Текст книги "Вампир из соседнего офиса (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Я пришла в офис в девять вечера, как договаривались.

Всю дорогу меня трясло. Не от холода – от предвкушения. Сегодня он обещал рассказать правду. Сегодня я наконец узнаю, кто он, почему работает по ночам, почему у него холодная кожа и почему он никогда не пьет кофе.

Я готовилась к этому разговору весь день. Перебирала в голове варианты: он болен какой-то редкой болезнью? Он скрывается от правосудия? Он агент под прикрытием? Бред, конечно, но мозг цеплялся за любые версии, лишь бы не думать о самом страшном.

О том, что он может быть не человеком.

Я гнала эту мысль прочь. Вампиров не существует. Это сказки, легенды, выдумки для детей и киношников. В реальной жизни такого не бывает.

Но когда лифт поднялся на семнадцатый этаж, и я увидела свет в его кабинете, сердце забилось где-то в горле.

Я постучала.

– Войдите, – раздался его голос.

Я вошла и замерла на пороге.

Кабинет выглядел иначе. Огромный телевизор на стене, который раньше был просто черным прямоугольником, теперь светился яркими красками. На журнальном столике стояли две бутылки вина – красное и белое, бокалы на тонких ножках, тарелка с сыром и виноградом. И свечи. Несколько свечей в высоких подсвечниках, которые создавали мягкий, интимный свет.

– Что это? – выдохнула я.

Игорь стоял у окна, заложив руки за спину. На нем была простая белая рубашка с закатанными рукавами – так непривычно, так по-домашнему, что у меня перехватило дыхание.

– Сюрприз, – сказал он с легкой улыбкой. – Проходите, Юля. Не стойте в дверях.

Я прошла, все еще оглядываясь по сторонам. Свечи, вино, закуски... Это было похоже на свидание. На настоящее романтическое свидание.

– Я не понимаю, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Вы обещали рассказать правду. А здесь...

– А здесь я решил, что перед страшной правдой нам нужно немного расслабиться, – перебил он. – Посидеть, выпить вина, посмотреть что-нибудь приятное. А потом, когда вы будете готовы...

– Я готова сейчас.

– Нет, Юля. – Он покачал головой. – Не готовы. Я вижу, как вы напряжены. Как сжимаете кулаки. Как кусаете губы. Вы боитесь.

– Я не боюсь.

– Боитесь. И это нормально. – Он подошел ближе, взял меня за руку. – Поэтому сегодня никаких страшных разговоров. Сегодня мы просто отдыхаем. Смотрим теннис.

Я моргнула.

– Теннис?

– Да. – Он улыбнулся той редкой, теплой улыбкой. – Вы же любите теннис?

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Откуда вы...

– Вы сами рассказывали. Неделю назад. Сказали, что обожаете смотреть теннис по выходным, но работа не дает.

Я вспомнила. Действительно, рассказывала. Между делом, в разговоре о хобби и увлечениях. И он запомнил. Запомнил эту мелочь, эту случайную фразу.

– Вы запомнили? – выдохнула я.

– Я запоминаю все, что вы говорите, Юля.

У меня защипало в глазах. Никто никогда не запоминал мои слова. Никто никогда не делал мне таких сюрпризов.

– Садитесь, – он подвел меня к дивану (когда в кабинете появился диван? Раньше его точно не было). – Я нашел архивные записи. Финал Уимблдона 2008 года. Федерер против Надаля. Говорят, лучший матч в истории.

Я ахнула.

– Вы шутите? Я мечтала его увидеть! В прямом эфире не успела, а в записи как-то не складывалось...

– Значит, сегодня сложилось. – Он усадил меня на диван, накинул на плечи мягкий плед. – Располагайтесь. Я сейчас.

Он отошел к столику, открыл бутылку красного вина, налил в бокал. Протянул мне.

– Держите. Говорят, это хорошо сочетается с теннисом.

– А вы? – спросила я, принимая бокал.

– Я сегодня пас. – Он сел рядом, но на небольшом расстоянии. – За рулем.

– Но вы же не уедете? – вырвалось у меня.

– Не уеду. – Он покачал головой. – Останусь здесь. С вами.

Я отпила вино. Оно было божественным – терпким, насыщенным, с легкими нотками вишни и дуба. Тоже, наверное, какое-то особенное, коллекционное.

– Нравится? – спросил он.

– Очень.

– Хорошо. – Он взял пульт и нажал кнопку. – Тогда смотрим.

На экране замелькали кадры – стадион, заполненный до отказа, зеленый корт, два силуэта по разные стороны сетки. Комментаторы говорили на английском, но я не вслушивалась. Я смотрела, как Федерер и Надаль разминаются, готовясь к битве.

– Это невероятно, – прошептала я.

– Что именно?

– Все. Это. Вы. – Я повернулась к нему. – Зачем вы это делаете, Игорь?

– Что именно?

– Тратите на меня время. Устраиваете сюрпризы. Запоминаете мои слова. – Я смотрела ему в глаза. – Зачем?

Он молчал долго, очень долго. Потом протянул руку и убрал прядь волос с моего лица.

– Потому что вы особенная, Юля. Потому что рядом с вами я чувствую себя... живым. По-настоящему живым. Впервые за очень долгое время.

– Сколько?

– Что?

– Сколько длится это «очень долгое время»?

Он отвел взгляд. Посмотрел на экран, где матч уже начался.

– Слишком долго, – ответил он тихо. – Слишком.

Я хотела спросить еще, но он приложил палец к губам.

– Тсс. Смотрите. Потом поговорим.

Я вздохнула и повернулась к экрану. Матч захватил меня с первых минут. Федерер и Надаль – две легенды, две эпохи, два гения. Их игра завораживала, гипнотизировала, заставляла забыть обо всем.

Игорь сидел рядом и смотрел на меня чаще, чем на экран. Я чувствовала его взгляд кожей, но не оборачивалась. Боялась, что если обернусь – не выдержу, брошусь к нему, расцелую. А он не хотел. Он хотел, чтобы мы просто были вместе. Смотрели теннис. Пили вино.

– Гейм! – выкрикнул комментатор, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Надаль берет первый сет, – прокомментировал Игорь. – Федерер не в своей тарелке сегодня.

– Вы разбираетесь в теннисе? – удивилась я.

– Немного. – Он пожал плечами. – Когда живешь долго, поневоле начинаешь разбираться во всем.

Я уловила ключевое слово – «долго». Но промолчала. Не сейчас. Потом.

– А кто ваш любимый игрок? – спросила я, отпивая вино.

– Бьорн Борг.

– Борг? – я поперхнулась. – Но он же играл в прошлом веке!

– Именно. – В глазах Игоря мелькнула усмешка. – Я застал его матчи. Живые. Это было... впечатляюще.

Я смотрела на него, открыв рот. Застал живые матчи Борга? Это же... это конец семидесятых – начало восьмидесятых. Ему тогда было... сколько?

– Не смотрите на меня так, – сказал он. – Смотрите матч. Пропустите самое интересное.

Я послушно повернулась к экрану, но мысли разбегались. Сколько ему лет? Тридцать пять? Сорок? Или больше? Намного больше?

Матч продолжался. Федерер собрался и взял второй сет. Я пила вино, заедала сыром и виноградом, комментировала каждый удачный удар. Игорь слушал, иногда вставлял замечания, и я поражалась его знаниям. Он знал такие детали, о которых не пишут в спортивных журналах. Знал, как будто видел все своими глазами.

Третий сет затянулся. Надаль вел, но Федерер догонял. Я так увлеклась, что не заметила, как опустошила полбутылки. Голова приятно кружилась, мысли текли медленно и плавно.

– Осторожнее, – сказал Игорь, когда я потянулась за добавкой. – Вы не ели сегодня.

– Откуда вы...

– Я знаю, что вы не ужинали. И не обедали толком. Только кофе пили целый день.

Я уставилась на него.

– Вы следите за мной?

– Я забочусь о вас, – поправил он. – Это разные вещи.

Я хотела возразить, но он уже встал и подошел к маленькому холодильнику, которого я раньше не замечала. Достал оттуда тарелку с бутербродами – с лососем, с авокадо, с нежным сыром.

– Ешьте, – сказал он, ставя тарелку передо мной. – Нельзя пить на голодный желудок.

Я послушно взяла бутерброд. Он был изумительно вкусным – свежий хлеб, нежная рыба, легкий сливочный сыр.

– Где вы это взяли? – спросила я с набитым ртом.

– Приготовил, – ответил он просто.

Я поперхнулась.

– Вы... приготовили?

– Удивительно? – Он усмехнулся. – Я многое умею, Юля. Готовка – одно из моих хобби. Когда живешь долго, поневоле учишься разным вещам.

– Вы сегодня второй раз говорите «когда живешь долго», – заметила я, жуя. – Это намек?

– Это подготовка.

– К чему?

– К разговору, который у нас будет. Завтра. Или послезавтра. Когда вы будете готовы.

Я вздохнула.

– Опять отговорки.

– Не отговорки. – Он покачал головой. – Забота. Я не хочу вас напугать. Не хочу, чтобы вы сбежали.

– А я и не сбегу.

– Посмотрим.

Матч закончился победой Надаля. Я хлопала в ладоши, как ребенок, хотя смотреть уже почти не могла – глаза слипались, вино и усталость брали свое.

– Хотите спать? – спросил Игорь.

– Ага, – призналась я. – Но не хочу уходить.

– А вы и не уходите. – Он встал, подошел к шкафу и достал оттуда плед и подушку. – Оставайтесь здесь. Диван удобный. Я посторожу.

– А вы?

– А я посижу в кресле. Мне не нужно много спать.

Я хотела возразить, но он уже расстилал плед, взбивал подушку. И это было так уютно, так по-домашнему, что я сдалась.

– Ладно, – сказала я, забираясь под плед. – Но только если вы обещаете, что никуда не уйдете.

– Обещаю.

– И что разбудите меня, если я просплю утро.

– Разбужу.

– И что завтра...

– Завтра мы поговорим, – перебил он. – Обещаю.

Я кивнула и закрыла глаза. Засыпая, я чувствовала его взгляд – теплый, нежный, обволакивающий. И знала, что в этот раз точно не убегу.

Утром я проснулась от солнечного света. Открыла глаза – надо мной склонился Игорь. В руках у него была чашка с кофе.

– Доброе утро, – сказал он. – Кофе будете?

– Буду, – улыбнулась я.

Я села, приняла чашку. Сделала глоток – божественный вкус. Как всегда.

– Который час?

– Десять утра. Вы проспали почти пять часов.

– Ого. – Я отпила еще кофе. – А вы? Вы спали?

– Я же говорил: мне не нужно много.

Я посмотрела на него. Под глазами не было теней, лицо было свежим и спокойным. Как будто он действительно хорошо отдохнул.

– Игорь, – сказала я. – Сегодня?

Он кивнул.

– Сегодня. Вечером. Я расскажу вам все.

– Обещаете?

– Обещаю.

Я допила кофе и встала. Подошла к окну, посмотрела на город. Дневная Москва шумела, жила, дышала. А я стояла здесь, в кабинете загадочного мужчины, и ждала вечера, когда все изменится.

– Я приду, – сказала я, не оборачиваясь.

– Я знаю.

Я улыбнулась и пошла к двери. На пороге обернулась.

– Спасибо за теннис. Это был лучший вечер в моей жизни.

Он улыбнулся той редкой, теплой улыбкой.

– Это только начало, Юля. Только начало.

Я вышла в коридор, и лифт унес меня вниз. В мою обычную, дневную жизнь. Которая через несколько часов снова станет ночной. И таинственной. И его.

Глава 11

После той ночи с теннисом что-то изменилось.

Я не могла точно определить, что именно, но чувствовала это каждой клеточкой. Игорь стал ближе. Не физически – расстояние между нами оставалось прежним. Но в его взгляде появилось что-то новое, какая-то глубина, от которой у меня перехватывало дыхание.

Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком во вселенной. Будто кроме меня ничего не существовало. Это пугало и пьянило одновременно.

Следующие несколько ночей мы просто были вместе. Смотрели фильмы, слушали музыку, разговаривали. Я рассказывала о себе, он слушал. О себе он по-прежнему молчал, но я уже не давила. Знала: придет время – расскажет.

И вот наступила пятница.

Я сидела за своим столом в опенспейсе и доделывала отчет. Обычная работа, обычные цифры, обычный вечер. Но внутри все пело – сегодня ночью я снова увижу его.

– Юля, ты здесь? – раздался голос над ухом.

Я подпрыгнула. Надо мной склонился Костик с папкой в руках.

– Кость, ты напугал меня до смерти!

– Извини, – он улыбнулся. – Слушай, тут документы по твоему проекту. Тимур Юрьевич просил передать лично в руки. Говорит, срочно.

Я взяла папку, пролистала. Действительно, срочно. Надо было вносить правки до полуночи, иначе завтрашняя презентация полетит в тартарары.

– Черт, – выдохнула я. – Ладно, спасибо. Разберусь.

Костик ушел, а я уставилась на документы. Часы показывали половину десятого. До полуночи два с половиной часа. Успею? Наверное.

Я застучала по клавиатуре, внося правки, сверяясь с бумагами. Работа захватила меня полностью, и я не заметила, как пролетело время.

– Юля?

Голос раздался откуда-то сбоку. Я подняла голову и замерла.

Игорь стоял в двух шагах от моего стола. В этот раз на нем был темно-серый костюм, идеально сидящий, с едва заметной серебристой искрой в ткани. Рубашка белоснежная, ни одной складочки. Волосы слегка влажные, будто он только что вышел из душа.

– Игорь? – выдохнула я. – Вы здесь? Но еще же нет двенадцати...

– Я рано, – он улыбнулся уголками губ. – Решил проверить, как вы. Увидел свет в опенспейсе. Решил зайти.

– Я работаю, – кивнула я на документы. – Срочные правки. Тимур Юрьевич...

– Я знаю. – Он подошел ближе, встал у края моего стола. – Видел документы. Сложные?

– Не очень. Просто много.

– Помочь?

Я уставилась на него.

– Вы? Помогать с отчетами?

– А что такого? – Он пожал плечами. – Я умею заполнять бумаги. Когда-то даже любил это дело.

Я хотела возразить, но он уже протянул руку к папке. И в этот момент произошло то, чего я никак не ожидала.

Он коснулся моей руки.

Совершенно случайно, чисто механически – просто его пальцы скользнули по моей ладони, когда он брал документы. Мимолетное прикосновение, невесомое, почти незаметное.

Но для меня оно стало ударом тока.

По телу пробежала дрожь, горячая волна поднялась от живота к груди, к горлу. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в висках. Кожа в том месте, где он коснулся, горела огнем.

Я резко отдернула руку, будто обожглась.

Игорь замер. Документы повисли в воздухе, зажатые в его пальцах. Он смотрел на меня, и в его черных глазах мелькнуло что-то... удивление? Понимание? Желание?

Повисла тишина. Тяжелая, густая, давящая. Слышно было только мое дыхание – частое, прерывистое – и стук сердца, который, казалось, разносился по всему опенспейсу.

– Юля... – начал он.

– Извините, – выпалила я, отводя взгляд. – Я не хотела... То есть... просто...

Я замолчала, потому что не знала, что говорить. Как объяснить, что от его прикосновения у меня подкашиваются ноги? Что я готова провалиться сквозь землю от этого жара?

Он медленно опустил документы на стол. Сделал шаг назад.

– Это я должен извиниться, – сказал он тихо. – Не стоило... Я не должен был...

– Нет! – вырвалось у меня. – Вы не сделали ничего плохого. Это я... дура.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Потом чуть заметно улыбнулся.

– Вы не дура, Юля. Вы самая умная женщина из всех, кого я встречал.

Я подняла на него глаза.

– Много вы их встречали?

– Много. – Он кивнул. – Очень много. Но такой, как вы... никогда.

Мы снова замолчали. Тишина висела между ними плотной завесой, сквозь которую было трудно дышать.

– Знаете, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку, – если вы будете стоять там и смотреть на меня такими глазами, я никогда не закончу отчет.

– Какими глазами?

– Такими... – я не нашла слов. – Глубокими.

Он усмехнулся.

– Хорошо. Я сяду вон там, – он кивнул на стул в дальнем углу опенспейса. – Буду тихо сидеть и не мешать.

– Вы не мешаете, – честно призналась я. – Вы... отвлекаете.

– Чем?

– Всем. – Я обвела рукой его фигуру. – Вашим присутствием. Вашим взглядом. Вами.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем следовало. Потом кивнул и отошел к стулу.

Я выдохнула и уткнулась в документы. Но работать стало невозможно. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Знала, что он сидит там, в темноте, и смотрит на меня. И от этого знания по коже бежали мурашки.

Через полчаса я сдалась.

– Игорь? – позвала я в темноту.

– Да? – отозвался он мгновенно.

– Идите сюда. Я не могу работать, когда вы там сидите и смотрите.

Он поднялся и подошел. Встал рядом, опершись о край стола.

– Лучше?

– Не знаю. – Я подняла на него глаза. – Ближе – не значит легче.

– Простите.

– За что?

– За то, что я... такой.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разгорается пламя. Он стоял так близко, что я чувствовала его запах – древесный, терпкий, пьянящий. Видела каждую линию его лица, каждую тень на бледной коже.

– Игорь, – сказала я тихо. – Можно вопрос?

– Любой.

– Что бы вы сделали, если бы я вас поцеловала?

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то дикое, древнее, голодное. Но он сдержался.

– Я бы не смог остановиться, – ответил он честно. – Поэтому лучше не надо.

– Почему?

– Потому что потом вы бы пожалели.

– Откуда вы знаете?

– Знаю. – Он наклонился ближе. – Я знаю о вас все, Юля. Знаю, что вы боитесь близости. Что вас предавали. Что вы не доверяете мужчинам. Если мы переступим эту черту, вы сбежите. А я не хочу, чтобы вы бежали.

Я смотрела в его глаза и тонула. Потому что он был прав. Во всем прав.

– Откуда вы... – прошептала я.

– Я же говорил: я чувствую. Вижу. Знаю.

– Это нечестно. Вы знаете обо мне все, а я о вас – ничего.

– Знаю. – Он кивнул. – Но скоро узнаете.

– Когда?

– Когда будете готовы.

– Я готова.

– Нет, Юля. – Он покачал головой. – Не готовы. Посмотрите на себя. Вы дрожите. Ваше сердце колотится так, что я слышу его за метр. Зрачки расширены. Вы в панике. Если я скажу вам правду сейчас, вы сбежите. И больше не вернетесь.

Я молчала. Потому что он снова был прав.

– Тогда что нам делать? – спросила я тихо.

– Ждать, – ответил он. – Просто ждать. Наслаждаться тем, что есть. Разговаривать. Смотреть теннис. Пить вино. А когда придет время – я расскажу. И вы останетесь.

– А если не останусь?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнула боль.

– Тогда я потеряю самое дорогое, что у меня было за последние... очень долго. Но это будет мой выбор. Я его сделал, когда позволил себе влюбиться.

У меня перехватило дыхание.

– Вы... влюбились?

Он отвел взгляд.

– Я сказал слишком много. – Он отстранился. – Заканчивайте отчет. Я подожду наверху.

– Игорь...

Но он уже уходил. Быстро, бесшумно, растворяясь в темноте.

Я осталась одна. Сидела, сжимая в руках документы, и чувствовала, как по щекам текут слезы.

Он любит меня. Он, этот странный, загадочный, нечеловеческий мужчина, любит меня.

И это самое страшное и самое прекрасное, что могло со мной случиться.

Я доделала отчет за час. Поднялась на семнадцатый этаж, постучала в дверь.

– Войдите.

Он сидел в кресле у окна, смотрел на город. Я подошла, села на подлокотник его кресла. Близко. Очень близко.

– Я не сбегу, – сказала я тихо. – Что бы вы ни рассказали. Я не сбегу.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах блестели слезы.

– Юля...

– Тсс. – Я приложила палец к его губам. – Не надо слов. Просто побудь со мной.

Мы сидели в тишине, глядя на ночной город. Он обнимал меня, я чувствовала его холодное тело, его неровное дыхание. И знала, что это правильно. Что бы ни случилось дальше.

– Завтра, – сказал он вдруг. – Завтра я расскажу тебе все.

– Хорошо.

– Ты не убежишь?

– Нет.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он поцеловал меня в макушку. Легко, невесомо.

– Я люблю тебя, Юля.

Я закрыла глаза.

– Я знаю. И я тебя.

Мы просидели так до утра. А когда за окном начало светать, я встала и пошла домой. Зная, что сегодня ночью все изменится.

Навсегда.

Глава 12

Суббота. Вечер.

Я стояла перед зеркалом в своей маленькой квартирке и в сотый раз примеряла то одно, то другое платье. Половина гардероба валялась на кровати, вторая половина – на стульях. А я все никак не могла решить, что надеть.

Потому что сегодня был особенный вечер.

Игорь пригласил меня на ужин.

Не просто «посидеть в кабинете с кофе», не «посмотреть теннис на диване». Настоящий ужин. С поваром, с цветами, со свечами. В пустом офисе.

Когда он сказал об этом вчера ночью, я подумала, что ослышалась.

– Ужин? – переспросила я. – В офисе?

– Да. – Он улыбнулся той редкой, теплой улыбкой. – Я хочу сделать для тебя что-то особенное. Пока не случилось то, что случится завтра.

Завтра. Он обещал рассказать правду завтра. А сегодня – последний вечер нашей «обычной» жизни. Последний вечер, когда я еще могу ничего не знать.

– Я бы хотела, – сказала я тихо. – Очень.

– Тогда договорились. Завтра в восемь. Я пришлю машину.

– Не надо машину, я сама...

– Юля. – Он посмотрел на меня так, что спорить расхотелось. – Позволь мне сделать это для тебя.

Я позволила.

И вот теперь я стояла перед зеркалом и мучилась выбором. Красное? Слишком вызывающе. Черное? Слишком траурно. Синее? То самое, с открытой спиной? А почему бы и нет?

Я надела синее. Оно облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивало все изгибы, делало глаза ярче. Я распустила волосы, накрасилась чуть ярче обычного, надела те самые туфли, в которых почти не могла ходить, но которые делали ноги бесконечными.

В зеркало на меня смотрела другая женщина. Уверенная, красивая, желанная.

– Ну что, – сказала я своему отражению, – пора.

Ровно в восемь у подъезда засигналила машина. Я вышла – и обомлела. У тротуара стоял черный «Мерседес» с открытой дверцей, а рядом – мужчина в форме водителя.

– Юлия? – спросил он. – Прошу вас.

Я села в машину, и мы поехали. Не в офис, как я думала, а куда-то в центр. Я уже начала волноваться, когда машина свернула к ресторану, где мы с Катей когда-то мечтали поужинать, но цены там были такие, что даже мечтать было дорого.

– Мы здесь? – спросила я.

– Нет, – ответил водитель. – Здесь Игорь Николаевич просил кое-что забрать.

Из ресторана вынесли огромные коробки, погрузили в багажник. И мы поехали дальше – теперь уже точно к бизнес-центру.

На парковке было пусто. Только черный «Мерседес» Игоря стоял на обычном месте. Водитель открыл дверцу, помог мне выйти.

– Проходите, вас ждут.

Я вошла в холл. Охранник у будки козырнул и почему-то улыбнулся. Лифт уже ждал с открытыми дверями. Я нажала семнадцатый этаж.

Сердце колотилось где-то в горле.

Двери открылись, и я ахнула.

Коридор семнадцатого этажа был усыпан лепестками роз. Красными, белыми, розовыми – они лежали на полу мягким ковром, и их аромат кружил голову. Я шла по лепесткам, как по воде, и чувствовала себя героиней сказки.

Дверь в кабинет была распахнута настежь.

Внутри горели только свечи. Десятки, сотни свечей – на столе, на подоконниках, на полу. Их пламя дрожало, создавая причудливые тени на стенах. Посреди кабинета стоял накрытый стол – белоснежная скатерть, хрусталь, серебро, живые цветы в высоких вазах. А за столом, у окна, стоял ОН.

Игорь был в идеальном черном костюме, белоснежной рубашке и бабочке. Настоящей бабочке, а не галстуке. Волосы зачесаны назад, открывают высокий лоб и эти глаза – черные, глубокие, горящие в свете свечей.

– Юля, – сказал он тихо. – Ты пришла.

– Я... – Я обвела рукой кабинет. – Что это? Как ты...

– Я хотел, чтобы этот вечер был особенным. – Он подошел ближе, взял мои руки в свои. Холодные, как всегда, но такие родные. – Ты заслуживаешь самого лучшего.

– Это... невероятно. – У меня защипало в глазах. – Я никогда...

– Тсс. – Он приложил палец к моим губам. – Не говори ничего. Просто позволь мне сегодня быть для тебя тем, кем я должен быть.

Я кивнула, боясь расплакаться и испортить макияж.

Он подвел меня к столу, отодвинул стул. Я села, и тут только заметила, что в углу кабинета стоит еще один человек – мужчина в белом фартуке и высоком колпаке.

– Это шеф-повар ресторана «La Belle Époque», – представил Игорь. – Сегодня он будет готовить только для нас.

Я открыла рот и закрыла. Слова закончились.

Ужин начался.

Первым подали закуски – крошечные тарталетки с икрой, нежные круассаны с фуа-гра, миниатюрные брускетты с томатами и базиликом. Я ела и чувствовала, как таю от удовольствия. Игорь сидел напротив и смотрел. Просто смотрел, не притрагиваясь к еде.

– Ты не будешь? – спросила я с набитым ртом и тут же смутилась.

– Я буду позже, – ответил он с улыбкой. – Сейчас я хочу смотреть на тебя.

– Это смущает.

– Привыкай.

Потом подали основное блюдо – филе миньон с трюфельным соусом, нежнейшее мясо, которое таяло во рту. И вино. Красное, терпкое, с ягодными нотками – идеальное к мясу. Игорь наливал, я пила. Голова приятно кружилась, мысли текли медленно и плавно.

– Расскажи мне о себе, – попросила я, отпивая еще глоток. – Не то, страшное. А просто. Где ты родился? Кем были твои родители?

Он задумался. На его лицо набежала тень.

– Это было давно, – сказал он тихо. – Очень давно. Я родился в маленьком городке на севере Франции. Мои родители были... обычными людьми. Отец работал на фабрике, мама вела хозяйство.

– Франции? – удивилась я. – Но ты говоришь по-русски без акцента.

– Я живу здесь давно. Очень давно. – Он улыбнулся. – Язык – это просто навык. Если хочешь выжить, учишься быстро.

– Сколько лет ты живешь в России?

– Сто... – Он запнулся. – Много. Очень много.

Я уловила это «сто» и внутри похолодело. Сто лет? Он хочет сказать, что живет в России сто лет? Но это же... невозможно. Ему на вид не больше сорока.

Я хотела спросить, но он перебил:

– Не сейчас, Юля. Сегодня не надо. Сегодня давай просто наслаждаться.

Я кивнула и сделала еще глоток вина. Вино было вкусным, очень вкусным. И голова кружилась все сильнее.

Потом подали десерт – шоколадный фондан с жидкой сердцевиной и шариком ванильного мороженого. Я ела и чувствовала себя ребенком, которому подарили весь мир.

– Тебе нравится? – спросил Игорь.

– Очень, – ответила я честно. – Слишком. Это все слишком. Я не привыкла к такому.

– Привыкай. – Он взял мою руку и поцеловал пальцы. – Я хочу, чтобы ты привыкла. Чтобы ты знала: ты заслуживаешь самого лучшего.

Я смотрела на него и тонула. В этих глазах, в этом голосе, в этом вечере, который был похож на сказку.

После ужина повар ушел, забрав свои коробки и инструменты. Мы остались одни. Игорь подошел к музыкальному центру (откуда он здесь?) и включил музыку. Тихая, медленная, красивая.

– Потанцуем? – спросил он, протягивая руку.

– Я не умею, – смутилась я.

– Я научу.

Я встала, сделала шаг и чуть не упала – каблуки и вино сделали свое дело. Игорь подхватил меня, прижал к себе.

– Осторожнее, – прошептал он.

– Я пьяна, – призналась я, утыкаясь носом в его грудь.

– Знаю. – Он погладил меня по спине. – Это приятно.

– Что именно?

– Чувствовать твой вес. Твое тепло. Твое доверие.

Мы танцевали. Вернее, он двигался, а я висела на нем, пытаясь не наступить на ноги. Музыка лилась, свечи мерцали, за окном горела ночная Москва.

– Игорь, – прошептала я.

– Ммм?

– Я боюсь.

– Чего?

– Завтра. Того, что ты расскажешь. Что все изменится.

Он остановился. Поднял мое лицо за подбородок, заглянул в глаза.

– Не бойся, – сказал он серьезно. – Что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто боялся разбудить. И я ответила. Потому что не могла не ответить. Потому что это было правильно.

Мы целовались под музыку, при свечах, в пустом офисе, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

Потом мы сидели на диване, я пила еще вино, а он обнимал меня, и я болтала без умолку. Рассказывала о детстве, о маме, о Кате, о глупых мечтах. Он слушал и улыбался.

– Ты такая живая, – сказал он вдруг. – Такая настоящая. Я и забыл, каково это – быть рядом с живым человеком.

– А разве ты не живой? – спросила я.

Он помолчал.

– Сложный вопрос, – ответил наконец. – Завтра узнаешь ответ.

Я хотела возразить, но вино сделало свое дело – глаза слипались, тело тяжелело. Я прижалась к нему и закрыла глаза.

– Спи, – прошептал он. – Я посторожу.

– Не уходи, – попросила я.

– Никуда не уйду.

Я уснула в его руках, чувствуя себя в полной безопасности.

Проснулась я от того, что за окном светало. Открыла глаза – надо мной склонился Игорь. В руках чашка с кофе.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе. – Я села, приняла чашку. – Который час?

– Шесть утра. Ты проспала четыре часа.

– Ого. – Я отпила кофе. – А ты?

– Я не спал. Смотрел на тебя.

Я улыбнулась.

– Это не жутко?

– Это прекрасно. – Он поцеловал меня в лоб. – Сегодня вечером я все расскажу. Придешь?

– Приду.

– Не передумаешь?

– Нет.

Он вздохнул с облегчением.

– Хорошо. Тогда до вечера.

Я допила кофе, встала, поправила платье. На пороге обернулась.

– Спасибо за вчерашнее. Это был лучший вечер в моей жизни.

– Это только начало, – ответил он. – Только начало.

Я вышла в коридор, прошла по лепесткам роз, которые все еще лежали на полу. Села в лифт и поехала вниз.

В холле меня встретил охранник – тот самый, утренний.

– Доброе утро, – сказал он с улыбкой. – Хорошо выглядите.

– Спасибо, – ответила я и вдруг поняла, что на мне все еще вечернее платье. И лепестки роз в волосах.

– Не обращайте внимания, – сказал охранник. – Здесь всякое бывает.

Я улыбнулась и вышла на улицу. Солнце вставало над Москвой, золотя верхушки зданий. А я думала о том, что сегодня вечером все изменится.

И была готова.