и насладиться им в полной мере. Оказывается, это безумно приятно наблюдать в такой момент за твоим мужчиной и осознавать, что это на тебя он реагирует так остро, что ты для него источник такого же кайфа, как и он для тебя. Вчера я не успела это заметить, потому что сама не сразу вернулась с небес на землю.
Его сильное тело опадает, мне тяжело, но это приятная тяжесть.
Мы медленно приходим в себя, долго еще валяется в постели, но оттуда нас вырывает телефонный звонок. Он разрывается тревожной трелью, напоминая, о больших проблемах, от которых мы скрылись в этом маленьком деревенском домике. Андрей натягивает быстро спортивные штаны прямо на голое тело и выходит из комнаты, чтобы ответить на звонок. Это вызывает еще большее беспокойство. Он не стал отвечать при мне, значит это не обычный звонок, а касающийся того, о чем мне даже страшно думать.
Глава 12
Выдавшееся утро – просто мечта. Я давно хотел Соньку съесть, но вместе с вареньем она оказалась просто кулинарным и сексуальным шедевром. Возвращаться с небес на землю не хотелось, но пришлось. Звонил один из моих парней, он сообщил последние новости. В целом пока ничего неожиданного. Наш козлиный товарищ вчера действительно наведался в квартиру Сони, естественно не нашел там свою жертву, очень расстроился, разнес всю квартиру и сейчас его люди рыщут по городу в поисках пропажи. На меня пока не вышли, но это только вопрос времени. Я предусмотрительно поменял телефон и взял чистую сим-карту. Теперь все звонки совершаю только с нее. Позвонил Сереге, выяснил, что там с водой в доме. Оказывается, нам несказанно повезло. Вода была просто перекрыта в подвале. Имелся даже проточный водонагреватель, что было очень кстати, особенно после наших утренних игрищ. Мы все были липкие, если у меня варенье оказалось даже в волосах, что уж говорить про Соню. Иду, настраиваю водный рай и возвращаюсь в спальню. Соня притихла, лежит и смотрит на меня с опаской.
– Что с лицом? – спрашиваю с улыбкой.
– Тебе звонили с новостями из города?
– Да, но ничего особенно интересного мне не сообщили. Козлина этот вчера заявился к тебе, естественно никого не нашел. Больше ничего. Пока все тихо.
– Это пока, – говорит она уверенно. В глазах снова появляется страх, решаю отвлечь ее от тяжелых мыслей.
– У меня для тебя сюрприз.
– Какой? – спрашивает она не особо весело.
– Чего бы тебе сейчас хотелось, скажи?
Она задумывается, проводит рукой по волосам, они прилипают, она раздраженно отдергивает руку и говорит то, что я и предполагал:
– Помыться.
– Да не может быть!
– Да. Завтрак был потрясающий, я его готовила, но посуду сегодня моешь ты! А поскольку посудой неожиданно стала я…
– То мыть придется тебя! – договариваю за нее, сгребаю на руки и несу в ванную. – В этом и заключается мой сюрприз.
Ставлю ее около душевой кабинки, включаю воду и говорю:
– Сюрприз! – она смотрит пораженно на эти дары цивилизации.
– Ничего себе? А почему я не видела этого вчера? Почему я тогда посуду мыла в тазике и в туалет сегодня ходила по морозу?
Я смеюсь.
– Потому что я сам только сейчас разобрался, как это работает. Вода была перекрыта, и я раньше не мог дозвониться до хозяина дома, а сегодня он открыл мне все секреты.
Пока мы болтаем, вода уже достигла нужной температуры, я подталкиваю Соню в душевую. К сожалению, места в ней слишком мало, чтобы поместиться вдвоем, поэтому оставляю мою сладкую принцессу плескаться и выхожу из комнаты. Вспоминаю, что я не достал из сумок мыло, шампунь и другие банные принадлежности. Нахожу все это на дне самой большой сумки и отношу Соне вместе с большим пушистым полотенцем. Предупреждаю, чтобы не хлюпалась слишком долго, здесь все-таки не центральная канализация.
После водных процедур мы разбираем сумки, продукты, которые вчера не успели разложить по местам. Я понимаю, что о многом не подумал и кое-каких самых обыденных вещей нам не хватает. Начиная от средства для мытья посуды и заканчивая чаем. Поэтому, пока Соня возится с обедом, я решаю прокатиться в центр деревни в магазин, который здесь точно был когда-то. Прошу ее подумать и написать список всего, что нам нужно и отправляюсь в путь.
Пробиться до магазина оказалось совсем не просто. И даже мой полный привод справился с трудом, а на обратном пути и вовсе умудрился зарыться в снег так, что пришлось идти, знакомиться с местным населением и искать, кто меня сможет вытащить. В итоге я познакомился с трактористом Дедом Василием, а за пару зеленых бумажек он не только выдернул мой внедорожник из сугроба, но и прочистил дорогу до нашего дома. Поэтому до ближайшего снегопада можно будет ездить по практически нормальной дороге.
В итоге домой я приползаю ближе к вечеру. Соня выскакивает на порог меня встречать в домашних тапках на босу ногу и без верхней одежды. Подлетает ко мне, смотрит перепуганными глазами:
– Ты чего? – спрашиваю я.
– Что случилось? Почему так долго? – кажется, она на грани истерики.
– Успокойся! Все хорошо. Просто у меня машина застряла, пришлось ее вытаскивать, пока искал трактор, договаривался, потом пока машину вытащили, вот время и прошло. Все нормально, ты что всполошилась, – прижимаю ее к себе, она всхлипывает.
– Я за тебя очень испугалась, думала, что-то случилось.
– Все хорошо. А ты почему раздетая выскочила? – подхватываю Соню на руки, потому что ее голые ноги уже утонули в снегу, иду к двери. Она утыкается мне в шею и тихо ревет. Ну что за женщины!
Отпускаю мою дорогую ношу около печки в кресло и приказываю греться, а сам начинаю осматриваться. Вижу прямо кардинальные перемены. Все блестит, полы вымыты, на окнах откуда-то появились занавески, а на полу лежит вполне приличный ковер. Но самое главное по комнате разносится обалденный запах выпечки. У меня мгновенно сводит желудок, и я понимаю, что дико проголодался. Соня соскакивает со своего места и начинает суетиться. Наливает борщ и отрезает большой кусок пирога с повидлом. Я налетаю на все это, как голодный дикарь, и только к середине трапезы замечаю, что Соня сидит за столом напротив, пялится на меня, а на губах у нее играет милая улыбка.
– Ты чего не ешь? – мне становится даже совестно, что не подождал ее, а сразу накинулся на еду.
– Я уже поела.
– Когда ты все это успела?
– Успела. Тебя полдня не было!
– Очень вкусно, – приговариваю я с набитым ртом, – никогда бы не подумал, что ты умеешь так готовить.
– Спасибо. Это бабушкин рецепт, – говорит она, указывая на пирог, – она его часто готовила, а потом тоже сидела и наблюдала, как мы с отцом все это уплетаем.
– Понятно. Бабушке большой респект.
– Бабушка умерла 10 лет назад, а потом через несколько лет и папа, – говорит она с грустью.
– Извини, что напомнил, – не знаю, что еще сказать.
– Ничего. Это давно было.
Решаю перевести тему.
– А где ты нашла это добро? – указываю на ковер и занавески.
– В кладовке нашла, а еще целый мешок муки. Так что буду теперь каждый день выпечкой заниматься и тебя кормить. Пока не растолстеешь.
– Коварная ты женщина. Нет. Нет. И нет. Завтра же утром пойду на пробежку. Дорогу нам прочистили, так что можно попробовать.
– Кошмар. Чур, я в этом не участвую.
– Как это? Конечно, участвуешь! Завтра будем проверять твою физ. подготовку.
– Я согласна на все, кроме бега!
– Нет. Начнем именно с него, а дальше посмотрим!
Утром я сдержал обещание и встал на рассвете. Соню разбудить было непросто. Бегать она категорически не хотела, в итоге нашла самый убедительный способ задержать меня в постели еще на полчаса, мотивируя это тем, что секс лучше любого бега. В целом я согласен, но пробежку никто не отменял. В итоге пришлось применить шантаж. Я сказал, что больше не притронусь к ее пирогам, если она не отправится со мной.
Бегун из Сони действительно оказался фиговый. Она отстала быстро, в итоге я пробежался почти до деревни и обратно, а она просто прогуливалась по заснеженной дороге где-то сзади. А когда я вернулся, на меня было совершено вероломное нападение. Мощная атака снежками, которую я совсем не ожидал. Пришлось догонять эту засранку, вот тут она показала просто спринтерские скорости. Но от меня убежать не так просто. Догнал я мою смеющуюся красотку, завалил в сугроб и долго целовал. Потом, правда, натер снегом щечки, от чего они стали еще более румяные, а губы еще более сладкие и горячие. Снова получил снежком в лицо. Короче, мы долго бегали как дети, резвились, атакуя друг друга снежками, а потом целуясь и смеясь. Я так не веселился, наверное, с детских времен. Я просто балдел от Сониной улыбки и ее звонкого смеха. Я мечтал их снова увидеть со дня Костиной свадьбы, и вот мое желание сбылось.
В итоге мы совсем промокли и замерзли, потом еще долго грели друг друга в постели.
И вот когда мы уже лежали, обнимая друг друга после жаркого секса, я вдруг понял, что никогда не был так счастлив. Моя жизнь последние годы была серой, наполненной работой, которой пытался забить прошлые тяжелые воспоминания. Редкие связи с женщинами были только, чтобы развеять скуку и снять физическое напряжение. Но все они остались в памяти безликим пятном. У меня вообще никогда не возникало желания просто валяться с кем-то в кровати и вести неспешные беседы. Разговоры мне вообще давались сложно. Потому что лицемерить и делать вид, что мне приятно поддерживать беседу я не люблю, а поговорить с бабами, как правило, не о чем. Хотя, возможно я просто не давал им возможности себя проявить? Не знаю. Но с Соней мне не скучно. Я с удовольствием узнаю о ней все новые подробности, о ее детстве, об отце, о бабушке. О чем-то она рассказывает с радостью, о чем-то, как например, о матери, с грустью. Я и сам начинаю делиться кое-какими подробностями своей жизни, хотя обычно из меня такое щипцами не вытянуть.
Так проходят наши дни и ночи. Новостей из города пока нет, поэтому мы наслаждаемся друг другом по-полной.
По утрам я упорно настаиваю на тренировках. Бегать Соня не любитель, но кое в чем другом может еще меня заткнуть за пояс. У нее прекрасная растяжка, в упражнениях на пресс она меня уделала. А ведь это было на спор. Теперь я торчу ей одно желание, и эта паразитка загадала, чтобы я научился с ней танцевать вальс. Я и вальс – это параллельные вселенные. Но было очень весело. Я оттоптал Соне все ноги, испсиховался, но у нее талант учить и ангельское терпение. После нескольких часов мата, психов и проклятий, у меня начало кое-что получаться. Соня прописала мне еще пару уроков, я согласился только с условием, что она станцует для меня стриптиз. Признаюсь, ее танец я баре я не могу забыть до сих пор. Хотелось бы его повторить, особенно с учетом, что это будет приватный танец.
– Я подумаю, – обещает моя нимфа.
А уже вечером после того, как я вылезаю из душа, меня встречает моя девочка в совершенно развратном наряде. Никогда бы не подумал, что моя белая майка может настолько эротично смотреться в сочетании с черными чулочками и сексуальным бельем. Музыка играла на моем телефоне, не хватало шеста, но его прекрасно заменил стул. Приглушенного света из спальни было достаточно, чтобы создать интимную атмосферу. Меня усадили на диван. Перед танцем мы заключили договор, что я кладу руки на колени и не прикасаюсь к ней ни при каких обстоятельствах. Иначе объявляюсь проигравшим и тогда учусь танцевать румбу. Это было слишком страшное наказание, поэтому проиграть я не мог. Правда, о нашем пари я пожалел уже после несколько мгновений. Такое жаркое шоу я не видел даже в элитных стрипбарах. Моя девочка зажгла по-полной. Она извивалась как кошка на стуле, а потом и на моих коленях, я снова смог оценить ее растяжку, особенно, когда она закидывала свои стройные ножки прямо на мои плечи. Руки чесались потрогать ее так, что пришлось сжать их изо всех сил в кулаки. Это еще можно было терпеть в начале, но потом, когда ее одежда стала стремительно исчезать, а движения становились все более откровенные, выдержка моя начала основательно хромать. Кончилась она, когда моя развратная девочка в очередной раз потерлась своей практически голой попкой о мои ужасно тесные брюки, резко развернулась ко мне лицом, извиваясь и слегка постанывая, присела в чувственной позе и стала гладить свое тело. Потом самым пошлым образом запустила руку в трусики, вытащила ее и стала облизывать свой пальчик, глядя на меня таким жарким взглядом, что я готов был кончить прямо в штаны. Я бы сорвался уже тогда, но моя сладкая мучительница сбежала от меня, проделав еще несколько плавных движений на стуле. Потом вернулась, и повторила еще раз трюк с трусиками, только пальчик со следами ее возбуждения был предложен мне. В тот момент я согласен был на румбу, сальсу и гопак вместе взятые, лишь бы сжать в руках эту ведьму. Она уложила меня на лопатки, и я готов был это признать. Только потом, когда смогу думать. Потому что в тот момент мозг у меня разлетелся на атомы, разум уступил место дикой потребности взять мою женщину. Она была разгорячена не меньше меня. Игры кончились, как только я добрался до нее. К пику наслаждения мы пришли одновременно и быстро, а оргазм был настолько сильным и ярким, что на несколько секунд я потерял связь с реальностью и потом еще долго приходил в себя. Для меня это было настоящее потрясение, я понял, что не отпущу эту жаркую кошку никогда. Я готов признать, что она пробралась намного глубже, чем следовало. Когда я успел так влипнуть? Вспомнился Костя и Егор, над которыми я совсем недавно прикалывался. Надо было валить тогда из бара, потому что это оказалось все же заразным. Похоже, меня тоже поразила эпидемия, и теперь я окончательно попал в плен этой милой женщины. И выбираться из этого нежного плена мне совсем не хочется.
