Текст книги "Игра. Вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Рома

– Ты… мой.

Бельчонок смотрит мне в глаза. Ее взгляд, одновременно и испуганный, и зовущий, срывает с меня все стоп-краны. С огромным трудом сдерживаю себя, чтобы не показать всем какой смерч чувств и эмоций закрутила внутри меня девчонка одним словом. Но клеммы нещадно горят, когда малышка под обстрелом глаз и не только моих тушуется – опускает голову, перебирает пальчики на руках и прикусывает и так припухшие губы. Я срываюсь, подхватываю ее, закидываю на плечо и выношу ото всех.

Только моя.

Только я могу смотреть, только я могу слушать, только я могу любоваться.

Моя… А я ее…

Вот, блядь, никого кроме ее не нужно. Ни одна не цепляла так. У меня голова кругом от ее, от ее слов, предназначенных мне. Она перестраивает весь мой мир, за стенами которого я так долго прятался от равнодушия, пренебрежения и ненависти. Женщины всегда были для меня чем-то низменным, не стоящим, второсортным. Пластмассовые куклы с нарисованными на лицах чувствами, но пустые внутри. Суки готовые на всю для своей выгоды и комфорта. И я всю жизнь воспринимал отношения с девушками как поход в магазин, где каждая сторона покупала то, что желала. Я – секс и авторитет, девки – деньги и престиж. С каждой новой девушкой я только укреплял свою представление о продажности так называемой любви. Начиная с Эльвиры Ветровой, все женщины любили не меня, а деньги и статус, которые я вносил в их жизнь. Поэтому я быстро самоустранялся из их жизни, чтобы они не пресытились, чтобы не желали большего. Сперма на губах, статус постельной девки Ветрова и бабки – вот с чем все оставались после меня. Не много. Да, и я сам требовал не много: любование, почитание и секс.

А от Бельчонка хочу большего, и дать хочу больше. И так было с того первого поцелуя. Она с первого взгляда задела. Задела, потому что во взгляде не было ни любования, ни почитания, к которым я уже так привык. Был страх и растерянность, но даже не передо мной, а из-за Шаха. Тогда этот пустой в мою сторону взгляд и шандарахнул меня впервые. Резанул уже почти зажившие раны. И чтобы снова не ныло внутри, мне нужно было увидеть в этих глазах не равнодушие. Правда после поцелуя мелькнула вспышка, но ее оказалось мало, чтобы снять тиски, которые уже сжимали грудину. Поэтому решил сразу этим же вечером приручить, увидеть трепет и обожание в глазах и забыть девку, как забыл мать, словно ее холодности в мою сторону и не было.

Да и Марк поспособствовал. Он не уезжал, и я остался ждать Бельчонка. Только сейчас понимаю, что тогда боялся за её, хотел защитить, а уже потом Шаху настрой подпортить. Только, бл*ть, я струсил, когда снова увидел Бельчонка, а в ее глазах презрение. Стал маленьким загнанным мальчиком, а не плейбоем, который завоёвывает внимание по щелчку пальцев. Отвёз ее в общагу, а сам вжал педаль в пол и час гонял по городу, затем в баре снял девку. Надо было вернуть себе звание бесчувственного самца, только них*я не вышло. Красотку трахнул, хвалебные речи и обожающие взгляды получил, а рыжая сука с глазами полными холода не выходила из головы. Всю ночь снились кошмары: подвал, мать, побои, презрение и ненависть. Проснувшись под утро решил, что Бельчонка возле себя держать буду, буду смотреть как наполняются ее глаза обожанием. Не могло быть иначе, ведь я Ветров и моя репутация идет впереди меня. Не могла корыстная бабская сущность отказать себе во внимании самого желанного парня универа. Только Бельчонок снова рушила мои шаблоны. Нет обожания, нет признания, нет желания быть рядом. Я бесился и каждый раз сжимал кулаки, когда она игнорировала меня.

Поэтому сейчас это ее «мой» так хреначит меня. Разрывает мой мозг и мое сердце. Потому что получил, то чего желал с детства. Любовь. Хочу наслаждаться этим пока не захлебнусь нежностью. Нежность к своей малышке заполняла меня неконтролируемым потоком.

Толкнул дверь и влетел с Бельчонком на плече в кабинет Ильина. Усадил на стол и получил удар под дых. Не ожидал, что так скрутит от ее взгляда.

– Твою мать, Бельчонок. Ты даже не представляешь, каких сил мне стоит сдерживать себя рядом с тобой… – осекся, потому что тоненькие пальчики побежали от моих плеч к шее.

– Если ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя, то ты можешь попросить… – противоречивые ощущения разрывают меня. Бельчонок подчиняет меня себе. Хочу этого и в тоже время разум сопротивляется ее власти надо мной.

Кладу руки ей сзади чуть ниже талии и впечатываю ее тело в свое. Подбородок девчонки упирается мне в грудь.

– Целуй. – тяжело прерывисто дышу, но голос тверд. Это не просьба, малышка, это приказ. Если ты признала меня, то теперь подчинишься, если заерепенишься, то мне еще нужно время, чтобы утвердить свою власть над тобой.

– Тебе придется наклониться… – ее дыхание щекочет мне подбородок.

Накланяюсь и не выдерживаю ее сладкого и такого долгого взгляда. Сам завладеваю ее ртом. Сминаю мягкие нежные губы и давлю языком на зубы. Впускает, но отвечать не думает… Тогда я сам… Только тебе же хуже будет. Не разрывая поцелуй, еще сильнее вдавливаю в себя. Глажу ее язык своим, двигаюсь мягко, плавно, а затем чуть прихватив нижнюю губку, отпускаю ее ротик. Но сам не отстраняюсь, провожу кончиком носом по ее щеке к уху.

– Ты пахнешь вишней.

Нервно сглатывает, а я шумно выдыхаю, видя, как пульсирует вена на ее шее. П*здец, какая она красивая. Шарахает каждую клеточку разрядом тока. Отодвигаю волосы и впиваюсь губами в шею. Звездец. Меня разрывает, разлетаюсь на частицы, позвоночник пробивает таким разрядом, что перехватывает дыхание. Жадно хватаю воздух в миллиметре от ее кожи. Воздух с ее ароматом.

– О черт… Моя сладкая… девочка…

– Ром… – шепчет так робко и так страстно одновременно. Так, как может только она.

Идеальная и только для меня. Только для меня и только от меня она должна так дрожать, так прерывисто тяжело дышать, так выгибаться и стонать. Только со мной, а я только с ней, потому что не смогу уже с другой, уносит так только от ее. Не оторвать. Веду языком по шее к бархатной коже за ушком. Бельчонок дергается, выгибается, еле слышно стонет и с силой впивается пальчиками в мои руки. Только от таких касаний кожа горит, что будет, когда Бельчонок проведет своими пальчиками под футболкой. Штормит от этой мысли. Не выдерживаю и сдергиваю с себя футболку. Девчонка мгновенно меняется. Сжалась вся, замерла, глаза опустила в пол.

Смущается? Боится? Не обижу… Но и отпустить не смогу.

Распускаю ремень на джинсах и расстегиваю ширинку – давит уже нещадно.

Понимаю, что ей неудобно, а может и страшно, но б*дь моя гадкая натура хочет спровоцировать ее на эмоции, на которых я так подвисаю с самого первого дня нашего знакомства.

– Бельчонок, можно смотреть. Подними глаза…

До одури. До сладкой боли. До потери сознания. Вот как я ощущаю ее взгляд на своем теле…

Глава 23

Катя

Ветров был так близко. Я боялась дышать, но обоняние все равно уловило его парфюм. Запах, который всегда будет в моей памяти и всегда будет ассоциироваться с Ромой. Запах первой любви. Да, это были мои первые сильные чувства. Сейчас я не могла сказать «ты мне нравишься». Мне хотелось кричать во всё горло «я люблю тебя», но я молчала. Я всё время тормозила себя, чтобы сохранить свою личность, не раствориться в Роме. Оставляла для себя шанс не разбить своё сердце вдребезги, когда наши отношения закончатся.

Рома хотел меня. Это читалось во всем: во взгляде, в прикосновениях, в сбившемся дыхании, в словах, даже в воздухе, окружающем нас. И я хотела его. Хотела парня впервые. Хотела именно Ветрова. Хотела, потому что любила. Хотела, потому что он мой мир, мой наркотик, мой воздух, моя кровь. Он в каждом вздохе, в каждом биении сердца, в каждой мысли, в каждой фантазии. Прочно. С первого поцелуя. Навсегда. Для меня все игры закончились, для меня всё по-настоящему. Но как для Ромы? Кто я для него? Настоящая девушка? Фиктивная девушка? Девушка для постельных утех? Тысячи вопросов, которые требуют ответа.

– Ром, у тебя одиннадцатого декабря день рождение?

На левой ключице парня была небольшая татуировка с римскими цифрами. Это была не единственная татуировка – ниже справа было большое тату с изображением разъяренного тигра, готового к броску. Оно ему очень шло.

– Бельчонок, я думал ты рассматриваешь моё сексуальное тело… – Ветров провел своей рукой от ключицы с тату до расстёгнутой ширинки брюк. – А ты всего лишь изучаешь моё тату, притом не самое притягательное.

Я горю. Сижу, не двигаясь, почти не дыша, но по ощущениям всё вокруг несётся по кругу с бешеной скоростью. Головокружение, температура, озноб и тягучая боль внизу живота. Я заболела? Что это за болезнь и как ее лечить? Неужели эта незнакомая мне реакция моего организма связана с Ромой, с его обнажённым торсом, с его очевидным возбуждением в паху, которое так явно упирается мне в бедро. Рома ощущается так близко, практически кожа к коже. Тепло. Тяжесть. И опасность, потому что я не могу сопротивляться ему. Тело жаждет его, сердце мечтает стучать в один такт с его сердцем, а мозг расправился как воск от огня между нами. Нет больше сил и желания сопротивляться ему и себе. Особенно сейчас, когда Рома, накрыв мои ладони своими, ведет ими медленно вниз по своей груди. Я готова отдаться ему без его признания в любви, отдаться без уверенности в завтрашнем дне, отдаться без каких-либо обещаний. Я всегда не понимала девушек, которые соглашались на секс без обязательств, на секс без взаимных чувств, секс на одну ночь. Девушки-однодневки. Но в этот момент я была готова быть в их рядах, готова переспать с Ромой прямо сейчас.

Ветров укреплял мою решимость с каждым новым миллиметром своего тела. Я ощущала, как напрягаются его мышцы под моими ладонями, чувствовала насколько горяча его кожа. Я не дышала, а Рома не останавливался, ведя мои руки ниже к своему плоскому твердому животу. Слежу, не отрываясь, за своей ладонью, а Ветров зависает на моем лице. Я не вижу, но предугадываю усмешку на его лице. Эта надменная усмешка ответная реакция на мою неуверенность. Вряд ли Ветрову приходилось иметь дело с такими неопытными дурочками как я. Может я бы и попробовала быть смелее, но смятение и испуг парализуют меня. Рома словно считывает мою состояние и отнимает руку вместе с моей.

– Дыши, Бельчонок. – говорит он, когда я поднимаю на него глаза.

В его взгляде нет ни грамма насмешки как я думала, огонь вперемешку с нежностью заполняет его глаза. Это вселяет в меня уверенность, и я возвращаю свою руку на его литой живот. Едва прикасаясь, веду дрожащими пальцами по его коже, обрисовывая очертания тигра на тату правее его пупка. Скольжу по чернильным линиям выше к груди и огибаю ее по нижнему контуру. Тело Ромы напрягается так, что кажется ни одной расслабленной мышцы на нем не остается, каменеет каждая клеточка. Хрипловатый тихий стон парня и я сильнее вжимаю пальцы в кожу. Пробегаю по ложбинке между грудей и скольжу, легонько царапая ногтями кожу, вверх к надписи на ключице.

– Ты не ответил? – спрашиваю я, чтобы отвлечься от желания, которое резью бьет между ног.

– О чём? – бормочет парень и нервно сжимает ткань моей байки на спине.

– Что это значит? Это дата твоего рождения? – уже немного увереннее говорю я, усиливая нажатие на татуировку.

– Да. – резко выпаливает парень и, хватая за запястье, снимает мою руку с себя. – Если ты не остановишься, то мне придется закрыть эту дверь на ключ и….

Его голос настолько другой – хрипкий, прерывистый, робкий, что я неосознанно поднимаю на него глаза, чтобы убедиться, что это Рома, и чтобы понять, что с ним. На его лице полный раздрайв, противостояние, смятение и вызов одновременно. И я принимаю его вызов, ложа другую свободную руку ему на грудь, и спрашивая, не дав ему договорить:

– Какай подарок ты хочешь?

– Я хочу тебя… Сейчас и потом, и еще много раз в разных местах и разных позах. – выкрикивает он, схватив меня за подбородок.

– Ты всегда на день рождения получал, то что хотел?

Его глаза море, которое поглощает меня. И сейчас от моего вопроса это море темнеет.

– Нет… – не хотя, говорит он, изучающе следя за моим лицом. – Это твой ответ?

– Нет. – говорю я после минутной паузы.

– Богданова. Не зли меня. Я сейчас не в том состоянии, чтобы играть с тобой… – рука соскальзывает на мою шею. Ветров одним рывком запрокидывает мою голову и впивается в мои губы с такой жадностью, словно умрет, если не прикоснется. Я отвечаю со всей страстью, на какую только способна. Но я не поспеваю за ним – он слишком резок, слишком напорист, слишком дик. Я сдаюсь, позволяя ему насытиться. Но Ветров только еще больше воспламеняется. Влажно скользит языком по моей шее, прикусывает, а затем, словно извиняясь, целует.

– Бельчонок, мне нужно прикоснуться к тебя… – говорит, оттягивая мочку моего уха, а затем заглядывает в глаза, ища там ответа.

Я отстраняюсь от парня и, хватаясь за низ байки, снимаю ее через голову. Под кофтой спортивный топ, поэтому я не умираю от смущения, а только дрожу под обстрелом его ярко-голубых глаз. Время замирает. А мы изучаем друг друга глазами. Каждую родинку, каждый изгиб, каждый дюйм…

– Бельчонок… Я не могу… Я не прикоснусь к тебе… Я не хочу так… – с болью выплёвывает из себя каждую фразу, а я смелею настолько, что беру его руку и провожу ей по своей шее, веду вниз также как делал он. – Нет… Наш первый раз будет не таким… Ни на столе в клубе…

Он стопорит наши руки, но не убирает с моей кожи.

– Бельчонок, ты достойна большего, чем секс в ночном клубе. – шепчет он, зарывшись носом в мои волосы. Его дыхание жжет мою макушку, а руки душат в крепком объятии.

– Ром… Я хочу поцеловать тебя…

Знаете, это желание сейчас настолько сильное, что я не могу не озвучить его. Мне это необходимо сейчас как воздух. Меня с каждой секундой накрывает сильнее и сильнее, и если губы не ощутят его, не попробуют, то я разлечусь на лоскутки, лопну как воздушный шарик.

– Богданова… – гневно рычит Ветров и отходит от меня на шаг. – Бельчонок, ты понимаешь, что это край? Я больше не смогу себя остановить… И ты не сможешь…

В ответ я подцепляю его брюки за ремень и притягиваю парня к себе.

Я переступила уже свой край и не могу остановится.

– Бл*дь, Богдано… – не успевает договорить парень, как я прикасаюсь губами к его шее. Я делаю это впервые, никогда не целовала парня никуда кроме губ, но мне так до безумия хочется попробовать его кожу на вкус. Его запах и вкус с новой волной раздражают мои рецепторы и я просто растворяюсь в этих ощущениях. Для меня все это запредельно сладко, вкусно и необходимо. И с каждым новым сантиметром его кожи под моим языком, я улетаю.

Ветров не поддается, не прикасается ко мне, но и держится из последних сил. Это ощущается по его стонам и матам, которые он сыплет в мой адрес.

– Сука… Ты моя… Только моя, Бельчонок… – он порывисто резко придвигает меня еще ближе. – Твою мать, Бельчонок… Я постараюсь быть нежным…

Я не могу оторваться от его, и только тихонька постанываю и прикусываю его кожу, когда Ветров убирает мои волосы с шеи и едва ощутимо прикасается к ней губами. Задыхаюсь от осторожных медленных поцелует, а потом ахаю от довольно сильного и болезненного укуса.

– Я хочу слышать, как ты стонешь подо мной, Бельчонок.

Глава 24

Рома

Надеялся, что традиционный пятничный мальчишник в «Фараоне» переключит меня. Но них*ра. Меня крыло уже двое суток. Ломало, как наркомана. И мой наркотик Богданова. Доза, от которой хочется жить и без которой можно умереть. Умереть в буквальном смысле. Я не видел ее два дня и, сука, как мне хреново. Я скучаю по ней, гашу себя, чтобы не забить на всё и не рвануть к ней. Знаю, что занята, что вчера до ночи репетировала с группой выступление, сегодня конкурс, но как, твою мать, мне жизненно необходимо ее увидеть. Сперва думал нажраться, но, бл*дь, пьяный точно сорвусь и понесусь сломя голову к Бельчонку. Поэтому я тупо сидел в випке с Гором, Дёмой и Янчиком, вполуха слушал о завтрашней стрелке с обидчиками Гора и крутил телефон, на котором была два пропущенных от Богдановой. Не перезвоню. Я, твою мать, могу без ее. Я не слабак какой-то, до понедельника не рыпнусь ни в сторону студии Бельчонка, ни в сторону общаги. Силу воли тренирую. Я, бл*дь, уже совсем мозгами тронулся. Сам с собой спорил на секс с Богдановой, сам себя брал на слабо, что проигнорю её все выходные. Потому что не может так меня – Рому Ветрова – держать девчонка. Я же не какой-то влюблённый молокосос, я прожжённый годами кабель, который не собирается останавливаться. Я просто хочу Бельчонка, поэтому мой стояк в штанах, походу, давит на мои мозги, и я х*ёво соображаю. Взял бы её тогда на столе в клубе, сидел бы сейчас на расслабоне. Только вот, сука, тогда это вообще казался не вариант, хотелось для Бельчонка романтики – лепестков роз на кровати, шелковых белых простыней, приглушенного света и неспешного нежного секса всю ночь. Другую я взял бы там без зазрения совести, даже если бы ерепенилась, уломал бы и разложил на столе. Но не Бельчонка. Хотя она была готова, смущалась, но горела. И как меня рвало от этого. Просто на ошмётки. Трясло, шарахало, дробило и в то же время заполняло такой сладостью, нежностью, легкостью. С Богдановой всё по-другому. «Нет» от Бельчонка – это мое твердое «да», чтобы приручить, проучить и доказать свою власть. И наоборот ее «да» – это моё «нет», потому что хотел впечатлить, чтобы запомнила, чтобы всю жизнь вспоминала меня. Губы, целующие мою шею, шептали уверенное «да», а я, как баран, гнул своё «нет», хотя дурел, рвал свои мышцы, запрещая прикасаться к ней.

– Катя, там Ян нам коктейль какой-то супер крутой сделал. Пошли. – ворвалась в кабинет Настя.

Она, очевидно, было ошарашена увиденным, но не собиралась уходить без подруги. Собиралась вырвать невинную наивную девочку из лап извращенного повесы. Только вот это меня надо было спасать от Богдановой и от меня самого, потому что нас тянуло с неуправляемой неконтролируемой силой друг к другу.

– Пошли, я очень хочу попробовать, что там Ян намутил. – не унималась спасительница. – Пошли скорее, пока парни не дорвались.

И мы пошли к остальным в випку и, сука, я был рад, что не оттрахал Бельчонка. Первый раз мозги, взяли верх над членом. А может не мозги, а сердце? Только это пиздец как х*ёво, потому что мне бл*дь совсем не нужна эта грёбаная любовь. Поэтому я здесь, а не с Богдановой. Поэтому на телефоне два звонка, которые я тупо проигнорил. Поэтому к звонкам, походу, еще добавится непрочитанное сообщение Богдановой, от которого только что завибрировал мой телефон. Не забыла, скучает, волнуется, хочет увидеть, услышать мой голос. Бл*дь, как до безумия я хочу того же.

Только это сообщение не от моего Бельчонка, а от Маркуши Шаха.

Шах: Привет, сосунок. Сыграем в игру?

Рома: Привет, ушлёпок. Давай, если хочешь снова мне проиграть.

Шах: Уверен, что сегодня ты будешь в проигравших.

Шах: Кто первый снимет трусики с Богдановой, тот и победил?

Я, сука, охуел. Этот мудак снова тянет свои руки к моему. Я не просто ему ебало разобью, я его убию, если он даже глянет в её сторону.

Шах: Фото.

От этого сообщения по позвоночнику пробежал холод, а руки затряслись. Открыл сообщение и накрыло. Страх. Паника. Боль.

На фото – селфи мой Бельчонок рядом с Марком в каком-то клубе или баре. Улыбаются оба. Все зубы выбью, будет дёснами улыбаться. А ее трахну… жёстко и гуляй девочка, развёл бл*дь розовые сопли, а она как все обычная сука. Ненавижу. Ненавижу и презираю ее. Все бабы – лживые мрази– и она не исключение.

С размаху бросил мобильный на стол. Парни отвлеклись от планирования завтрашней сходки и уставились на меня.

– Ром, ты чего? – спросил Дёма. Не могу слова сказать, дышать сложно, трясёт от бешенства.

Брат, не дожидаясь ответа, берет телефон и тоже меняется в лице.

– Где она?

– А ты сам не видишь где? – ору я.

Ян и Гор перехватывают у Дёмы телефон и тоже любуются, как меня отымели эти двое. Моя девушка и бывший друг.

– Может это опять какой-то развод Шаха? Может это старая фотка? – успокаивает меня брат.

– Нет. На ней одежда та же что и на выступлении сегодня. – говорит Ян и ещё раз показывает фото Демьяну. Дёма согласно качает головой.

– Ты был на её выступлении? – удивляюсь я, обращаясь к Ильину.

– Мы все были. Странно, почему только тебя не было? – прибивает меня словами брат. В випке повисает тишина, пацаны уставились на меня и ждут ответа.

– Занят был. – отрезаю я. – Вы какого хрена туда попёрлись? Раньше не замечал за вами интереса к танцевальным конкурсам.

– Меня Змеюка затащила. Да и надо было поддержать наших. Всё-таки Катя, Настя и Стас наша компания. Я твоему Бельчонку так-то за зачёт должен.

– А я за компанию с Гором. Да и охота было посмотреть на трясущиеся жопки. И вообще Дема прав, тебя почему не было? Катя была рада видеть нас, про тебя спрашивала. Она волновалась очень. Дёма минут пять успокаивал её перед сольным номером. Бедняжку аж колотило всю, но она молодец шикардосно станцевала, первое место взяла кстати. Ты хоть звонил? Поздравил?

– Она звонила…

– И что? – продолжал Ян.

– Не знаю. Мы не поговорили.

– Ты, бл*дь, что творишь, Рома? Если ты призабыл, то Дикарка твоя девушка? Ты первый должен был быть рядом и поддержать ее.

– Ты без меня неплохо справился.

– Ей ты был нужен, а не я. Я обещал Дикарке, что всегда помогу, если ей нужна будет помощь.

– Я ничего такого не обещал…

Дема рывком рванул ко мне и схватил за грудки. И если бы не Гор, который вклинился между нами, то брат врезал бы мне.

– Хватит. Надо Катю найти, а не петушиные бои устраивать… – распихивал нас Воропаев.

– Придурок. – просверлил меня взглядом брат, тряхнул и убрал руки с моей рубашки.

– Ты ей звонил? – спросил Ян. Я покачал головой, и парень нажал вызов. Богданова не ответила. – Шаху звоним?

– Нет. Этот урод всё равно ничего толкового не скажет. – сказал я. – Дай. Наберу Стасу. Он на работе, но может Настя знает, где Богданова.

– Поставь на громкую.

– Стас, ты где?

– В клубе. На работе. – бубнил Стас, явно не понимая такой заинтересованности.

– Настя где?

– Здесь со мной. А это тебе зачем?

– Богданова? Она тоже в «Марио»?

– Да. Вся группа здесь. Отмечают выступление.

– Шах? Шах с Дикаркой? – не выдержал Дёма.

– С чего бы? Я видел его в клубе, но с какой стати Катюхе быть с этим недоноском?

– Ты уверен?

– Бес, не беси. Я за Настей и Катюхой точно слежу. Вот они на сцене. А что вообще происходит?

– Ничего. Присмотри за Бельчонком. Я скоро буду. – отрезал я и отключился. Подхватил куртку и рванул к выходу.

– Я с тобой. – засобирался Демьян.

– Сам справлюсь.

– Мы все знаем, как ты справляешься. – сказал Ян и также как и остальные направился в «Марио».