Текст книги "Добрые соседи (СИ)"

Автор книги: Екатерина Круглова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– Я нашел в бардачке удостоверение "особого департамента" Съем свою гитару без соли, если это полиция! Он – не коп, сердцем чую! Эй, ты чего дерешься? – Чур обиженно покосился на Марфу, которая легонько стукнула его по затылку.

– А ты выражайся по-русски. Какой-такой "коп", что за зверь?

– Да ладно, – отмахнулся Сам. – "Полицейские" – тоже не наше слово, называли бы уж тогда жандармами.

– Еще стрельцов припомни! – фыркнула Ненила. – Главное, он что-то вынюхивает, а бедной хозяйке сейчас и без того тяжело… Ну, чего уставились? – мгновенно приняла она оборонительную позу в ответ на удивленные взгляды. – Это я про старшую хозяйку.

– Натравлю на него кошек, – мрачно ухмыльнулся домовой в бархатном кафтане, до того молчаливо скрывавшийся в тенях. – Ежели незваному гостю кошка в туфли нагадит, тот более в доме не задерживается, проверено. А еще, – злая ухмылка сделалась шире. – Можно тормоза в машине испортить.

– Совсем с глузду двинулся?! – возмутилась Марфа. – Вот из-за подобных выходок нас и считают чертовой родней.

– Даже думать не смей! – отрезал Сам. – Пока просто наблюдаем. Если он – не тот, за кого себя выдает, значит, только и поджидает, когда случится что-нибудь необычное.

В ответ из теней раздалось презрительное "Пфф".

Вскоре следователь попрощался и ушел. Напоследок он внимательно оглядел изнывающую в душных сумерках улочку, и был вынужден признать, что самое подозрительное на ней – искромсанные кусты у заборов. А еще у следователя сложилось прочное мнение, что в поселке живет слишком много кошатников. Всю обратную дорогу он проклинал их самих, и их драных питомцев, по вине которых пришлось заезжать на мойку. Но даже после мойки едкая вонь не исчезла из машины до конца.

* * *

Около полуночи дед Василий заглянул на минутку в кухню – выпить воды. Он уже перестал обращать внимание на то, что кошка вообразила себя скаковой лошадью. Не удивлялся, почему, совершенно не задумываясь, ставит под кухонный стол два блюдца с молоком вместо одного. Но тихий смех, донесшийся из темного угла за плитой, был настолько злораден, что мурашки побежали по спине от страха.

– Ты того… не хулигань, ладно? – сказал старик чуть дрогнувшим голосом и ушел, позабыв свою чашку.

Смех оборвался. За плитой презрительно хмыкнули.

– Прежний-то хозяин уже все углы бы хлыстом высек, – прошипел домовой, – Куда катимся…

Кастрюли загремели в шкафу, словно литавры. Тонким противным звоном откликнулись оконные стекла. Любимая чашка деда Василия слетела со стола и непременно разбилась бы, не приземлись она точнехонько на кошку. Отважная спасительница чашек прижала уши и с воплем бросилась прочь, едва не сбив с ног хозяина.

Не обращая внимания на звон и грохот, старик снова вошел в кухню, подобрал чашку и сел за стол.

– Ну-ка, выходи! – строго прикрикнул он.

Рядом с чашкой на стол опустился длинный предмет.

Домовой выглянул из своего угла и недоуменно посмотрел на бамбуковую лыжную палку.

– Хлыстов не держим, – все так же строго сказал дед Василий. – Но если желаешь по-плохому – можем и по-плохому.

Он достал из футляра очки, неспешно протер их, водрузил на нос и оглядел домового с головы до ног. Тот скорчил в ответ злобную рожу.

– Давай-ка, подверни свою какофонию – кругом люди спят! – велел дед Василий. – Ишь, металлист нашелся. Зовут-то тебя как?

– Забыл! – непостижимым образом домовой ухитрился прошипеть слово без единого шипящего звука. Старик только усмехнулся в ответ:

– Это не имя. И даже не прозвище. Ты будешь… пожалуй, Марк. Хотел так внука назвать, но дочка уперлась, – старик вздохнул, тяжело поднялся со стула и недвусмысленно указал на палку. – Заканчивай греметь, понял? Может, ты теперь и молоток, но только не по ночам.

Домовой неохотно кивнул, избегая глядеть человеку в глаза.

– Вот и молодчина, Маркушка. Спокойной ночи. Проголодаешься – еда в холодильнике. И не забывай закрывать дверцу, – старик подмигнул домовому. – Иначе Елена нам обоим такое устроит – мало не покажется.

Посреди притихшей кухни маленькая фигурка продолжала стоять, не двигаясь.

– Марк… Марк-марк-мар-р-рк, – бормотал домовой, перекатывая слово во рту, будто камешек. Его одежда вдруг замерцала, пошла рябью, изменяясь, перетекая в нечто новое. Кошка Джинджер осторожно выглянула из-за двери и вытаращила круглые глаза, наблюдая, как вытертый бархат уступает место черной коже. Наконец превращение завершилось. Брутально звякнули кастрюли на полках. Старинный кафтан сменила куртка-косуха, которую дополнили кожаные штаны и тяжелые ботинки.

– Охохонюшки, – уныло вздохнул домовой, – Так мне и надо. Здравствуй, современная жизнь. И где тут у вас прокачивают кошек до мотоциклов?..

* * *

То утро стало самым незабываемым утром лета. А может быть – и всего года.

Неизвестно, кто заметил их первым, но телевидение с интернетом тут уж точно было ни при чем. Незнакомые люди просто окликали друг друга на улицах, указывая вверх. Все новые прохожие застывали на месте, уставившись в блекло-голубое небо. "Автобус!", "Жираф!", "Нет, похоже на динозавра!" – смеялись дети.

После полутора месяцев нестерпимого зноя в небе наконец появились облака. И с каждым часом их становилось больше.

Катерине рассказал про облака домовой. Сама она не могла даже добрести до кухни и поставить чайник, не то что выйти на улицу. Ненила помогла ей перебраться на диван в гостиной и принесла поднос с завтраком, холодно бросив: «Тут не ресторан, заказы не принимаем». Вопреки угрозе домовушки еда оказалась вкусная. Сам, пытаясь развлечь хозяйку, включил телевизор и немедленно наткнулся на местные новости. Впрочем, новостями их можно было назвать лишь с натяжкой: журналисты продолжали на все лады обсуждать события в бизнес-центре.

– Оставь, пожалуйста! – окликнула Катерина злобно ворчавшего домового, который, судя по виду, был готов перекусить пополам ни в чем неповинный пульт. – Я хочу знать подробности.

– Какие?! – всплеснул всеми руками домовой. – Ты же там была! В самом пекле, или типа того!

– Так ведь Хлюп… – начала было Катерина, но домовые уже исчезли.

– Не понимаю… – горько прошептала она. – Неужели им до такой степени наплевать?

Спустя несколько часов домой вернулся Алексей. С утра, вместо работы он отправилися прямиком к бизнес-центру, но только зря потерял время. Не помогли ни осторожные намеки, ни внезапные вопросы «в лоб» о маленьком полупрозрачном существе. К тому же детективом-любителем очень быстро заинтересовалась полиция.

– Тут такое дело… – начал было Алексей. Катерина лишь покачала головой в ответ:

– Давай без долгих вступлений. И так все ясно.

– Зашибись, как ясно! – сердито фыркнул Алексей. – Чтоб ты знала, все только начинается. Чаю хочешь? Да, – спохватился он и стал шарить по карманам. – тут тебе подарочек.

– Хочу, – рассеянно кивнула она. – А от кого подар… А. Понятно.

Катерина слабо улыбнулась – живопись малышки Светы была неповторима. Как и ее упорное нежелание подчиняться любым правилам: кто-то из родителей чуть заметно написал простым карандашом под картинкой "Выздоравливайте", но девочка старательно не заметила подсказку, начеркав поверх нее красным фломастером "ВыздАраввлЕвай!!!"

Сам рисунок оказался по дстать пожеланию: мало кто смог бы понять, что за существа пляшут на нем, держась за руки и улыбаясь. Катерина поймала себя на мысли, что испытывает гордость: для многих и многих на картинке была обычная детская мазня, но для нее – хоровод людей и домовых.

– Либо Ненила ночью устраивала посиделки, либо я просто что-то не понимаю! – донесся из кухни голос Алексея. – Вчера тут была полная пачка твоего любимого «Нури». Сегодня – ни одного пакетика. Потерпи немного, ладно? Я схожу в минимаркет на станции. О! – добавил он от входной двери. – К тебе гость! Не пугайся: гость – в хорошем смысле.

В одной руке соседка Рита сжимала листок бумаги, в другой – удерживала на манер профессиональной официантки блюдо, накрытое салфеткой. Она осторожно присела на диван рядом с Катериной и поставила блюдо на журнальный столик.

– Угадай, что? – радостно улыбаясь, потребовала Рита.

Катерина вдохнула сладкий аромат совсем чуть-чуть подгорелого теста, отметила жирные пятна на салфетке и решительно помотала головой:

– Никаких версий. Сдаюсь. Что там?

– Та-да! – Рита сдернула салфетку. – Это тебе. Печенье. Марфа научила. Оно хорошее, правда! Свекровь уже пробовала.

– Спасибо, – Катерина с благодарностью улыбнулась подруге. Все звонки с соболезнованиями от коллег и родственников не стоили единственного кусочка этой кривоватой, бессистемно утыканной изюмом выпечки.

– Спасибо, – повторила Катерина. – Мне очень приятно. А это что? – она кивнула на листок.

Бумага была торжественно развернута и впихнута ей в руки.

– Я сама рисовала! – гордо сообщила Рита. – Это логотип будущего портала "Мой домовой и я".

Пару мгновений Катерина отчаянно соображала, что бы такого похвалить на рисунке, рядом с которым картинка Светы выглядела почти профессиональным искусством.

– Ты держишь вверх ногами, – немного обиженно пояснила Рита, забрала листок и перевернула его. – Вот как надо!

– А!.. Прости, – с облегчением выдохнула Катерина. – Вот что значит не надеть ни очки, ни линзы.

Что именно зрители должны увидать на рисунке, она на всякий случай уточнять не стала.

– Знаю, так себе получилось, – покачала головой подруга. – Я в этом деле чайник, а ты делаешь сайты, ну, я и подумала…

– Я помогу, – кивнула Катерина. – Обязательно.

Рита возбужденно вскочила с дивана и вскинула вверх руку со сжатым кулаком:

– Мы – тайное общество!

Она скосила глаза на кулак и поморщилась:

– Над секретным опознавательным жестом еще придется поработать. Пойду – подумаю.

Рита бросилась к двери. Уже снаружи донесся ее радостный крик:

– Дождь начался! Кать, слышишь? Ааа!!! Как льет!.. Мамочки…

Только теперь Катерина заметила, что снаружи стемнело. Шелест дождя с каждой секундой становился все громче, и вот уже он превратился в рокот ливня, капли выбивали оглушительное стакатто одной им понятной мелодии по крышам и подоконникам.

– Ох, Лешка… – Катерина огляделась в поисках мобильника и неловко слезла с дивана.

– Сам? Ты мне не поможешь? – позвала она и тут увидела, что рисунки упали на пол. Она подобрала их, машинально развернула и застыла, в недоумении глядя на сияющую точку посреди яркой картинки. Миг – и Катерина с воплем отбросила горящие клочья рисунков в стороны.

Темнота, куда более черная, чем та, что была снаружи, придвинулась вплотную, заставив девушку отшатнуться, снова упасть на диван, вжаться в него, не обращая внимание на боль в растревоженных ранах.

По ковру, по столу, по обивке дивана побежали язычки пламени.

* * *

– Ты! – выдохнула Катерина. – И пожар во дворе… все – ты!

Ей стало страшно. Очень страшно, но не настолько, чтобы забыть про молоток. Тот самый молоток, которым она запустила в тварь, когда ей стало страшно на этом самом месте в прошлый раз. Не сделай она этого тогда – может быть, и твари никакой не было.

– Давай погово… – начала она и прикусила язык. Да и кто бы на ее месте не прикусил: от крика домового заложило уши, все прочие звуки – шум ливня, грохот грома – стали деликатным шепотом на заднем плане.

– Закрой глаза!!!

– А?.. – выдавила она и непременно получила бы заряд порошкового огнетушителя прямо в лицо, но тут диван попросту опрокинулся назад. Чьи-то сильные руки сгребли ее в охапку и оттащили к двери.

– Леша? – растерянно спросила Катерина, попыталась обернуться и охнула от боли в ноге.

– Не ведаю, где его носит! – бросила Ненила. – Давай-ка убираться отсюда.

– Нет! Сам… надо помочь ему!

– Думать не смей! – отрезала домовушка. – Сам должен все исправить САМ!

Тут Катерина наконец-то увидела домовушку: она снова сделалась обычного роста – маленькая фигурка в сумраке комнаты, которую быстро затягивал едкий химический туман. Катерина невольно закашлялась. Ненила прижала к ее лицу лоскут ткани, сварливо буркнув:

– Еще желаешь воевать?

Она стояла совсем рядом с Катериной, только потому та и услышала домовушку. Рев твари сливался с шумом грозы, трещала мебель, что-то с грохотом рушилось, но воинственные вопли Сама легко перекрывали все звуки:

– Н-на тебе, на!!! Получай!

За окном полыхнула молния, на миг осветив комнату и намертво впечатав Катерине в память две сцепившиеся в схватке фигуры: бесформенное нечто, черное, как сама сущность темноты, и двухметрового косматого верзилу, воздевшего ярко-алый меч. Впрочем, насчет последней детали Катерина уверена не была. Это мог оказаться и огнетушитель, но чем на самом деле домовой сразил чудовище, она так никогда и не узнала.

За шумом битвы Катерина не услышала, как хлопнула входная дверь. Алексей ворвался в дом с граблям наперевес. Садовый инструмент – не самое эффективное оружие, но, когда на звонки никто не отвечает, а из дома, полного сверхъестественных существ, несутся жуткие вопли и грохот, долго раздумывать не приходится.

До комнаты он не добрался – три или четыре едва различимые в темноте фигуры, возникнув ниоткуда, преградили ему дорогу. То, что это домовые, Алексей не усомнился ни на секунду.

– Прочь с дороги, засранцы мифические! – крикнул он и тут же оказался на полу. Грабли исчезли неведомо куда. В поле зрения появилась костлявая старческая рука с совершено нуместным кожаным напульсником на ней и погрозила Алексею пальцем.

– За мифического – ответишь! – прошипели ему в ухо.

– Ты не понимаешь, человек, – с мягким упреком добавил другой, более молодой голос. – Если в доме появился чужак, домовой обязан выгнать его сам.

Внезапно буря утихла – и внутри дома, и снаружи, остался только мерный, успокаивающий шум дождя. В комнатах сам собой включился свет.

Ненила помогла Катерине подняться на ноги и поддерживала ее, пока не подошел Алексей.

– Все кончилось? – спросила Катерина.

– Очень на это надеюсь, – скептически хмыкнула домовушка. – Убытков-то убытков… Глаза б мои не глядели!

Слова "комната лежала в руинах" звучали бы никчемным пафосом – не так уж много в этой самой комнате было вещей, но беспорядок получился просто жуткий. Диван обгорел, ковер – тоже, вернее – не столько обгорел, сколько оплавился и отвратительно вонял, от журнального стола остались только щепки. Книги попадали с полок, разбитые цветочные горшки живописно дополнили кавардак. И совершенно неправдоподобным, режущим глаз островком чистоты посреди бедлама выделялось пианино без единой царапинки или пятнышка.

Катерина не обратила внимание ни на бардак, ни на пианино. Она смотрела на косматую фигуру посреди комнаты, сжимавшую в одной из шести рук бесформенную красную железяку.

– М… Мимикрия, – пробормотала Катерина.

– А? Ой! – Сам оглядел себя, выронил железяку и сделался обычного размера. – Бывает. Увлекся, знаете ли.

– У тебя уши дымятся, – вздохнула она и неловко присела на краешек бывшего дивана. Алексей пристроился рядом.

– Да ладно… На себя посмотри, жертва параллельной цивилизации, – усмехнулся Сам. – Шутка, если что, – добавил он. – Опаньки! И правда, дымятся. Пойду – умоюсь.

Ненила тем временем растолкала столпившихся у двери домовых, вышла из комнаты и тут же вернулась с совком и шваброй, бормоча под нос то ли страшные проклятья, то ли волшебные слова, а может быть – все вместе. Так или иначе, с каждым взмахом швабры беспорядка в комнате становилось все меньше. Катерина машинально следила за движениями домовушки, пока ее взгляд не уперся в пианино. Она тяжело вздохнула.

– Черт бы побрал этот гроб с музыкой. Все могло быть иначе.

– Или не быть вообще. Легко винить гроб с музыкой, когда все уже позади, – сварливо бросил Марк.

– Думаю, вы правы… – кивнула Катерина, помолчав немного. – Разумеется, инструмент тут ни причем.

– Я шестой век прав! – зло фыркнул домовой. – Всегда так было: люди напортачат, а разгребать домовым. А в благодарность что? Отказали нам в бессмертной душе, спасибо обльшо… ой!

Обломок стола угодил старому домовому точно в лоб.

– А ну, вали отседова, персонаж второго плана! Сказал одну философскую реплику, и будет с тебя! – рявкнула Ненила, уперев руки в бока.

Алексей судорожно закашлялся, пытаясь сдержать смех, но не слишком успешно.

– Вот что бывает с теми, кто слишком часто смотрит телевизор в компании с ма, – прошептал он, склонившись к жене.

– Хватит зубоскалить! – окончательно вышла из себя Ненила. – Вон! Все – вон, не видите – уборка!

Домовые исчезли моментально, люди – чуть медленнее, сразу после того, как еще один обломок стола просвистел мимо уха Алексея.

– Намек понял! Выброшу-ка я из дома труп ковра. Все равно его не любили в соседних галактиках, – ухмыльнулся Алексей и подмигнул Катерине.

Он сгреб в охапку клочья ковра и все, что замела на них Ненила, и выскочил из дома. Назад он прибежал, фыркая и отряхиваясь:

– Надо же, до сих пор так льет… Хлюпыч, подбрось полотенце! – крикнул Алексей в строну ванной. Замер, покачал головой.

– Черт. Забыл. Простите…

А Катерине показалось, что муж забыл закрыть входную дверь, а может быть – Ненила перестаралась с заклинаниями, и оттого дождь вдруг оказался прямо в комнате. Странный соленый дождь, застилающий глаза.

– Хозяйка, не плачь, а? – похлопал ее по руке Сам. – Мы ведь застрахованы, свалим все на короткое замыкание. Делов-то…

Она уставилась на домового, открыла рот, но поняла, что подходящих слов просто нет. Алексей подхватил ее на руки, отнес в спальню и уложил на кровать.

Закончив подметать, Ненила обошла дом, распахивая окна. Дождь кончился. Воздух наполнила ни с чем не сравнимая послегрозовая свежесть, аромат цветов и – совершенно необъяснимым образом – запах молодой листвы, как будто на дворе был май, а не начало августа. Некоторое время было совсем тихо, даже скандальные обитатели клена помалкивали, в кои-то веки пережив грозу без осложнений.

– Мама! Мама, смотри!

Тишина исчезла. Запели птицы. Вороны петь не стали, зато принялись что-то бурно обсуждать, не иначе – капризы погоды, а может быть – смешную девочку в желтых резиновых сапогах и синем платье, самозабвенно скакавшую по лужам.

– Света, домой, немедленно!

– Ну ма-а-ама!.. Посмотри же!

Алексей вошел в комнату.

– Хочешь посмотреть?

– На что? – слабо усмехнулась Катерина. – На Свету в луже?

– Нет. На радугу.

Алексей снова взял жену на руки и вынес на крыльцо. Сам притащил для нее стул из кухни, а после забрался на перила и устроился там рядышком с Ненилой. Домовые сидели, совершенно не скрываясь, болтая ногами, словно дети, и жмурясь от яркого солнца.

Над поселком изогнулась двойная радуга.

– А помните, как Хлюп гонялся за ней? – тихо спросила Катерина, глядя в небо.

– Еще бы, – весело отозвался домовой. – Всю округу перекопал. Забудешь такое, как же.

– Я думаю, – еще тише сказала Катерина. – Я думаю… наверное, он был эльфом.

Три пары глаз и еще один, украшенный солидным фингалом, уставились на нее. Повисла неловкая пауза.

– Эээ… – нарушил наконец молчание Сам. – Хозяин, мне кажется, хозяйку надо уложить обратно в постель.

– Вот-вот! – озабоченно добавила Ненила. – И поставить градусник.

– Но ведь он боялся железа! – воскликнула Катерина. – Вы что – уже совсем не помните, какой он был?

Домовой спрыгнул с перил, встал перед Катериной, некоторое время пристально смотрел на нее, и вдруг с размаху хлопнул себя всеми шестью ладонями по лбу. В другое время подобный жест развеселил бы ее, но сейчас она просто отвернулась. И тут же повернулась обратно, не веря своим ушам: домовой давился со смеху:

– Во-первых, – сказал он, утирая тремя руками выступившие от смеха слезы. – Про железо придумал я. Да-да, знаю, врать не хорошо, – он подмигнул Катерине. – Но ведь сработало. И ты позволила ему остаться. А во-вторых, – Сам перестал смеяться и взял Катерину за руку. – Хозяйка, когда ж ты наконец усвоишь, что мы – не люди. Кончай оплакивать того, кто в этом не нуждается – он еще тысячу раз успеет надоесть тебе до чертиков. И давай поменьше всяких "был". Лично я предпочитаю слово "будет".

* * *

Вместо эпилога

Из материалов, не опубликованных (пока еще)

на портале «Мой домовой и я»:

(не)Вредные советы

от Риты и Катерины

Если вы хотите, чтобы

в вашей жизни было место

сказке, страшной или доброй,

(тут уже – как повезет) -

заведите домового,

познакомьтесь с местным лешим,

приглашайте привидений

погостить на чердаке.

Это будет ценный опыт

сверхъестественных контактов:

чтоб Чужого не бояться

тренируйтесь на своих.

Ну а если все ж решили

чудеса послать подальше,

предпочтя покой и скуку…

мне вас очень-очень жаль!

* * *

Хочешь вызвать домового?

Сотню раз подумай, прежде

Чем начать обряд с ботинком

Поздно ночью при луне.

Домовой – не телевизор:

Нет гарантий, нет возврата.

И не Дед-Мороз: подарков

Он тебе не принесет.

Строгий, скрытный и сварливый,

Ненавидит ссоры в доме.

Станет требовать порядка,

И чтоб ты бросал курить.

Не надейся, что досталась

Вам бесплатная прислуга -

Ведь не зря его "ХОЗЯИН"

Звали испокон веков.

Много правил, странных, древних,

Изучить придется сразу:

Про ножи, еду и мусор…

Не забудь про зеркала!

Относись к нему, как к другу -

С уваженьем и заботой.

Домовой ответит тем же.

Все зависит от тебя.

Что заслужишь – то получишь.

Испугался? Слишком сложно?

Или все-таки решился?

Что ж… Удачи! В добрый час.