Текст книги "Подмена (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
– Мы возвращаемся. Это не обсуждается! – прорычал дракон.
– Что? Небольшой казус с одеждой заставит тебя отказаться от сделки?
– Небольшой казус? – возмутился мужчина, снова демонстрируя мне размер проблемы.
– Ну ладно, ладно, казус довольно внушительный, – сказала, посмеиваясь. – Но согласись, это не причина сворачивать с пути! Тропа намерений всегда подбрасывает испытания, заставляя путников повернуть назад. От того, насколько ты будешь последователен и упорен в своем желании ее пройти, зависит решение, которое примут друиды.
– Ах, так они еще и подумают, достоин я их внимания или нет? Не перегибают ли они палку? Я – наследник Мирры! – грозно произнес Эриол, мигом осаждая мой пыл. Когда он такой – властный, жесткий, настоящий принц, а не соседский мальчишка, спорить с ним как-то не тянет даже.
– Эриол. Я хочу сказать, если ты изменишь свое решение из-за каких-то штанов, то как можно положиться на тебя в чем-то большем? Насколько крепко твое слово?
Мужчина задумался, а потом швырнул штаны в кусты и начал собираться.
– Ненавижу, когда ты права!
– Я всегда права, – заявила самодовольно.
У меня родилась неплохая идея. Что ж. Если дракон смог обуздать свою гордыню, то почему бы его не вознаградить?
Как ни в чем не бывало, я стянула с себя брюки и кинула их к брюкам его высочества.
– Это еще зачем?
– Муж и жена должны поддерживать друг друга. Разве нет?
– Джиа, это вовсе не обязательно!
– Я приняла решение! И не пытайся меня переубедить!
Через час жаба, ехидно поквакивая, вела через лес двух босых путников без штанов.
25
– Мы – два идиота! – ворчал принц.
– Нет. Мы – партнеры, на которых можно положиться. Которые последовательны и будут верны своему слову, несмотря ни на что.
– Несмотря на отсутствие штанов, ты хотела сказать!
Принц так забавно сердился, что все тревоги отошли на задний план, а вот комары вышли на передний. Как там звучит народная шутка? Чем глубже в лес, тем толще партизаны? Так вот в нашем случае толстели только комары с мошкарой и укусы на моем теле. Именно моем, поскольку дракона летающая пакость не кусала – то ли из принципа, то ли из вредности, то ли драконы попросту невкусные. А у нас, фей, кровь сладкая и без защитных средств я даже не улицу не выхожу.
– У тебя новые духи? Оригинально. Мне нравится! – живо отреагировал дракон.
Нюх как у собаки, глаз как у орла, слух как у восковой моли! Ну не принц, а прямо машина для убийства!
– Это репеллент от мошкары.
– Да? – ничуть не смутился Эриол, бодро вышагивая по тропинке. – Все равно нравит…
Он осекся на полуслове, схватил меня в охапку и шмыгнул вместе со мной за дерево. Жаба недовольно квакнула во все жабье горло и осталась сидеть на тропе.
– Вели ей заткнуться, у нас гости, – прошептал мужчина, прижимая меня к дереву.
– Нам нечего бояться, при чистоте намерений, – прошептала, ощутив, как в мое бедро упирается не сказать чтобы чистое намерение дракона. – Других намерений, Эриол! А не таких вот!
Оттолкнула мужчину и, прокашлявшись, вышла обратно на тропу.
– Покажитесь!
Зашуршали кусты и из них медленно выплыли кентавры. На картинках я этих волшебных чудовищ, конечно, видела, но вживую как-то не приходилось. Неимоверно высокие, чересчур широкоплечие, длинноволосые, с голым торсом и сильным лошадиным телом. Я задрала голову, чтобы посмотреть в раскосые глаза необычных красавцев и улыбнулась.
– Ясного вам солнца. Мы следуем тропой намерений по приглашению Первого посоха темного леса, повелителя трех лугов Ремальда О’орланда.
Что я знаю про кентавров? Высокомерные, нелюдимые, воинственно настроенные. При этом великолепные воины и отличные защитники территорий. А еще они всегда пасутся стадами. Где два кентавра, там еще десятка три. Ссориться с ними крайне нежелательно. Они сначала копьем тебя пырнут, а потом спросят, что ты имела в виду.
Первый воин, ударив о землю внушительным копьем, окинул меня презрительным взглядом и ухмыльнулся, глядя на мое нижнее белье.
– Я бы попросил! – дернулся было Эриол, но я подняла ладонь, позволяя этим нелюдям вдоволь посмеяться. Интеллект у них примитивный, поэтому на рожон лишний раз лучше не лезть.
– Без штанов.
Кто-то тут явно капитан! Капитан очевидность…
– Без, – заявила, как ни в чем не бывало, сделав морду папоротником.
– Понадобятся, – заявил второй, ростом поменьше, но тоже с голой грудью и длинными волосами. Он сунул руку в прикрепленную к крупу сумку и швырнул в меня кожаными штанами.
Без лишних слов, принялась одеваться. Те, что поменьше – сели на меня идеально, а вот другие были побольше. Сильно побольше. Настолько побольше, что Эриол залез обеими ногами в одну штанину и еще место осталось.
– Это и есть хваленое гостеприимство друидов? Или они на что-то намекают?
Боюсь, это скорее демонстрация намерений Ремальда…
– Гор кентавр. А могло случиться так, что вы… ну, не знаю… что-то перепутали с размером? Совершенно случайно, разумеется?
Стражники перекинулись смешливыми взглядами, кинули в меня другими штанами и скрылись за кустами, что-то обсуждая на своем языке и громко посмеиваясь.
– Мне кажется, когда мы доберемся до места, я буду готов убивать! – прорычал Эриол, натягивая нормальные штаны.
– Не принимай все близко к сердцу, – посоветовала, застегивая пуговицы на брюках. Мягкая кожа села идеально по фигуре. – Они всего лишь пошутили.
– За такие шутки в зубах бывают промежутки!
– Как вульгарно, ваше высочество! Вас кто воспитывал, волки?
– Драконы! И обычно я не терплю такого хамства! – выдохнул он, застегнув пряжку ремня, инкрустированного алмазами. Вот это уже похоже на Ремальда куда больше.
– Тем ценней твое терпение! – подмигнула и указала разъяренному его величеству на упомянутую пряжку.
Он опустил голову и сменил гнев на милость. На золотой пряжке мелкими алмазами был выложен герб Риганов.
– Ладно. Идем. Надеюсь, я не пожалею о принятом решении…
Пришлось еще немало попетлять. Мы миновали топкое болото, которое нас едва не сожрало, прошли по тонкому подвесному мосту над пропастью (мост, к слову, обвалился, но слава пыльце уже после нас!), проплыли через небольшую реку (вредные русалки хватали нас за ноги и пытались утянуть на дно) и в таком виде: сырые, уставшие, голодные и злые остановились перед большими тисовыми воротами.
Богато украшенные резьбой, они были наглухо закрыты.
– Похоже, нас тут явно не ждут, – выругался Эриол. – Это последняя капля моего терпения. Еще никто не смел так издеваться над наследным принцем Мирры!
Злость Эриола, в принципе, понятна. Больше суток мотаться по лесу босиком, удовольствие не из приятных. Да и мне порядком эта тропа поднадоела, хоть я и привыкшая к долгим лесным прогулкам. А дитю бархата, фарфоровых сервизов и серебряных ложек в диковинку подтираться лопухами, доставать из ног занозы и питаться подножным кормом. Хотя его жареный на костре кролик был великолепен и подножным его никак не назовешь!
Был великолепен…
Желудок возвестил грозным ревом о своем намерении кого-нибудь сожрать, если его тот час же не наполнят!
Мы постучали. Мы представились! Мы даже выругались матом, но к нам так никто и не вышел. Терпения дракона хватило на пятнадцать минут. Моего – на полчаса. Я даже еще раз постучала и сказала волшебное слово «пожалуйста», но открывать нам не спешили.
– Знаешь, пошло оно все дракону в зад! Я тропу прошел? Прошел! Я намерение продемонстрировал? Продемонстрировал! И что получил? Вот это вот все? Есть такое слово – достоинство! И помяни мое слово, отныне Эриол Риган в ответ на такое хамство и издевательство никогда ничего общего с друидами иметь не будет!
И только он повернулся к воротам спиной, как они скрежетнули…
А еще скрежетнуло что-то внутри меня. Реальность подернулась сероватой дымкой. Деревья принялись водить хоровод, а небо, пронзительное голубое небо вдруг стало таким тусклым, что…
– Джиа!!!
26
Эриол Риган
Еще секунду назад Джиа, уставшая, но полная жизни, стояла рядом, а теперь лежала на моих руках обмякшим цветком. Безжизненные глаза смотрели в небо, румяная кожа побледнела, губы – высохли, а ладони – похолодели. Я не представлял, что делать. Без сил, которые потратил вчера досуха, мне оставалось только беспомощно наблюдать, как она угасает. И угасает стремительно.
– Что с ней?
Ремальд бросился к герцогине и накрыл ладонью ее холодный лоб.
– Не знаю. Не представляю! Еще секунду назад все было хорошо.
Друид закрыл глаза и будто к чему-то прислушивался. Его ладонь источала зеленый свет и дрожала, сканируя ауру.
– Ты можешь ей помочь?
– Отойди.
Мужчина отмер и, подхватив Джиа на руки, стремительно понесся в общину. Нас тут же окружили друиды в бело-зеленых балахонах.
– Скейр, живо!
– Но, повелитель…
– Живо! – скомандовал он. – И принесите антидот к артоку!
Я даже примерно не представлял, о чем он говорит. В моей голове билась только одна мысль: лишь бы она выжила! Любой ценой, только бы осталась рядом! Даже думать не хочу, что больше не услышу ее заразительного смеха и нелепых шуток, не коснусь мягкой кожи, не почувствую этот тонкий цветочный аромат…
Черт, Эриол! Это реакция дракона! Не твоя… Следует думать о другом! Если она погибнет на территории друидов, я здесь камня на камне не оставлю! Я превращу в пыль их луга, леса и долины. Я иссушу огнем их реки, я…
Зарычал, сдерживая ящера. Непонятная напасть Джиа тянула из него силы, причиняла боль.
Стиснул зубы и зашел вслед за Ремальдом в высокий шатер. Внутри было прохладно и тихо, пахло какими-то травами. В углу что-то кипело в котле, на столе дымились колбы с отварами. Это явно убежище лекаря или кого-то похожего.
Джиа уложили на кушетку. Друид что-то скомандовал своему помощнику с шапкой из оленьих рогов на голове и потянулся к блузке герцогини. Одним движением он разорвал податливую ткань.
– Ты что делаешь?!
– Спасаю ей жизнь! Ты вливал свои силы? – он мягкими движениями ощупывал грудь и живот Джиа, гладил кожу, выводя на ней затейливые руны, оставляющие едва заметные мерцающие следы.
– Не твое собачье дело!
– Сколько? – спокойно спросил друид, намазывая бледную кожу герцогини какой-то зеленой отравой. Едкий тошнотворный запах резко ударил в ноздри.
– Это тебя не касается.
– Сколько? – процедил он сквозь зубы.
– Это связь до полного иссушения.
– Во имя святого посоха, ты сумасшедший?
Сам задаю себе этот вопрос. Не я, дракон принял решение…
– Выйди!
– И не подумаю.
– Выйди!!!
Меня выбило из шатра резким ударом в грудь, настолько стремительным и неожиданным, что я даже не успел среагировать. Вылетел на дорогу, перекувыркнулся через голову и вскочил на ноги. Да что они себе позволяют?!
Я рванулся обратно, но ударился в невидимую стену. Попробовал снова и снова, но только без толку бился, как муха в стекло.
Дракону не терпелось сравнять это место с землей, но я понимал, что Ремальд сейчас единственный, кто хоть как-то может помочь Джиа. Я даже малейшего понятия не имел, что с ней происходит. Это бесило, это выводило из себя, но это и заставляло сдерживать зверя! Он бесновался внутри, и оборот едва удавалось контролировать. Я взревел, перебарывая яростную первобытную мощь самого сильного в мире зверя, вспорол когтями податливый дерн, прошил огненной струей воздух, но он никак не унимался, выворачивая мои жилы, разрывая мою кожу шипами, покрывая ее чешуей. Болезнь одолевала и его.
Стражники окружили меня с четырех сторон, вскинули свои посохи. Жалкие идиоты! Стоит мне выпустить зверя наружу и никакая, даже самая сильная магия, не сможет ничего противопоставить его ярости. Алмазный дракон абсолютно неуязвим для магического воздействия. Алмазный дракон, но не человек.
Я не сразу понял, что жрецы помогают. Надо мной создали голубой купол. Огонь ударялся в него, и струился вдоль стен, впитываясь в землю. Воздух менялся, и каждый его глоток успокаивал ящера.
– Дышите глубже, ваше высочество, – произнес незнакомый друид с шапкой из оленьих рогов на голове. – Мы поможем обуздать вашего зверя.
– Справлюсь сам, – прорычал сквозь огненное облако.
И справился бы, но друиды не отступали. Продолжали удерживать купол и напевать свои заклинания. Через несколько минут дракон сдался, и я полностью сбросил оборот, не ощущая больше боли. Не чувствуя связи с Джиа! Так, словно ее больше и нет.
– Что вы сделали?
Обессиленное тело неумолимо тянуло к земле, но я не мог позволить себе демонстрацию слабости. Только не здесь, не сейчас, когда она борется за жизнь, а друиды вдоволь поиздевались над нами с этой проклятой тропой, чтоб ее стерло с лица земли!
– Позвольте представиться, я Оркас – второй посох Темного леса и правая рука повелителя трех лугов.
Засунуть бы ему этот самый посох!
Мои губы дрожали от гнева, а кулаки сжались до побелевших костяшек, но друид с хладнокровным спокойствием продолжал держать вытянутую перед собой руку.
Выпрямился и обуздал эмоции. В итоге Джиа права. Следует помнить кто я, и с какой целью прибыл сюда. Мы обменялись крепким рукопожатием и напряжение немного отступило.
– Что вы сделали?
– Нам пришлось пойти на отчаянные меры, – уклончиво ответил он, а я отчаянно пытался нащупать связь с Джиа, но… не находил ее.
– Вы… это невозможно!
– Вы недооцениваете силы нашего повелителя.
Ремальд оборвал связь моего дракона с Джиа? Но это неосуществимо! Это неподвластно никому, кроме… Стоп!
– Она мертва? – кровь отхлынула от моего лица, а сердце пропустило удар.
Друид отвел глаза и промолчал. Я схватил его за отвороты балахона и, хорошенько тряхнув, прокричал:
– Что вы с ней сделали?!
– Мне жаль…
Два слова перевернули мою жизнь с ног на голову. Я хотел оторвать голову этому несчастному, голыми руками, но не нашел в себе сил. Руки обвисли безжизненными плетями, а друид, поправив одежду, продолжал уничтожать меня словами:
– Выбора не было. Нам пришлось убить ее, чтобы спасти вашего дракона.
27
Ремальд О’орланд
Джиа! Моя маленькая, глупенькая фея, ну что же ты наделала? Твоя ложь привела тебя к гибели! Если бы Эриол знал, кто ты, ни за что бы не позволил своему дракону совершить привязку.
Я смотрел на остывающее тело любимой женщины и знал, что теперь все зависит только от нее. После смерти феи попадают в Адгар. Я не знаю ни одного случая, чтобы им удавалось оттуда выбраться. Но сделаю все, чтобы подарить истории первый.
– Ремальд, это нарушит законы мироздания! – осторожно напомнил Оркас, протягивая мне Скейр – главный артефакт друидов, способный вернуть мертвого к жизни. Вот только душа мертвого не должна скитаться по чертогам лабиринтов. Она должна найти из них выход.
– И?
Друид не нашелся, что ответить.
– Она же фея! Думаешь, сработает?
– Если Айлаайя поможет, то сработает.
– Ты же знаешь, что она попросит за помощь?
Устало усмехнулся в ответ:
– Если брак с нелюбимой женщиной спасет любимую, то даже думать не о чем.
– Она знает?
Перехватил взгляд Оркаса на своем перстне. Как только Джиа ступила на земли друидов, я провел ритуал разделения. Мой родовой перстень разделился надвое. Этой ночью я хотел нарушить закон мирозданья и подарить свое сердце той, которую люблю. А теперь придется нарушить почти десяток таких законов и жениться на нелюбимой. Кто бы мог подумать, что судьба так коварна?
– Пошли за Айлаайей. Свадебный кортеж. Так она прибудет куда быстрей. У Джиа слишком мало времени.
– Слушаюсь, повелитель.
Я смотрел, как из любимой женщины утекает жизнь и четко понимал, что мир, в котором ее нет – мне не нужен. Все это время я следил за успехами и неудачами своей малышки, и это давало сил жить. Пусть мне придется разделить будущее с Айлаайей, лишь бы сердце Джиа продолжало биться.
Джиа Корнелли
Прекрасная бабочка с нежными лиловыми крыльями доверчиво уселась на мое плечо. Солнце светило ярко, но совсем не грело. Ветер трепал распущенные волосы, но не касался кожи. Цветы багровели на кустах пышными соцветиями, но не поили ароматом воздух. Я оказалась в прекрасном, но неправильном месте. Коснулась пальцами лепестка крупной розы, но не ощутила ни тепла, ни бархата. Непривычный холод поселился где-то в районе сердца и разливался по телу медленным ядом.
Бабочка повела крылышками и вспорхнула, увлекая меня за собой. Мы обогнули фонтан со статуей праматери фей, прошли мимо клумб, усыпанных радужными розами, и ступили на тропинку, мощенную причудливыми фиолетовыми камнями.
Я шла и шла, ведомая загадочной бабочкой и в какой-то момент потеряла ее из виду.
– Эй, где ты?
Мой голос прозвучал иначе. Он будто отражался от глухих стен, и его эхо еще долго блуждало между высоких кустарников, образовавших тоннель. Я свернула направо, потом налево, и так несколько раз, пока окончательно не заблудилась. Стены из колючего боярышника обступили со всех сторон. Меня завели в лабиринт!
Попробовала выпустить крылья, но они не повиновались. Блеклые, лишенные магических сил, они грустно свисали за спиной и не могли поднять меня в воздух. Паника подкатывала к горлу и скручивала его холодными спазмами. Я хаотично металась по лабиринту в поисках выхода, но, кажется, только глубже увязала. А холод в сердце стал почти невыносимым.
На мне оказался белоснежный шифоновый сарафан – в таком феи отправляются в последний полет. Я расстегнула лиф и обнаружила круглую метку, усыпанную друидическими рунами. Руническое письмо друидов читать не умею, но распознать его среди тысячи других рун несложно. Оно завораживает своей красотой и плавностью линий.
– Джиа…
Где-то вдали послышался голос Ремальда.
– Рем? – крикнула изо всех сил. – Рем, я здесь!!!
Лихорадочно застегнула лиф и бросилась вперед.
– Джиа…
Но чем быстрее я бежала, тем дальше уходил голос.
– Рем! Помоги мне!!!
Попробовала продраться сквозь кустарник, но только исколола кожу острыми шипами. Кровь, настоящая, живая, сочилась по ладоням и капала в траву. Голос охрип от крика, а в голове бешено колотила кровь. Что происходит? Где я? Что за руна на моей груди и почему на мне саван фей?
Саван фей… фонтан с королевой фей…
– Во имя святой пыльцы, неужели я умерла?
Вскинула голову и ужаснулась. Небо цвета ванили, солнце, что не греет, цветы, что не пахнут и еда без вкуса.
Сорвала крупную ягоду боярышника и съела, не почувствовав ничего.
Никаких сомнений – я в Адгаре. И выхода обратно не существует.
Это место, куда попадают феи после смерти. Они петляют по лабиринту три дня и три ночи, сталкиваясь со своими самыми страшными грехами и самыми добрыми делами. На третий день выход находится сам и сама фея принимает решение, куда ей идти: в Колааду – место вечного блаженства или Анахааду, место для исправления.
– Джиа, – снова позвал Ремальд. – Вернись ко мне…
Значит, это не Рем. Это игры моего подсознания.
Отчаяние захлестнуло с головой, а из глаз брызнули слезы. Я плакала без остановки, позволив излиться боли. К ночи слезы иссякли и, свернувшись калачиком, я заснула. Все равно уже умерла. Мертвой фее бояться нечего, ведь самое страшное уже случилось.
Утром меня снова разбудил голос Ремальда. Такой родной, спокойный и сильный. Он не сдавался и звал меня за собой. Неотступно, настойчиво. В какой-то момент я решила, что терять мне все равно нечего, и пошла вперед, вспомнив правило руки. Если держаться одной рукой за стену лабиринта, то рано или поздно он приведет к выходу. Конечно, с магическим лабиринтом такое правило может не сработать, но… вдруг? Мы, женщины, всегда надеемся на чудо. И оно произошло.
Через несколько часов мучений, изодрав ладони в кровь, я вышла из лабиринта. На поляне, вопреки всякой логике, стояла не праматерь фей. На ней стоял Ремальд, в великолепном белоснежном балахоне друидов.
– Это правда ты? – прошептала пересохшими губами.
– Это правда я, – ответил друид с усталой улыбкой.
– Но… как?
Куда больше вероятность, что у меня галлюциногенный бред.
– Нарушил парочку законов мирозданья. Семь, вообще-то, – задумчиво поправился мужчина.
Я нервно усмехнулась. Даже один нарушенный закон мирозданья обернется гневом богов. Что говорить о семи?
– Пойдем домой.
– Из Адгара нет выхода. Только не для меня.
– Я заберу тебя откуда угодно, Джиа. Даже из лап смерти, – решительно заявил Ремальд, накрывая ладонью руну на моей груди.
Тело прошила невыносимая боль. Она скрутила каждую мышцу, каждую клеточку моего тела, сжала сухожилия до предела, заставляя выгибаться и впиваться пальцами в матрац. Мой крик разрывал тишину, вспарывал ее судорожными всхлипами, а потом все резко прекратилось.
– Родная, я здесь, с тобой. Все хорошо, – шептал Ремальд, сбивая мой жар ледяным прикосновением ладони.
Я металась по подушке, по лицу стекал пот, а невыносимый жар обжигал внутренности.
– Горячо… Очень горячо, – проговорила дрожащими губами.
– Выпей это.
Почему «это», которое дают лекари, всегда на редкость гадкое? Насилу выпила болотную воду с запахом потных носков и постаралась не вернуть ее обратно через нос. Облегчение наступило стремительно. С каждым новым глотком жар отступал, сердце успокаивалось, а дрожь уходила, уступая место спокойствию и умиротворению.
Ремальд аккуратно трогал мое тело, поглаживал волосы, что-то шептал, а бархатные волны расслабления уносили меня в какие-то очень приятные ласковые дали. Снов в этот раз не было. Тем более таких пугающих и реалистичных как Адгар.
– Джиа, – произнес кто-то негромко. – Джиа…
Я с трудом подняла ресницы. Тело словно свинцом налилось: тяжелое, непослушное. Лежало бревном на чистых ароматных простынях и не желало шевелиться.
– Меня зовут Файрия. Я ваш лекарь, – представилась дриада и склонилась передо мной в реверансе.
Дриада?
Прекрасные раскосые глаза цвета горького шоколада, блестящие волосы, забранные в высокий хвост, фигура как песочные часы, обтягивающее платье цвета спелой малины. Никаких сомнений – дриада. А еще это пение за окном, какое только в их общинах бывает.
– Где я?
– Вы в Ладоге.
Ладоге?! Той самой Ладоге, которой правит Айлаайя? Та-ак… Что-то мне все это не нравится! Каким ветром меня сюда занесло? Уж явно не попутным.
– Что я здесь делаю?
Попыталась подняться, но окоченевшее тело не слушалось.
– Восстанавливаетесь. В Ладоге самый мощный источник лесной силы.
Я внимательно осмотрелась. Мы находились в домике на дереве. Из окна лился медовый свет, доносилось пение птиц и свежий ветер. В самой комнате было прохладно и уютно. Все, в общем-то, неплохо, только мешал артефакт на моей руке.
– Это скейр, – пояснила дриада, как там ее зовут. – Через него ваше тело восполняет резерв утраченных сил. Чтобы не допустить травматизации, скейр парализует тело пациента. Но не переживайте, процедура подходит к концу. Ваши жизненные параметры в норме, – женщина проверила кристаллы на тумбочке возле кровати и довольно хмыкнула. – Думаю, через несколько минут мы снимем его и попробуем полетать. Что скажете?
Не знаю, что и как восполняет скейр, но эта штуковина проколола мне руку! Я прямо чувствовала, как что-то шевелится в моих венах, будто внутрь меня запустили живое существо.
– Я не понимаю… Объясните, что произошло?
– Простите, но это не в моей компетенции.
– Файрия, дорогая, – я очень старалась не сердиться, но выходило плохо. – Вы попробуйте войти в мое положение. Я ни с того, ни с сего потеряла сознание, окунулась в поток нескончаемого бреда и не знаю, было ли хоть что-то из увиденного реальным, а теперь проснулась в Ладоге со странной штуковиной на руке, и вы говорите, что не можете мне ничего объяснить?!
– У меня четкий приказ, – медовым голосом проговорила женщина. – Повелитель Ремальд сам обо всем расскажет, когда вы вернетесь в общину Трех лугов.
28
– И когда я туда вернусь?
Щелкнул замочек и скейр издал протяжный звук. По телу прокатились мурашки, впились ледяными иголками в кожу.
– Немного потерпите. Чувствительность сейчас вернется, но это не самый приятный процесс.
А матом ответить можно? Я бы как-то иначе это назвала! Покрепче…
Следующие несколько минут стали самыми отвратительными за долгое время. Такое чувство, что я отлежала все тело разом, включая веки, губы и даже уши! Меня словно осы жалили во все места, какие только можно. А какие нельзя – жалил кто-то покрупнее и с особым усердием!
Файрия раскурила охапку сухих цветов и размахивала надо мной, наполняя комнату приятным терпковатым дымом. Неприятные ощущения отступали, и вскоре все закончилось. Пляски с сухоцветом, к слову, тоже закончились.
– Вы хорошо выглядите, – приятно улыбнулась дриада. – Проверим крылышки?
Еще как! Спина невыносимо, словно я не летала несколько дней. Для феи мучительно – скрывать свои крылья, ограничивать естественную потребность в полете. Словно иметь ноги, но не ходить.
Крылья отозвались мгновенно. Распахнулись во всю ширь и, быстро затрепетав, тут же подняли меня в воздух.
Дриада хлопнула в ладоши и улыбнулась:
– Великолепно! Замечательно! Айлаайя будет довольна!
Я едва на пол не шлепнулась при упоминании имени той, что разлучила нас с Ремальдом. Чудом удержав равновесие, опустилась, но убирать крылья не стала. Пока есть возможность – пусть они разомнутся. Рядом с Эриолом им придется себя сдерживать.
– А при чем здесь ваша повелительница?
– Ваше здоровье – залог союза между нашими землями и общиной Трех лугов.
– Разве Ладога и Три луга когда-то воевали?
Снисходительный взгляд дриады ответил лучше слов. Она вовсе не о политическом союзе. Она о том, который долгие годы откладывался по неизвестным причинам. Я часто спрашивала Рема, почему он не делает то, что должен. Почему не берет ее в жены, но он ни разу так и не ответил… Хотелось, конечно, думать, что дело во мне. Но у меня не настолько большое самомнение, к тому же, эта история началась еще до нашего знакомства с Ремом.
В двери постучали. Я мгновенно сложила крылья и зачем-то села на кровать.
– Файрия, пациент готов к транспортировке? – спросил женский голос из-за двери.
– Запрягайте пегасов. Мы скоро будем.
– Я сообщу повелителю, что вы готовы.
Сердце тревожно забилось. Почему мне кажется, что предстоящая поездка готовит немало сюрпризов? И главный из них кроется в ответе на вопрос, что же, раздери меня чертополох, произошло? Я ведь не умирала? Ни одна фея в мире еще не выплутала из лабиринта праматери обратно на землю. Но эти ответы мне только предстояло узнать, а сначала…
По древним традициям меня, как драгоценного гостя, омыли в горячей воде с лепестками роз и жасмина, тщательно причесали и переодели в красное атласное платье, отороченное изящной золотистой вышивкой. Ткань мягко струилась по телу, повторяя его изгибы, и касалась пола. Не самый удобный наряд для путешествий, но отказываться от подарков дриад – смертельное оскорбление. Даже одень они меня в холщовый мешок – для здоровья полезней улыбаться в ответ и рассыпаться в благодарностях.
А меня не в мешок одели, а в лучшие одежды, да еще и драгоценную парюру из рубинов в золоте нацепили.
– А это еще зачем? – испуганно посмотрела в зеркало, прикидывая, сколько может стоить такой комплект. Если я потеряю хоть один камушек, мне до конца жизни потом не расплатиться! не к добру такие подношения. Меня словно жертвенного барашка обхаживают. Одно успокаивает – лесные приносят в жертву только собственные пороки и сухоцвет.
– Это личный подарок от повелительницы. Она к вам очень благоволит.
Интересно, с какого это перепугу? Или подарок отравлен? Помнится, при нашей последней встрече Айлаайя обещала, что коршуны выклюют мне глаза, если мы еще раз увидимся…
Впрочем, не виделись же еще. Может, все обойдется?
– Передайте ей мою благодарность.
– Готова выслушать лично, – раздался от двери знакомый голос.
Да чтоб на тебя дерево упало! Явилась, не запылилась.
– Ты свободна, Файрия. Дальше я справлюсь самостоятельно.
Дриада растерянно посмотрела на повелительницу, потом на меня, но ослушаться не посмела. Она положила на тумбочку золотой гребень, украшенный рубинами и, приложив ладонь к сердцу, склонилась перед повелительницей.
– Я передам повелителю друидов, что вы скоро будете.
Айлаайя смотрела на меня через зеркало как сытая львица. Я смотрела на нее в ответ как мышонок, попавший в капкан. Двери за Файрией негромко закрылись, и я осталась один на один с этой красавицей злодейкой. Чего греха таить, она действительно первая красавица: пышные золотые волосы до талии, ярко-изумрудные раскосые глаза, шикарная фигура, длинные ноги, такой же длинный язык, к слову. Вот только в этом мы с ней можем потягаться!
– Мне приготовить глаза? – отмерла, наконец, и решительно повернулась к сопернице.
– Глаза? Ах, ты об этом! – дриада отмахнулась и задорно рассмеялась. – К чему вспоминать прошлое, когда впереди – прекрасное будущее?
Ну конечно. У нее-то прекрасное, она замуж за Ремальда выходит!
Осознание этого горького факта снова сжало сердце.
– Повернись-ка…
Дриада подхватила с туалетного столика гребень и аккуратно запустила его в мои волосы. Я напряглась, каждую секунду ожидая удара в спину, ну, или хотя бы хорошей трепки, но плавные, размеренные движения дриады как-то притупили бдительность и успокоили.
– На самом деле, я должна тебя поблагодарить, – улыбнулась женщина, подкалывая шпильками пряди на моем затылке.
– Поблагодарить? За что?
– Если бы не ты – Ремальд никогда не решился бы на этот брак. И, знаешь, когда он вчера провел ритуал разъединения колец, я всерьез решила, что это из-за тебя, – она с триумфом посмотрела на меня в зеркало и аккуратно закрепила в изящной прическе гребень. Кто бы мог подумать – у нее золотые руки. Мои непослушные кудрявые локоны легли идеально. – Впрочем, так оно и было.
У меня перехватило дыхание. Что? Если бы не известная болезнь, Рем сделал бы мне предложение?! Но… как? Почему? Неужели бы он решился нарушить закон мирозданья, запрещающий друидам союзы с иными расами, кроме дриад? Почему ничего не сказал, когда мы были в Валкаале? Хоть бы намекнул… А то ведь толкал меня в объятия Эриола, чтобы…
Ну, тупая тетеря! Он делал это, чтобы не давить. Даже здесь Рем проявил благородство. Он хотел, чтобы выбор сделало мое сердце. Может, еще не все потеряно? Раз он хотел, возможно…
– Ну, ну, дорогая, – осадила Айлаайя, положив ладони на мои плечи. Она будто мысли мои прочитала. – Радоваться не спеши. Ритуальное платье матери друидов надену я. Во главе общины Трех лугов встану я. И даже тайну твою сохраню, – коварно прошептала повелительница. – Это будет наш маленький женский секрет от коварного и очень сердитого дракона. Что скажешь?
Вот ведь… стерлядь! Да простит меня благородная рыба за такое сравнение.
29
– Есть варианты?
Айлаайя ничего не ответила, только в окно влетело два огромных коршуна. Описав над нами круг, они ловко примостились на край туалетного столика и уставились на мои глаза.
