Текст книги "Вампир из соседнего офиса (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

В офисе было темно.

Я уже привыкла к этому мраку за те несколько часов, что сидела здесь одна. Привыкла к гулу процессора, к тиканью часов где-то вдалеке, к тому, как тени пляшут за пределами светового круга от моей настольной лампы. Привыкла к одиночеству. Оно даже начало мне нравиться – в этом была своя, особая эстетика. Ночной сторож огромного стеклянного зверинца.

Я допила очередную чашку холодного кофе, поморщилась и отставила ее в сторону. Надо бы сходить за новой порцией, но вставать не хотелось. За пределами моего островка света было холодно и страшновато. Хотя чего бояться? Я здесь одна. Совершенно одна.

Я уткнулась в монитор, пытаясь сосредоточиться на отчете, но мысли разбегались. Глаза слипались, веки тяжелели с каждой минутой. Я уже начала клевать носом, когда вдруг...

Шаги.

Я замерла. Пальцы застыли над клавиатурой. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Шаги. Отчетливые, тяжелые, неторопливые. Кто-то шел по коридору. По главному коридору, который вел к опенспейсу.

Я прислушалась, боясь дышать. Может, показалось? Ночью в пустом здании всякое мерещится. Проводка, трубы, старые стены...

Шаги стихли.

Я выдохнула и рассмеялась над собственной трусостью. Ну конечно, показалось. Надо меньше кофе пить на ночь, нервы ни к черту.

Но через минуту шаги раздались снова.

На этот раз ближе. Гораздо ближе. Кто-то шел уже по самому опенспейсу. Я слышала, как под ногами поскрипывает плитка – тот самый звук, который я слышу каждый день, когда хожу по офису. Шаг. Пауза. Еще шаг. Медленно, размеренно, неспешно.

Я вцепилась в мышку так, что костяшки побелели. Смотрела в темноту перед собой, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но там было черно. Абсолютно, непроглядно черно. И в этой черноте кто-то двигался.

Шаги приближались. Я уже слышала дыхание – ровное, спокойное, без малейшей одышки. Человек дышал так, будто не шел, а стоял на месте.

Я медленно, стараясь не скрипеть креслом, повернула голову в сторону входа.

И вдруг шаги стихли.

Прямо за моей спиной.

Я замерла, боясь пошевелиться. Волосы на затылке зашевелились. Я чувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. Я не видела, не слышала – но чувствовала каждой клеточкой кожи.

Тишина давила на уши. Я слышала только стук собственного сердца – громкий, частый, испуганный.

А потом из темноты шагнул ОН.

Я не заметила момента, когда он появился. Еще секунду назад там была пустота, чернота, и вдруг – он. Возник из ниоткуда, как призрак, как порождение ночи, как кошмар, который вдруг обрел плоть и кровь.

Высокий. Очень высокий. Наверное, под два метра. И при этом худощавый, почти аскетичный. Черный костюм, идеально сидящий на широких плечах, белоснежная рубашка, тонкий галстук. Запонки блеснули в свете моей лампы – серебро, дорогое, старинное.

Но не одежда заставила меня замереть. И не его внезапное появление.

Лицо.

Бледное. Не просто светлая кожа, а именно бледное – белее, чем у любого человека, которого я когда-либо видела. Как мрамор. Как снег. Как у статуи в музее, которую вдруг оживили темной магией.

Резкие скулы, тонкие губы, прямой нос. Темные волосы, зачесанные назад, открывающие высокий лоб. И глаза. Черные, глубокие, немигающие. Глаза, в которых не было ничего человеческого. Только холод, только тьма, только древняя, пугающая мудрость.

Он смотрел на меня сверху вниз, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться. Исчезнуть. Потому что такого взгляда я не видела никогда в жизни. В нем не было злости, не было угрозы. В нем было что-то похуже – абсолютное, ледяное равнодушие. Как у хищника, который рассматривает добычу и прикидывает, стоит ли тратить на нее силы.

– Что вы здесь делаете в такое время? – спросил он.

Голос у него оказался под стать внешности. Низкий, глубокий, холодный. Ни капли эмоций, ни грамма тепла. Просто констатация факта: ты здесь, я здесь, объяснись.

Я открыла рот, но звук не вышел. Попыталась сглотнуть – в горле пересохло так, будто я неделю не пила. Попыталась вдохнуть – воздух застрял где-то в груди.

Он ждал. Не шевелился, не менял позы. Просто стоял и смотрел на меня своими черными глазами, и каждая секунда этого молчания длилась вечность.

– Я... – наконец выдавила я. Голос прозвучал хрипло, испуганно, жалко. – Я работаю. Проект... аврал... нужно сдать к утру.

Он моргнул. Один раз. Медленно, как ящерица.

– Время – половина второго ночи, – сказал он. – Ваша смена закончилась восемь часов назад.

– Я знаю, – пискнула я. – Но дедлайн... Тимур Юрьевич сказал, что если я не сдам...

– Тимур Юрьевич, – перебил он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на презрение. – Ваш непосредственный руководитель.

– Да.

– И он приказал вам работать ночью?

– Не приказал. Сказал, что если я хочу получить премию...

– Премия, – повторил он. Тоже холодно, тоже без эмоций. – Из-за премии вы решили рисковать своей безопасностью? Одна в пустом здании, ночью, без охраны?

Я не знала, что ответить. Потому что в его устах это действительно звучало глупо. По-детски глупо. Но когда Тимур Юрьевич говорил мне про премию, это звучало убедительно. Жизненно важно.

– Я не думала, что здесь кто-то будет, – пробормотала я. – Обычно по ночам никого нет.

– Обычно, – согласился он. – Но сегодня есть я.

Он сделал шаг вперед и оказался прямо перед моим столом. Теперь нас разделял только этот жалкий деревянный барьер, заваленный бумагами и пустыми чашками. Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала себя муравьем перед сапогом.

– Вы знаете, кто я? – спросил он.

Я кивнула. Язык все еще отказывался мне подчиняться.

– Тогда вы должны понимать, – продолжил он, – что я имею полное право спросить, что здесь делает мой сотрудник посреди ночи, без согласования, без ведома службы безопасности.

– Я не думала...

– Это уже очевидно. – Он обошел стол и остановился у моего кресла. Теперь он был совсем рядом. Так близко, что я чувствовала запах его парфюма – древесный, терпкий, очень дорогой. И еще что-то. Что-то неуловимое, почти нереальное. Холод. От него веяло холодом. Не физическим, а каким-то внутренним, глубоким, как из открытой могилы.

Я поежилась.

– Вам холодно? – спросил он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на насмешку.

– Нет, – соврала я.

– Врете. – Он наклонился и взял со стола мою кружку. Посмотрел на остатки кофе на дне, поморщился. – Это вы пьете?

– Да.

– Гадость.

Он поставил кружку обратно с такой брезгливостью, будто она была заразной. Вытер пальцы о платок, который достал из кармана пиджака. Платок был белоснежный, идеально выглаженный.

– Собирайтесь, – сказал он.

Я уставилась на него.

– Что?

– Собирайтесь, – повторил он. – Идемте.

– Куда?

– Наверх. Ко мне в кабинет. Будете пить нормальный кофе и объяснять мне, почему мой сотрудник должен работать по ночам из-за прихоти какого-то менеджера.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Еще минуту назад он был ледяным, пугающим, почти нечеловеческим. А теперь предлагал мне кофе? В своем кабинете? Посреди ночи?

– Я... неудобно, – пробормотала я. – У меня работа...

– Работа подождет. – Он говорил тоном, не терпящим возражений. – Вставайте.

Я встала. Ноги дрожали, но я старалась не подавать вида. Он стоял рядом, высокий, темный, пугающий, и я вдруг поняла, что боюсь его. Не так, как боятся грабителя или маньяка. По-другому. Как боятся чего-то древнего, могущественного, неподвластного человеческому пониманию.

Мы пошли к лифтам. Он двигался бесшумно, плавно, почти не касаясь пола. Я шла рядом и чувствовала себя неуклюжей, громкой, слишком живой. Рядом с ним я казалась себе насекомым – бьющей крыльями, суетящейся мошкой.

В лифте было тесно. Я стояла в углу, стараясь держаться подальше, но это было трудно в маленькой кабинке. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его взгляд кожей. Он заполнял собой все пространство, вытесняя воздух, вытесняя мысли.

– Вы дрожите, – сказал он, не глядя.

– Нет.

– Дрожите. Я слышу, как стучат ваши зубы.

Я прикусила губу. Действительно, зубы выбивали мелкую дробь. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.

– Я не кусаюсь, – сказал он, и в голосе мелькнула тень усмешки.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня – и вдруг на секунду мне показалось, что в его черных глазах мелькнуло что-то живое. Что-то теплое. Но только на секунду.

Лифт остановился. Двери открылись, и мы вышли в коридор семнадцатого этажа.

Кабинет оказался огромным. Я ожидала чего-то такого, но реальность превзошла ожидания. Панорамные окна во всю стену, за которыми мерцала ночная Москва. Огромный стол из темного дерева. Кожаные кресла. Стеллажи с книгами в старинных переплетах. И тишина. Абсолютная, ватная тишина.

– Садитесь, – он указал на кресла у журнального столика. – Я сделаю кофе.

Я села. Кресло оказалось невероятно мягким, уютным. Я откинулась на спинку и вдруг поняла, как дико устала. Глаза слипались, тело ломило. Но сон не шел – адреналин все еще бурлил в крови.

Игорь возился с кофемашиной. Я смотрела на его спину, на то, как он двигается – плавно, точно, экономно. Ни одного лишнего движения. Как будто он просчитывал каждое действие на сто ходов вперед.

– Держите, – он протянул мне чашку. – Пейте медленно.

Я взяла чашку. Аромат ударил в нос – насыщенный, глубокий, с нотками шоколада и чего-то еще, чего я не могла определить. Я сделала глоток и зажмурилась.

– Это невероятно, – выдохнула я.

– Я знаю. – Он сел напротив. Чашки у него не было. – Рассказывайте.

– О чем?

– О вашем аврале. О проекте. О Тимуре Юрьевиче. Обо всем.

Я смотрела на него и не знала, с чего начать. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись в кресле, и смотрел на меня. Теперь в его взгляде не было того ледяного холода, который парализовал меня внизу. Но и тепла не было. Просто внимание. Абсолютное, полное, пугающее внимание.

И я рассказала.

О проекте «Глобал-Инвест», который висел надо мной дамокловым мечом уже три месяца. О заказчике, который вечно меняет требования в последний момент. О Тимуре Юрьевиче, который перекладывает всю ответственность на подчиненных. О премии, которая мне жизненно необходима. О квартире, о кредите, о маме, которой надо помогать.

Он слушал молча, не перебивая. Только иногда чуть склонял голову набок, как будто обдумывая услышанное. Когда я закончила, в кабинете повисла тишина.

– Вы сильная, – сказал он наконец. – Сильнее, чем думаете.

– Мне часто это говорят, – усмехнулась я. – Обычно перед тем, как навалить еще работы.

Он улыбнулся. Улыбка у него была странная – как будто он не привык улыбаться, как будто это движение губ было ему чуждо. Но от этой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло.

– Я не собираюсь наваливать на вас работу, – сказал он. – Наоборот. Я хочу понять, почему в моей компании сотрудники вынуждены работать по ночам в одиночку.

– Это не ваша вина, – поспешно сказала я. – Тимур Юрьевич...

– Тимур Юрьевич работает на меня, – перебил он. – И если он создает такие условия, что люди боятся потерять работу и остаются ночевать в офисе – это моя вина. Потому что я это допустил.

Я не знала, что на это ответить. Никогда не слышала, чтобы начальник так говорил. Обычно начальники только и делают, что перекладывают ответственность друг на друга. А этот... этот брал ее на себя.

– Я разберусь, – сказал он. – А вы... вы допивайте кофе и идите работать. Если хотите, можете остаться здесь. Здесь теплее и тише.

– Спасибо, – выдохнула я. – Но мне нужен мой компьютер, мои файлы...

– Понимаю. Тогда идите. – Он встал. – Но если что-то понадобится – мой кабинет всегда открыт.

Я тоже встала. Поставила чашку на столик, уже пустую.

– Спасибо за кофе, – сказала я. – И за... за понимание.

Он кивнул.

– Проводить вас до лифта?

– Не надо, я сама.

Он не настаивал. Я пошла к двери, но на пороге обернулась. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на ночной город. В свете уличных огней его профиль казался вырезанным из мрамора – идеальным, холодным, нечеловеческим.

– Игорь, – сказала я, и он обернулся. – Можно вопрос?

– Да.

– Почему вы работаете по ночам?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. И ответил:

– Потому что ночью проще быть собой.

Я не поняла, что он имел в виду. Но переспрашивать не стала. Кивнула на прощание и вышла в коридор.

Когда я вернулась на свое рабочее место, было уже три часа ночи. Я села за стол, посмотрела на темный офис вокруг и вдруг поймала себя на мысли, что мне не страшно. Вообще. Хотя должна бы. После такой встречи, после такого разговора...

Но страха не было. Было только странное, теплое чувство, что я в безопасности. Что этот человек, каким бы пугающим он ни казался, не причинит мне вреда.

Я не знала тогда, как сильно ошибаюсь. И как сильно права одновременно.

Я проработала до пяти утра. Сдала отчет, разложила бумаги, выключила компьютер. Когда выходила из офиса, на парковке уже стоял тот самый черный «Мерседес». Тонированный, молчаливый, загадочный.

Я прошла мимо, стараясь не смотреть в его сторону. Но краем глаза заметила, что в салоне кто-то сидит. И смотрит на меня.

Я села в свою машину и уехала. И всю дорогу домой думала о его глазах. Черных, глубоких, пугающих. И о его словах: «Ночью проще быть собой».

Кто же ты такой, Игорь Строков?

Глава 4

Я сидела за своим столом и смотрела на монитор невидящим взглядом.

Прошло уже полчаса с тех пор, как я вернулась из кабинета на семнадцатом этаже, а мысли все еще были там. С Игорем. С этим странным, пугающим, нечеловеческим мужчиной, который появился из темноты как призрак и перевернул мою ночь с ног на голову.

Кофе, который я принесла с собой из автомата, остыл и стал противным. Я машинально отхлебнула и поморщилась – после того божественного напитка, которым меня угостили наверху, эта бурда казалась просто ядом. Но выливать было жалко. Кофеин есть кофеин.

Я попыталась сосредоточиться на отчете, но буквы расплывались перед глазами. В голове крутилась одна и та же мысль: зачем он позвал меня к себе? Зачем поил кофе? Зачем слушал мои жалобы на Тимура Юрьевича? Обычные начальники так не делают. Обычные начальники вообще не появляются в офисе посреди ночи. А если появляются, то только для того, чтобы выгнать задержавшихся сотрудников и закрыться в кабинете.

А этот... этот не выгнал. Пригласил на кофе. Выслушал. Сказал, что разберется.

Странно. Очень странно.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и снова уткнулась в экран. Работа. Надо работать. До утра осталось всего ничего, а презентация еще не готова, и тайм-план не доделан, и письмо заказчику не отправлено.

Я застучала по клавишам, стараясь не думать о черных глазах и бледной коже. О том, как он двигался – бесшумно, плавно, почти не касаясь пола. О том, как пахло от него – древесным парфюмом и чем-то еще, неуловимым, древним, пугающим.

Минут через двадцать я наконец вошла в рабочий ритм. Пальцы летали по клавиатуре, цифры и графики складывались в стройную картину, мысли успокоились. Я даже перестала вздрагивать от каждого шороха – хотя какие шорохи в пустом офисе в третьем часу ночи?

Тишина.

Абсолютная, ватная, давящая тишина. Только гул процессора и мое дыхание.

Я работала. И почти забыла о том, что произошло.

Но ровно в половине третьего тишину нарушил звук шагов.

Я замерла. Сердце снова ухнуло куда-то вниз, а потом забилось часто-часто. Шаги. Снова шаги. Но на этот раз я узнала их. Медленные, плавные, почти бесшумные – так мог ходить только один человек во всем здании.

Я подняла голову и посмотрела в темноту.

Он появился из мрака так же внезапно, как и в первый раз. Возник на границе светового круга, будто материализовался из воздуха. Высокий, темный, нереальный.

В руках у него были две чашки. От них поднимался пар.

Он подошел к моему столу и поставил одну чашку прямо передо мной, на кипу бумаг. Вторую оставил у себя.

– Пейте, – сказал он просто. – Этот хотя бы можно пить.

Я смотрела на чашку, потом на него, потом снова на чашку. Язык снова отказывался мне подчиняться.

– Вы... – наконец выдавила я. – Вы принесли мне кофе?

– Очевидно. – Он обошел стол и сел на соседний стул, тот самый, на котором сидел, когда появился в первый раз. Поставил свою чашку на край моего стола и откинулся на спинку. – Пейте, не стесняйтесь. Остынет.

Я взяла чашку. Руки чуть дрожали – то ли от холода, то ли от его близости. Поднесла к губам, сделала глоток.

И зажмурилась.

Тот же вкус. Тот самый, божественный, который я пробовала у него в кабинете. Насыщенный, глубокий, с легкой горчинкой и шоколадными нотками. Напиток богов.

– Это... спасибо, – выдохнула я, открывая глаза. – Но зачем?

– Вы плохо выглядите, – ответил он просто. – А работать вам еще несколько часов. Без хорошего кофе вы не дотянете до утра.

– Я выгляжу плохо? – машинально переспросила я и тут же пожалела об этом. Какая женщина спокойно воспримет сообщение о том, что она плохо выглядит?

Уголки его губ чуть дрогнули – кажется, это должно было означать улыбку.

– Для человека, который не спал сутки и работает посреди ночи, вы выглядите приемлемо, – дипломатично ответил он. – Но кофе вам все равно нужен.

Я сделала еще глоток, наслаждаясь вкусом. Он сидел напротив и смотрел на меня. Не отрываясь, не мигая, как будто я была самым интересным объектом во вселенной.

– Что? – не выдержала я. – У меня что-то на лице?

– Нет. – Он чуть склонил голову набок. – Просто изучаю.

– Изучаете?

– Сотрудника, который работает по ночам в одиночку. Это редкость. Обычно люди боятся темноты.

– Я тоже боюсь, – призналась я. – Просто у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, – возразил он. – Просто не все готовы его делать.

Я посмотрела на него с интересом. Философствующий вампир... то есть начальник. Начальник-философ. Странное сочетание.

– А вы? – спросила я. – Вы готовы делать выбор?

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем следовало.

– Я делаю его каждую ночь, – ответил он тихо.

Я не поняла, что он имел в виду, но переспрашивать не стала. Вместо этого сделала еще глоток кофе и вернулась к отчету. Вернее, попыталась вернуться. Потому что сидеть и работать, когда напротив тебя сидит он и смотрит – было невозможно.

– Расскажите о проекте, – вдруг сказал Игорь.

Я подняла глаза.

– О «Глобал-Инвесте»?

– О нем.

– Зачем?

– Хочу понять, почему мой сотрудник должен сидеть здесь ночами.

Я вздохнула. Тема была болезненная, но если сам директор спрашивает – надо отвечать.

– Проект сложный, – начала я. – Интеграция их внутренних систем с нашей платформой. Заказчик – крупный инвестиционный фонд, у них куча своих заморочек, требований, стандартов безопасности. Мы уже три месяца бьемся, согласовываем каждую мелочь. А они... они постоянно меняют требования. То им не так, то этак. Тимур Юрьевич...

Я запнулась, не зная, стоит ли продолжать.

– Тимур Юрьевич? – подтолкнул Игорь.

– Тимур Юрьевич боится с ними спорить, – выпалила я. – Он соглашается на все, лишь бы заказчик был доволен. А потом это все ложится на нас. Программисты уже матерятся, тестировщики в истерике, а я... я просто делаю свою работу.

Игорь слушал молча. Когда я закончила, он спросил:

– А что думаете вы?

– О чем?

– О проекте. О заказчике. О Тимуре Юрьевиче.

Я задумалась. Никто никогда не спрашивал моего мнения. Тимур Юрьевич только ставил задачи и требовал отчеты. Программисты жаловались, но ничего не предлагали. А я... я просто плыла по течению, делала то, что говорят.

– Я думаю, – медленно начала я, – что заказчика можно понять. У них сложный бизнес, они хотят получить идеальный продукт. Но они не понимают, что постоянные правки в последний момент – это не просто капризы, это срывы сроков. И Тимур Юрьевич должен был им это объяснить. А он не объяснил. Он просто сказал: "Сделайте".

– И вы делаете.

– А что мне остается?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вы могли бы уволиться.

– И что дальше? – усмехнулась я. – Искать новую работу? Месяцами сидеть без денег? Квартиру снимать не на что, кредит платить нечем. Я в ловушке.

– В ловушке, – повторил он. – Интересное слово.

Он встал и подошел к окну. За стеклом мерцала ночная Москва – огни, огни, тысячи огней. Он смотрел на них, заложив руки за спину, и я вдруг подумала, что он выглядит невероятно одиноким. Таким одиноким, каким только может быть человек, который никогда не спит по ночам.

– А вы? – спросила я, сама не зная, зачем. – Почему вы работаете по ночам?

Он обернулся. В его глазах отражались огни города.

– Я уже отвечал. Ночью проще быть собой.

– А кто вы днем?

Он усмехнулся – той странной, неживой усмешкой.

– Днем я сплю.

– Прямо как вампир, – ляпнула я и тут же прикусила язык. – Ой, простите, глупая шутка.

Но он не обиделся. Наоборот, в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Вампир, – повторил он. – Почему именно вампир?

– Ну... – я пожала плечами. – Бледный, по ночам работаете, кофе не пьете. Всякое такое.

– Кофе я пью, – возразил он. – Просто не сейчас.

– А когда?

– Когда хочу.

Логично. Я сделала еще глоток своего кофе и вдруг поняла, что его чашка стоит нетронутая.

– А вы? – кивнула я на чашку. – Будете?

– Позже.

Я не стала настаивать. Мы снова замолчали, и в этой тишине было что-то удивительно уютное. Как будто мы сидели так тысячу раз. Как будто это было нормально – пить кофе в пустом офисе посреди ночи с директором компании.

– Знаете, – вдруг сказал он, – в проекте «Глобал-Инвест» есть одна проблема, о которой вы не знаете.

Я насторожилась.

– Какая?

– Заказчик не просто меняет требования. Он тестирует вас. Проверяет, насколько вы готовы подстраиваться. Это их корпоративная культура – сначала создать стресс, а потом смотреть, кто выдержит.

Я уставилась на него.

– Откуда вы...

– Я знаю этого заказчика, – перебил он. – Мы работали с ними раньше, до того как проект передали в ваш отдел. Тогда это делал лично я.

Я молчала, переваривая информацию. Значит, он знает. Он все знает. И ничего не сказал Тимуру Юрьевичу? Не предупредил?

– Почему вы не рассказали об этом Тимуру Юрьевичу? – спросила я.

– А зачем? – Игорь пожал плечами. – Он должен был сам понять. Это его работа – понимать заказчика. Если он не понял – значит, не справляется.

– Но из-за этого страдают люди! Программисты, тестировщики, я...

– Знаю. – Он повернулся ко мне. – И я это учту.

От его слов повеяло холодом. Не физическим, а каким-то внутренним, деловым. Как будто он говорил не о людях, а о механизмах, которые можно заменить.

– Вы... вы правда такой? – вырвалось у меня.

– Какой?

– Равнодушный.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подошел ближе, сел на соседний стул, наклонился ко мне. Так близко, что я почувствовала его дыхание – холодное, почти неощутимое.

– Я не равнодушный, Юля, – сказал он тихо. – Я просто другой. И если вы будете работать со мной, вам придется это принять.

– Я не работаю с вами. Я работаю на вас.

– Пока да. – Он отстранился. – Но все может измениться.

Я смотрела на него и не понимала, что он имеет в виду. Он говорил загадками, намеками, как будто играл со мной в какую-то игру, правила которой я не знала.

– Расскажите мне о базе данных, – вдруг сказал он, меняя тему. – Сергей говорил, что там проблемы с архитектурой.

Я моргнула.

– Вы знаете Сергея?

– Я знаю всех ключевых сотрудников. Сергей – ведущий разработчик. Талантливый, но ленивый. Если его не подталкивать, будет сидеть и ждать, пока само рассосется.

Я не знала, что на это ответить. Потому что это была чистая правда.

– Архитектура действительно проблемная, – сказала я. – Заказчик хочет, чтобы мы изменили структуру хранения данных, но это тянет за собой полпеределки. Сергей говорит, что это неделя работы. У нас – три дня.

– Неделя, – повторил Игорь. – Сергей преувеличивает. Если правильно организовать процесс, можно сделать за два дня.

– Как?

Он усмехнулся.

– Хотите, чтобы я вам все рассказал? Бесплатно?

– А что вы хотите взамен?

Он посмотрел на меня с интересом. В его глазах мелькнуло что-то... живое. Почти человеческое.

– Еще один разговор, – сказал он. – Завтра. В это же время.

– Вы предлагаете мне остаться на работе завтра?

– Я предлагаю вам выпить со мной кофе завтра ночью. А заодно я расскажу, как решить проблему с базой за два дня.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Директор компании, таинственный невидимка Игорь Строков, предлагает мне... свидание? Нет, не свидание. Кофе. Разговор. Помощь с проектом.

– Хорошо, – сказала я, сама удивляясь своему ответу. – Завтра.

Он кивнул, встал и направился к выходу. На пороге обернулся.

– До завтра, Юля. И допивайте кофе, пока теплый.

И исчез в темноте так же бесшумно, как появился.

Я осталась одна. Смотрела на чашку с кофе, на монитор, на темный офис вокруг. И думала: что это вообще было? И почему я согласилась?

Ответа у меня не было. Было только странное, теплое чувство в груди. И предвкушение завтрашней ночи.

Я допила кофе и вернулась к работе. Но мысли то и дело улетали к нему. К его черным глазам, бледной коже, странным словам. Кто же ты такой, Игорь Строков?

И почему мне так хочется это узнать?