Текст книги "Отличница для генерального (СИ)"
Автор книги: Екатерина Крутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Терракотовый – не рыжий, – низкий голос с обволакивающей хрипотцой, заставивший вздрогнуть от неожиданности, раздался над ухом, когда счет дошел до пятидесяти.
– Мало мужчин разбирается в оттенках красного, – речь сработала быстрее рассудка. Девушка обернулась резко, хвостом шарфа оглаживая щеку остановившегося почти вплотную мужчины. Чуть выше нее, в темном полупальто, с кожаным рюкзаком на плече. Не юнец, старше, чем она лет на десять. Темные волосы, серые, пронзительные глаза. Тонкие губы, изогнутые в скептической усмешке, аккуратная бородка.
– Анна?
– Волан де Морт? – сорвалось с губ, о чем Орлова тут же пожалела. Ну почему она не может не язвить⁈ Психологи бы сказали, что это защитная реакция, боязнь подпустить близко, подсознательный страх испытать боль разбитого сердца.
– Александр. Для тех, кто не боится называть темного лорда по имени можно «Алекс», – он протянул ладонь.
«Вроде не похож на маньяка», – успела подумать Аня, протягивая руку в ответ, как мужчина вместо приветственного рукопожатия притянул ее к себе и звонко поцеловал в щеку. Губы у него оказались горячие, а парфюм с ароматом сандала и кожи тут же спутал мысли.
– Дрожишь. Холодно или боишься? – улыбнулся Алекс, и в уголках серых глаз собрались лучики морщинок.
– И то и другое, – внезапно честно и без ерничества ответила девушка, выдерживая проницательный взгляд.
– Тогда пойдем. Буду тебя согревать, – не дожидаясь согласия, новый знакомый устроил Анину ладонь у себя на предплечье и, словно уверенный, что она и не подумает сопротивляться, двинулся в направлении Невского.
– Куда мы? – Аня едва поспевала за широкими мужскими шагами.
– Туда, где удобнее постигать тонкости плотской любви. Готова к интенсивным физическим нагрузкам? – он откровенно потешался над ее страхом и растерянностью.
– У меня золотой значок ГТО, – гордо вздернув подбородок, Орлова решила не поддаваться на провокацию.
– Отличница, значит, – усмехнулся Александр и плотнее прижал ее руку к своему боку.
Про школьную медаль и почти полученный красный диплом Аня решила не распространяться. Они уже стояли у дверей Гранд-Отеля «Европа», и в голове Орловой лихорадящей паникой металась только одна мысль: «Он все понял буквально и ведет меня в отель трахаться!»
К такому повороту событий она точно не была готова. Александр замер у дверей вестибюля, смотря на нее с нескрываемой иронией, точно спрашивая: «Ну что, струсила?»
Аня должна была вырваться. Должна была сказать «стоп». Послать к черту этого самоуверенного «лорда» и забыть происходящее как дурацкий сон. Но ладонь Алекса была теплой, голос – твердым, а в глазах плясали бесы, провоцирующие на безумства. Как будто он точно знал, что она хочет на самом деле. И Анна сделала шаг.
Вопреки ожиданиям, миновав лобби, они поднялись на лифте не в номер, но на последний этаж, пропетляли по коридорам, миновали несколько служебных лестниц, и когда Аня уже совершенно потерялась в лабиринте тайных ходов и почти начала злиться на загадочно ухмыляющегося мужчину, через дверь с надписью «только для персонала» они вышли на крышу, оказавшись в похожей на оранжерею остекленной беседке.
– Здесь нет официантов, зато один из лучших видов на Петербург, – Александр отодвинул от низкого столика плетеное кресло, приглашая девушку присесть.
Аня облегченно выдохнула оглядываясь. Действительно, красиво и романтично. Даже очень. Теперь временем мужчина достал из рюкзака термос и два металлических бокала. Густая жидкость отдала прохладе воздуха ароматный пар – корица, апельсин, кардамон. Втягивая запах, девушка неожиданно шумно вздохнула.
– Глинтвейн, – пояснил Алекс, протягивая бокал, который она осторожно пригубила. Напиток обжег губы, но согрел изнутри.
– Ты часто так знакомишься? – спросила, глядя не на собеседника, а на огни города.
– Нет. Ты первая, кто согласился встретиться, не проверив, есть ли у меня штамп в паспорте.
– Я дура, – хмыкнула Аня, замечая мимолетную ответную улыбку на тонких губах.
– Возможно. Или бунтарка и авантюристка.
Он налил еще глинтвейна, и Аня почувствовала, как алкоголь разливается по венам, делая язык смелым, а чувства откровенными.
– Почему ты написал мне?
– Люблю спасать. От неопытности.
– И многих спас?
– А как сама думаешь?
Он наклонился ближе. Поставил бокал на стол. Заглянул в глаза. Теплые пальцы скользнули по ее щеке.
– Надеюсь, ты умеешь целоваться.
Аня поперхнулась:
– Хочешь проверить? – прозвучало жалко, совсем не с тем едким вызовом, как ей хотелось.
Алекс не ответил. Ладонь уже легла на ее шею, притягивая ближе и вынуждая податься навстречу, а губы накрыли рот властно, уверенно, не спрашивая позволения, лишая дыхания. Аня замерла. «Темный лорд» не целовал – он подчинял себе, использовался пока мало изученную девушкой магию телесного вожделения. Поцелуй углубился. Язык прошелся по нижней губе, зубы прикусили мягкую плоть, срывая то ли всхлип, то ли стон. Не от испуга, а от неожиданного удара тока, пробежавшего по коже. Аня и подумать не могла, что бывает так горячо. От поцелуя Алекса ее тело вспыхнуло, как сухая трава от случайной искры. Она ухватилась за его пальто, чтобы сохранить, хоть какой-то ориентир во внезапной шаткости мира. В жизни девушки были поцелуи – неловкие, со сверстниками – студентами, которые слюняво лизались, торопясь залезть под одежду. Но это… Это было как падение в пропасть. Как свободный полет, где финал – разбиться вдребезги о камни или воспарить в облака. Неискушенная в ласках отличница Орлова не успела толком ответить на вероломство мужских губ, как поцелуй оборвался.
– Продолжаем? – Александр отстранился на сантиметр, но дыхание все еще обжигало.
Она не знала. От ответа спас оживший в сумочке мобильный. Варька, согласно договоренности, проверяла – нужно ли вызволять подругу из плена «темного лорда».
– Первый правильный поступок с момента встречи, – Алекс все понял.
– Привет, Варь. Все хорошо. Я тебе позднее перезвоню, – быстро ответила Аня и прервала разговор.
– А вот это очередная неосмотрительная глупость, – тонкие губы откровенно смеялись над ней, но были так близко, что мозг отказывался думать о чем-то, кроме поцелуев.
– Ты пошла с первым встречным, не спрашивая куда, – Александр кончиком носа провел по зарумянившейся от глинтвейна и смущения щеке.
– Ты выпила целый бокал непонятного зелья, где вполне могло быть все что угодно, – пальцы на ее шее повелительно захватили волосы, вынуждая откинуть голову назад.
– Ты не сказала подруге ничего, что могло бы тебя спасти, реши я… – он оборвал слова серией долгих поцелуев – от подбородка и ниже до границы рыжего… нет – терракотового шарфа.
– Реши ты, что…? – слова походили на стон.
Алекс усмехнулся, возвращаясь к ее губам. На этот раз поцелуй был медленным, сладким. Он исследовал, будто запоминая на вкус. Аня забыла, как дышать. Забыла все умные фразы, которые подготавливала к свиданию. Забыла гордость, с которой планировала отказать непристойному предложению. Был только едва знакомый мужчина, его вкус на губах, бешеное биение сердца в висках и жар, разливающийся от груди к низу живота. Иррациональное, первобытное, бесконтрольное. И что самое страшное – она была уверена, что он читает ее как раскрытую и давно изученную книгу. Аня боялась и ждала продолжения, ожидая, что сейчас эти руки воспользуются близостью, скользнуть под пальто, но так же внезапно, как начал, Александр прервал ласку, отстранился, и развалившись в соседнем кресле, расслабленно приказал:
– Расскажи о себе.
То, что это не просьба, она поняла по какой-то безусловной уверенности, сквозившей в каждом жесте мужчины. Часто-часто заморгав, девушка попыталась прогнать возбужденно наваждение, требовавшее продолжить совсем не разговоры, а что-то иное, еще не изведанное, но такое манящее.
Глинтвейн уже остыл, но Аня жадно схватила бокал и осушила залпом, чтобы хоть как-то унять пожар внутри.
– Почему ты не…– она запнулась, не зная, как сформулировать.
– Беру тебя прямо на крыше? – он издевательски выгнул бровь.
Аня покраснела до корней волос. Он взял ее ладонь и медленно, с расстановкой, провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья – там, где пульс бился часто, словно у попавшего в ловушку зверька.
– Потому что настоящий урок требует подготовки, – его голос стал низким, обволакивающим. – Ты должна захотеть осознанно. А сейчас боишься.
Аня резко втянула воздух, когда его большой палец нарисовал кружок на внутренней стороне ладони.
– Я…
– Ты что? – он наклонился ближе, и его дыхание смешалось с ароматом глинтвейна на ее губах.
– Не понимаю…
Александр рассмеялся – глухо, по-кошачьи.
– Когда я касаюсь тебя вот так… – его рука скользнула под шарф, пальцы обхватили шею, – перестань думать. Чувствуй.
Он был прав. Мозг отказывался формировать связные мысли. Только обрывки: «слишком близко… пахнет кожей… почему он остановился…»
– Расскажи, что чувствуешь, – скомандовал Алекс. Его губы снова нашли ее шею, но теперь поцелуи стали кусачими, заставившими вскрикнуть.
– Мне нравится, – выдохнула она, и тут же покраснела от стыда и откровенности признания.
Александр откинулся назад, изучая реакцию.
– Честность – это хорошо. Теперь можешь задать один вопрос. Любой.
Аня прикусила губу. В голове крутились десятки вариантов, но язык выдал самое важное:
– Почему ты остановился?
Его глаза вспыхнули, а руки отпустили ее, скрестившись на широкой мужской груди.
– Потому что ты не готова.
– Мне двадцать два!
– А мне тридцать шесть. Возраст не показатель. Ты дрожишь не от желания, а от страха и сомнений.
Аня хотела возразить, но слова застряли в горле. Алекс был прав. Возможная порочность продолжения пугала больше, чем возбуждала. Хотя губы ныли, желая еще раз ощутить прикосновение этого властного, едва знакомого мужчины. Позволить ему продолжить или поступить правильно? Ни один выбор в жизни еще не казался таким сложным! И Александр не пытался упростить – просто сидел рядом, молча, глядя то на нее, то на ночной город и неторопливо потягивая остатки глинтвейна.
– Я хочу тебя… нарисовать, – осторожно разрушила тишину Анна, доставая из сумочки блокнот и карандаш. – Можно?
В этот раз мужчина взглянул на нее удивленно и даже как-то растерянно, но быстро вернул лицу надменно-насмехающееся выражение.
– То есть насчет живописи твоя анкета не соврала, – протянул он, милостиво кивая. Грифель мягко заскользил по бумаге, вырисовывая профиль, очерчивая линию скул, подмечая детали: тонкие шрамы на подбородке, почти незаметные под аккуратной бородкой, и на высоком лбу у самых волос, поперечные морщины между бровей, как от вечного недовольства, радужку в глазах, не чисто серую, как показалось в начале, а с проблесками стали штормового моря и глубокой синевы зимнего неба.
Набросок занял около десяти минут. Все это время Александр не сводил с Анны глаз, а она, привыкшая к натурщикам в мастерских, казалось, совершенно не замечала его взгляда, превратившись из смущенной девушки в творца-художника. Карандаш скользил по бумаге с уверенностью, которой не было голосе Анны и ее ответных поцелуях – робких, сомневающихся, пугливых. Александр наблюдал, как изменилось выражение девичьего лица – губы приоткрылись от сосредоточенности, брови сдвинулись, а в глазах появилась сила, которой он не чувствовал ранее в дрожащей на зимнем холоде неопытной птахе.
– Почему ты решила нарисовать меня? – спросил Алекс, когда она закончила и перевернула блокнот, показывая эскиз.
На бумаге он выглядел не просто красивым – он был живым. Суровым, ироничным, но в уголках глаз угадывалась усталость, а в изгибе губ – что-то неуловимо одинокое.
– Потому что ты не просто самовлюбленный нарцисс, каким хочешь казаться, – ответила она.
– О да, я очень сложный нарцисс, – рассмеялся мужчина, пытаясь скрыть внезапную неловкость. Тишина повисла между ними густая, как постепенно усиливающийся за стеклом беседки снег. Александр взял блокнот, долго разглядывал рисунок, а потом неожиданно вырвал страницу:
– Это мое.
– Эй! – Аня попыталась отобрать набросок, но мужчина был и сильнее, и проворнее.
– Диктуй номер, – из кармана рюкзака Алекс вынул ручку и перевернул эскиз, готовясь записывать. Через десять минут они спустились в лобби, откуда он вызвал ей такси.
– Я позвоню, – Алекс прижал девушку к себе, не обращая внимания на деликатно отвернувшегося портье у стойки, гомонящую толпу китайских туристов и пару молодых девушек, явно рассматривавших их с нескрываемым интересом. «Наверно думают, что такая как я, делает с таким как он, и что мы переспали», – успела мысленно прокомментировать Анна, прежде чем вновь утонуть в аромате сандала и раствориться в поцелуе, от которого подкосились ноги, а тело стало невесомым и чужим.
– Когда?
– Скоро.
Александр проводил ее до такси. Аня уехала, всю дорогу то улыбаясь без причины, то облизывая губы, ловя чужой ускользающий вкус.
Он так и не позвонил. На следующий день анкета «темного лорда» исчезла с сайта знакомств.
6. Едва заметные шрамы
– Офис вызывает Анну Орлову! – насмешливый голос и машущая перед глазами рука вывели новую сотрудницу из транса. Аня ужаснулась – она даже не заметила, как административный директор – Татьяна Степановна покинула свое место и подошла к ней.
«Сколько я так просидела – пять минут, десять⁈» – девушка дернулась, чувствуя, что краснеет от неловкости. «Нда, отличный первый день на очень нужной новой работе. Позориться, так уж по полной! Осталось еще облиться кофе на глазах у всего коллектива и можно праздновать оглушительный 'успех».
Вероятно, все ее мысли были написаны на лице, потому что заведующая канцелярией улыбалась понимающе, без тени осуждения.
– Саныч умеет производить «Вау» эффект. Но ты неплохо держишься. На прошлой неделе другая соискательница даже не заглянула к нам в кабинет после незабываемой встречи с шефом. Вон ее зонт и бутылочка для воды так и стоят, – Никифорова кивнула на тумбу в углу. Кроме указанных предметов, там пылились две термокружки, толстый ежедневник и сумочка-клатч.
– Больше похоже на трофеи Синей Бороды,– осторожно заметила Аня, проверяя, можно ли шутить с непосредственной начальницей.
– Трофеи господин Шувалов в сейфе прячет, а это дань, которую мы взимаем за право выхода без отработки, – Татьяна Степановна подмигнула, и у новенькой отлегло от сердца. По крайней мере, в этом кабинете работали люди с чувством юмора.
– Между тем время обеда, а тебе явно надо поднять гемоглобин и успокоить нервы. Гранатовый сок или чай с мятой, выбирай! – женщина пошла к двери, сделав знак Анне следовать за собой.
– Можно кофе с каплей яда, – Орлова пробормотала очень тихо, буквально себе под нос, но то ли у административного директора был потрясающий слух, то ли отравиться после общения с генеральным хотелось каждому первому, но Никифорова ехидно заметила:
– И не надейся легко отделаться. К тому же кофе на голодный желудок крайне вреден. Пойдем, я покажу тебе то, ради чего уже можно подписывать бессрочный контракт и терпеть все закидоны шефа.
Аня взглянула удивленно, но за начальницей пошла. Прогулка по офисным коридорам заняла минут пять, не меньше, и всю дорогу Татьяна Степановна не замолкала:
– Бухгалтерия, юридический отдел – эти тебе обязательно потребуются, без их резолюции ни одна бумажка в работу не идет. Подозреваю, что и туалетная тоже. Дальше пол этажа занимают проектировщики, кстати, самый молодой и мужской отдел, не считая строителей. Но тех ты в конторе не застанешь, а на стройке такой утонченной натуре делать нечего, – женщина глянула на девушку, проверяя эффект слов, но Анна только кивала, едва успевая за потоком информации. Упоминание целого отдела молодых мужчин на нее не произвело ожидаемого эффекта. Никифорова подозрительно прищурилась и быстро сменила тактику.
– В соседний корпус нам сейчас не по пути, но из полезного для нас там, для начала – архив, самый настоящий, наполовину бумажный, еще со времен царя Гороха, а точнее, прошлого – двадцатого века. Видишь ли, наш генеральный считает, что нет ненужных мелочей, и не сильно доверяет цифровым технологиям.
– Параноик с манией контроля, – не сдержалась Аня, на что Татьяна вопросительно выгнула бровь, но уточнять не стала и продолжила просветительский монолог-экскурсию:
– А еще там заседает профсоюз, в который настоятельно рекомендую вступить сразу после испытательного. За тысячу в месяц получишь доступ к куче вкусных бонусов – от фитнес-центра и спа-салона, до экскурсий, концертов и бесплатных пирожных в столовой. Угадаешь, какими плюшками я пользуюсь чаще всего? – административный директор хохотнула и хлопнула себя по округлому боку.
– Экскурсиями? – улыбнулась Аня.
– Хорошая девочка, лесть засчитана. Но правильный ответ – эклеры! И вот сейчас мы проверим на тебе, мое убеждение, что сладкое – лучший антидепрессант.
– Учитывая требовательность вашего генерального, в штате должен быть кондитер, и не один.
Татьяна Степановна громко прыснула и взяла девушку под локоть:
– Не так страшен черт, как его фото в паспорте, – и, понизив голос, доверительно добавила, – у каждого своя броня. Ты вот тоже с виду девочка-ромашка, а колючая как еж.
Аня хотела возразить, но они уже заходили в столовую, больше похожую на весьма приличный ресторан с шведским столом.
– Бери, что хочешь, я угощаю. А в понедельник подойдешь к Дмитрию, и он выдаст тебе продуктовые талоны.
На вопросительный взгляд девушки начальница пояснила:
– В девяностые, когда возник «Стройинвест», первому руководству показалось забавным выписывать талоны в столовую с надписями «на крупу», «на сахар». Потом упразднили, но Шувалов нашел упоминание в архиве и решил вернуть. Он вообще ценит верность традициям.
«Почему же тогда, этот ценитель верности, сидел на сайте знакомств в поисках девушек на одну ночь?» – Анна встрепенулась, когда разговор перешел на будоражащую ее личность гендира. А Татьяна Степановна, заметив оживление девушки, практически запела соловьем.
– С биографией Сан Саныча такая тяга к истории вполне логична. Я же на работу пришла почти одновременно с ним – пятнадцать лет назад. До административного это он меня повысил, когда занял место матери во главе холдинга. Уже тогда было понятно, что парень, хоть и молодой, а к корням тянется. Неудивительно, если рос без родителей…
– Подождите, вы же сказали, что Александр пришел в «Стройнвест» на место матери, – перебила собеседницу очень внимательно слушающая Анна.
– Да, верно, сказала. – Татьяна загадочно подмигнула и перешла к выбору обеда, не торопясь побаловать изнывающую жаждой продолжения новенькую. Только когда они сели за угловой столик, подальше от лишних глаз и ушей, Никифорова продолжила:
– Лидия Александровна его усыновила. Своих детей, да и мужа у нее не было, а младший брат, которого, по слухам, она очень любила, погиб в конце девяностых. Их машину взорвали – его в клочья, а она на всю жизнь осталась прикованной к инвалидному креслу. Так вот – брата этого, основателя нашего «Стройинвеста» звали Александр Александрович Шувалов. Никого не напоминает?
Орлова слушала, открыв рот и забыв о еде. Вилка с салатом так и не добралась до пункта назначения – наколотый на зубчики помидор исходил соком и маслом прямо в чашку с американо.
– Так вот, в начале века, когда у бизнеса пошла мода закрепляться во власти, кто-то из приятелей Шуваловой попросил ее поддержать предвыборную гонку. Солидная бизнесвумен, да к тому же ограниченная каталкой – и за душу берет, и имиджу очки приносит. Лидия Александровна согласилась – ездила по области, встречалась с избирателями, дарила подарки, и как-то занесло ее в детский дом, кажется, в Кингисеппе, или в Колтушах. Не помню точно, какой-то городок на «К». А там был он. Сашка. Трудный подросток, в пять лет оставшийся сиротой, попав с родителями в аварию. Заметила шрамы на лице?
Аня кивнула – тонкие, едва различимые: на лбу, теряющие за линией роста волос и на подбородке, почти скрытые аккуратной бородкой. Она помнила все лица, которые рисовала хотя бы раз, а портрет Алекса она повторяла по памяти столько, что давно сбилась со счета.
– Что-то ее зацепило в парне, хотя тому было уже двенадцать лет, и располагающим характером он и тогда не отличался. Но родного отца Сашки звали Александром, а значит, парень, как и покойный брат Лидии, оказался Сан Санычем. Может, это стало решающим? В общем, Шувалова мальчика забрала и воспитала как смогла. У них были странные отношения – он звал ее мамой, но на «вы», а она одновременно боготворила его и наказывала за малейшие недочеты. Словно пыталась создать идеал.
Взятая на испытательный срок ловила каждое слово. Детство Алекса проясняло многое в его поведении, но не давало ответа на главный вопрос: «Почему он пропал после свидания на крыше?»
Пытаясь скрыть повышенный интерес, Аня попробовал переключиться на более нейтральную тему:
– А мы завтра работаем? Генеральный директор приказал подготовить материалы для шведского филиала, но ведь это суббота…
Татьяна Степановна от удивления забыла откусить эклер:
– Ты пришла с улицы и сразу попала в список приглашенных на завтрашнюю закрытую встречу в загородном клубе⁈
– Какая встреча? Мне просто поручили подготовить документы, – недоумение Ани было неподдельным, но административный директор все равно усмехнулась:
– Ой, лиса! А с виду нежная невинная пташка. День – и уже среди учредителей! А к концу испытательного что, в Совете директоров кресло займешь?
Орлова смущенно потупила взор:
– Это же просто документы… – но сердце забилось чаще.
Суббота. Загородный клуб. Неужели Алекс что-то задумал?
7. Лифт с ароматом сандала
После обеда Аня твердо решила – никаких эмоций. Она пришла сюда работать и будет делать это во что бы то ни стало. Несмотря на Шувалова и то, что от одного его вида мозг отказывал, а тело становилось чужим, ватным, подчиняющимся не разуму, а первобытным инстинктам. Собирать волю в кулак и задвигать чувства куда подальше, она научилась еще в детстве, когда любовь отца зависела от оценок в дневнике и покорного следования дочерями выбранного для них пути. Старшая сестра, казалось, была только счастлива быть такой, как от нее ждут. Но Аня…
Она бунтовала сколько себя помнила– только протесты эти были тихими, понятными ей одной. Даже рисовать Орлова, кажется, начала чтобы позлить отца, считавшего живопись уделом мечтателей и бездельников. Зато мама радовалась успехам младшей дочери – отвела в изостудию, оплачивала онлайн-курсы, возила на выставки и мастер-классы. А когда родители развелись, Анну переклинило – девушка решила, что добьется всего сама – без помощи лживого эгоиста, разрушившего семью. Потому деньгами отца она пользовалась только получая навязанное им образование, и теперь собиралась гордо нести бремя самостоятельности и, если не повезет, безденежья. Хотя младшая дочь Владимира Орлова лукавила даже самой себе – на ее счету лежала вполне приличная сумма – почти половина материнской доли, разделенная между сестрами после развода. Это были средства на черный, очень черный, день, которые Аня решила не тратить ни при каких обстоятельствах. Знающие жизнь люди увидели бы в этом категоричность молодости, но кто будет слушать мудрость опыта в двадцать два года?
Возможно, реши она воспользоваться деньгами отца, нужда не держала бы ее в офисе «Стройнвеста» в подчинении властного самодура, но такой вариант девушка не рассматривала и с головой погрузилась в изучение структуры холдинга, чтобы ничего не напутать при составлении тезисов проекта по стратегическому развитию для встречи с шведскими партнерами.
Пальцы сновали по клавиатуре, зубы задумчиво грызли кончик карандаша, а голова пухла от новой информации: филиалы, отделения, совет директоров, сданные объекты, перспективные инвестиции, подводные камни… То и дело приходилось по кругу переслушивать диктофонную запись и перечеркивать заметки, не желающие выстраиваться в логичную понятную схему.
– Татьяна Степановна! – позвала Аня непосредственную начальницу, уже правя наконец-то составленный документ, – как правильно Игорь или Ингвар Даль? В документах встречаются оба варианта.
– Ингвар…– с неожиданным придыханием выдала Татьяна и закатила глаза. – если повезет, увидишь его завтра – красавчик, похож на Бреда Питта…
– Он же старый, – заметила Аня.
– Это ты еще мелкая, а он – в самом соку. Но с Питтом у меня больше шансов замутить, чем с Ингваром Далем. Госпожа Марика мужа за яйца стальной хваткой держит.
– Чтобы не сбежал? – шуткой девушка прикрыть неловкость.
– Какое сбежать! Он и не пытается. Там такая любовь, а они уже тридцать лет вместе, – мечтательно промурлыкала Никифорова и отвернулась к окну. Слово «любовь» мгновенно переключило атмосферу в кабинете с рабочего на лирический лад.
Аня еще два раза перечитала протокол собрания и краткие тезисы к завтрашней встрече. Вышло шесть листов мелким шрифтом. Выделив важные акценты, задумалась: «Как воспримет ее работу Александр?» В мыслях шеф хвалил. Причем не просто хвалил, а поощрял сотрудницу весьма нестандартным способом – откровенными поцелуями, спускающимися от губы ниже, вдоль линии шеи и ключиц к ложбинке груди, а там…
Закашлявшись, Аня резко оттолкнулась от стола и отъехала на катающемся стуле чуть ли не до входа в кабинет.
– Я… Мне… надо выйти, – выдавила на вопросительный взгляд Татьяны Степановны.
– Да ты можешь уже и до дома выйти, – рассмеялась та. – Сегодня пятница, сокращенный рабочий день. И для первого тестового дня ты норму раза в три перевыполнила. Иди, выдохни, выпей что-нибудь освежающее. Только на всякий случай возьми с собой распечатки – вдруг Сан Саныч насчет завтра не пошутил.
– А он часто так шутит? – уточнила Анна.
– Никогда. В том-то и дело, – вмиг посерьезнев, Никифорова подтвердила опасения новой сотрудницы.
Аня зашла в пустой лифт. Взглянула на свое отражение – утренняя неуверенность уступила место усталой решительности. Из зеркала смотрела молодая девушка с забранными в низкий пучок светлыми волосами в строгой, сказать точнее, скучной одежде – прямая юбка до колен, светлая блузка без изысков, застегнутая на все пуговицы, кроме верхней. Семь месяцев назад в ее одежде и поступках был вызов, провокация, желание. А сейчас – унылая обыденность. Быть как все, работать, не выделяться. Удивительно, что Алекс вообще ее узнал. Орлова закрыла глаза – двери с тихим шипением начали сходиться…
– Успел! – знакомый хриплый голос, бьющий в сердце на вылет, парализующий нервы. Шлейф сандалового парфюма, стягивающий горло, лишая дыхания. Теплота его тела в полуметре от нее, кажущая обжигающим жаром.
– Неожиданная встреча, – насмешливое, сказанное так близко, что страшно открывать глаза. Но Аня приняла вызов:
– Уже вторая за сегодня.
– День полон событий, – на губах Александра улыбка, та же самая, что и зимой на крыше – не строгого босса, а соблазнителя, провокатора, пришедшего преподать ей чувственный урок.
– Приятных? – Анна и хотела бы, но не могла удержаться. Мужчина напротив был ее личным вызовом себе.
– Зависит от вас, Анна Владимировна, – Шувалов, казалось, был везде: его отражения в зеркальных стенах смотрели на нее, одновременно властно и плотоядно, рентгеном проникая сквозь тонкую ткань одежды.
Лифт тронулся вниз, отсчитывая этажи. Несколько секунд наедине – в кабине, где воздух такой плотный и горячий, что невозможно дышать. Пятый этаж. Четвертый… Еще чуть-чуть и она выдохнет и сможет мыслить здраво, а не…
Алекс усмехнулся, не дождавшись ответа, и внезапно нажал кнопку «Стоп». Лифт вздрогнул и замер между этажами.
– Кажется, заклинило, – произнес Александр, не отводя взгляда.
– Сколько продлится… поломка? – ее голос звучал жалко и хрипло.
Он сделал шаг вперед. Спина Ани уперлась в зеркало.
– Вы… – она попыталась выскользнуть, но его ладонь легла на стену рядом с головой, блокируя путь. Сандаловый аромат заполнил кабину. А тело отреагировало совсем не так, как требовала гордость: кожа покрылась мурашками, кончики пальцев закололо предчувствием неизведанного, губы сами собой приоткрылись в беззвучном вздохе, а внизу живота заныло уж совсем неприличной и неуместной томной тягой.
– Я что? – он наклонился, и губы почти коснулись ее шеи. – Нарушаю личные границы? Злоупотребляю положением?
Аня почувствовала, как подкашиваются ноги. Его тепло, его запах, этот чертов сандал с нотками кожи – все смешалось в голове, лишая рассудка. Она могла только смотреть в насмехающиеся серые глаза и желать одновременно исчезнуть из лифта и остаться здесь до скончания времен.
– Как вы узнали меня? – голос предательски дрогнул.
Александр медленно улыбнулся. Серое небо глаз рассветилось золотыми молниями. Свободная ладонь как будто случайно скользнула по ее бедру вверх к талии, вызывая дрожь и предвкушение.
– Не сразу, – его голос стал тише, почти переходя на интимный шепот,– но ты нарисовала чайку на полях в блокноте и прикусила колпачок ручки. Так же как тогда, на крыше. Ответь честно – зачем ты здесь⁈
– Мне нужна работа, – Анна предприняла вторую попытку отстраниться, но только уперлась бедром в ногу мужчины. Александр недоверчиво хмыкнул:
– Работа перебирать бумажки? Тебе – художнице, дочери миллионера⁈ Не смеши!
«Откуда он знает⁈» – взорвалось сознание, но вслух Орлова прошипела с откровенным раздражением:
– Вы следили за мной? – ей хотелось добавить про долбанные семь месяцев, когда она успела перебрать все варианты от банального «потерял телефон» до драматического «героически погиб, пытаясь дозвониться». А он, оказывается, пробивал ее досье!
– Навел справки. Так зачем ты здесь? – он нависал вопросительно и властно, но Аня не думала сдаваться, напротив, в ней росло и крепло желание борьбы.
– Я уже ответила, – с вызовом она вздернула подбородок и постаралась выдержать пронзительный и чересчур близкий взгляд.
Александр недоверчиво выгнул бровь и, что было уж совсем против правил, плотоядно облизнулся.
– Мне надо платить за квартиру и учебу. А у отца я денег не возьму, – скороговоркой выпалила Орлова.
– Очередная глупость – надо использовать все возможности, что дает жизнь! – холодно заметил Шувалов.
– Почему же тогда ты не воспользовался мной на крыше?
– Бунтарка осмелела? – его пальцы обхватили девичий подбородок, вынуждая еще сильнее закинуть голову, лишая возможности отвернуться и отвести взгляд. Оставалось только закрыть глаза, но Аня хотела видеть все до мельчайших деталей. Сердце отозвалось сладкой мукой учащенного ритма. Алекс, словно уловив настроение, еще подался вперед, так, что их тела соприкоснулись, а ладонь на талии сжала тонкий стан.
