Текст книги "Чашечка кофе, или Я твой десерт (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

В приёмной «Туманов Групп» пахло кофе, бумагой и чужим равнодушием. Я стояла у металлического шкафа, разглядывая ровные ряды папок, и чувствовала, как злость, которую я сдерживала всю дорогу, пульсирует где-то в затылке, угрожая перерасти в мигрень.

Леночка сидела за своим столом и смотрела на меня с тем выражением, которое я видела у неё каждый раз, когда кому-то приходилось делать её работу. Не благодарность. Не сожаление. Лёгкое удивление: «О, а оказывается, это быстро решается, если вообще начать что-то делать».

– Ты уверена, что он там? – спросила она, кивая на шкаф. – А то я вроде смотрела…

– Ты смотрела, – повторила я, не оборачиваясь. – Я помню.

Я провела пальцами по корешкам папок, и мой взгляд остановился на нужной. «Иннотех. Договор поставки. Оригинал». Всё на своих местах. Всё так, как я оставила перед отпуском.

В голове мелькнула мысль, которая возникала у меня каждый раз, когда я сталкивалась с подобным: а что, если однажды я не приду? Что, если я заболею? Уеду? Уволюсь? Как долго эта компания сможет функционировать, если единственный человек, который помнит, где что лежит, исчезнет?

Я вытащила папку, открыла её, проверила содержимое. Договор был на месте – все тридцать страниц, подписи, печати. Всё, что нужно.

– Вот, – сказала я, поворачиваясь к Леночке. – Договор. На второй полке. В папке с названием проекта.

Я протянула ей документы, но она даже не пошевелилась, чтобы их взять. Сидела, откинувшись в кресле, и смотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

– Ты не могла бы сама ему отдать? – спросила она. – А то он сказал, что хочет с тобой поговорить.

Внутри меня что-то щёлкнуло.

– Со мной? – переспросила я. – О чём?

– Не знаю, – пожала плечами Леночка. – Он просто сказал: «Пусть Лисицына зайдёт». Я не спрашивала.

Я смотрела на неё и чувствовала, как злость, которую я пыталась сдерживать, начинает прорываться сквозь корку профессиональной вежливости.

– Лена, – сказала я медленно, – я в отпуске. У меня билеты. У меня забронирована база. Я две недели буду ходить по горам, и единственное, о чём я хочу думать, – это маршрут и погода. Ты понимаешь, что значит «отпуск»?

Она посмотрела на меня с искренним недоумением, как будто я заговорила на языке, которого она не знала.

– Так он же просто поговорить, – сказала она. – Две минуты. Что тебе стоит?

Что мне стоит.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух в приёмной был спёртым, пахло дешёвым кофе и Леночкиными духами – приторно-сладкими, как сироп.

Я вспомнила, как два года назад точно так же сорвала свой отпуск, потому что «срочно нужен отчёт». Как год назад провела новогодние праздники в офисе, потому что «немцы прислали правки в последний момент». Как три месяца назад осталась на выходные, чтобы закрыть квартальную отчётность, потому что Леночка «забыла» передать данные вовремя.

Я всегда была той, кто приходит на помощь. Той, кто знает, где что лежит. Той, кто может найти выход из любой ситуации. И чем больше я помогала, тем больше от меня требовали. Как будто моя надёжность была не достоинством, а обязательством.

– Ладно, – сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Где он?

– В кабинете, – кивнула Леночка в сторону коридора. – Но он сейчас на совещании. По видеосвязи. Подожди немного.

На совещании. Конечно.

Я положила папку на край стола Леночки и отошла к окну. За стеклом простирался город – серый, мокрый, с низкими тучами, которые обещали дождь. Где-то там, в горах, сейчас, наверное, солнце. Сухой воздух. Тишина.

А здесь я ждала человека, который даже не удосужился выйти из кабинета, чтобы поговорить со мной.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

* * *

Максим Владимирович Туманов.

Я произнесла это имя про себя и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха – от того странного, почти мистического трепета, который он вызывал у всех, кто с ним работал.

Я никогда не разговаривала с ним лично. Только по электронной почте. Только через приказы, которые спускались сверху, проходили через три уровня начальства и доходили до меня уже в виде чётких, не терпящих возражений инструкций.

Но его присутствие чувствовалось всегда.

В коридорах компании, где сотрудники начинали говорить тише, когда проходили мимо кабинета на тридцать восьмом этаже. В корпоративном мессенджере, где имя «М.В. Туманов» в статусе «онлайн» заставляло людей откладывать личные дела и делать вид, что они работают. В тех редких случаях, когда он появлялся на общих собраниях, – тогда зал затихал так, что было слышно, как муха пролетит.

Я помнила первое такое собрание.

Три года назад, когда я только устроилась в компанию. Меня пригласили в большой конференц-зал на тридцать восьмом этаже – туда, где собиралось высшее руководство. Я была младшим специалистом отдела внешнеэкономической деятельности, и мне сказали: «Будешь записывать протокол». Никто не предупредил, что на собрании будет Туманов.

Я вошла в зал, села в дальний угол, достала ноутбук. В комнате было человек двадцать – все в строгих костюмах, с серьёзными лицами. Они переговаривались вполголоса, поглядывая на дверь. Ждали.

Потом дверь открылась, и он вошёл.

Я не могла оторвать взгляда. В жизни он был другим – не таким, как на фотографиях в деловых журналах. Выше. Шире в плечах. И какая-то неуловимая опасность исходила от него, как от хищника, который притворяется спящим.

Он сел во главе стола, даже не поздоровавшись. Просто открыл папку и сказал:

– Начинаем.

Его голос.

Я запомнила его мгновенно. Низкий, с хрипотцой, такой, что, казалось, он вибрировал в грудной клетке, даже когда говорил тихо. В этом голосе не было эмоций. Только сталь и лед. И какая-то странная, завораживающая сила, которая заставляла слушать, даже когда он говорил скучные цифры и плановые показатели.

То совещание длилось два часа. Я исписала двадцать страниц протокола, но почти ничего не запомнила из того, что обсуждалось. Я запомнила только его голос. И то, как люди вокруг него менялись.

Начальник юридического отдела, здоровый мужик под два метра, который обычно разговаривал так, что стёкла дрожали, перед Тумановым превращался в нашкодившего школьника. Финансовый директор, женщина с железной хваткой и многолетним опытом работы в крупнейших банках, ловила каждое его слово, как будто от этого зависела её жизнь.

И когда совещание закончилось, Туманов поднялся, посмотрел на всех тем своими тёмными глазами, в которых не было ни искры, и сказал:

– Через неделю жду результаты. Провалов не будет.

Не вопрос. Не просьба. Утверждение. Как закон природы.

Он вышел, и в зале будто включили свет. Люди выдохнули, задвигались, заговорили громче. Кто-то нервно засмеялся.

А я сидела и смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как колотится сердце.

Вот такой он, Туманов. Человек, который одним своим присутствием заставлял воздух становиться плотнее.

* * *

За три года работы я наслышалась о нём много всего.

Легенды ходили разные. Кто-то говорил, что он начинал в девяностые, что у него было криминальное прошлое, что он выбивал долги чужими зубами. Кто-то утверждал, что он из старой московской семьи, что его дед был академиком, а отец – крупным чиновником. Кто-то шептал о связях в правительстве, о том, что его компания – лишь верхушка айсберга, а под водой скрывается нечто гораздо более масштабное.

Я не знала, что из этого правда. Но я знала другое.

Туманов никогда не повышал голос. Он говорил тихо, спокойно, даже лениво иногда. Но после разговора с ним люди увольнялись. Не потому, что он их увольнял – они уходили сами. Потому что не выдерживали.

Я слышала историю о начальнике отдела продаж, который опоздал на совещание на пятнадцать минут. Туманов не сделал ему замечания. Он просто смотрел на него весь оставшийся час. Не отрываясь. Без эмоций. Просто смотрел. Через неделю тот написал заявление по собственному желанию.

Или о финансовом директоре, который ошибся в отчёте на ноль целых две десятых процента. Туманов заметил ошибку, позвонил ему в кабинет и сказал: «Переделайте». Тремя днями позже, когда отчёт был исправлен, Туманов вызвал его к себе и сказал: «В моей компании не работают люди, которые не умеют считать». И всё. Ни криков, ни угроз. Просто факт.

Я слышала, как дрожащим голосом начальник моего отдела рассказывал коллегам о своей единственной встрече с Тумановым. Как тот смотрел на него своими чёрными глазами, и казалось, что он видит насквозь – все страхи, все сомнения, все тайные мысли. Как потом три дня не мог спать, прокручивая в голове каждое сказанное слово.

«С ним нельзя врать, – говорил начальник отдела, и в его голосе звучало что-то похожее на восхищение, смешанное с ужасом. – Он чувствует ложь. Как собака. Нюхом».

Я не знала, чувствует ли он ложь. Но я знала, что в нашей компании все боялись его. Даже те, кто его никогда не видел. Даже те, кто работал в филиалах в других городах. Имя «Туманов» было брендом. Брендом страха.

И теперь этот человек, которого я три года видела только издалека, вызвал меня к себе. В свой кабинет. Чтобы поговорить.

О чём?

Я перебирала в голове варианты. Может, проект с немцами действительно важен. Может, он хочет, чтобы я лично проконтролировала какие-то детали. Может, это связано с повышением – та самая должность руководителя отдела, о которой я мечтала и на которую, по слухам, было несколько кандидатов.

А может, ему просто нужен был человек, который привезёт договор, потому что Леночка не справилась.

Я склонялась ко второму.

Но даже если так – это мой шанс. Шанс показать себя. Шанс, чтобы он запомнил меня не как «девушку из приёмной, которая принесла бумаги», а как профессионала, который может решать задачи. Который не боится брать на себя ответственность. Который готов расти.

Я выпрямилась, оторвалась от окна и посмотрела на своё отражение в стекле. Бледное, уставшее, с кругами под глазами. Не лучший вид для разговора с боссом.

– Лена, – сказала я, поворачиваясь к секретарше, – у тебя есть кофе? И зеркало?

* * *

Кофе оказался растворимым и без сахара, но я выпила его залпом, надеясь, что кофеин придаст мне сил. Зеркало нашлось в дамской комнате, и я привела себя в порядок – поправила воротник блузки, подкрасила губы, собрала выбившиеся пряди в пучок.

Когда я вернулась в приёмную, Леночка разговаривала по телефону. Она кивала, что-то записывала на стикере и выглядела при этом настолько озабоченной, что я почти поверила в её вовлечённость в рабочий процесс.

– Да, я передам, – сказала она в трубку. – Хорошо, Максим Владимирович.

Она положила трубку и посмотрела на меня.

– Заходи, – сказала она, кивая на дверь в коридор. – Он освободился.

У меня перехватило дыхание.

– Сейчас?

– Да. Второй кабинет, направо.

Я взяла папку с договором и пошла по коридору. Ноги двигались автоматически, а в голове была пустота. Такая пустота бывает перед прыжком в воду, когда ты стоишь на вышке и знаешь, что нужно просто шагнуть вперёд, но тело не слушается.

Кабинет Туманова был на тридцать восьмом этаже. Второй кабинет, направо. Я шла по коридору и считала шаги. Десять, пятнадцать, двадцать. Дверь была закрыта.

Я постучала.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Тот самый голос. Низкий, спокойный, без эмоций. Только теперь он звучал не в огромном конференц-зале, где можно было спрятаться в толпе. Здесь, в коридоре, перед закрытой дверью, он казался оглушающим.

Я взялась за ручку. Металл был холодным, почти ледяным.

Я открыла дверь и вошла.

* * *

Кабинет был огромным.

Я ожидала чего-то помпезного – тяжёлой мебели, ковров, картин в золочёных рамах. Но здесь было всё наоборот. Минимализм. Стекло, бетон, чёрное дерево. Стол – огромный, пустой, только ноутбук и стакан с водой. На стенах – ни одного украшения. Только панорамные окна, из которых открывался вид на весь город.

Туманов сидел за столом, откинувшись в кресле. Он был одет – в отличие от того раза, когда я видела его в полотенце. Тёмно-синий костюм, белая рубашка, никакого галстука. Воротник расстёгнут, рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья с чёткими венами.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к ноутбуку, пальцы что-то печатали. Я стояла у порога, не зная, войти или ждать, пока он заметит меня.

– Садитесь, – сказал он, не поднимая глаз.

Я прошла к стулу напротив его стола. Села, положила папку на колени. Спина прямая, плечи расправлены, лицо спокойное. Я профессионал. Я не боюсь.

– Документы, – сказала я, протягивая папку.

Он поднял глаза.

И я поняла, что всё, что я слышала о его взгляде, – правда. Эти глаза были чёрными. Не тёмно-карими, а именно чёрными, как смоль, как космос, как та пустота, которая смотрит на тебя из глубины вселенной. И в них не было ничего. Ни тепла, ни интереса, ни даже того холодного любопытства, которое я иногда видела у начальников.

Просто пустота.

Он взял папку, открыл, бегло просмотрел документы. Я сидела и смотрела на его руки – сильные, с длинными пальцами, с идеальным маникюром. Руки человека, который привык держать всё под контролем.

– Хорошо, – сказал он, закрывая папку. – Всё в порядке.

Я ждала продолжения. Он молчал.

– Могу я идти? – спросила я, когда пауза затянулась.

Он посмотрел на меня. Взгляд задержался на моём лице на секунду дольше, чем нужно, чтобы просто отметить присутствие.

– Лисицына, – сказал он, и моё имя в его исполнении прозвучало как приговор. – Вы давно в компании?

– Три года, – ответила я. – Отдел внешнеэкономической деятельности, ведущий специалист.

– Знаю, – кивнул он. – Я видел ваши отчёты. Вы хорошо работаете.

Комплимент от Туманова. Я не знала, что на это ответить. В компании ходили легенды о том, как редко он хвалит сотрудников. И как быстро летят головы тех, кто не справляется.

– Спасибо, – сказала я.

– У вас отпуск, – продолжил он. – Вы планировали поездку.

Это был не вопрос. Утверждение. Он знал. Конечно, он знал. Он знал всё.

– Да, – кивнула я. – Горы.

– Треккинг?

Я удивилась. Откуда он знает про треккинг? Я никому в компании не рассказывала. Разве что в соцсетях… но неужели он смотрит соцсети своих сотрудников?

– Да, – ответила я. – Тырнауз.

– Сложный маршрут, – заметил он, и в его голосе мне почудилось что-то вроде… уважения? Или это была насмешка?

– Я готовилась, – сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Два года.

– Жаль, – сказал он, и его губы изогнулись в улыбке, которая не затронула глаз. – Придётся перенести.

У меня внутри всё оборвалось.

– Простите? – переспросила я.

– Проект с «Иннотех», – сказал он, открывая ноутбук. – Немцы прислали новые требования. Нужно оперативно внести изменения в договор. Я хочу, чтобы этим занимались вы.

– Но у меня отпуск, – сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – У меня всё оплачено. База, гид, билеты…

– Компания компенсирует, – перебил он. – В двойном размере.

– Дело не в деньгах, – возразила я, и в моём голосе, наверное, прозвучало что-то не то, потому что Туманов поднял голову и посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла прочитать.

– Лисицына, – сказал он медленно, как будто разговаривал с ребёнком, – я понимаю, что вы хотели отдохнуть. Но проект важен. Для компании. И для вас.

– Для меня? – переспросила я.

– Вы хотите повышения, – сказал он, и это прозвучало не как вопрос. – Должность руководителя отдела. Я прав?

Я молчала. Потому что говорить было нечего. Он всё знал.

– Такие проекты, – продолжил он, – решают карьеру. Вы справитесь с этим – и через полгода будете сидеть в отдельном кабинете. Не справитесь…

Он не закончил. Не нужно было.

Я сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. Отпуск, который я планировала два года. Горы, которые были для меня не просто отдыхом, а чем-то большим – местом, где я могла побыть собой, сбросить маску идеального сотрудника, перестать доказывать, что я чего-то стою.

И он знал это. И всё равно отбирал. Потому что мог.

– У меня есть время подумать? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– До завтра, – сказал он. – Но я бы не советовал затягивать.

Я кивнула, поднялась со стула. Ноги были ватными, в голове шумело. Я почти дошла до двери, когда он окликнул меня.

– Лисицына.

Я обернулась.

Он смотрел на меня из-за стола, и в его чёрных глазах впервые за всё время нашего разговора промелькнуло что-то живое.

– Хороший маршрут выбрали, – сказал он. – Я там был. Три года назад.

И отвернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Я вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене.

В коридоре было тихо. Только где-то далеко гудел лифт и монотонно жужжали лампы дневного света. Я смотрела на закрытую дверь и пыталась понять, что только что произошло.

Он знал про Тырнауз. Он знал про треккинг. Он знал про моё желание повышения. Он знал всё. И использовал это как рычаг, чтобы заставить меня работать в отпуске.

Но в конце он сказал про маршрут. «Я там был». Зачем? Чтобы показать, что мы чем-то похожи? Чтобы намекнуть, что он понимает, от чего я отказываюсь?

Или просто чтобы я запомнила: он всегда на шаг впереди. Всегда знает больше, чем говорит. Всегда контролирует ситуацию.

Я сделала глубокий вдох и пошла обратно в приёмную.

Леночка подняла голову, когда я появилась, и на её лице было написано любопытство.

– Ну что? – спросила она. – Что он сказал?

– Ничего, – ответила я, проходя мимо. – Сказал, что всё в порядке.

– А ты? Ты остаёшься?

Я остановилась у двери и посмотрела на неё. На её идеальный маникюр, на её накрашенные губы, на её полное непонимание того, что только что произошло в кабинете на тридцать восьмом этаже.

– Я подумаю, – сказала я и вышла.

* * *

В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Горы. Тырнауз. Хребет, где ветер дует так сильно, что сбивает с ног. Тропы, которые я изучала по картам и фотографиям. База, которую я забронировала восемь месяцев назад. Гид, с которым я созванивалась, обсуждала маршрут, снаряжение, питание.

Всё это было.

И вот теперь Туманов одним разговором перечеркнул всё.

Я знала, что соглашусь. Потому что не могла позволить себе отказаться. Ипотека, мать, карьера – всё это было важнее отпуска. Важнее гор. Важнее тишины.

Но я ненавидела его за это.

Ненавидела за то, что он забрал у меня что-то моё. За то, что он смотрел на меня своими чёрными глазами и знал, что я скажу «да». За то, что он был прав: этот проект действительно мог решить мою карьеру.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись, и я шагнула в прохладный холл бизнес-центра.

Семёныч на посту безопасности помахал мне рукой.

– Ну что, Лисицына, быстро управились? – спросил он.

– Управилась, – ответила я, проходя мимо.

– В горы-то поедете?

Я остановилась.

– Не знаю, Семёныч, – сказала я. – Посмотрим.

Он посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Только кивнул и вернулся к своим мониторам.

Я вышла на улицу. Небо было серым, моросил мелкий дождь, и город казался чужим, незнакомым.

Я села в машину, завела двигатель и поехала домой. В голове крутился один и тот же вопрос: что я скажу гиду? Что я скажу матери, которая знала, как я ждала этот отпуск? Что я скажу себе, когда проснусь завтра утром и пойму, что вместо гор меня ждёт офис и договор с немецкими партнёрами?

Я знала ответ. Я скажу: «Так нужно». Как говорила всегда.

Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои «нельзя» и «не стоит», что-то сопротивлялось. Что-то кричало, что я имею право на отдых. Что я не обязана жертвовать всем ради работы. Что есть вещи, которые важнее карьеры и денег.

Я сжала руль и выдохнула.

Завтра. Я приму решение завтра. А сегодня у меня есть ещё один вечер свободы. Один вечер, чтобы представить, что никакого Туманова нет, что отпуск не сорван, что завтра утром я сяду в машину и поеду в горы.

Я включила музыку погромче и поехала домой.

* * *

Дома я первым делом сняла ненавистную блузку и натянула старую футболку и мягкие штаны. Прошла на кухню, налила себе вина – целый бокал, не глядя на количество – и села на подоконник, глядя на вечерний город.

Огни зажигались один за другим, превращая серые дома в мерцающие лабиринты. Где-то там, за этими огнями, был офис «Туманов Групп». Где-то там, на тридцать восьмом этаже, сидел человек, который только что перевернул мою жизнь.

Я взяла телефон и открыла переписку с гидом.

«Извините, возникли непредвиденные обстоятельства. Маршрут, скорее всего, придётся перенести. Свяжусь с вами, когда буду знать даты».

Отправила.

Потом открыла чат с матерью.

«Мамуль, всё в порядке. Просто работа. Отпуск, возможно, перенесу. Позвоню завтра».

Отправила.

Потом открыла чат с подругой, которой рассказывала про горы, про маршрут, про то, как ждала этого момента.

«Катя, я в бешенстве. Туманов вызвал, сказал, что нужен срочно на проекте. Отпуск под угрозой. Поговорим завтра, сейчас просто нет сил».

Отправила.

Я отложила телефон, сделала глоток вина и посмотрела в окно.

В голове всё ещё звучал его голос. «Вы хорошо работаете». «Хороший маршрут выбрали». «Я там был».

Почему он сказал про горы? Зачем?

Может, хотел показать, что мы на одной волне? Или, наоборот, подчеркнуть дистанцию: он был там, где я только мечтала побывать, и теперь он решает, поеду ли я туда вообще.

Я допила вино, налила ещё.

Зазвонил телефон. Катя.

– Привет, – сказала я, принимая вызов.

– Ты чего? – спросила она. – Что случилось?

– Туманов, – ответила я. – Вызвал. Сказал, что нужно срочно работать над проектом. Отпуск под вопросом.

– Ничего себе, – протянула Катя. – А ты что?

– А что я? Сказала, что подумаю.

– Подумаешь? – Катя повысила голос. – Ника, ты два года ждала этого отпуска! Ты мне про эти горы уши прожужжала! И теперь ты говоришь, что «подумаешь»?

– У меня ипотека, – сказала я тихо. – И мать. И повышение на горизонте.

– И что? – не сдавалась Катя. – Ты что, всю жизнь будешь работать на дядю, который даже спасибо не скажет? Ты посмотри на себя! Ты устала! Ты выглядишь как выжатый лимон! Тебе нужен отдых!

– Я знаю, – ответила я. – Но он сказал, что этот проект решит мою карьеру.

– А ты ему веришь?

Я замолчала.

Верю ли я Туманову? Я не знала. Я знала только, что он всегда держит слово. Если он сказал, что проект важен для карьеры, значит, так и есть. Но верить ему… Верить человеку, который одним разговором перечеркнул мои планы, который смотрел на меня своими чёрными глазами и знал, что я не смогу отказаться?

– Не знаю, – сказала я честно. – Но выбора у меня нет.

– Выбор есть всегда, – сказала Катя. – Ты просто боишься его сделать.

Я допила вино и посмотрела на пустой бокал.

Может, она и права. Может, я действительно боюсь. Боюсь сказать «нет» человеку, который привык, чтобы ему подчинялись. Боюсь потерять работу, которая даёт мне стабильность. Боюсь, что если я сейчас уступлю, то буду уступать всегда.

– Я завтра позвоню, – сказала я. – Мне нужно подумать.

– Думай, – вздохнула Катя. – Но помни: горы никуда не денутся. А вот ты можешь не дойти.

Мы попрощались, и я осталась одна в тёмной кухне, глядя на огни города.

Горы никуда не денутся.

Но Туманов тоже никуда не денется.

Я закрыла глаза и представила, как иду по хребту, как ветер свистит в ушах, как под ногами хрустит снег. А потом открыла и увидела вместо гор свой телефон, на котором светилось уведомление о новом письме.

«Уважаемая Вероника! Напоминаем, что завтра в 10:00 состоится совещание по проекту «Иннотех». Присутствие обязательно. С уважением, приёмная М.В. Туманова».

Я посмотрела на время отправления. 19:46.

Он не ждал до завтра. Он уже знал, что я соглашусь.

Я взяла телефон, набрала ответ: «Присутствие подтверждаю».

И выключила свет.

* * *

Ночью мне снились горы. Я шла по узкой тропе, над обрывом, и ветер дул так сильно, что я боялась оступиться. А за моей спиной кто-то шёл. Я не видела его, но чувствовала тяжёлый взгляд на затылке. Я ускорялась, и он ускорялся. Я почти бежала, а он всё ближе, ближе.

Я обернулась.

Там был Туманов. В своём тёмно-синем костюме, с расстёгнутым воротником, с чёрными глазами, которые смотрели на меня без эмоций.

– Вы хорошо идёте, Лисицына, – сказал он. – Но вам ещё далеко.

Я проснулась в холодном поту, когда за окном уже светало.

* * *

Утром я встала рано, приняла душ, оделась в строгий костюм – на всякий случай, если придётся идти в офис. Собрала волосы в пучок, накрасилась, надела туфли на каблуках.

В зеркале на меня смотрела идеальная сотрудница. Собранная, спокойная, готовая к любым вызовам.

Только в глазах – тень тех гор, которые я, кажется, теряла.

Я взяла ключи, сумку, телефон. На пороге остановилась, посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками, который всё ещё стоял у двери.

– Я вернусь, – сказала я ему шёпотом. – Обязательно вернусь.

И вышла из квартиры, закрывая за собой дверь.

В лифте я достала телефон и увидела новое сообщение. От неизвестного номера.

«Доброе утро, Вероника. Напоминаю: совещание в 10. Не опаздывайте. Максим Туманов».

Он. Лично. Написал мне. В семь утра.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки, и ответила:

«Буду вовремя».

* * *

В офисе я появилась за пятнадцать минут до начала. Приёмная на тридцать восьмом этаже встретила меня тишиной и запахом дорогого кофе. Леночка уже была на месте – сидела за столом, листала какой-то глянцевый журнал и смотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

– Он ждёт? – спросила я.

– Да, – кивнула она. – Проходи.

Я постучала в дверь кабинета Туманова.

– Войдите.

Я открыла дверь и шагнула внутрь.

Он сидел за столом, как вчера, только сегодня был в чёрном костюме и при галстуке. Перед ним лежали документы, на экране ноутбука шла видеоконференция с кем-то, кто говорил по-немецки.

Туманов поднял голову, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то – удовлетворение? предвкушение? – прежде чем он снова стал бесстрастной маской.

– Садитесь, Лисицына, – сказал он. – Начинаем.

Я села на тот же стул, что и вчера, положила на колени блокнот и ручку. Сердце колотилось где-то в горле, но я держала лицо.

Он нажал кнопку на ноутбуке, и немецкая речь оборвалась.

– Вы приняли решение? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Я работаю над проектом.

Он кивнул, и мне показалось, или на его губах действительно мелькнула тень улыбки?

– Хорошо, – сказал он. – Тогда начнём.

Он подвинул ко мне стопку документов, и я склонилась над ними, чувствуя на себе его взгляд.

Вот так я и осталась. Не в горах, где мечтала быть. А здесь, в кабинете на тридцать восьмом этаже, под взглядом человека, который одним своим словом мог изменить всё.

Я выбрала работу.

Или мне показалось, что у меня был выбор?