Текст книги "Отличница для генерального (СИ)"
Автор книги: Екатерина Крутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– Я помню всех, кого когда-либо целовал, – уже не шепотом на ухо, а горячим придыханием в основание шеи, там, где трепетала нервным пульсом яремная вена, добавил мужчина, мимоходом задевая кожу влажным кончиком языка.
– Их было так мало? – Аня стиснула кулаки, не желая вновь поддаваться на странные игры. Ей хватило прошлого раза и семи месяцев горькой тоски, чтобы закрыть сердце на замок, и спрятать ключи подальше. Но не удержалась и ахнула, когда его губы коснулись шеи ровно в том месте, где он прикусил тогда.
– Александра Александрович…
– Алекс… – исправил, целуя вновь. – Мы не закончили урок. И в этот раз я научу тебя большему, чем просто целоваться.
Его ладонь соскользнула с талии, захватывая материал юбки, задирая и вынуждая закинуть ногу к нему на бедро. Властно, неумолимо мужское колено попыталось раздвинуть девичьи ноги.
– Ужасная юбка! Это специальная модель для целомудренных дев? – в отличие от девушки, которая почти потеряла голову в стремительности происходящего, ее наряд держал последнюю линию обороны. Узкая юбка отказывала задираться выше середины бедра, и категорически не позволяла мужскому колену протиснуться дальше положенного остатками приличия.
– Признайся, ты же об этом думала с самого совещания? – Алекс смеялся, одновременно возбуждая и мучая. Но как бы не сильна была тяга, отпустить ситуацию, Анна стиснула зубы и выставила перед собой щитом папку с тезисами.
– С самого совещания я выполняла ваше поручение на завтра. Здесь протокол собрания и материалы для шведских партнеров.
Генеральный директор нервно моргнул и ослабил хватку. В тот же момент из динамика раздался голос диспетчера: «Третий лифт, вы стоите уже две минуты. Какие у вас проблемы?»
– Все в порядке, случайно задели кнопку, – ровно, почти без эмоций ответил Шувалов, и кабина тронулась. Третий. Второй. Первый.
Аня пулей вылетела в холл, радуясь, что никто кроме охранника не заметил ее попутчика.
– Завтра в десять утра за вами приедет машина, – прозвучал вдогонку не подразумевающий ответа приказ.
– Но адрес… – начала было девушка.
– Есть в вашем личном деле. И оденьтесь подобающе. Место подразумевает неформальное и доверительное общение.
8. Клуб запретных чувств
Анна почти не спала ночь. Лихорадочным потоком мысли и образы сменяли друг друга, лишая покоя. Девушка перебирала возможные варианты будущего, раз за разом представляя встречу с Алексом – теперь точно реальную, до которой с каждой секундой оставалось все меньше времени. То и дело Орлова смотрела на часы и, закрывая глаза, приказывала себе выспаться, чтобы не выглядеть с утра замученной и серой, ворочалась, вскакивала с внезапно ставшей неудобной постели, выпивала полстакана воды, пытаясь унять иссушающую жажду. Вот только хотелось девушке совсем не пить – тело и душа страдали потребностью совсем иного рода, которую мог утолить один единственный человек.
– Да я им одержима! – злилась Аня и отшвыривала тонкое одеяло, пытаясь остыть от образов и чувств.
– Чертов манипулятор! – ругалась, вспоминая произошедшее в лифте: губы на своей шее, ладонь на бедре, обжигающие слова, обещающие продолжение.
– Думает, можно вот так просто пропасть без объяснения причины, а потом, как ни в чем не было лапать и провоцировать⁈ – злилась, глубоко внутри понимая – как бы ни было сильно ее желание послать Шувалова и отомстить за месяцы тишины, она проигрывала, еще не выйдя на поле. Такому, как он, невинная и неопытная она была на один укус. Реши Алекс взять ее там в лифте – Орлова бы лишь возмущенно пискнула, да и то для порядка.
Потому что сильнее ответов она хотела его губ на своих губах, его рук – властных и бесстыдных, его наглого языка, требовательного и жадного, и ответного возбуждения в серых глазах, словно она действительно может свести с ума такого… Такого опытного мужчину. В этом и был вызов – не только самой сойти с ума от безумия изнывающей, требующей разрядки плоти, но и свести его, заставить чувствовать к ней то же, что и она все эти мучительные семь месяцев.
В половину шестого Аня бросила попытки уснуть и впала в новую панику – «подобающей» загородному клубу одежды в гардеробе девушки категорически не находилось. Орловой нравился классический стиль с нотками бунтарства – как то пальто с терракотовым шарфом, или строгий блейзер поверх футболки с забавным принтом. Но чаще она носила вещи удобные, а не привлекающие внимание. В свободном худи и джинсах можно было смело примоститься на поребрике набережной, чтобы на скорую руку набросать этюд со спешащими по каналу корабликами, или сев на корточки, перегладить, подкармливая, всех дворовых котов. Из подходящего для офиса у нее была та самая узкая юбка, остановившая порыв Александра, брючный костюм, в котором Орлова защищала диплом и два платья, одно из них трикотажное, кашемировое категорически не подходило для наступивших теплых дней.
Все остальное казалось либо слишком просто, либо слишком неформально даже для загородного клуба. Будь у нее времени побольше, Аня позвонила бы Варьке и вместе с подругой совершила налет на магазины, но – в субботу подруга спала минимум до обеда, после веселых пятничных вечеров и ночей.
Критично разглядывая себя, Анна замерла перед зеркальной дверью шкафа-купе. Недовольный поведением хозяйки Мастик (не дала коту понежиться в постели, да еще и не хочет кормить с утра пораньше!) выглянул из-под сброшенного на пол одеяла и демонстративно медленно выпустил когти в цветочный рисунок ковра.
В голове роились непристойные мысли, которые Орлова тщетно пыталась загнать в дальний угол сознания. «Он хочет продолжить там, где остановились… А я? Я готова?» – пальцы нервно перебирали вещи в шкафу.
Надев узкие черные джинсы (почти деловой стиль!) девушка покрутилась перед зеркалом. Они идеально облегали бедра, подчеркивая длинные ноги, но при этом выглядели строго и прилично. При мысли о том, как Александр будет смотреть на нее в этом наряде, щеки вспыхнули. Подумав, Аня дополнила образ шелковой блузкой. «И нежарко, и по-деловому. А если расстегнуть пару пуговиц…»
Пальцы дрожали, расстегивая верхние. Она буквально чувствовала руки Алекса, изучающие ее тело, неторопливо раскрывающие ткань, чтобы обнажить аккуратную грудь… Отражение в зеркале выглядело соблазнительно, но не вульгарно. И все же это было не то, что нужно.
Мастик, наблюдавший за метаниями хозяйки, презрительно фыркнул и ткнулся мордой в лапы.
– Что, не одобряешь? – Аня поймала себя на том, что советуется с котом.
– Может, добавить украшение или… – шальная мысль вспыхнула в сознании и не захотела потухать. Девушка открыла верхний ящик комода, где в глубине лежала так и не распакованная упаковка чулок, и купленная по настоянию Варьки семь месяцев назад пачка презервативов.
– Боже, я серьезно собираюсь с ним переспать⁈ Вот так просто – после всего, что было, а точнее не было? – Аня ужаснулась от самой себя, но вылезла из брюк. Чулки требовали платье, а еще подходящее белье.
– Это встреча деловых партнеров, – уговором речитатива попыталась переключить мысли на рабочий лад, но кружевная резинка плотно обхватила бедра, а треугольник стрингов едва скрыл пах.
Темно-синее платье с рядом мелких перламутровых пуговок, идущих от выреза на груди (глубокого, но вполне приличного) до талии, схваченной тонким ремешком, село идеально, подчеркивая стройность форм и сохраняя сдержанность образа.
– Не слишком явный намек? – Аня покрутилась, оценивая, как ткань облегает фигуру, а синий шелк колышется, скользя по чулкам.
Кот лишь прикрыл глаза, всем видом показывая, что выше девичьих глупостей.
– Как думаешь, Алекс оценит?
Мастик задрал ногу и принялся вылизываться.
– Нда, пушистый, твоя поддержка бесценна, – улыбнулась Анна, мысленно представляя, как Александр медленно ведет рукой по ее ноге, находя край чулка…
– Действительно ли я этого хочу… – спросила себя вслух и быстро соврала в оправдание:
– Нет, конечно, нет, я же не какая-то там доступная шлюшка на одну ночь!
И тут же тело отозвалось сладкой, мучительной, стягивающей низ живота судорогой. Аня сняла со спинки стула сумочку и быстро запихнула в нее упаковку презервативов – просто на всякий случай.
Глянула в зеркало и удивилась себе – в глазах огонь – смесь страха, возбуждения и того самого бунтарства, которое когда-то привело ее на крышу отеля.
Сегодня она встретится с Алексом. Но это не значит, что она будет покорной или доступной. День обещал быть незабываемым. Мастик, наблюдавший за сборами, громко зевнул и отвернулся, всем видом показывая, что ему нет дела до всякой ерунды.
* * *
Черный Mercedes с тонированными стеклами остановился у подъезда ровно в десять. Аня глубоко вдохнула, разгладила складки платья и шагнула навстречу водителю, уже открывающему дверь.
– Анна Владимировна? – мужчина в строгом костюме кивнул. – Александр Александрович ждёт вас в клубе.
Сердце учащённо забилось. Девушка коротко улыбнулась в ответ, сжимая в руках папку с документами – «щит» от слишком сложных чувств. Просто встреча. Просто клуб. Приличное платье. Скромный макияж. И чертовски непристойные мысли.
Дорога заняла меньше времени, чем она ожидала. Загородный клуб «Золотые сосны» встретил неожиданной для летней субботы тишиной и запахом хвои.
«Где другие гости? Он же не снял весь отель!» —войдя в холл, Аня замерла осматриваясь.
– Анна Владимировна, – голос Александра прозвучал от стоящих в лобби кресел. Шувалов сидел в окружении трёх мужчин – двух молодых и одного, годящегося девушке в отцы. Светлые волосы, голубые глаза, небрежный европейский стиль – шведы, а тот, что постарше, видимо, Ингвар Даль, – решила Анна, и каблуки звонко цокнули по мрамору пола. При виде идущей к ним девушки мужчины поднялись практически одновременно, разглядывая ее оценивающе, но без откровенного вызова.
– Господа, моя помощница, Анна. – Алекс представил коротко, мимолетом приобнимая за плечи.
«Помечает территорию?» – промелькнула мысль, вынудившая отстраниться. Шувалов заметил и неодобрительно скривился.
– Лида привила тебе безупречный вкус, – усмехнулся Ингвар Даль, подмигивая Александру. Генеральный директор не дрогнул, но Аня заметила, как напряглись его плечи.
– Анна, это господа Даль, Ульссон и Аренберг, – продолжил он как ни в чем не бывало и девушка по-деловому поздоровалась с каждым, протянув ладонь. Самый младший, Аренберг, задержал ее пальцы чуть дольше прочих, и вновь Орловой показалось, что эта мелочь не ускользнула от пристально следящего за ней взгляда Алекса. «Ревнует? Или уже считает меня своей собственностью?» – и чтобы проверить догадку, Аня специально улыбнулась молодому шведу ласковее остальных.
Шувалов тут же сжал ее локоть, якобы для того, чтобы направить в сторону комнаты для переговоров.
– Не будем откладывать дела в долгий ящик, – скомандовал мужчина, и остальные согласно закивали, следуя за ними. Аня разложила документы на столе, стараясь не дрожать под пристальными взглядами.
– Здесь основные тезисы и расчеты, предоставленные экономистами, – её голос звучал ровно, несмотря на то, что Александр сидел так близко, что тепло его тела обжигало бок. Шведы изучали бумаги, задавали вопросы, уточняли формулировки. Аня не могла знать всех ответов, но отвечала в силу своего понимания, надеясь, что Алекс вмешается, если она начнет городить чушь. Каждый раз, когда она наклонялась вперед, чтобы что-то пояснить и указать на определенный пункт в тексте, шелк платья скользил по чулкам, напоминая о том, что скрыто под тканью. А когда она случайно коснулась руки Александра, передавая ему документы, его пальцы на миг задержались на ее коже – клеймя жаром и запуская холодящие мурашки. А еще каждую секунду Аня чувствовала, как он смотрел на нее. Властно, заинтересованно, требовательно – как преподаватель на подающего надежды студента во время защиты проекта. Оправдает или завалится?
Когда с вводной частью было закончено, и девушка села в соседнее кресло, ладонь шефа на мгновение коснулась под столом ее колена – то ли одобряя, то ли закрепляя владения.
«Он серьезно думает – я в его власти?» – вздрогнула Анна и попыталась отодвинуться, но Алексу внезапно стало не до того. Обсуждение перешло на язык инвестиций и цифр, русская речь чередовалась с английской и шведской, и вскоре новая сотрудница перестала улавливать смысл происходящего.
Через пару часов официальная часть подошла к концу. Ингвар Даль откинулся на спинку кресла:
– Господа, предлагаю продолжить обсуждение в баре. Там отличный выбор крепких напитков для мужчин и легких аперитивов для дамы.
«Сексизм!» – констатировала Аня, но шведу улыбнулась. Не терпелось размяться после долгого сидения в кресле. Шувалов кивнул, но тут же нахмурился, заметив, как Аренберг помогает девушке собрать со стола оставленные документы.
Бар клуба оказался полукруглым помещением с панорамными окнами, выходящими на залив. За стеклянными дверями начинался балкон, нависающий над волнами и укрытый широкими сосновыми ветвями. Аня присела на высокий барный стул, отмечая, как три пары мужских глаз скользнули по ее ногам – от невысокого каблука до края подола, поднявшегося выше колен.
– Что вы пьете, фрекен Орлова? – Аренберг уже подзывал бармена.
– Белое вино, пожалуйста, – ответила она, не столько видя, сколько чувствуя, как темнеет взгляд Шувалова. «Пусть! Он сам хотел игру», – улыбнулась, пригубляя бокал и адресуя молодому шведу благодарный кивок.
Разговор постепенно становился менее формальным. Бар загородного клуба наполнился томной джазовой мелодией. Ингвар Даль только произнес тост «за прекрасных дам», как Аренберг поднялся и с галантным поклоном протянул руку Анне.
– Осмелюсь пригласить вас на танец, фрекен Орлова.
Аня замерла, почувствовав, как взгляд Александра впивается в нее, будто пытается прошить насквозь.
– Я не уверена, что это уместно, – девушка бросила беглый взгляд на Шувалова.
– Уверяю, ничего неприличного. В Швеции деловые партнеры часто танцуют. Это считается хорошим тоном! – швед улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы.
Александр медленно поставил бокал на стойку.
– Анна не обязана… – начал он.
– С удовольствием, – неожиданно перебила Орлова, принимая руку шведа. Она видела, как сжались кулаки Шувалова. Но ей хотелось, чтобы он ревновал, бесился, злился. Чувствовал хоть что-то из тех эмоций, которые она испытывала так долго. Девушка поднялась, чувствуя, как взгляд Алекса провожает ее, скользит по спине, изгибу талии, бедрам, скрытым под тёмно-синим шёлком платья.
Молодой швед оказался прекрасным танцором. Он уверенно вел в такт музыки, направляя ненавязчиво и также легко касаясь девичьей спины. Аренберга звали Яном, и он, несмотря на отличное знание русского, впервые оказался в Петербурге. Мужчину интересовало, куда в Северной столице ходит молодежь и где можно познакомиться с девушками, хотя бы отдаленно такими же красивыми, как Анна. Орлова отвечала невпопад, всей кожей чувствуя лед и пламень пристальных серых глаз генерального директора. Верно уловив причину отстраненности партнерши, Ян улыбнулся, привлекая ее ближе:
– Ваш босс, кажется, не одобряет, – прошептал на ухо.
– Боится, что я займу его место в бизнесе, – попыталась отшутиться Анна.
– В бизнесе вряд ли, но в моих мыслях так точно, – отвесил комплимент Аренберг и закрутил девушку в изящном па, итогом которого стало практически падение Анны в объятия шведского танцора. Платье взметнулось синим пламенем, и легкий шелк на миг поднялся выше положенного приличиями, обнажая кружево чулок. Аня затаила дыхание. Громко стукнул стул – это Шувалов резко поднялся, не сводя взгляда с «личной помощницы».
– Господа, прошу меня извинить. Нам с фрекен Орловой надо обсудить детали переписки.
Ингвар Даль понимающе хмыкнул, а молодой швед проводил грустным взглядом, когда Александр, не заботясь о желаниях девушки, подхватил ее под локоть и подтолкнул в сторону балкона.
Воздух пах морем, хвоей и дорогим табаком. Алекс захлопнул стеклянные двери и, не выпуская ее запястья, прижал к кованым перилам.
– Ты специально? – в шумном дыхании чувствовался аромат виски.
– Специально что? – Аня попыталась высвободиться, но мужские пальцы впились в кожу мертвой хваткой.
– Взгляды. Улыбки. Танец. – Босс наклонился так близко, что губы коснулись ее виска. – Так не ведут себя неопытные девушки. Ты знаешь, что делаешь.
Рука скользнула по телу, обжигая через шелк платья – на талию и ниже, по бедру, сминая синюю ткань.
– Это просто вежливость. Просто танец, – Ане хотелось выглядеть сильной, независимой, дать отпор. Но горло отказывалось выдавать звуки громче шепота, а глаза сами собой смотрели только на губы Шувалова, отмечая их влажность, злой изгиб, форму, напоминающую выгнутый лук.
– Так не танцуют с деловыми партнерами, – его ладонь вдруг оказалась под подолом платья, нащупывав резинку чулка. – И так не одеваются на переговоры.
Аня всхлипнула, когда пальцы Алекса впились в бедро.
– Хотела, чтобы я ревновал? Чтобы видел, как они смотрят на тебя? – голос уже не хрипел, рычал на низких частотах, вызывая в девичьем теле ответные вибрации, утробные, первобытные, требующие закрыть глаза и подчиниться тому, кто сильнее. – Поздравляю. Ты добилась своего.
– Ты не так понял… – слабая попытка противостоять его напору и нарастающей буре чувств, сметающей последние доводы разума.
– Ты врешь так же плохо, как целуешься, – Алекс глухо рассмеялся. Кратко. Не дольше секунды, и в следующий миг его губы накрыли ее – жгуче, властно, лишая воли и рассудка. Аня вцепилась в плечи Шувалова, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Язык толкнулся в рот требовательно, наказывая и подчиняя, а девушка приняла, отвечая на жалящую ласку.
– Я снял номер. Там джакузи и огромная кровать, – он оторвался, шепча в опухшие губы. – Этот урок ты запомнишь навсегда. Я раздену тебя…
Ладонь под платьем переместилась, толкаясь между бедрами, стремясь выше к уже влажному от желания шелку стрингов.
– А потом ты будешь кричать мое имя, умоляя брать тебя снова и снова…
Это было до пошлого откровенно, но еще порочнее были пальцы – там внизу, которые уже отодвинули пропитанную соком вожделения ткань и скользнули внутрь, нащупывая самую чувствительную точку.
– Признайся, ты думала об этом, наряжаясь утром? Трогала себя, представляя мои руки?
Аня задрожала, но не от холода.
– Нет… я… – бесконтрольный стон осел на губах Шувалова, когда пальцы очертили вход в лоно.
– Врешь, – Алекс прикусил нижнюю губу, усилив давление ладони и ловя еще один шумный вдох.
– Апартаменты «сто один» через полчаса.
Так же резко, как он вторгся в ее интимное пространство, Алекс отстранился и, не оборачиваясь, покинул балкон. В ладони Ани осталась ключ-карта от номера с джакузи и широкой постелью.
«Ты будешь кричать мое имя», – набатом звучало в голове, а между ног пульсировало тягостно, сладко, требовательно. Она хотела получить этот урок, но совсем не была уверена, что готова.
Ключ прожигал ладонь. Один шаг – и жизнь изменится навсегда. Сердце разрывалось на части: между страхом и предвкушением, между гордостью и желанием, между отличницей и бунтаркой. Между «да» и «нет».
9. Номер с видом на катастрофу
Это было неправильно – он властный, самоуверенный эгоист, не считающийся с ее желаниями и чувствами, привыкший брать, использовать и выкидывать ненужное. Анна отлично знала такой типаж. Но что она знала о самом Алексе? Слезливую историю из детства? Должность в «Стройинвесте»? Возраст и любимый парфюм? Их знакомство семь месяцев назад с трудом тянуло даже на поверхностное, а его исчезновение и вовсе говорило: «темному лорду» нет дела до чужих чувств.
И все же тот вечер на крыше, эта случайная встреча на новой работе и последующие за ней стычки – вчера в лифте и на балконе загородного клуба – разрывали душу девушки на тысячу трепещущих от страсти лоскутов. Аня больше не чувствовала себя целой, понимающей, что хорошо, а что плохо, знающей, чего она хочет от жизни и каков ее путь. Она чувствовала только одно: без Алекса, без его наглых поцелуев, беспардонных рук и насмехающихся над ней и всем миром губ жизнь стала неполноценной, и сама Орлова точно лишена чего-то очень важного. Чего-то, что обязательно должно быть в ней. И чувство это зудело первобытной потребностью между ног, стучало частым пульсом в висках и терзало душу.
Придя на свидание к воротам Русского музея, она решилась на первый шаг. Сегодня, выбрав утром платье и чулки, сделала второй. Оставался последний и самый главный, а сдаваться и отступать отличница не привыкла. Край ключ-карты больно врезался в сжатую в кулак ладонь. Александр решил продолжить урок, на который она согласилась семь месяцев назад. Что лучше – сделать и жалеть, или всю жизнь страдать из-за упущенной возможности? Больше полугода она не могла выкинуть его и головы и сбегать сейчас, когда судьба практически на блюдечке принесла второй шанс? Глупо! Но если отказ и согласие глупы в равной степени, поступай так, как велит сердце. И девушка оправила платье, критично оглядела свое отражение в стеклянных дверях и решительно отправилась в логово зверя, ждущего в апартаментах «сто один».
* * *
Номер был пуст. Никого. Только сдержанная роскошь отделки, дорогая и стильная. Действительно, огромная кровать с атласным покрывалом, панорамные окна-двери, выходящие на широкую террасу, ванная комната с джакузи – все, как обещал Шувалов.
На низком стеклянном столике – бутылка шампанского в ведерке со льдом и букет в вазе. Аня машинально пересчитала цветы – двадцать четыре белых и одна красная. Алекс все подготовил заранее, и это одновременно пугало и будоражило.
Девушка нервно прошлась по комнате, не зная, куда себя деть. Как его встретить? Может, сесть в кресло, спиной к окну, положив ногу на ногу и небрежно расстегнув несколько пуговок на платье? Или перед подобным принято принимать душ? Освежиться бы ей точно не помешало… Что ждет он, взрослый опытный мужчина, от такой, как она? Покорного подчинения, невинного трепета? Страсти? Слез? Мольбы?
Слишком много вопросов, страха и предвкушения. А еще сомнений, зудящих сбежать пока не поздно через неплотно закрытую дверь, ведущую в песчаные дюны балтийского взморья.
Зеркало над туалетным столиком отразило растерянную девушку с растрепавшейся прической. Пылающее румянцем стыда и смущения лицо, губы со стертой помадой, припухшие от недавнего поцелуя. Платье, смятое на боку, где его ладонь по-хозяйски сжимала бедро.
Музыка из бара доносилась сюда приглушенно. Медленный джаз, томный и чувственный, приглашал, и движения сами собой подстроились под неторопливый ритм. Мелодия успокаивала, помогая унять дрожь в коленях.
Дверь щелкнула, впуская Александра. Пиджак небрежно снят, галстук ослаблен, первые две пуговицы рубашки расстегнуты. Взгляд – темный, тяжелый, как перед грозой.
– Танцуешь одна? – голос низкий, с хрипотцой.
– Разминаюсь, – Аня сделала шаг назад, чувствуя, как учащается пульс.
Алекс медленно приблизился, бросив пиджак на кресло.
– Этот ритм для двоих.
Его руки легли на талию и повели в такт музыке. Аня попыталась сохранить дистанцию, но Александр притянул ближе, заставив упереться в грудь, коснуться бедром паха, где уже ощущалось возбуждение.
– Ты дрожишь, – приоткрытые губы коснулись ее виска, не целуя, но считывая частый пульс.
– От твоей самодовольной наглости, – она попыталась вырваться, но хватка стала жестче.
– Разве? – Алекс усмехнулся.
Они двигались в странном, нервном танце – она пыталась сохранить контроль, он методично разрушал его. Его ладонь скользнула вниз по спине, заставив выгнуться, подставляя шею и грудь.
– Алекс, я не…
– Не «что»? – он крутанул ее, прижав к себе спиной. Пальцы откинули волосы, оголяя кожу, губы коснулись шеи, зубы слегка сжали, отмечая власть и сбивая дыхание. – Не хочешь?
Аня резко обернулась, чтобы ответить, и в этот момент ее сумка соскользнула с плеча, упав на пол. Из раскрывшегося клапана выскользнула та самая упаковка презервативов, купленная по настоянию Варьки. Яркая, кричащая, неопровержимая. Выдающая все ее желания с потрохами.
В наступившей тишине Александр медленно наклонился, поднял коробку, повертел в пальцах. Когда мужчина поднял глаза, в них плескалась ядовитая усмешка.
– О, – рассмеялся Шувалов, – оказывается, ты подготовилась.
Аня вспыхнула.
– Самовлюбленный, эгоистичный нахал! – она вырвала упаковку из его рук. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости. – Ты думаешь, я пришла сюда, потому что мечтаю о тебе? О твоих уроках?
Алекс нахмурился, но она уже не могла остановиться.
– Я пришла, потому что ты исчез! Потому что семь месяцев я думала,– со мной что-то не так! Потому что я… – слова сорвались на всхлип. – А тебе просто смешно. «О, смотрите, девочка купила презервативы, наверное, мечтает, чтобы я ее трахнул!»
Орлова отшвырнула коробочку в сторону.
– Я ждала. Ждала звонка, объяснений, хоть чего-то. Но ты исчез. Как будто той ночи на крыше не было. Я думала – со мной что-то не так, что я недостойна такого, как ты… Но это ты боишься!
Она рванула к двери, но Алекс перехватил за руку, прижимая к стене
– Продолжай, – хриплый голос стал опасным, несущим предупреждение и обещающим наказание. – Мне интересно, как далеко зайдет твой бред…
Это было лишнее – провоцирующее и без того близкую истерику. Аня толкнула со всей силы, ударяя в твердую грудь кулаком:
– Ты не исчез. Ты сбежал. Не потому, что я была не готова. Потому что ты сам не готов! Испугался, что за маской циника я увижу мальчишку, который до сих пор дрожит в темноте, вспоминая, как все потерял.
Шувалов побледнел, придавил сильнее, обдавая жаром и злостью.
– Заткнись. Ты ничего не знаешь… – прошипел, уже не предупреждая – грозя.
– Нет, ты послушаешь! – гнев придавал силы. Анна толкнула Алекса в грудь так, что тот пошатнулся, отступив на шаг. – Ты построил крепость из денег и власти, где никто не видит слабостей. Ты боишься чувств! Потому что любовь – это потеря. Родители. Лидия.
Александр резко дернулся, как будто слова были физическим ударом.
– Вон. Пошла на хер отсюда.
Аня фыркнула, отбрасывая боль сердца, где только что взорвалась осколочная бомба.
– Ты же хотел правды? Получай. Да, мне страшно – я боюсь разочаровать, боюсь оказаться недостойной, сделать что-то не так. Но ты – ты боишься настоящей близости. Потому искал на сайте дуру на одну ночь. А я – я хочу большего, чем просто секс на раз!
Выпалив это, Аня наконец-то поняла причину сомнений: при всей привлекательности Алекса и практически звериной тяге ее к этому мужчине, он не мог или не хотел предложить ей то, что чистая девичья душа ждала от отношений. Стоя посреди шикарного номера в метре от огромной кровати, Анна Орлова осознала, что ей мало просто переспать, потеряв невинность тела – ей хотелось залезть в душу к этому наглецу, привыкшему брать от жизни все. Занять место в его мыслях и чувствах, словом стать тем, чем он для нее с той первой встречи.
Александр стоял, перекрывая выход из комнаты, не пытаясь иначе ее остановить. Девушка пнула мыском туфли злосчастную коробку презервативов. Развернулась на каблуках и кинулась к выходу на террасу.
– Аня… – тихо раздалось вслед. Орлова замерла, но не обернулась.
– Я никогда не стану твоим.
* * *
От автора
Заинтересовала книга? Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять. История бесплатная в процессе выкладки и 1 день по завершению, дальше станет платной.
Буду рада вашим отзывам и звездам, они не только поднимают рейтинг книги, но и настроение автора ;)
10. Разбитые волны и разбитые сердца
Балтийский ветер рвал волосы и хлестал по щекам, смешивая солёные брызги с горькими слезами. Аня шла вдоль берега, проклиная себя – за несдержанные слова, за чувства, что мешали дышать и думать.
– Идиотка! Зачем, зачем я это ему сказала? Зачем вообще приехала в этот чертов клуб⁈ Я же искала работу, ну так и работала бы, а не сходила с ума! Что теперь? Уволиться? Извиниться? Вернуться? – она вспомнила взгляд Александра – темный, тяжелый, ненавидящий. Но где-то за стеной, отгородившей его от мира чувств, Аня чувствовала боль. Мама всегда говорила, что младшая дочь – тонкий эмпат, ловящий эмоции других. Это часто выручало, позволяя поймать волну собеседника и ощутить настрой. Но там, в номере, ей хотелось ударить в самое сердце, задеть его самолюбие, заставить ощущать то же, что и она. Конечно, он травмированный ребенок – гибель родителей, детдом, смерть второй матери. Одному Богу известно, что еще Алекс пережил. Она не имела права высказывать все вот так в лоб. Даже если права. Даже если он тоже боится.
Но разве травмы прошлого оправдывают беспринципную наглость настоящего? Прощают то, как он поступил? Цинизм, с которым собирался воспользоваться ее телом?
Песок хрустел под подошвой. Туфли на каблуках вязли в сыпучих дюнах, мелкие камушки натирали, норовя разорвать капрон чулок. Позади остались постройки «Золотых сосен», где шведы наверняка уже заметили ее исчезновение.
А он? Что он делает сейчас? Вернулся в бар как ни в чем не бывало? Или крушит номер, злясь, что не получил желаемого?
Аня пнула камень, наблюдая, как он с плеском исчезает в зеленоватой воде.
– Дура! – выкрикнула во все горло, вспугивая загомонивших чаек. Ветер унес ее боль и раскаяние в сторону открытого моря, попутно высушивая лицо от слез.
«Я никогда не стану твоим», – что вообще значат эти слова? Александр несвободен? Есть другая женщина или жена? Эту версию Анна отмела мгновенно: Шувалов не носил кольца и вообще вел себя не как мужчина, сдерживаемый какими-либо обязательствами. Значит, он просто давал ей понять, что никогда не сможет ответить взаимностью на ее чувства? Только секс – ничего личного, да?
Ну почему все так сложно⁈ И почему так больно ей, хотя страдать хотелось заставить его?
Часы на телефоне показывали половину шестого. Приближался вечер, и очень хотелось есть. Никаких других заведений, кроме клуба «Золотые сосны» поблизости не наблюдалось, но возвращаться туда Анне казалось равнозначно приходу на место преступления. Наверно, здесь должна быть не очень далеко автобусная остановка или станция. Вдоль всего побережья проходит железная дорога, но… Девушка совершенно не представляла, в какую сторону идти. Можно вызвать такси, но для этого придется хотя бы добраться до парковки отеля…
Еще около часа Орлова плутала среди поросших соснами и низким прибрежным шиповником дюн. Гордость не позволяла пойти назад, но голод и голос разума с каждой минутой становились все сильнее. Пришлось возвращаться, надеясь не встретиться с Шуваловым или шведами, но, почти дойдя до клуба, девушка услышала голос с парковки.
