Текст книги "Игра. Вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Рома

Гнал до ночного клуба «Марио» на пятой космической. В голове такая каша, что проще застрелиться, чем разобраться. Да походу и разбираться не с кем, кроме как с моей шизофренией. Богданова с группой отмечает победу под присмотром Громова, а Шах развёл меня как лоха. Бл*дь, а я так запросто купился. Бельчонка в мыслях последней тварью обозвал. А она же девочка, чистая нежная… моя… не могла она с другим. Тем более с Шахом. Парни вот даже не задумываясь не поверили, что Богданова с Шахом, а я уже её под Маркушу положил. Красочно так представил их в одной постели, как два года назад, когда Шах трахал мою сестру.

Марк Шах перевёлся в наш элитный лицей в одиннадцатом классе. Мы как-то сразу и стусовались. Сошлись интересами. Оба отбитые. А беспредел в школе творить вдвоем куда интереснее, чем в одиночку. Вот так и завязалась наша типа дружба. Типа, потому что не доверяли мы по-настоящему друг другу, так мутили дела вместе, тёлок снимали, уроки срывали, иногда за пределами школы пересекались на вечеринках и не более того. Да и мои парни его как-то сразу невзлюбили. Скользкий гад. Мне было пофиг. Не скучно с ним и норм. После лицее вместе поступили в один универ, даже попали в одну группу. Вот тут нам с Шахом окончательно бошки и сорвало. А что девок завались и все совершеннолетние, без родительского надзора, а главное готовые перед богатыми красавчиками и ноги раздвинуть, и отсосать, и групповуху устроить. Шах был, как и я, беспринципный в пользовании тёлками, в отличии от моих парней, которые не одобряли мои «грязные извращенные игры». Вот так мы и трахали студенток первые полгода то на спор, то по очереди, то одновременно, ведя негласный подсчет интимных побед. Я кстати выигрывал на несколько десятков из-за более смазливой мордочки и более толстого кошелька. Шах явно вида не подавал, но второе место ему было как ком в горле. Вот и решил он счет сравнять за счёт моей сестры. Соня редко как и мать, но наведывалась в особняк к отцу. Вот после одного такого посещения, но котором Эльвира как обычно требовала у бати увеличить ей перечисления денег, Соня осталась на выходных. Отец умотал в командировку, а мы устроили вечеринку. Парни все свои и полсотни девчонок. По десятке на каждого. Только Маркуше мало было шлюх универовских, он мою семнадцатилетнюю сестру поимел. Я его избил тогда до реанимации и, если бы не Демьян, убил бы. Отец Шаха, конечно, засадить меня собрался, только мать всё разрулила, а зная ее, еще и поимела денег с этого. Через месяц Шах с больнички выписался и в универ заявился, где снова сотрясение от меня получил. Тогда бы простым сотрясение тоже не обошлось, только Стас меня остановил. Обычно никто кроме Дёмы не рисковал в мне под руку в драке лезть. Стас первый кто не струсил, чем и завоевал мое уважение, а потом и дружбу. Маркуша после этого больше не показывался в универе, из страны его родаки на полгода увезли. Я поостыл и Шах снова в наш универ поступил, снова на первый курс, к Бельчонку на поток. И снова началась катавасия: тёлок друг у друга отбывали, мордобой устраивали, соревновались во всем. И прикольно это всё было до Бельчонка.

Машину бросил у входа и влетел в «Марио». «Марио» – новый ночной клуб открылся наверно год назад. Я не был тут ни разу. Во-первых, Янчик не жаловал конкурентов, а во-вторых, Стас не хотел тут появляться в нерабочую смену. Да и «Фараон» нас полностью устраивал. Завоёванная территория, другие парни вперед нас не лезли, а девки новые всегда находились или сами приводили, ведь тёлки не откажутся сходить с богатым мажором в клуб, попить за его счёт коктейлей, а потом расплатиться телом.

Кинулся на танцпол, где должна была быть Богданово, только Громов перехватил меня.

– Быстро ты. Расскажешь, что происходит?

– Ага. Только Богданову найду. – было дернулся я от Стаса, но он схватил за куртку.

– Остынь. Вот она на сцене с девчонками. – и друг кивнул в сторону импровизированной сцены, которая больше походила на круглый подиум посреди танцпола. Там действительно среди мужской толпы отплясывали четыре девчонки в одинаковых топе и шортах. Среди них мелькала и рыжая макушка моего Бельчонка. Сжал кулаки и снова рванул к ней, но Стас снова не дал.

– Остынь, Бес. Её здесь никто не тронет. Там рядом со сценой Миша… – не отпускал меня Громов. – Еще один охранник. Да и вообще. Она здесь почти год протанцевала, так что её все знают и не дадут в обиду.

– Почему?

– Что почему? – не понял Стас.

– Танцевала здесь почему? – уточнил я.

– Потому что деньги нужны были. Работала она здесь. – возмущенно сказал Стас и уставился на меня. – У нее нет богатых родителей как у тебя. У нее вообще родителей нет. Бес, что ты вообще о Катюхе знаешь? Она до «Марио» в кофе официанткой работала, потом мы с ней вместе сюда работать пришли и только с этого учебного года она в студию Князевой устроилась. В школе ей приходилось и подъезды мыть, чтобы заработать на вступительные взносы танцевальных конкурсов.

Я ошарашенно смотрел на Стаса также, как и он на меня. Он реально не понимал, как я мог ничего не знать о своей девушке. Даже Дема с парнями были не так удивлены, как я.

– Шах где? – спросил я, чтобы сменить тему разговора, а главное отвлечь парней, которые неодобрительно таращились на меня.

– Ушел сразу после твоего звонка. Да что, твою мать, творится? Мне кто-нибудь скажет? – завёлся Стас.

Я протянул ему телефон с перепиской и фото.

– Сучоныш. Его приколы уже переходят все границы. Бл*дь, следующий раз он точно с разбитым носом от меня уйдет, если по-другому не понимает. Надо было ему еще прошлый раз попонятнее объяснить. – злился Стас.

– В прошлый раз – это когда? – спросил Демьян.

– Он уже второй месяц Катюхе прохода не даёт. – резанул Стас.

– Почему она не сказала? – спросил я, скорее даже у самого себя.

– Потому что это Богданова. Она никогда не просит помощи, она привыкла сама. И если бы не Настя, которая звонит мне, когда Шаха совсем несёт, то Катюха бы и мне не сказала. А с этим мудаком надо поговорить, пока… – я больше не слушал.

Поскорее Бельчонка хочу обнять, вдохнуть запах ее волос, прижать к себе и почувствовать ее тепло. И своим теплом хочу ее укутать, защитить мою маленькую хрупкую, но такую сильную девочку. Я не знаю, что делать дальше. Но зависимость от Бельчонка растет с космической скоростью. И как бы я не старался остановить этот процесс, я только глубже заныриваю в водоворот чувств к ней. Ежедневно я думаю, что все – сильнее она меня не цепанёт, но потом что-то происходит, она по-новому открывается передо мной и я понимаю, что это еще не предел. Страшно представить, что будет, когда я достигну апогея своих чувств, а Бельчонок отвернется от меня, исчезнет из моей жизни как мать…

Глава 26

Не помню, как оказалась у Ивановой. Мы с Настей перед клубом договаривались, что переночуем у Машки, так как в общагу после двенадцати ночи не попасть, а мы собирались оторваться на полную катушку. Последние дни перед выступлением были очень напряженными – трёхчасовые репетиции, отсмотр видео, подготовка костюмов и грима, и это не считая пар, домашек и конечно работы. Я спала по три-четыре часа в сутки, поэтому отрубалась стоило лишь прислонить к чему-нибудь голову. Вот по ходу, вчера я уснула в машине Ромы, как и в среду, когда после посиделок в клубе, Рома отвозил меня в общагу.

– Доброе утро. – поздоровалась я с Машей, выходя на кухню и усаживаясь за стол.

Подруга во всю хлопотала на кухне – бутерброды, кофе, сырники.

– Доброе утро. – ласково улыбнулась подруга и пододвинула мне чашку кофе. – Как спалось?

– Сладко и крепко… – потянулась я и отхлебнула глоток кофе.

– Конечно… – лукаво протянула Машка и села напротив с чашкой чая. – Когда тебя с такой заботой укладываю…

Я вопросительно посмотрела на Иванову. Подруга двусмысленно улыбалась и прям лучилась от радости.

– Твой кабель Рома принес тебя вчера и уложил в кровать… – Маша сделала паузу, отпила чая и откусила бутерброд.

Я как маленький ребенок ёрзала на стуле, ожидая конфетку, а подруга специально тянуло время. Но я знала Иванову, она не могла долго держать интригу, поэтому ее скоро прорвало:

– Катька, да он такой классный. Как в книжках. Красивый. Очень-очень красивый. И не только мордашка красивая, он весь офигенно красивый. Высокий. Спина такая широкая, накаченная. Не смотри так, я через рубашку рассмотрела. Да там так мышцы перекатывались, что не разглядела бы только слепая. А руки так вообще. Одни мышцы и эти выпирающие вены. Я таких парней никогда не видела. Прям Аполлон. – Иванова аж пищала от восторга. – А когда он тебя укладывал, я вообще обомлела, а наша рациональная подруга Настя так вообще в осадок выпала. Он тебя любит, Катька. Не может парень так смотреть… В его взгляде столько любви, трепета, заботы. Да он с тобой как с принцессой… с такой нежностью. Я сама аж задохнулась от его заботы, когда он тебя разувал и куртку снимал, а когда укрыл одеялом, волосы от лица убрал и поцеловал несколько раз, я чуть не расплакалась от умиления. Если бы его Настя не выставила в подъезд, он бы всю ночь возле тебя просидел со щенячьим взглядом. Я так рада за тебя, Катька.

Иванова от этой своей радости аж запрыгала по кухне, а потом подскочила ко мне и обняла за шею.

– Ты такая счастливая. А я счастлива вместе с тобой, потому что тебе повезло встретить свою настоящую любовь.

Я сидела как пришибленная, но с каждым словом подруги наполнялась надеждой, как воздушный шар воздухом. Я действительно чувствовала от Ромы заботу, даже нежность, но любовь ли это или просто доброжелательность с добавлением желания. Вчера в «Марио» он был до неузнаваемости мил и добр, исчезло его пижонство и надменность. Он обращался со мной точно как с принцессой. Был таким внимательным, ласковым, учтивым словно я особа королевских кровей. Даже во время танца в прикосновениях Ветрова не было пошлости, вульгарности. В глазах огонь желания полыхал, и я ощущала его возбуждение, когда выгибалась в его крепких руках, льнула к его груди, а потом откидывалась назад, уверенная, что удержит, но его прикосновения были такими лёгкими, словно я сломаюсь стоит только посильнее надавить. Это немного пугало, сбивало с толку. Обычно парни старались залезть под юбку, крепче сжать ягодицы, впечатать в себя и Рома не исключение. До этого он прикасался так по-собственнически, уверенно заявлял права на мое тело, а вчера он был другим. Словно извинялся за что-то неизвестное мне.

Не знаю сколько бы я просидела еще под этой пеленой отрешенности от реального мира, если бы не звук уведомления на телефоне.

Рома Ветров: Проснулась?

Сейчас уже я была готова носиться по кухне с возгласами «ура», но Машка, всё еще висевшая на моей шее, опередила меня. Она вместе со мной прочла сообщения, а потом подскочила как бешеная, станцевала на двухметровой кухне размашистую румбу, чуть не опрокинув тарелку с блинами, а затем прокричала:

– Эй, чего сидишь? Ответ пиши, счастливая дурочка!

Я: Да.

Рома Ветров: Тогда доброе утро, Бельчонок.

Я: Доброе утро.

Рома Ветров: Какие планы на сегодня? В клуб нельзя. Только со мной можно, но я сегодня не могу. Поэтому нельзя.

Я: Я работаю сегодня.

Рома Ветров: Отвезти?

Я: Нет. Пока ты доедешь сюда, а потом мы доберемся снова в центр, я опоздаю в студию. Я на такси.

Рома Ветров: Ладно. Созвонимся потом.

Пока я печатала, Машка то и дело заглядывала в мой телефон и прыгала от радости. Вот же добрая душа, нет ни грамма зависти и злорадства.

– Вы чего тут пищите? – вышла из спальни Настя.

– С Ветровым переписываемся… – пропела Иванова.

– Молодец, Рома, с утра пораньше Богданову в оборот взял. Смотри может к вечеру и даст.

– Настя ты снова за старое. Видела же вчера, как он нежничал с Катей?

– Ага. А до этого видела, как он её чуть не поимел на столе.

– Девочки, вы тут пока Ветрову все кости перемойте, а я в душ. Мне в студию пора.

Вот где два противоположных взгляда на жизнь. Они всегда как кошка с собакой, но стоит им хоть немного вместе выпить и у них случается любовь любовная, они тогда как Шерочка с Машерочкой не оттащить друг от друга.

В студии отработала заказную постановку свадебного танца, а затем направилась к Диме на ринг. Дима – мужчина лет за сорок пять, инструктор в зале единоборств. По субботам мы с ним иногда устраивали импровизированные спарринги или он помогал мне ставить удар на груше. Мировой мужик, который подшучивал, что он еще молодой парень, который просто быстро полысел, поэтому звать его надо именно Дима, а лучше Димка, а не Дмитрий Васильевич. Только у этого «молодого парня» дочь была на лет пять старше меня и работала кстати тут же в студии у Князевой на ресепшене.

Вот за сражением с грушей меня и застал Гордей, который привез Веронику на дополнительное занятие.

– Катюха, не рассматривай, пожалуйста, меня в качестве мужа. Я тебя боюсь… – проговорил парень наигранно дрожащим тоном.

– Извини, Гордей, но лучшей кандидатуры у меня пока нет. – ответила я, смеясь. – Как тебя сюда пропустили без клубной карты?

– С милой девушкой за стойкой ресепшена договорился. К тебе же не дозвонишься. У меня к тебе просьба – проследи, чтобы Ника нормально домой добралась. Я не могу ее забрать, у меня срочные дела. Мы с ней договорились, что она сразу после занятия, вызывает такси и едет домой. Но меня напрягает, что она слишком быстро согласилось. Змеюка может учудить что-нибудь…

– Хорошо. – перебила я парня. – Гордей, а ты куда?

На парне был полный боевой комплект: массивные берцы, плотные камуфляжные штаны и теплая не сковывающая движения при драке водолазка.

– Дела за городом. Ничего серьезного.

– Ветровы, Стас и Ильин с тобой поедут?

– С чего бы?

– Ну вы друзья и должны помогать друг другу решать срочные дела за городом. Дубинку взял? А то с твоим гипсом не очень, то порешаешь.

– Катюха, ты точно не дочь мафиози?

– Нет. У меня брат примерно также наряжался, когда ездил решать важные дела.

– Ясно ты сестра бандита.

– Ну не бандита, а заядлого хулигана по-молодости.

– Про дубинку как догадалась.

– Я, когда твои татуировки рассматривала, видела характерные следы от дубинки.

– Поражаешь, Богданова. У меня мать с отцом не допёрли куда я собрался, а ты за минуту раскусила.

– Рома едет с тобой?

– Да. И Бес, и Ветер, и Янчик, и Стас. Только Насте не говори. Ладно, Шерлок Холмс, мне надо идти. Пока.

Воропаева я раскусила быстро. Да и не могло быть по-другому, когда всё сознательное детство у тебя на кухне с десяток парней планируют драку, собираются на драку или залечивают раны после драки. Ромка, конечно, никакой не бандит как сказал Гордей, но в захудалом провинциальном городишке все вопросы решались в драке. Дрались и за девушек, и за сигарету, и для развлечения. Поэтому перебитые пальцы, следы от дубинки, разбитые губы и носы, норма для меня. Я никогда не видела самих драк, но последствия обрабатывала перекисью еженедельно.

Я не боялась крови, но, когда представила её на Роме, мне стало плохо. Прям до дрожащих коленок и пульсирующей боли в висках.

– Привет, Бельчонок. – услышала я в трубке телефона.

– Я говорила с Гордеем, и он сказал о том, что вы сегодня едете… – номер Ветрова набрала на эмоциях и теперь не находила слов, чтобы сказать, что боюсь за него. Но Рома словно сам всё понял.

– Будешь ругаться? Не пустишь?

– Нет. Вы друзья и должны вместе… Просто будьте осторожнее.

– Бельчонок, все будет хорошо. Мне надо идти.

– Ром. – прокричала я, боясь, что парень отклонит звонок. – Позвони мне потом, пожалуйста… Только обязательно.

– Я позвоню. Пока, Бельчонок.

После дополнительного занятия со старшей группой, я усадила Нику в такси, и сама также направилась домой. В общаге я переделала все возможные дела, но Рома не звонил. Ближе к одиннадцати часам ночи я уже тряслась как осиновый лист, ожидая худшего.

Глава 27

Рома

– Ром, ты к отцу или сначала на квартиру заедешь, чтобы не шокировать старика запеченной кровью на руках.

– Я к Бельчонку раны зализывать. Она волнуется, кстати, по чей-то милости. – и я грозно глянул на Гора. – Трепло.

– Она вообще-то сама догадалась. – оправдывался Гордей.

– С такой догадливой налево не сходишь, Бес. – как обычно вклинился в разговор Ильин со своими подколами.

– С такой как Дикарка и не должно хотеться налево. – поставил точку в разговоре брат. – Ты вообще к отцу собираешься или тебя уже не ждать?

– Собираюсь. Успокою Бельчонка, получу необходимою дозу ласки и приеду. Отец не поймет, если я променяю нашу мужские посиделки, на девчонку.

– А что тут понимать? Влюбился наш Бесик по самое не хочу. Не может уже без поцелуйчика от Катюхи спать лечь.

– Хватит трепаться. Поехали уже. И так на вас целый день убил.

– А хотелось на Богданову… – не унимался Янчик.

Бл*дь и что этим придуркам ответить, кроме того что я действительно по уши вляпался в Богданову. Вот прям уже без шанса. Она нон-стопом крутилась в моей голове. Я, твою мать, даже рихтуя морду обидчику Гора, думал какой лучше стороной подставиться под его кулак, чтобы потом Бельчонок своими холодными пальчиками и нежными губками мою ранку пожалела. Идиот. Да только мне уже пофиг. Затянула меня эта девочка, не могу ей сопротивляться, да и не хочу больше. Да и нафига? Если с ней хорошо, как ни с кем другим.

Красивая. Дерзкая. Гордая. Умная. Нежная. Настоящая. Моя.

У меня от ее дух захватывает и сердце с бешеной силой долбит грудную клетку. Я уже всё для себя решил – не отпущу и никому не отдам пока не остыну к ней. А в том, что остыну, я был уверен. Но на эту тему я пока не буду думать.

Теперь мне куда важнее скорее добраться до Бельчонка. Тянет к ней сильно. Грудь сжимает без ее и мерзкое ощущение пустоты душит. Но как только ее чистый, нежный взгляд прикасается к моей рваной душе я чувствую себя настоящим, целым…

– Ром… – прогремела в трубку Богданова после первого же гудка. – Всё в порядке?

– Спускайся. Я под твоей общагой. – от ее взволнованного голоса я тушуюсь. Бл*дь, кроет от того, что она беспокоилась за меня. Даже не знаю, как реагировать на такую отдачу от ее.

– Аптечку брать?

– В машине есть… – произношу я, а затем слышу тяжелый болезненный вздох.

– Значит нужна… – её голос болезненно дрожит, а меня обдает новой волной смятения. – Я иду. Я скоро…

От предвкушения увидеть ее, прикоснуться подушечки пальцев покалывает и губы расползаются в неконтролируемой улыбке. Как только вижу ее, выхожу из машины. Не усидеть, секунды кажутся часами. Как только Бельчонок подходит ближе, вижу в ее глазах страх. Бездумно притягиваю к себе, чтобы успокоить, но больше даже не ее, а себя, свое сердце. Беспомощно смотрю на Бельчонка, желая найти что-то, что вернет мне контроль над моей жизнью. Но вижу только, то что разрушает все мои эгоистичные ориентиры. Корка отстраненности, неприступности трескается, и я впускаю чуждые мне ранее чувства в себя, позволяю им просочиться в мое сердце и вместе с кровью распространиться по всем венам, сосудам, мельчайшим капиллярам и заполнить меня до краёв тем, чего я так боялся, чего сторонился и во что уже перестал верить. Я всегда знал, чего хочу, ясно представлял свое будущее. А сейчас заблудился даже не в трёх соснах, а в двух – в своих чувствах и ее отношении ко мне. Здесь и сейчас я был счастлив, но адские боялся нового меня.

– Ром, тут нужно обработать. – хрупкие пальчики коснулись разбитой скулы. – Пойдем ко мне. На вахте Нина Павловна, она пропустит.

Не задумываясь, нажал на брелок и поставил машину на сигнализацию.

– Садись. Я возьму аптечку. – сейчас её голос более ровный, но беспокойство читается в движениях, взгляде.

Сажусь на кровать. Богданова подходит с аптечкой и становится между моих расставленных в стороны ног. Упираюсь руками о кровать и откидываюсь назад. Бельчонок достаёт ватный диск, взбрызгивает его перекисью и прикладывает к ссадине. Я морщусь так для полноты картины.

– Дуть не буду. Не маленький. – портит мой план зараза мелкая.

– Я и не просил. Да и не больно.

Богданова еще с минуту возится с раной. А у меня голова идет кругом только от того, что она так близко. Не физически близко, а эмоционально.

– Лейкопластырь? – отрицательно машу головой.

Богданова отступает, но я хватаю за талию и усаживаю на колено. Немного напрягается, но я не давлю, не напираю, просто смотрю прямо в глаза и она снова расправляется.

– Ты пялишься на меня. – говорит и тянется к аптечке. – Руки давай.

– Я любуюсь. Тебе не нравится?

– Мне неловко.

Вот теперь я реально морщусь от боли. Костяшки пальцев разбиты до кости.

– Я волновалась. – тихо шепчет Бельчонок, дуя на мою руки.

– Я за тебя тоже. – поднимает на меня глаза, в которых читается вопрос «Почему?» – В «Марио». Шах?

– Он вчера неожиданно подошел и извинился. Предложил заключить перемирие.

– Глупенькая. Шах развёл тебя, как и меня, впрочем. – упорно смотрит на меня, явно не понимая сказанного.

Достаю телефон, разблокировал и наглядно демонстрирую «шутку» Шаха. Прикусывает нижнюю губы и выдает то, что встряхивает меня полностью.

– Прости. Я не хотела доставлять тебя неприятностей. – смотрит на мои кровавые руки, не поджимая глаз. – Тебе не обязательно было вчера приезжать, ничего бы со мной не случилось. Я могу за себя сама постоять, притом я была не одна. Стас, Ренат и девчонки…

– Бельчонок, мы затеяли эти отношения для того, чтобы я решал твои проблемы с Шахом, а не Стас, Ренат или еще кто-то другой. Ты слышишь? Ты должна мне рассказывать, если что-то происходит пока мы пара.

– Мы не настоящая пара. – она выдает это слишком резко, теряя окончания, и по-видимому не задумываясь, но быстро осекается и прикрывает рот ладошкой.

– Для всех я твой парень и я не позволю, чтобы тебя кто-то обижал.

Я не вижу ее глаз, но и так чувствую, что это не совсем то, что она хотела услышать, но не готов я выдать больше. Может дальнейший настойчивый разговор или ее жалобный взгляд, выбили бы из меня признание. Но она не настаивает на продолжении разговора, не выпрашивает, не припирает меня к стенке, а наоборот, меняет тему и отходит от меня.

– Сниму кофту, там могут быть синяки, которые нужно намазать кремом.

К горлу подступает вязкий ком, но я предпочитаю подчиниться и не продолжать то, что может навредить нам обоим. Потому что даже если Бельчонок в открытую попросит признаться в чувствах, я вряд ли смогу выдавить из себя такого признания. Это запредельно для меня.

– Давай сам. – говорит Богданова, протягивая мне крем от ушибов. – Я сделаю нам чай.

И уходит, оставив меня одного в своей комнате. Пусто, потому что она снова отдалилась.