Текст книги "В плену надежд (СИ)"

Автор книги: Екатерина Янова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Смотрю на девчонку, лежащую на моей кровати, и начинаю приходить в себя. Для чего я притащил ее в свою комнату? Это точно было помутнение рассудка. Я ведь всегда сплю один. На ночь никаких баб не оставляю. Мне так спокойнее. С моим прошлым ночные соседи ни к чему. Сейчас, когда прошло уже немало лет после моего возвращения к мирной жизни, демоны войны немного улеглись в голове, но все равно иногда посещают во сне. Сейчас уже редко, но такое бывает. Раньше это случалось каждую ночь, я орал, просыпался в холодном поту, сжимая кулаки, избивая подушку или того, кто был рядом. Поэтому находиться со мной было просто опасно. Да, сейчас жизнь моя почти спокойна и размеренна, но та тьма, которой я нахлебался когда-то, до сих пор живет во мне и иногда возвращается страшными снами. Такие моменты мне нужно переживать одному. Закрываться в маленькой комнате и по кирпичику выстраивать внутреннюю оборону, заставлять себя поверить, что все позади и за окном мирная жизнь, что прямо сейчас не надо бояться взрыва или шальной пули, что те пять дней плена больше не повторятся никогда.

Я точно двинулся мозгом. Ведь запер Соню прямо в свою кровать. Не кинул на диване в гостиной. И что с ней делать теперь? Освобождаю ее от норковой шубки, снимаю сапоги. Девчонка начинает что-то бормотать и мотать головой. А я сижу на корточках возле постели и пялюсь на ее ноги, затянутые в капрон. Не могу удержаться, касаюсь рукой щиколотки и веду вверх по ноге, наслаждаясь нежной кожей, дохожу до края платья, оно задралось, и я вижу край чулок, приподнимаю юбку еще выше, вижу черное белье, которое резко контрастируют с белой кожей. Я настоящий извращенец, хочу прижаться губами к ее ножке, не могу себе отказать. Наклоняюсь, провожу губами там, где заканчивается линия чулок, веду носом и губами выше. Но тут девчонка оживает под моими руками. Сначала дергается, потом замирает в напряжении, я поднимаю голову, смотрю на нее внимательно. Не пойму, она пришла в себя или нет. Глаза закрыты, но дышит как-то часто. Потом шепчет:

– Давай, бери и уходи. Как всегда, – что за бред?

– Соня, – зову ее, запускаю руку в ее волосы, она лежит, как неживая. Напряженная и настороженная, глаза по-прежнему закрыты, морщится, но не пытается вырваться. Хочу поцеловать ее, но не знаю, как она отреагирует. Потом решаюсь, надеясь получить хоть какую-то реакцию. Может, наконец, придет в себя и врежет мне по морде? Но она и не думает дергаться. Такое ощущение, что просто терпит. Я провожу языком по сочным губам, ноль реакции, но мне хочется большего, не выдерживаю, прижимаюсь губами к ее сочному рту, но остается ощущение, что целую безучастную куклу. Кладу руку ей на талию, она напрягается еще больше, но ничего не делает, не сопротивляется.

– Тебе не нравится? – спрашиваю шепотом я.

– Нравится, – выдавливает напряженным шепотом Соня. Только вижу, сжимает маленький кулачек так, что белеют костяшки, – продолжай.

Целую щеку, она отворачивается и зажмуривается изо всех сил, из-под плотно сжатых век стекает слеза, губы плотно сжаты. Что за хрень? Отпускаю девчонку и встаю с кровати. Но она и не думает расслабляться. Лежит все так же, не шевелясь.

– Расслабься, я не буду тебя трогать, если не хочешь, так и скажи.

– Когда тебя это волновало? – шепчет она. Понимаю, что сейчас меня приняли за другого. Приятного мало, но все равно реакция странная. Ладно. Оставлю девчонку в покое. Пойду приму ледяной душ, а потом отправлюсь спать в гостевую спальню.

Сплю на удивление спокойно. Просыпаюсь как всегда в шесть утра. Надеваю тренировочный костюм и иду в спортивную комнату. По пути заглядываю в спальню, девчонка сладко спит. Вот и хорошо. Захожу в мою любимую комнату в квартире, она оборудована для тренировок. Становлюсь на беговую дорожку, вставляю наушники, включаю любимую песню, выбираю нужную скорость и отключаюсь от реальности. Следующие 30 минут для меня существуют только бег и грохочущая в ушах музыка.

Закончив тренировку, иду в душ. Дверь в мою спальню приоткрыта. Замечаю какое-то движение, захожу туда. Сонька сидит на кровати, до самой шеи укрылась одеялом, как щитом, сидит с перепуганными глазами и взирает на меня так, как будто я маньяк и сейчас буду ее убивать. Это забавно.

– Ага. Проснулась, красотуля! – хищно улыбаюсь я, смотрю на нее в упор. – Ну что, приступим?

Делаю решительный шаг вперед, девчонка забивается в самый угол кровати. Кажется, она сейчас начнет орать. Становится смешно, начинаю посмеиваться сначала тихо, потом смеюсь в голос. Не могу сдержаться. Слишком забавно она сейчас выглядит.

– Что, испугалась?

Она молчит, только трясется вся. Становится даже жалко ее.

– Ладно. Расслабься. Ничего я тебе не сделаю.

Что-то не похоже, что мои слова ее успокоили.

– Ну, чего трясешься вся? Если бы хотел тебя изнасиловать или даже убить, вчера у меня был миллион шансов. Ты так напилась, что можно было тебя хоть на ленточки резать.

– А ты кто? – с трудом выдавливает девчонка. – И где я?

– А, память свою тоже пропила? Печально. Я жаркий поклонник твоих танцев. Ладно. Вспоминай пока вчерашний вечер, а я пойду, душ приму. Можешь, кстати, пока завтрак приготовить. Кухня там, – указываю направление, сам иду в ванную.

Принимаю быстренько душ, оборачиваюсь полотенцем и иду в спальню за чистыми вещами. Надеюсь, моя ночная нимфа уже шуршит на кухне?

А нет. Сидит все в той же позе, ни капли не расслабившись. Не удивлюсь, если у нее под одеялом еще и припрятано что-то, чем можно меня по голове огреть. Вот странный народ эти бабы. Что ж ты вчера так бухала и не думала о своей безопасности? Аж зло берет.

– Ну, и чё сидим? – хмуро спрашиваю я. – Или как бухать, так все в порядке, а завтрак приготовить, руки из ж*пы растут?

Молчит. Да что ж такое. Неужели вид у меня такой ужасный. Ладно. Сейчас напугаем ее еще больше. Прохожу к шкафу, достаю белье, джинсы и футболку. Не особо заботясь о том, что на меня пялится перепуганная девчонка, сбрасываю полотенце, и начинаю одеваться. Натянув белье и джинсы, оборачиваюсь к ней. Чёрт. Глаза стали еще больше, хотя они у нее и так были как блюдца.

– Что такое? Мужскую задницу никогда не видела?

Смущенно отводит глаза. Как девственница, блин.

– Ладно. Странная ты, какая-то, вчера в клубе ты такой скромностью у шеста не страдала. И не надо смотреть на меня так, как будто я маньяк. Сказал же – не собираюсь тебя трогать.

– А ты кто, вообще, и как я сюда попала? – выдавливает, наконец, первую членораздельную фразу.

– Приплыли. И на каком моменте вчерашнего вечера память тебя покинула?

Опять смущенно отводит глаза. Как школьница перед родителями, блин.

– Не могу точно сказать. Помню, что пошла танцевать, дальше все смутно очень.

– Понятно. То есть шоу у шеста – это уже был бред пьяной женщины? А я еще и подумал, чего мадам добивается? Чтобы ее отымели прямо за сценой?

– Что? Все было так ужасно?

– Нет. Было классно. Ты всех мужиков порадовала. Правда, потом самые яростные твои поклонники хотели продолжения.

– Я помню, кажется, драка началась. Это из-за меня?

– А из-за кого же. Мне вот тоже разок прилетело, – потираю ушибленную челюсть.

– Так, ты меня спас? – смотрит на меня как-то так, с восхищением, что ли? Вот, дура.

– Ага. Спас. И тебя и подругу твою припадочную. Иначе, меня бы потом Костян пришиб, что не уберег его благоверную.

– А ты друг Кости, Наташиного жениха?

– Да. Вспомнила, наконец?

– Смутно. А что я делаю здесь? Это твой дом?

– Да. Мой дом и моя кровать. Ты вчера отрубилась до того, как смогла назвать адрес. Так что пришлось тебя тащить к себе.

Молчит. Потом поднимает одеяло, и внимательно рассматривает свою одежду.

– Да не трогал я тебя. Расслабься. Хотя ты была не против. Но я терпеть не могу пьяных баб.

Опять молчит, на меня не смотрит.

– Ладно, раз на тебя надежды нет, пойду сам завтрак готовить. А ты можешь пока принять душ, – достаю из шкафа чистое полотенце, – можешь надеть пока мой банный халат. Он в ванной висит. И новая зубная щетка там в шкафчике есть.

Выхожу из спальни, иду на кухню. К завтраку я отношусь серьезно. По утрам у меня обычно белковый омлет и курица. Правда, я совсем не привык готовить на двоих. Ну, да ладно. Не так уж это и сложно. Понимаю, что яиц у меня маловато, поэтому не выбрасываю как обычно желтки, а взбиваю и их тоже. Когда уже раскладываю все по тарелкам, Соня несмело заходит на кухню. В моем халате она выглядит забавно, рукава закатила, полы достают почти до земли и завернулась в него чуть ли не в два раза.

– Проходи, не бойся. Я не кусаюсь.

Садится за стол, все так же смущенно поглядывая из-под ресниц.

– Головушка болит? – молчит, хотя, понятно, что болит. Подаю ей стакан с водой и пару таблеток. – Выпей. Легче станет.

– Спасибо, – выпивает лекарство, воду жадно допивает до дна. Сушнячок. Понятно.

– Поешь, может, попустит.

Отрицательно мотает головой.

– Херовенько, да?

– Мне только чаю, можно? Зеленый, если есть.

– Нет. Зеленого нет. Только черный.

Завариваю чай, ставлю перед девчонкой. Сам сажусь за стол и начинаю трапезу.

Она молчит, чай не пьет, грустно смотрит в кружку. Потом несмело спрашивает.

– А сахар есть? – блин, совсем забыл. Сам всегда без сахара пью. Иду, нахожу на полке коробку забытого когда-то рафинада. Ставлю на стол.

– Что, сладенького захотелось?

– Нет. Я зеленый чай люблю и без сахара. А черный горький. Без сахара его пить невозможно.

– Очень даже возможно. Я всегда без сахара пью.

– Понятно, – отвечает Соня и снова грустно смотрит в свою кружку. Потом спрашивает, – а где моя сумочка?

– В прихожей лежит. Пойди, возьми, если хочешь.

Срывается туда. Через дверной проем вижу, что долго копается в сумке, потом находит телефон и начинает ковыряться там.

– Какой у тебя адрес?

– А тебе зачем?

– Такси хочу вызвать.

– Не надо. Я сам тебя отвезу.

– Нет. Я на такси, – как-то нервно отвечает.

– Милочка, если ты таким образом хочешь скрыть от меня свой адрес, то напрасно. Если он мне понадобится, я его узнаю за пять минут, а еще попутно всю твою биографию. Так что успокойся, иди, допивай свой чай, собирайся. Я тебя отвезу, – не жду, пока она ответит, иду заканчивать завтрак.

Подъезжаем к дому девчонки. Она молчалива, за всю дорогу не проронила ни слова. Останавливаюсь у указанного места, выхожу из машины вместе с ней.

– Спасибо, что подвез, пока, – выдает она скороговоркой и бежит к подъезду. Ишь, какая резвая. Спешу за ней. Она резко тормозит у двери.

– А ты что, со мной собрался?

– Да. Хочу проводить тебя до квартиры, чтобы точно быть спокойным.

– Не надо, – просит она.

– Почему? У тебя в квартире бомба иди притон бомжей?

– Нет. Просто не надо.

– Подожди, а может у тебя муж есть? – вот почему мне такая мысль раньше в голову не пришла. Отсутствие кольца ни о чем не говорит. Мне ли не знать.

– Да. Муж. Не надо со мной ходить, – выпаливает она, заскакивает в подъезд и закрывает перед носом железную дверь. Офигеть. Нормально так со мной попрощалась. Ладно. Хрен с ней. Пусть валит к мужу. Не знаю почему, но эта новость вызывает злость и еще целый букет гадких чувств. Поэтому не жду больше, сажусь за руль и отъезжаю от этого дома с большей скоростью, чем того требуют правила и здравый смысл.

Глава 3

Раздражение не отпускало до вечера. На работе всеми силами пытался отвлечься. Оттянул Ваньку, охранника Натальи, за вчерашнюю беспечность, но с него как с гуся вода. Отгонял от себя мысли о девчонке, но покоя она мне не давала. Вот маленькая зараза, какого хрена не идет из головы? Вот зачем мне знать, замужем она или нет?

Вечером позвонил Костя, напомнил, что через день у него свадьба, а еще сообщил интересную новость:

– Забыл тебе сказать, ты будешь моим свидетелем!

– О, как! Молодец, совсем "незначительная" деталь!

– Да. Я думал Егора позвать, но он отказался. Не любитель он таких мероприятий.

– Ага. А я, блин, любитель!

– Нет. Но ты же еще не знаешь, кто будет свидетельницей.

– И кто? – спрашиваю, а сам уже знаю ответ.

– София!

– Да ты что? А разве подружка невесты не должна быть незамужней?

– Ну, так она итак незамужняя. А ты что думал?

– Мне она сказала, что у нее есть муж.

– Значит, она тебе назвездела. Потому что я ничего такого не слышал. Это она, видимо, так тебе дала от ворот поворот.

– Видимо, – отвечаю другу, а сам лыблюсь, как дурак, и чувствую, что плохое настроение наконец отпускает.

– Так что не ной. Будет у тебя еще шанс Соньку закадрить. Или ты уже успел?

– Ни хрена я не успел. Она шуганая какая-то.

– Не знаю, не замечал. Короче. Послезавтра будь готов.

– Ладно. Будешь должен.

Прощаемся с другом.

А меня посещают дебильные мысли. Интересно, на свадьбе Костяна будут идиотские конкурсы? Помню, досталось мне в молодости на одной свадьбе играть роль шеста, пока подружка невесты исполняла вокруг меня эротический танец. Правда, там была такая подружка, что хотелось зажмуриться, и я все боялся, что она меня зашибет своим жирным задом. А вот если бы на ее месте оказалась Соня, я был бы счастлив. Укладываюсь в постель и как пес обнюхиваю подушку, пытаясь уловить ее запах. Или у меня глюки или я действительно различаю аромат ее духов. Такие свежие нотки, наверное, так пахнут полевые цветы. Ей идет этот запах. Зарываюсь лицом в подушку и быстро проваливаюсь в сон. Мне снится Соня, которая смеется и танцует в поле, усеянном голубыми цветами, такими же яркими, как ее глаза…

Праздник в самом разгаре. Всем весело, жених и невеста уже устали целоваться, Сонька по-началу держалась со мной как-то настороженно, сейчас уже немного расслабилась, начала смеяться вместе со всеми. Ей очень идет улыбка. Она озаряет ее лицо и всех вокруг, как будто солнце греет лучиками, выглядывая из-за туч. Понимаю, что просто зависаю от ее смеха и улыбки. Сам поддаюсь и начинаю улыбаться, хотя обычно хмурое выражение редко покидает мое лицо.

Насчет конкурсов я не ошибся. Они действительно были, но не те, о которых я мечтал. Нас с Соней заставляли бегать с ползунками и собирать деньги на мальчика и девочку, меня нарядили в дебильный наряд, и я исполнял роль волка, а Сонька была красной шапочкой. Я бы ее с удовольствием съел, но суть этой сказки была в другом. Короче, в конце этого цирка мне уже хотелось выть не хуже настоящего волка, но деваться было некуда. Костян офигенно мне задолжал после этих издевательств.

Уже ближе к концу праздника смываюсь в укромный уголок у окна в фойе. Здесь стоит диванчик в окружении густой зелени. Надеюсь здесь меня не найдет неугомонная ведущая вечера. Уже собираюсь возвращаться в зал, когда слышу легкие шаги и знакомый голос – Соня с кем-то разговаривает по телефону. Только странный у нее какой-то тон, настороженный.

– У меня все хорошо, – говорит она. – Я у подруги на празднике, – выдерживает паузу, потом продолжает, – нет, здесь только несколько моих подруг, – интересно, перед кем это она оправдывается и зачем врет?

– Да, я сейчас уже поеду домой, – домой? Какое домой? Праздник еще не закончен. Странно. А Сонька продолжает оправдываться. – Да. Я поняла. Как скажешь. Я уже вызываю такси, – слушает ответ, морщится, отвечает обреченно, – я знаю, что проверишь. Позвоню, когда доберусь до дома.

Отключается, облокачивается на стену спиной, запрокидывает голову, не пойму, ревет что ли? Что за хрень? У девочки проблемы?

Выхожу из своего укрытия и спрашиваю:

– И чего это ты домой собралась?

Она вздрагивает, пытается отвернуться, спрятать слезы. Поздно, красавица. Я уже все увидел.

– Мне просто пора уже, – как-то невнятно отвечает Соня. – У меня что-то голова разболелась.

– Ага. От такого разговорчика немудрено.

– Ты что, подслушивал?

– Я не специально. И кто это звонил, муж, которого у тебя вроде как нет?

– Что-то типа.

– Это как?

– Вот так.

– Не хочешь отвечать. Ладно. А чего его с собой не привела.

– Он в отъезде.

– Ааа. Поэтому ты шляешься по барам и гуляешь типа у "подруги на празднике"?

– Чего ты хочешь от меня! – вскидывается она. – Тебе какая разница, есть у меня муж или нет? Тебе от меня ничего не обломится. Можешь просто от меня отвалить?

Разворачивается и убегает назад в зал, а уже через десять минут я вижу, как она садится в такси и стартует, видимо, в сторону дома.

Хорошее настроение как рукой снимает. Остаток вечера меня все бесят, особенно, когда пристают с вопросами про свидетельницу. Можно подумать, это я ее прогнал с вечера. Хожу злой еще и на самого себя, потому что совершенно точно знаю, что сделаю, как только выберусь из этого веселого бедлама – узнаю все про эту заразу. Для чего, пока не знаю, и самое главное не могу объяснить даже себе, и от этого злюсь еще сильнее.

Глава 4

Не оборачиваясь, бегу к такси, сажусь в салон, и оно уносит меня с этого праздника счастья и радости в холодную, пропитанную моим одиночеством и безысходностью квартиру. Чувствую, как приятные эмоции от прекрасного дня стираются, на смену им приходит черная, заволакивающая разум тоска. Стоило мне увидеть номер Захара в телефоне, как я вернулась с небес на землю. Не просто вернулась, а с силой ударилась о камни моей уродливой действительности. После его отъезда в командировку я слишком расслабилась, почувствовала обманчивую свободу, теперь предстоит расплата. Он вернулся на три дня раньше и снова натянул слегка отпущенный поводок, и я, как послушная собачонка, должна ждать появления хозяина, ведь он отдал команду «место». В душе поднимается слабая волна протеста, но она ничтожна по сравнению с волной липкого страха, как только услышала металлические нотки раздражения в его голосе. Теперь остается только сломя голову нестись домой и молиться, чтобы до его появления в моей квартире это раздражение прошло.

Но когда мне везло в последний раз? Я не помню. Вот и сегодня явно не мой день. Как только я подъезжаю к подъезду, уже вижу его машину. Он выходит из своего авто следом, и по взгляду я сразу понимаю, что все плохо. Руки начинают дрожать, внутри ощущаю мерзкое чувство ужаса, тело просит броситься и попытаться убежать, но оковы разума держат на месте, заставляя как в тумане передвигать ногами навстречу опасности.

– Привет, дорогая! Как погуляла? – тон его обманчиво мягок и только взгляд отдает злостью.

– Хорошо. Спасибо.

– Рад, что ты прекрасно отдохнула без меня. Пойдем домой, расскажешь, – он берет меня за руку и ведет в квартиру. Понятно, здесь на улице он не будет устраивать скандал.

Сердце отбивает нечеткий ритм, Захар сверлит меня взглядом, пока поднимаемся в лифте. Входим в квартиру, за мной защелкивается замок, и не успеваю я снять обувь, как получаю первую пощечину такой силы, что отлетаю к стене.

Захар молчит, только злое дыхание вырывается через раздувающиеся ноздри. Хватает меня за волосы, притягивает к себе и прямо в лицо буквально шипит:

– А теперь рассказывай, на каком там празднике ты была?

Не могу выдавить ни слова. Душат слезы и страх.

– У п-подруги б-был день рождения, – от волнения заикаюсь, голос дрожит.

Он отталкивает меня так, что я падаю на пол, хватает мою сумочку и вытаскивает оттуда белую ленту с серебряной надписью "Почетная свидетельница"

Тыкает мне в лицо и орет:

– А это что? – понимаю, что это конец.

– П-прости, – еле выдавливаю я, получаю еще один удар по лицу, меня снова хватают за волосы.

– Ты я вижу, вообще, ох*ела? Расслабилась совсем? Стоило мне за порог выйти и пошла шляться? Ты думаешь, я не знаю про твои танцульки? Я итак все для тебя! Самые лучшие шмотки, украшения, чего тебе еще надо? – отталкивает меня.

– Раз по-хорошему не понимаешь, будет по-плохому. Теперь отчитываешься мне о каждом шаге. Про детишек своих сопливых и танцульки – забудь!

Пинает меня ногой, отталкивая с дороги, идет к выходу.

– Даже трахать тебя сегодня не хочу, выбесила меня!

Уходит, хлопнув дверью. А я лежу и понимаю, что он в очередной раз растоптал меня, вытер ноги, и я не знаю где взять силы, чтобы снова собрать себя в кучу. По щекам текут слезы вперемешку с кровью, я не спешу их утирать. Зачем? Раньше я тщательно замазывала синяки, чтобы бежать к моим детишкам, теперь и это у меня отняли. Для чего моя жизнь? Я ведь никому не нужна. И никогда не была нужна. Даже матери. Она спилась совсем в своей деревне в последние годы и едва ли помнит, что у нее вообще есть дочь. Если бы был жив папа, может быть он бы попытался защитить меня. Но, как я уже говорила, в жизни мне редко везло. Папа умер около семи лет назад, а вместе с ним из моей жизни ушел самый близкий человек.

Не знаю, сколько времени я так лежу, бесцельно глядя в потолок. Когда поднимаюсь, за окном глубокая ночь. Иду в душ и бесконечно долго стою под горячими струями, пытаясь смыть с себя кровь, боль и грязь. Хотя знаю, что это бесполезно. Все это внутри, въелось в поры.

Выхожу из душа, надеваю халат, почему-то в памяти всплывает утро в квартире Андрея. Боже. О чем я только думала? Если бы об этом узнал Захар, то меня бы он просто убил, еще и Андрею проблем создал. А я в тот вечер напилась не просто так. Это была годовщина, когда я потеряла ребенка. Тот день я запомнила на всю жизнь, а хотелось забыть навсегда.

Вечер в баре остался в памяти смутным пятном, но почему-то четко запомнился момент, когда Андрей подлетел к сцене и стал отталкивать от меня навязчивых поклонников, пытаясь закрыть собой, потом еще и подрался из-за меня, легко раскидывая крепких мужиков. Уже утром, когда отошла от первоначального шока и поняла где я и с кем, смотрела на его крепкие мышцы, сильные руки и мечтала иметь такие же, чтобы постоять за себя. Глупо это и бесполезно.

Мысли об Андрее отзываются еще более сильной тоской. Почему-то рядом с ним было легко и хорошо. Хотелось улыбаться. Сегодня его улыбку тоже увидела впервые. Оказывается, он умеет это делать, и ему очень идет. Его суровое лицо сразу превращается в мальчишеское, задорное. Сегодня смотрела на эту улыбку, и хотелось провести рукой по его слегка небритой щеке. Странные мысли. Запретные. Поэтому гоню их от себя, но помимо воли перед глазами снова встает сильное мужское тело в облегающей мокрой майке, бугристые мышцы, блестящие от пота, и жаркий мужской взгляд, а потом сразу его голая задница, когда он переодевался. От такого зрелища я не смогла оторвать взгляд. "Что, мужскую задницу никогда не видела?" – спросил он. Таких не видела. Захару до него далеко, последние годы он вообще располнел, приобрел небольшое, но уже заметное пузико. Про спорт он никогда не вспоминал. Поэтому ничего удивительного.

Несмотря на то, что получила от Захара, я не жалею о последних днях. Ведь у меня остались приятные воспоминания о девичнике и свадьбе подруги. Теперь мои тайные вылазки и прогулки с Наташкой станут под большим вопросом. Я и раньше очень рисковала, когда выбиралась с ней куда-то. Теперь же я снова закрыта в клетке и должна о каждом шаге отчитываться проклятому тирану.

И все же засыпаю я с приятными мыслями, и главным героем в них выступает Андрей. Я всегда была мечтательницей, считала людей лучше, чем они есть на самом деле. Всегда надеялась на хорошее, поэтому и оказалась в плену надежд. Я понимаю, насколько мои мысли об Андрее неправильные, но мне нужно зацепиться хоть за что-то позитивное в жизни, чтобы не сойти с ума.

В детстве я, наверное, как и многие девочки, мечтала о принце, который спасет меня из плена злого волшебника. Причем это были не абстрактные мечты, а вполне конкретные. Я прокручивала в голове различные сюжеты, но все они были похожи. Принц спасает меня от всех бед и увозит в сказочную страну, где мы живем долго и счастливо. Даже тогда я понимала, что это глупо, конечно, я понимаю это и сейчас. Зачем я совершенно чужому человеку, которого еще и оттолкнула так некрасиво. Но эти мечты спасают меня от черных мыслей, что жизнь моя никчемна, и ее стоит остановить. Поэтому я как в детстве предаюсь мечтам, где прекрасный сильный принц, так похожий на Андрея, спасает меня и увозит в райский уголок.