Текст книги "Вампир из соседнего офиса (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Я вернулась домой под утро.

Точнее, не под утро – утро уже наступило, когда я выходила из офиса. Солнце вставало над Москвой, заливая розовым светом стеклянные стены бизнес-центра, и этот свет резал глаза, заставлял щуриться и прятать лицо в воротник пальто.

Ночью мы снова сидели в кабинете Игоря. Я пила кофе, он смотрел на город. Мы почти не разговаривали – просто молчали вместе, и в этом молчании было что-то такое... правильное. Близкое. Как будто мы делали это тысячу раз.

Он не спрашивал, почему я пришла. Не спрашивал, почему ушла и не отвечала на звонки. Просто открыл дверь, впустил, налил кофе. И сидел рядом, пока я не уснула в кресле.

Проснулась я от того, что кто-то накрывал меня пледом. Открыла глаза – Игорь стоял рядом, и в его черных глазах было что-то такое... нежное? Нет, не то слово. Заботливое? Тоже не совсем.

– Спите, – сказал он тихо. – Я посторожу.

Я снова закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

А в шесть утра он разбудил меня, проводил до лифта и сказал на прощание:

– До встречи, Юля.

Не «до свидания», не «прощайте». «До встречи». Как будто знал, что мы обязательно увидимся снова.

И вот я еду домой в пустом утреннем метро, смотрю на сонных людей, которые едут на работу, и чувствую себя пришельцем из другого мира. Из мира, где ночью светятся окна на семнадцатом этаже, где пахнет дорогим кофе и древней тайной, где есть ОН.

Дома я рухнула в постель и проспала до обеда. Проснулась от звонка в дверь, долго не могла понять, где я и что происходит. Посмотрела на телефон – пропущенных нет. Странно.

Звонок повторился. Настойчивый, требовательный.

– Иду! – крикнула я, натягивая халат.

На пороге стояла женщина. Незнакомая, лет пятидесяти, с идеальной осанкой и ледяным взглядом. Строгий костюм, собранные в пучок волосы, очки в тонкой оправе. Она смотрела на меня так, будто я была насекомым под микроскопом.

– Юлия Маркелова? – спросила она холодно.

– Да, – опешила я. – А вы кто?

– Секретарь Игоря Николаевича Строкова. – Она протянула мне конверт. – Вам поручение от высшего руководства.

Я взяла конверт, не веря своим глазам. Секретарь? Игоря? Который работает днем? Но Игорь же говорил, что у него нет секретаря... Или есть?

– Простите, – начала я, – а откуда вы знаете мой адрес?

– У нас есть все данные сотрудников, – отрезала она. – Прочитайте и приступайте. Время не ждет.

Она развернулась и ушла, цокая каблучками по лестнице. Я смотрела ей вслед, открыв рот.

Закрыла дверь, вскрыла конверт. Внутри был лист бумаги с официальным бланком компании и коротким текстом:

«Уважаемая Юлия!

В связи с техническими работами на серверах компании (профилактика оборудования) доступ к корпоративной сети будет ограничен в дневное время в пятницу. Просим вас подготовить отчет по проекту «Глобал-Инвест» в окончательной версии к утру пятницы (08:00). Работу необходимо выполнить в ночное время с использованием локальных копий документов.

С уважением,

Администрация».

Я перечитала письмо дважды. Потом еще раз.

Отчет по «Глобал-Инвесту»? Я же сдала его вчера! Полностью, окончательно, со всеми правками. Заказчик подтвердил приемку. Что еще за отчет?

Я набрала номер Тимура Юрьевича.

– Тимур Юрьевич, добрый день. Это Маркелова. У меня тут странное поручение от администрации...

– Да-да, – перебил он. – Я в курсе. Личное распоряжение сверху. Делайте, Юля, не задавайте вопросов.

– Но отчет же готов! Я сдала его вчера!

– Значит, нужно переделать. Или дополнить. Или... не знаю. Сверху виднее. – В голосе Тимура Юрьевича послышалось раздражение. – Выполняйте, Маркелова. Это важно.

И он отключился.

Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри закипает злость. Что за бред? Какой еще отчет? Зачем переделывать то, что уже принято?

И тут до меня дошло.

Личное распоряжение сверху. Секретарь Игоря с моим адресом. Ночная работа.

Это он. Игорь. Он придумал этот предлог, чтобы я снова пришла в офис ночью.

Но зачем? Мы и так виделись каждую ночь всю неделю. Зачем нужен этот официальный предлог, это дурацкое поручение, эта женщина с ледяным взглядом?

Я набрала сообщение Игорю. Коротко: «Это вы?»

Ответ пришел через минуту. Тоже коротко: «Да».

Я выдохнула. Злость прошла так же быстро, как и появилась. На смену ей пришло странное тепло. Он хочет меня видеть. Он придумал способ, чтобы я точно пришла. Чтобы никто не задавал вопросов, чтобы Тимур Юрьевич не возражал.

Он хочет меня видеть.

Я сидела на кухне, сжимая телефон в руках, и глупо улыбалась. Дура. Какая же я дура. Радуюсь тому, что начальник придумывает для меня работу на ночь. Хотя должна бы злиться.

Но я не злилась. Я предвкушала.

Вечером, в восемь, я приехала в офис. В опенспейсе еще кипела жизнь – программисты дописывали код, менеджеры разбирали почту, кто-то громко смеялся в комнате отдыха. Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась в экран.

Открыла отчет по «Глобал-Инвесту». Просмотрела его от начала до конца. Идеально. Все сделано, все согласовано. Ни одной строчки, которую нужно было бы менять.

Я сидела и ждала.

В десять вечера начали расходиться первые сотрудники. В одиннадцать – основная масса. В двенадцать остались только самые стойкие – тестировщики и пара программистов.

В час ночи ушел последний.

Я осталась одна.

Сердце забилось чаще. Я подняла голову и посмотрела в темноту, туда, где был вход в опенспейс. Прислушалась.

Тишина.

Ни шагов, ни дыхания, ни шороха. Только гул процессоров и тиканье часов где-то вдалеке.

Я ждала. Минута, пять, десять.

Никого.

Может, он не придет? Может, это была шутка? Или проверка?

Я встала и подошла к окну. Посмотрела на парковку внизу. Темнота. Фонари горят, машин почти нет. Моя «Мазда» одиноко стоит в углу. И никакого черного «Мерседеса».

Разочарование накрыло с головой. Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

Дура. Поверила. Прибежала. Жду, как собачка.

– Не спите?

Я подпрыгнула на месте, резко обернулась.

Он стоял в двух шагах от меня. Материализовался из темноты, как всегда – бесшумно, незаметно, нереально.

– Игорь! – выдохнула я. – Вы меня напугали!

– Извините. – В его глазах мелькнуло что-то похожее на смешинку. – Не хотел.

– А чего хотели?

Он сделал шаг ближе. Теперь нас разделяло меньше метра. Я чувствовала его запах – древесный, терпкий, пьянящий. И холод. Легкий, едва уловимый холод, который исходил от него, как от открытой морозилки.

– Хотел увидеть вас, – сказал он просто.

Сердце пропустило удар. Я смотрела в его черные глаза и тонула в них. Тонула, понимая, что выплыть уже не получится.

– Зачем? – спросила я шепотом.

– А вы не знаете?

– Не знаю.

Он поднял руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами моей щеки. Кожа у него была холодная – не ледяная, но заметно холоднее человеческой. От этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь, но не от страха. От чего-то другого. Чего-то, чему я не могла подобрать названия.

– Юля, – сказал он тихо. – Я не должен этого делать.

– Чего?

– Быть здесь. Быть с вами. Чувствовать то, что чувствую.

– А что вы чувствуете?

Он убрал руку. Отвернулся к окну.

– То, чего не должен чувствовать. То, что опасно. Для вас.

Я подошла ближе. Встала рядом, почти касаясь его плеча.

– Объясните.

Он молчал долго, очень долго. Смотрел на ночной город, на огни, на бесконечную ленту машин где-то далеко внизу.

– Я не такой, как вы, Юля, – наконец сказал он. – Совсем не такой.

– Я знаю.

Он резко повернулся.

– Знаете?

– Догадываюсь. – Я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. – Вы не пьете кофе. Не едите. Не спите по ночам. У вас кожа холодная. Вы появляетесь из ниоткуда и исчезаете в никуда. Вы... другой.

– И вы не боитесь?

– Боюсь. – Я честно призналась. – Но не вас. Я боюсь себя. Боюсь того, что чувствую к вам.

Он смотрел на меня долго, очень долго. В его черных глазах мелькали тени – сомнение, боль, надежда. И вдруг он улыбнулся. Настоящей, теплой улыбкой, которую я еще ни разу у него не видела.

– Вы удивительная, Юля Маркелова.

– Я знаю, – улыбнулась я в ответ.

Мы стояли у окна, глядя друг на друга, и между нами в этот момент не было ни лжи, ни недомолвок. Только правда. Только чувство, которое росло с каждой секундой.

– Пойдемте, – сказал он. – Я обещал вам работу. Будем делать вид, что вы действительно переделываете отчет.

– А на самом деле?

– А на самом деле будем пить кофе и разговаривать. Как всегда.

Я кивнула, и мы пошли к лифтам. Он взял меня за руку – просто так, естественно, будто так и надо. Его ладонь была холодной, но в этом холоде было что-то удивительно уютное. Защищающее.

В кабинете на семнадцатом этаже он снова сварил кофе. Мы сидели в креслах, я пила, он смотрел. И говорили. Обо всем. О жизни, о смерти, о времени. Он рассказывал, я слушала. И чувствовала, что между нами происходит что-то важное. Что-то, что изменит все.

– Юля, – сказал он вдруг. – Я должен вам кое-что рассказать. О себе.

– Не надо. – Я покачала головой. – Не сейчас. Давайте просто... побудем. Как есть.

Он кивнул. И мы снова замолчали.

В эту ночь я уснула в кресле, укрытая его пиджаком. А когда проснулась – его уже не было. Только записка на столе: «До встречи. Берегите себя».

И чашка с остывшим кофе. Моя чашка. Его – пустая, нетронутая.

Я улыбнулась и спрятала записку в карман.

Выходя из офиса, я снова увидела черный «Мерседес» на парковке. Он стоял в тени, и внутри угадывался силуэт. Я помахала рукой – наугад, в темноту. И мне показалось, что фары мигнули в ответ.

Я села в свою машину и поехала домой. Солнце вставало над Москвой, заливая город золотом. А я думала о нем. О том, что сегодня ночью он снова будет ждать. И я приду.

Обязательно приду.

Глава 8

Суббота. Ночь.

Я сидела в опенспейсе и делала вид, что работаю. Передо мной на мониторе был открыт тот самый дурацкий отчет, который Игорь придумал, чтобы я пришла. За три часа я не изменила в нем ни строчки – просто открывала, закрывала, листала туда-сюда и ждала.

Ждала, когда он появится.

В офисе было тихо. Даже тише, чем обычно. Выходные – все разъехались по дачам, по домам, по своим делам. Только я и охрана внизу. И он. Где-то там, на семнадцатом этаже. Или в машине на парковке. Или еще где-то в этом огромном здании, которое ночью становилось его территорией.

Я посмотрела на часы. Полпервого. Обычно он появлялся около двенадцати. Что-то задержался.

Раздражение шевельнулось где-то в груди. Ну вот, опять. Приходи, жди, сиди как дура. А он появится, когда захочет. Потому что он здесь хозяин. Потому что он может.

Я тряхнула головой, прогоняя злые мысли. Глупости. Он не обязан подстраиваться под меня. Он вообще никому ничего не обязан.

Но внутри все равно свербело.

В час ночи я не выдержала. Встала, подошла к окну, выглянула на парковку. Пусто. Никакого «Мерседеса». Никакой черной машины в тени.

– Ну и ладно, – сказала я вслух. – Ну и пожалуйста. Сама поработаю.

Вернулась за стол и уткнулась в отчет. На этот раз я действительно попыталась вникнуть в цифры, в графики, в эти бесконечные таблицы. Но мысли разбегались. Я то и дело ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам, к шорохам, к тишине.

В половине второго я уже собралась уходить. Надоело. Буду я еще ждать неизвестно кого неизвестно сколько. Завтра скажусь больной, пусть сами свой отчет переделывают.

Я уже натянула пальто и взяла сумку, когда в опенспейсе зажегся свет.

Я замерла. Сердце подпрыгнуло, потом забилось часто-часто.

– Уходите? – раздался голос из темноты.

Я обернулась. Он стоял у входа, прислонившись плечом к стене. Расслабленный, небрежный, почти ленивый. В этот раз на нем был не строгий костюм, а темные джинсы и черный свитер крупной вязки. Обычная одежда, но на нем она смотрелась как-то... по-особенному. Дорого. Стильно. Опасно.

– Вы опоздали, – сказала я, и в голосе прозвучала обида. Я не смогла ее скрыть.

– Извините. – Он отклеился от стены и медленно пошел ко мне. – Были дела.

– Какие у вас могут быть дела ночью?

– Разные. – Он подошел совсем близко. Остановился в метре, не ближе. – Не сердитесь, Юля. Я здесь.

– Я уже уходить собралась.

– Вижу. – Он посмотрел на мое пальто, на сумку в руке. – Оставайтесь. Я обещаю больше не опаздывать.

Я смотрела на него и чувствовала, как раздражение тает, сменяясь чем-то теплым. Глупо. Надо бы разозлиться, уйти, показать характер. Но вместо этого я стянула пальто и бросила его на спинку стула.

– Кофе будете? – спросил он с легкой улыбкой.

– Буду.

Мы поднялись на семнадцатый этаж. В его кабинете горел только торшер в углу, создавая мягкий, интимный полумрак. Игорь прошел к кофемашине, а я устроилась в кресле, подобрав ноги под себя.

– Вы сегодня другой, – сказала я, наблюдая за ним.

– Какой?

– Расслабленный. Спокойный. Не такой... напряженный.

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Вы замечаете.

– Я много чего замечаю.

Он кивнул, отвернулся к кофемашине. Через минуту протянул мне чашку.

– Держите.

Я взяла чашку, сделала глоток. Божественный вкус. Как всегда.

– Спасибо, – сказала я. – А вы опять не пьете?

– Не сейчас.

– А когда?

Он сел в соседнее кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза. В свете торшера его лицо казалось вырезанным из слоновой кости – идеальные черты, ни одной морщинки, ни следа возраста. Сколько ему вообще лет? Тридцать? Тридцать пять? Или больше?

– Расскажите о себе, Юля, – сказал он, не открывая глаз.

– Что именно?

– Все. Детство, юность, мечты. Почему вы здесь? Чего хотите от жизни?

Я усмехнулась.

– Серьезные вопросы для полуночного разговора.

– А мы не можем говорить серьезно?

Могла. Еще как могла. С ним хотелось говорить серьезно. Хотелось открыться, рассказать то, что не рассказывала никому.

– Хорошо, – сказала я. – С чего начать?

– С детства.

И я начала.

Рассказала про маленький городок в Подмосковье, где прошло мое детство. Про маму, которая работала на двух работах, чтобы поднять меня и брата. Про отца, который ушел, когда мне было пять, и с тех пор не появлялся. Про школу, где я была отличницей, потому что боялась расстроить маму. Про университет, куда поступила сама, без блата и денег. Про первую любовь, которая закончилась предательством. Про переезд в Москву, про снимаемые комнаты, про вечную нехватку денег.

Он слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Просто сидел с закрытыми глазами и впитывал каждое слово. Иногда мне казалось, что он не дышит – так тихо и неподвижно он сидел. Но я чувствовала его внимание каждой клеточкой.

–...а потом я попала в «Норд-Тех», – закончила я. – И вот я здесь. Сижу ночью в кабинете директора и рассказываю незнакомому мужчине свою жизнь.

– Я не незнакомый, – тихо сказал он.

– А кто?

Он открыл глаза. В них отражался свет торшера – два золотых огонька в черной глубине.

– Я тот, кто хочет узнать вас. Настоящую.

У меня перехватило дыхание. Слишком прямо. Слишком честно. Слишком...

– А вы? – спросила я, чтобы скрыть смущение. – Расскажете о себе?

Он чуть заметно покачал головой.

– Не сейчас.

– Почему?

– Потому что моя история... сложнее. И не для этой ночи.

– А для какой?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Для той, когда вы будете готовы.

Раздражение снова кольнуло изнутри. Опять. Опять он уходит от ответа, опять прячется за загадочными фразами.

– Я готова, – сказала я резко. – Говорите.

– Нет, Юля. – Он покачал головой. – Не готовы. Поверьте мне.

– Откуда вы знаете, что я готова, а что нет? Вы меня вообще не знаете!

– Знаю. – Он наклонился вперед, и его глаза оказались совсем близко. – Я знаю о вас больше, чем вы думаете. Я знаю, что вы боитесь темноты, но никогда в этом не признаетесь. Что вы терпеть не можете, когда вас жалеют. Что вы готовы работать до изнеможения, лишь бы не думать о том, как одиноки. Что вы ненавидите свой день рождения, потому что некому его отмечать. Что вы...

– Хватит! – выкрикнула я. Вскочила, отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. – Откуда вы... вы следили за мной?

Он медленно поднялся. Встал напротив, глядя сверху вниз. В его глазах не было вины, не было извинения. Только правда.

– Я не следил. Я чувствую. Вижу. Знаю. Это трудно объяснить.

– Попробуйте!

Повисла тишина. Мы стояли друг напротив друга, и между нами искрило. Я чувствовала, как внутри борются два чувства – страх и притяжение. Страх перед тем, кто он такой. Притяжение, которое было сильнее страха.

– Садитесь, – сказал он тихо. – Пожалуйста.

Я не села. Стояла, сжимая кулаки, готовая бежать.

– Я не причиню вам вреда, Юля. Никогда. – Его голос звучал ровно, спокойно, но в нем была такая сила убеждения, что я невольно поверила. – Садитесь. Я все объясню. То, что могу объяснить сейчас.

Я медленно опустилась в кресло. Он сел напротив, на подлокотник соседнего, оказавшись чуть выше меня.

– Я другой, – начал он. – Я говорил вам. Это правда. Я вижу и чувствую то, что не видят и не чувствуют обычные люди. Вашу боль, ваши страхи, ваши мечты. Они для меня как открытая книга. Я не специально, это просто... часть меня.

– Это жутко, – выдохнула я.

– Знаю. – Он кивнул. – Поэтому я и не говорю о себе. Поэтому я прячусь. Потому что людям страшно. Они бегут.

– А я?

– А вы пока здесь.

Я смотрела на него и чувствовала, как раздражение сменяется чем-то другим. Пониманием? Принятием?

– Вы поэтому один? – спросила я тихо.

Он усмехнулся – горько, безрадостно.

– Поэтому.

– И долго вы... такой?

– Долго. Очень долго.

Я хотела спросить, сколько именно. Но что-то остановило. Не время. Он прав – я пока не готова.

– Ладно, – сказала я. – Не рассказывайте. Но тогда слушайте. Я буду говорить, а вы слушать. Договорились?

Он кивнул. В глазах мелькнуло облегчение.

И я снова заговорила. О маме, которая болеет, но скрывает это. О брате, который связался с плохой компанией. О том, как страшно быть одной в большом городе. О том, как хочется, чтобы кто-то был рядом. Просто был. Не для секса, не для денег, не для выгоды. Просто чтобы прийти домой и знать, что тебя ждут.

Он слушал. И в какой-то момент я забыла, кто он. Забыла про холод, про странности, про черную машину под окнами. Просто говорила, а он слушал. И этого было достаточно.

Когда я закончила, за окном начало светать. Серые сумерки заливали кабинет, делая его почти обычным.

– Мне пора, – сказала я, глядя на часы. – Пять утра. Я обещала Кате позвонить.

Он встал, проводил меня до лифта. В дверях остановился.

– Юля.

Я обернулась.

– Спасибо, – сказал он. – За доверие.

– Вы его заслужили. – Я улыбнулась. – Пока что.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что между нами что-то меняется. Медленно, но неотвратимо. И я не знаю, к чему это приведет.

Но знать и не хотелось. Хотелось просто быть. Быть рядом с ним. Слушать его молчание. Чувствовать его присутствие.

Дома я рухнула в постель и уснула мгновенно. И мне снился он. Черные глаза, холодные руки, и голос, который шептал: «Я другой. Но я твой».

Я проснулась в полдень с улыбкой на губах. И с мыслью: сегодня ночью я снова пойду в офис. Даже если никакого отчета нет. Даже если это глупо. Даже если это опасно.

Пойду. Потому что не могу не пойти.

Глава 9

Неделя пролетела как один долгий, странный сон.

Днем я существовала. Работала, общалась с коллегами, отвечала на письма, ходила на совещания к Тимуру Юрьевичу. Но все это было как в тумане – механически, без души, без интереса. Я просто делала то, что должна была делать, и ждала.

Ждала ночи.

Каждый вечер, когда часы показывали восемь, во мне начинало подниматься странное возбуждение. Сердце билось чаще, мысли начинали путаться, я то и дело поглядывала на часы и прикидывала: когда уйдет последний сотрудник? когда можно будет подняться наверх? когда я увижу ЕГО?

Это было глупо. Это было неправильно. Я понимала это каждой клеточкой своего рационального мозга. Но ничего не могла с собой поделать.

– Юлька, ты влюбилась, – сказала Катя в среду за обедом. Мы сидели в кафешке на первом этаже, она ела салат, я ковырялась в тарелке, не чувствуя вкуса.

– С чего ты взяла? – вяло огрызнулась я.

– С того, что ты уже неделю ходишь как привидение. Не ешь, не спишь, на работе только отсиживаешься, а вечером сбегаешь под каким-нибудь предлогом. – Катя отложила вилку и посмотрела на меня в упор. – Это он? Тот таинственный незнакомец, из-за которого ты ночуешь в офисе?

Я молчала. Не хотелось врать подруге, но и правду сказать я не могла. Потому что правда звучала безумно.

– Он, – коротко ответила я.

– И кто он?

– Не могу сказать.

– Почему?

– Потому что... – я замялась, подбирая слова. – Потому что это сложно. И опасно. Для него.

Катя прищурилась.

– Он женат?

– Нет.

– В розыске?

– Кать! – я чуть не поперхнулась. – С чего ты взяла?

– А что я еще должна думать? Ты ведешь себя как конспиратор. Встречаетесь ночью, в тайне ото всех, ты никому не говоришь его имя. Это подозрительно.

– Это не то, что ты думаешь, – вздохнула я. – Он... другой.

– В смысле – другой?

– В прямом. – Я посмотрела ей в глаза. – Кать, я не могу рассказать. Правда. Просто поверь мне: я знаю, что делаю. И я в безопасности.

Катя долго смотрела на меня. Потом вздохнула и покачала головой.

– Ладно. Но если что – ты знаешь, где меня искать. Я всегда приду.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты настоящий друг.

Вечером того же дня я снова сидела в опенспейсе и делала вид, что работаю. За окном темнело, коллеги расходились, тишина сгущалась. Я смотрела на часы каждые пять минут и злилась на себя.

Что я делаю? Зачем я здесь? Почему я не могу просто пойти домой, лечь в кровать и забыть о нем?

Потому что не могу.

Эта мысль пришла внезапно и ударила под дых. Я не могу забыть о нем. Я хочу его видеть. Хочу слышать его голос, чувствовать его взгляд, сидеть рядом в тишине его кабинета. Это стало потребностью, как воздух, как вода, как сон.

Я больна? Наверное. Но лекарства от этой болезни не существовало.

В двенадцать ночи я поднялась на семнадцатый этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта, из щели пробивался теплый свет. Я толкнула ее и вошла.

Он сидел в кресле у окна и смотрел на город. В этот раз на нем была простая черная футболка и джинсы – так непривычно, так по-домашнему, что у меня перехватило дыхание.

– Я знал, что вы придете, – сказал он, не оборачиваясь.

– Откуда?

– Чувствовал.

Я подошла ближе, остановилась у соседнего кресла. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое... теплое. Почти человеческое.

– Садитесь, Юля. Я ждал.

Я села. Мы молчали, и в этом молчании не было неловкости. Было только тепло и покой.

– Я злюсь на себя, – вдруг сказала я. – За то, что прихожу сюда. За то, что не могу не приходить.

– Почему?

– Потому что это ненормально. Потому что я должна жить своей жизнью, а не ждать ночи, чтобы увидеть вас.

Он повернулся ко мне. Взял мою руку в свою – осторожно, почти невесомо. Его ладонь была холодной, но от этого прикосновения по моему телу разлилось тепло.

– Юля, – сказал он тихо. – То, что между нами происходит – это не нормально. Но это не значит, что это неправильно.

– А что это значит?

– Это значит, что мы оба в точке невозврата. Я – потому что не могу отпустить вас. Вы – потому что не можете уйти. И это пугает.

– Вас пугает?

– Меня – особенно. – Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Я не должен был этого допускать. Я знал, чем это кончится. Но не смог остановиться.

– Чем кончится?

Он посмотрел мне в глаза. Долго, очень долго. И я увидела в его взгляде то, чего раньше не замечала – боль. Глубокую, древнюю боль, которая жила в нем всегда.

– Вы не готовы, – сказал он. – Еще не готовы.

– Когда буду готова?

– Скоро. – Он поднес мою руку к губам и очень осторожно, почти не касаясь, поцеловал пальцы. – Очень скоро.

У меня перехватило дыхание. Это было первое такое прикосновение – не случайное, не мимолетное. Осознанное. Нежное. Интимное.

– Игорь... – прошептала я.

– Тсс. – Он приложил палец к моим губам. – Не надо слов. Просто побудьте со мной.

Мы сидели в тишине, держась за руки, и смотрели на ночной город. За окном мерцали огни, где-то внизу шумели машины, а здесь, на семнадцатом этаже, время остановилось.

Я не знала, сколько мы так просидели. Может, час. Может, два. Но когда я наконец посмотрела на часы, было уже четыре утра.

– Мне пора, – сказала я, хотя меньше всего на свете хотела уходить.

– Я провожу.

Он проводил меня до лифта. В дверях остановился, заглянул в глаза.

– Юля, – сказал он. – Завтра... точнее, уже сегодня вечером... вы придете?

– Приду, – ответила я, не раздумывая.

Он улыбнулся – той редкой, теплой улыбкой, которая предназначалась только мне.

– Я буду ждать.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что только что перешла какую-то черту. Точку невозврата, как он сказал. И назад дороги нет.

Но возвращаться и не хотелось.

Дома я не могла уснуть. Ворочалась, думала о нем, о его глазах, о его холодных руках, о поцелуе в пальцы. Что это было? Нежность? Прощание? Обещание?

Я уснула только под утро и проснулась от звонка будильника в час дня. Голова гудела, тело ломило, но настроение было странно приподнятым.

Сегодня ночью я снова увижу его.

День тянулся бесконечно. Я механически выполняла свои обязанности, отвечала на письма, ходила на совещания, но мыслями была уже там – на семнадцатом этаже, в кресле у окна, рядом с ним.

Тимур Юрьевич сегодня был особенно невыносим. Придирался к мелочам, требовал переделать то, что уже было сделано идеально, загружал новой работой. Я терпела, кивала, соглашалась – лишь бы отстал, лишь бы не мешал думать о главном.

– Маркелова, ты меня слушаешь? – вдруг рявкнул он.

Я вздрогнула.

– Да, Тимур Юрьевич. Конечно.

– Тогда повтори, что я сказал.

Я замерла. А что он сказал? Я не слышала ни слова.

– Простите, задумалась. Повторите, пожалуйста.

Он закатил глаза и начал сначала. А я снова отключилась через минуту.

К вечеру я была как на иголках. Смотрела на часы каждые пять минут, прикидывала, когда уйдет последний сотрудник, когда можно будет подняться наверх.

В восемь вечера я заметалась по офису, делая вид, что очень занята. В девять – проводила Костика, который уходил последним из программистов. В десять – осталась одна.

Я подождала еще час. Для приличия. Чтобы никто не заподозрил, если вдруг вернется. В одиннадцать не выдержала и пошла к лифтам.

Семнадцатый этаж встретил меня полумраком. В коридоре горели только дежурные светильники, но из-под двери кабинета пробивалась полоска теплого света.

Я постучала.

– Войдите, – раздался его голос.

Я вошла.

Он стоял у окна, заложив руки за спину. В отражении стекла я видела его лицо – бледное, спокойное, прекрасное.

– Я пришла, – сказала я глупо.

– Я знал, – ответил он, не оборачиваясь. – Я всегда знаю, когда вы рядом.

– Как?

– Чувствую.

Он обернулся. В его глазах горели отражения ночных огней.

– Идите сюда, Юля.

Я подошла. Остановилась рядом, почти касаясь его плеча.

– Я думала о вас весь день, – призналась я. – Не могла работать, не могла есть, не могла думать ни о чем другом. Это ненормально.

– Знаю.

– Это пугает.

– Знаю.

– Я хочу быть с вами. Все время. Каждую минуту. – Я смотрела в его глаза и не могла остановиться. – Это безумие, да?

– Да. – Он повернулся ко мне и взял мое лицо в ладони. Его пальцы были холодными, но такими нежными, что у меня защипало в глазах. – Это безумие. Чистое, абсолютное безумие. Но я не хочу, чтобы оно прекращалось.

– Я тоже.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это был первый настоящий поцелуй. Не то мимолетное прикосновение к пальцам, не случайное касание. Настоящий, глубокий, пьянящий поцелуй. Его губы были холодными, но такими мягкими, такими желанными, что я забыла обо всем. О том, кто он, о том, что это неправильно, о том, что завтра наступит утро. Был только он. Только мы. Только этот момент.

Когда мы оторвались друг от друга, у меня кружилась голова.

– Юля, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я не должен был этого делать.

– Почему?

– Потому что теперь я не смогу отпустить вас. Никогда.

– А я и не прошу меня отпускать.

Он закрыл глаза. И я увидела, как по его щеке скатилась слеза. Одна-единственная, прозрачная, как роса.

– Вы даже не знаете, на что подписываетесь, – прошептал он.

– Так расскажите.

– Не сейчас. Не здесь. – Он отстранился, вытер слезу. – Придет время – узнаете. А пока... просто будьте со мной. Этой ночью.

– Хорошо, – кивнула я.

Мы сидели в креслах, пили кофе (я пила, он смотрел), разговаривали, молчали. Он расспрашивал меня о детстве, о маме, о мечтах. Я рассказывала, а он слушал, и в его глазах было такое тепло, какого я не видела ни у кого.

Под утро я уснула в его руках. Прямо в кресле, уткнувшись носом в его плечо. Он обнимал меня, и даже сквозь сон я чувствовала его присутствие.

Проснулась я от того, что за окном светало. Игорь сидел неподвижно, глядя на горизонт.

– Проснулись? – тихо спросил он.

– Ага. – Я потянулась и вдруг поняла, что лежу на диване, укрытая пледом. – Вы меня перенесли?

– Вы так сладко спали, что жалко было будить.

Я улыбнулась.

– Который час?

– Шесть утра. Вам пора.

– Знаю. – Я села, поправила одежду. Посмотрела на него. – Игорь... Спасибо.

– За что?

– За эту ночь. За то, что вы есть.

Он подошел, сел рядом, взял мою руку.

– Юля, – сказал он серьезно. – Сегодня вечером... Приходите. Мне нужно вам кое-что рассказать. О себе.

Я замерла.

– Вы готовы?

– Я готов, если готовы вы.

Я кивнула.

– Приду.

Он проводил меня до лифта. На прощание поцеловал в лоб – легко, невесомо.

– До вечера, – сказал он.

– До вечера, – ответила я.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что сегодня ночью все изменится. Я наконец узнаю, кто он. И, наверное, это знание разделит мою жизнь на «до» и «после».

Но я была готова. Потому что лучше знать правду, чем жить во лжи. Даже если эта правда окажется страшной.

Вечером я приду. Обязательно приду.