Текст книги "Добрые соседи (СИ)"
Автор книги: Екатерина Круглова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Унылые стены сделались еще более блеклыми, а после и вовсе растаяли – вместе с фигурами, у которых так и не оказалось отчетливо узнаваемых лиц, но, по крайней мере, и пуговичных глаз – тоже. Прежде чем вокруг сгустилась тьма, Катерина успела заметить, что пижаму сменили привычные джинсы и блузка.
А потом голос, низкий, раскатистый, совсем не похожий на лепет безлицых фигур, строго спросил Катерину:
– Что же ты, дурная девка, натворила, коли домовой на тебя так прогневался?
* * *
Не дожидаясь окончания шоу под названием «Я-сейчас-припаркуюсь-по-правилам-все-будет-хорошо-ой-мама!», Майя Денисовна выскочила из машины, дозваниваясь сыну. Отыскать его она смогла далеко не сразу: оцеплен теперь был не только пресловутый бизнес-центр, полиция перекрыла все ближайшие переулки, так что Алексею пришлось бросить машину почти в двух кварталах от места встречи. Рита остановилась и того дальше. Падких на чужое горе зевак-фотографов уже давно разогнали, но людям, искренне желающим узнать судьбу своих близких, повезло не намного больше. Ни слезы, ни попытки показать документы никому еще не помогли приблизиться к зданию, людям раз за разом повторяли одно и то же: «Это бесполезно!» Полицейские не лгали: невозможно было сказать наверняка, кто находится в здании, сколько их – сломанный турникет сыграл с системой сквернейшую шутку.
Майя Денисовна окинула взглядом группу бледных взволнованных людей – друзей и родственников тех, кто оказался в ловушке. В группе составляли собственные списки. Пользы в борьбе с распоясавшейся нечистью от этого было не больше, чем от пожарных и МЧС, которые как раз предприняли еще одну попытку проникнуть в здание. Алексей дернул Майю за руку и молча кивнул вверх: над бизнес-центром завис вертолет. Начал медленно опускаться на крышу, в нескольких метрах от нее вдруг закачался из стороны в сторону, едва смог выровняться, взлетел выше и направился прочь.
– А, вот вы где! – возмущенно выпалила Рита. – Мавр сделал свое дело… дальше забыла. В общем, может валить, так что ли?
Майя невольно поморщилась:
– Неправда. Ты молодец – очень нам помогла, но то, что здесь происходит – не веселенькое приключение. Ты вовсе не обязана…
– Надоело! – выкрикнула вдруг девушка. Люди начали оборачиваться в ее сторону. Алексей нахмурился, прижав палец к губам, но Рита его проигнорировала.
– Надоело, что меня никто не воспринимает всерьез! – гневно повторила она. – А я ведь даже не натуральная блондинка! Вот вы – у вас уже есть какой-то план, а?
– Есть. Частично, – вздохнул Алексей. – Видишь пакет? В нем тот, кто сидел в ведре, он может просочиться в здание. По крайней мере, мы на это надеемся. Сначала думали отправить его через канализацию, но это ненадежно и опасно – черт знает, что в ней сейчас творится. Еще проблема: если поверху, то Хлюпа нельзя выпустить далеко. Во-первых – слишком жарко, он может пострадать от солнца. Во-вторых – не исключено, что кто-то его увидит. Нужно подобраться как можно ближе к двери или окну.
– Поняла, – тряхнула головой Рита. – Надо прорваться через тех дуболомов, ага? – она ткнула пальцем в шеренгу ОМОНовцев. – Есть идеи?
– Какие тут идеи, – невесело усмехнулся Алексей. – Подбегу, да врежу первому попавшемуся – типа отвлекающий маневр. Ма за это время должна успеть зашвырнуть Хлюпа за оцепление.
– Ну да… – протянула Рита. – А потом Катерина будет носить кашки в больничку. Или цветочки на могилку. Прости, конечно, но это – полная фигня. Как и идея с метанием – я очень уважаю ведьм, но – докинуть отсюда туда? Фигня два раза.
– А чего ты ожидала? Десанта на метлах? – горько усмехнулась Майя, и Рита вдруг осознала, что никакая перед ней не ведьма – просто усталая немолодая женщина, у которой от растерянности дрожат руки. Несколько мгновений Майя вытряхивала из пачки сигарету, потом поняла, что они кончились, смяла пачку и затолкала в карман шортов, чуть не оторвав его.
– То, что мы можем общаться со сверхъестественными существами, не дает никаких особых привилегий, – мрачно добавила она. – И, кстати, в девяти случаях из десяти Соседи нас игнорируют. Что, в общем-то, логично – ведь когда-то мы наплевали на них первыми.
– Но должен же быть какой-то клуб любителей домовых? – с надеждой спросила Рита. – Нет? Социальная сеть? Может, НИИ… чего-нибудь?
Майя с сыном переглянулись.
– Есть носовой платок? Я забыла влажные салфетки в машине, – вдруг обратилась девушка к Майе.
Пожав плечами, та достала платок. Рита поплевала в него, отыскала в сумочке пудреницу и принялась размазывать тушь и тени по лицу, сердито бормоча "Какой хороший "Диор", не оттирается совсем!" Наконец, изобразив результат многочасовых рыданий, Рита спрятала пудреницу обратно. Подтянула мини-юбку, одернула топик, оглядела себя, пробормотала "Ах, да – последний штрих!", сняла обручальное кольцо и тоже убрала в сумочку.
– Никто ни с кем драться не будет! – строго воздев палец, сообщила Рита. – Ты! – велела она Алексею. – Хватаешь свою маму, перекидываешь ее через оцепление. Вы, – кивнула Рита Майе. – Бежите и бросаете. Но сначала – мой выход.
* * *
Из темноты со всех сторон приближались белые фигуры. «Нет, не белые,» – поняла Катерина, вглядевшись. – «Седые. Белоснежно-седые.» Они были невысоки ростом, почти все – вровень с девушкой, сидящей на полу. Их тела укрывала то ли длинная шерсть, то ли невероятно лохматые волосы. Из-под густых, сросшихся с волосами бровей на Катерину глядели удивительно яркие для стариков глаза – сурово, недружелюбно.
Ничего общего не было у этих фигур с милыми мультяшками и картинками в детских книжках.
"Такими их видели наши предки. Сотни, тысячи лет назад. Так, наверное, домовые и должны в самом деле выглядеть, а то, что мы каждый день видим в поселке, – просто мимикрия," – подумала Катерина, и опрометчиво обернулась, чтобы взглянуть на тех, кто подошел сбоку.
И немедленно об этом пожалела.
Она судорожно всхлипнула и прикусила язык: хотелось то ли закричать, то ли просто уткнутся лицом в колени, уговаривая себя "Проснись!".
– Что ты наделал, Лешка! – билась в голове мысль. – Зачем сказал про боковое зрение…
Над ней возвышались домовые в своем истинном облике – косматые верзилы с горящими глазами. Но по-настоящему испугало не это – существа изменялись, то отращивая лишние руки, то вдруг оставаясь без глаз или без головы вовсе, как будто не могли выбрать, какой вид лучше принять.
– Отвечай, дурная девка! – прогремела белесая фигура, склонившись над Катериной.
Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем Катерина смогла заставить себя разжать челюсти.
– Простите, – выдавила она. – Я не помню, что вы меня спросили.
– За что Хозяин прогневался?! Отвечай!
– А… вы понимаете… он не гневался. У нашего домового просто был нервный срыв, а я подвернулась под руку. То есть – под зубы. Но мы помогли ему справиться с фобией, и теперь все хорошо.
– Что ты лопочешь, дура? – рявкнул домовой. – Отвечай толком!
– Ась? Громче говори! – сварливо прикрикнул другой.
«Старики,» – вдруг дошло до Катерины. – «Не просто древние сверхъестественные существа – самые натуральные старики. Многих подводит память – настолько, что не узнают собственные руки и головы. Дремучие старцы в современном мире, не желающие сталкиваться с непонятными словами и вещами – обычное дело для пожилых людей. Но людям все-таки проще. Для человеческих стариков производят мобильники с большими кнопками и простыми до идиотизма меню. Крутят по телеку черно-белые фильмы. Устраивают встречи „Для тех, кому за…“ Но как быть домовым?» – не удержавшись, Катерина истерически хихикнула. – «Вечеринка „Для тех, кто помнит Куликовскую битву“. М-да, а мне-то что прикажете со всем этим делать? Может, поздороваться для начала?..»
Отвесить глубокий уважительный поклон, когда и так уже стоишь на коленях, оказалось непросто. Очень непросто. Катерина не рассчитала и с размаху стукнулась лбом об пол. Оглядеться она не посмела, но домовым, кажется, это вступление понравилось.
– Я вела себя недостойно, и Соседушко меня наказал, – громко, отчетливо сказала Катерина, не поднимая глаз.
– Все вы такие, – проворчал один из домовых у нее за спиной и больно дернул девушку за волосы. – Разучились нас уважать!
– Забыли нас!
– Бросили!
– Забыли…
– Бросили…
– Наказать вас за это!
– Наказать!.. наказать…
– Неправда! Хозяйка хорошая! И если бы Сам был здесь, он бы меня поддержал! – раздался рядом с Катериной голос унитазного монстра.
* * *
Войди случайный гость в десятый коттедж – не обнаружил бы ничего необычного, кроме, разве что, телевизора, который забывчивые хозяева оставили работать в пустой комнате.
Окажись там прохожий, способный видеть Соседей, – нарвался бы на целую компанию домовых, которые смотрели по телевизору новости.
А попробовал бы этот пресловутый прохожий глянуть на домовых искоса – бежал бы прочь, и, возможно, звал мамочку.
Сказать, что домовые были расстроены – не сказать ничего. Но еще больше – рассержены. Не на людей – на собственную беспомощность.
– Старый знакомый, а? – Чур мрачно кивнул на детский рисунок в руках Сама.
– Да уж… – побормотал Сам, не замечая, что комкает и рвет ни в чем не повинную картинку. – Доводилось встречаться с этой… тварью.
– Тсс! Тише! – одернула них Ненила. – Прибавьте звук!
…ый час попыток проникнуть в здание бизнес-центра, абсолютно необъяснимым образом отрезанного от внешнего мира. Родные и близкие, собравшиеся у здания, взволнованы, теряют терпение и ведут себя неадекватно. Только что рыдающая девушка бросилась на шею сотруднику ОМОНа, умоляя спаси ее маму. Тем временем другая женщина прорвалась через оцепление и с криком "Банзай!" метнула в окно второго этажа полиэтиленовый пакет. В пакете, по всей видимости, находилось мыло – некоторое время на стекле была видна радужная пленка. Ответ на требование полиции – объяснить свои действия – оказался под стать эскападе. "Там моя невестка!" – заявила женщина, после чего без возражений позволила себя увести.
– Что такое "банзай"? – недоуменно спросила Марфа.
– Какая разница? – отмахнулась Ненила. – Главное – им удалось!
– Еще нет, – подал голос домовой в бархатном кафтане, до того молча сидевший в уголке. – Люди-то пока не вышли.
– Не каркай! – прикрикнул на него Сам. – Хлюпу случается оправдывать свое имя, но я в него верю!
* * *
Домовые столпились вокруг Катерины и ее монстра тесным кругом. Она машинально сгребла Хлюпа в охапку, прижала к себе, и, как ни странно, почувствовала себя чуточку смелее.
– Ты кто таков?! – гаркнул домовой, один вид бороды которого заставил бы сказочного Черномора удавиться на собственной от зависти. Катерина невольно задумалась, как такое древнее существо может содержать волосы в идеальном порядке без "Пантина" и прочих современных средств. Магия, не иначе.
– Я? – унитазник задумчиво почесал голову щупальцем. – Я – этот, как его… Банник, вот! – гордо заявил Хлюп, припомнив давний разговор с Самом о разделении обязанностей в доме.
– Ты? – презрительно выплюнул бородач. – Ты веник-то хоть раз видал?
– Он вяжет прекрасные веники! – встряла Катерина, прежде чем Хлюп успел открыть рот и все испортить. – Я, можно сказать, не успеваю сажать березы, так быстро он с ними разделывается.
– Да! – подтвердил унитазник, замолк и удивленно покосился на хозяйку:
– А что, ты опять посадила березу? – растерянно уточнил он. – Прости, я ее не заметил.
– Даже если это не ложь, его слово против нашего ничего не стоит! – обвиняюще прогремел домовой. Вы, люди, – ткнул он пальцем в Катерину, так что она невольно отшатнулась. – строите дурные дома. Но даже в хороших домах нам нет места – вы не помните Правила!
Последнее слово бородатый домовой ухитрился произнести с большой буквы.
"Вот оно. Дождалась. Знала, что эти проклятущие правила, о которых постоянно талдычит Сам, однажды вылезут боком, но чтобы в ТАКОМ масштабе…"
Катерина медленно посчитала до пяти, стараясь выровнять дыхание: не хватало еще, чтобы пропал голос или началась икота от страха – сейчас, когда ей фактически предстоит выступить собственным адвокатом. Труднее всего оказалось подняться на ноги – и не только потому что они затекли. Но иначе было просто невозможно, ведь, как известно, сидящий трагик – не трагик, а комик.
– Послушайте! – вскинула она руки в примирительном жесте. – Я знаю о правилах. Знаю, как важно их соблюдать. Особенно – про ножи, которые надо убирать на ночь: однажды не убрала – жалею до сих пор. Очень. Честное слово. Но давайте рассуждать логически… Нет, не так. Жизнь современного социума… Тьфу ты, да что ж такое! Ну не режут больше люди черных петухов в полнолуние, понимаете? – отчаявшись, выкрикнула Катерина. – И башмак с четырнадцатого этажа никто ночью по лестнице не потащит – на эти лестницы лучше вообще ночами не соваться: там собак выгуливают! Правила – это хорошо, но, если они не дают вам нормально жить, это уже не правила – это проклятье!
Катерина замолчала. Во рту пересохло, сердце колотилось так, словно она только что пробежала стометровку на время. Домовые тоже молчали, сурово нахмурившись – или, по крайней мере, нахмурившись еще больше, чем обычно.
– Могу поспорить, – устало добавила Катерина, уже ни на что не надеясь, и не стараясь говорить понятно, – Прямо сейчас какая-нибудь домохозяйка пытается вырвать из патрона цоколь взорвавшейся лампочки маникюрными ножницами, потому что дозвониться до ЖЭКа нереально. Она была бы очень рада вашей помощи. Может, считать подобный случай приглашением?
Снова наступила тишина.
– Ну да, – нарушил наконец молчание один из домовых слева от Катерины. – Эдакую дурищу-то, небось, днем с огнем не сыскать.
Она обернулась к говорившему, отчаянно стараясь смотреть только прямым зрением. Домовой оказался не таким седым, как прочие вокруг – в его космах сохранилось несколько соломенных прядей. Наверное, по сравнению с остальными его даже можно было считать рыжим.
Катерина нашла в себе силы улыбнуться Рыжему:
– Можете смеяться, но одна такая дура прямо перед вами. Что же делать, если дома не оказалось плоскогубцев? Я еще и расческой пробовала…
Среди домовых действительно раздались смешки.
– А ты, часом, не вдовая ли? – придвинулся вплотную к ней Рыжий.
– Нет, спасибо! – выпалила Катерина, оторопев от прямолинейности Рыжего, и только потом поняла, что сказала. Нужно было срочно спасать ситуацию.
– Вот, видите, – она потыкала пальцем в кольцо. – Есть муж. Но, – Катерина прижала руки к сердцу, стараясь выглядеть как можно убедительнее. – Я уверена, что о таком замечательном домовом, как вы, мечтает любая домохозяйка. И не только вдова, – добавила она на всякий случай.
– А то ж! – приосанился Рыжий.
– Муж-то за косу таскает? – раздалось у Катерины за спиной. Девушку снова дернули за волосы. Она невольно порадовалась, что с утра решила не заморачиваться с прической, а после задумалась, как ответить, чтобы не вышла явная ложь.
– Случается, – вздохнула Катерина: кстати вспомнилось, как однажды Лешка галантно усадил ее в машину, ухитрившись прищемить дверцей одновременно и волосы и платье.
– Свекровь слушаешь? – выкрикнул из задних рядов сварливый ("Женский," – с удивлением поняла Катерина) голос. В этот раз для ответа ей даже не пришлось готовиться.
– Слушаю – не то слово, – энергично кивнула она. Слушать рассказы Майи Денисовны о том, что вытворяют на ролевках ее подопечные, можно было часами.
– Кудесы соблюдаешь? – строго спросил бородач, который, как начала подозревать Катерина, был среди собравшихся домовых главным.
– Я-я-я, теперь я расскажу, пожалуйста! – Хлюп поднял щупальце, словно школьник на уроке. – На прошлый День Домового, – начал он, не дожидаясь разрешения. – я получил мой любимый шампунь, Саму подарили плейер, а Ненила потре… то есть, попросила кусок ткани, но потом почему-то себе ничего не сделала, зато сшила Саму комбинезон – такой крутой, с молнией, с заклепками, и с шестью рукавами… А можно мне тоже на следующий День Домового два подарка? – вдруг обернулся он к Катерине.
– Шшш! – машинально одернула она унитазника. – До него еще дожить надо!
Домовые снова начали посмеиваться, но тут их глава многозначительно прокашлялся и все притихли.
– Мы поразмыслим над твоими словами! – торжественно возвестил бородач. Девушка судорожно выдохнула, едва веря ушам. Главный домовой помолчал немного и добавил:
– Людей, так и быть, наказывать не станем.
"Как будто вы их недостаточно наказали!" – чуть не ляпнула Катерина, но разнесшийся над толпой домовых жуткий вопль заставил ее забыть и возмущение, и радость. Хохот Твари-из-пианино по сравнению с нынешними звуками был просто райской музыкой. Колени дрогнули, и Катерина снова оказалась на полу – Хлюп едва успел отскочить.
– Она лжет! Не щадите людишек! Мы соберем армию! Мы поднимем вампиров из подвалов и склепов! – выла тварь. – Забыли, по чьей вине вы – ничтожества?! Развесили уши, жалкие маразматики…
– Зря он это сказал, – прошептал Хлюп хозяйке. – Смотри, как старики обиделись. А кто такие вампиры?
Катерина только затрясла головой в ответ – услужливо подсунутая воображением картина марширующих упырей ее доконала.
– Умолкни! – раскатистый голос домового легко заглушил вопли твари и заставил Катерину завидовать страусам.
– Нет для тебя никаких "Мы". Ты – не один из нас, – веско высказался другой домовой.
– А еще осмелился нас потревожить! Злыдень! Выродок! – раздалось в толпе.
– Накося тебе, – Рыжий показал кукиши куда-то за спину Катерины и тайком оглянулся на главного, словно виноватый мальчишка в ожидании подзатыльника.
Домовые уходили. Белые фигуры растворялись в темноте, чинно, неспешно, и Катерина вдруг поняла, что больше их не боится, каким бы зрением ни смотрела. Рыжий на прощанье обернулся и подмигнул ей – задорно и немного шкодливо.
* * *
Наконец толпа домовых растаяла, и тут Катерина увидела вдалеке двери. Обычные двери лифта. Они и прощальная ухмылка Рыжего могли бы стать прекрасной финальной точкой в кошмарных событиях долгого дня. Но жизнь, пусть и бок о бок с чудом, – не веселая сказка. Где-то там, в темноте, все еще есть чудовище.
Эти мысли даже не пронеслись в голове – мигнули ополоумевшей неоновой вывеской. Катерина сорвалась с места, как была – на четвереньках. Верный Хлюп бежал рядом.
Не раздалось ни рева, ни хохота – только резкий короткий свист. Правую ногу пониже колена захлестнуло что-то, впилось, раздирая джинсы, вонзилось в тело. Ткань защитила, но лишь отчасти. Штанина пропиталась кровью. Катерина заорала, сама не зная, от чего – от боли, или от сраха. Слишком знакомы были ощущения – однажды в детстве ей уже довелось запутаться в проволоке. Выбраться сама в тот раз она не смогла, а ведь это был солнечный день, и парк, где полно народу. И никаких тварей поблизости.
– Помогите! Пожалуйста! – прекрасно понимая, что это ничего не даст, она все же рванулась. Проволока вонзилась глубже. "Не проволока – струна," – вдруг пришло понимание, и от этого почему-то стало еще страшнее.
– Отстань от нее, гад ползучий! – полупрозрачная фигурка метнулась мимо Катерины в темноту. Одновременно с воинственным воплем Хлюпа просвистела еще струна. Не опутала протянутую к дверям руку – только содрала кусок кожи.
Тварь считает себя домовым. Когда домовые злы, они душат людей. Следующая струна захлестнет горло.
Осознав это, Катерина взвыла от ужаса.
Следующей струны не было. Были люди в синей форме спасателей, ворвавшиеся в кабину, которая внезапно стала совсем крошечной. Теряя сознание, Катерина слышала голоса, они становились все глуше и невнятнее:
– Режь быстрее!
– Что за черт? Проволока прямо из зеркала – как такое вообще может быть?
– Врача! Здесь раненый!
Потом была темнота, но уже совсем не страшная.
2.03. Гроза
Катерина открыла глаза. Некоторое время она разглядывала относительно белый потолок с желтоватым пятном в углу и круглый матовый светильник. Переводить взгляд на стену, чтобы узнать, какого она цвета, совершенно не хотелось. Хотелось понять, отчего так болит нога. А еще – оказаться дома, в собственной постели, с твердой уверенностью, что все плохое – лишь воспоминание о дурном сне.
– Привет, подруга! Наконец-то ты очнулась! – воскликнула Рита, и Катерина невольно обернулась. Даже боль приутихла – столько в этом голосе было искренней радости и сочувствия.
– Как же ты нас напугала! – добавила Рита и напрочь все испортила. Не моментально, скорее – рывками и с множеством смазанных фрагментов, словно изображение на старинной видео-кассете в ускоренной перемотке, вернулись воспоминания. Что ж, по крайней мере, больше не хотелось знать, откуда взялись тугие повязки на руке и ноге, и почему одежда – чужая: появились совсем другие вопросы.
– Где… – начала было Катерина и захлопнула рот – вставить хоть слово в поток информации, выплеснутый Ритой, у нее просто не было сил.
– Ты застряла в том ужасном доме, а потом мы поехали тебя спасать, там была куча народу и машин кругом, менты, и все такое, но мы придумали, как пробраться, ну, то есть, не мы, а то забавное существо, а потом двери вдруг открылись и спасатели влетели внутрь прям вместе с дверями, ты бы видела, а тебя вынесли на носилках, и Лешка заорал, что поедет с тобой, я так напугалась, у тебя кровь на джинсах, я еле нашла ту больницу, опять припарковалась неправильно, ну да ладно, главное, что все хорошо закончилось…
На этом у подруги, видимо, закончился воздух в легких.
– Где Леша? – спросила Катерина и удивилась тому, как странно звучит ее собственный голос. Не голос даже – надтреснутый шепот.
– Разговаривает с врачом из скорой, – отчиталась Рита. – А до того сидел тут рядом и держал тебя за руку. Это так мило…
– А Майя?
– Забрала полиция. Ой, – всплеснула руками подруга. – Ты только не волнуйся, я уверена – ее очень скоро отпустят и…
– Где Хлюп? – перебила Катерина, увидала в глазах подруги полнейшее непонимание и добавила:
– Забавное существо. Где он?
– Тот, кто сидел в ведре? – уточнила Рита и беспомощно развела руками. – Не знаю, но я уверена…
– Тихо! – вместо нормального возгласа у Катерины получилось хриплое карканье, но подруга вмиг замолкла, растерянно моргая. Теперь можно было расслышать разговор в коридоре – очень важный разговор, потому что незнакомый голос у приоткрытой двери только что упомянул "жидкое мыло на одежде пострадавшей".
Молодой фельдшер даже не пытался скрыть радостное возбуждение. Еще бы: за все время работы – никаких интересных случаев, кроме, разве что, экспериментов бомжей с коктейлями из бытовой химии, и вдруг – такое! Стоявший напротив него муж пострадавшей радостным не выглядел, но парень этого не замечал. А даже заметив – не смог бы понять: как же тут ни радоваться, когда ситуация – прямиком из голивудского блокбастера, да еще никто при этом не умер. Ну, подумаешь, наложили пару швов на ногу – до серебряной свадьбы заживет. Зато – какое приключение!
Алексей покорно терпел счастливый идиотизм своего собеседника: в конце концов, именно этот человек оказал его жене первую помощь.
Успев запрыгнуть в скорую, он проследил, чтобы врачи сделали Катерине все необходимые уколы, в том числе – от столбняка: поди, узнай, кто или что ее истязало. Проводил ее до палаты, сунув кому-то денег, чтобы поместили в отдельную. Расписался в каких-то бумагах. Несколько раз уточнил, не надо ли сдать кровь. После этого он просто рухнул на стул у постели жены и уставился в стену.
В таком виде его и нашла соседка Рита. Выносить ее болтовню, пусть даже и не громкую, было тем еще испытанием, но, по крайней мере, Рита принесла кофе из автомата. Некоторое время Алексей рассеянно смотрел на пену поверх мутноватой жидкости, потом поставил стакан на тумбочку и выскочил из палаты. «Так всегда бывает,» – думал он, разыскивая людей со скорой. – «Классика, мать ее. Ты забываешь единственную деталь, а потом оказывается, что она была самой важной. И Катерина, очнувшись, этому не обрадуется.»
Фельдшер Денис охотно разговорился о случившемся, не упуская подробностей.
– Конечно, я видел! – возбужденно жестикулируя, рассказывал он. – На ее одежде, и на руках. Какая-то белесая фигня. Я сразу подумал: а вдруг, – фельдшер понизил голос и заговорщицки подмигнул Алексей. – вдруг – эктоплазма. Ну, ты понял, мужик, – как в том фильме про охотников на привидений.
– И?.. – как можно небрежнее поинтересовался Алексей.
– Да я же говорю – фигня, – разочарованно махнул рукой Денис. – Соскреб немного и отнес в лабораторию. Ни-че-го. Жидкое мыло, волокна ткани, частицы пыли и кровь твоей жены, что, согласись, неудивительно.
– А куда вы потом дели эту… фигню? – все так же небрежно спросил Алексей, невольно покосившись в сторону палаты.
– Куда-куда, – пожал плечами фельдшер. – Вылил в раковину, разумеется. Говорю тебе: в том образце не было ничего интересного… Эй, мне показалось, или твоя жена разговаривает с той девчонкой? Сообщу-ка я кому следует.
Рита тем временем пыталась удержать Катерину и не дать ей встать с кровати.
Алексей вбежал в палату – как раз вовремя, чтобы подхватить Катерину, которая явно не рассчитала силы: ни стоять, ни, тем более, идти она не смогла. Он хотел уложить ее обратно, но Катерина не позволила, помотав головой:
– Забери меня отсюда. Пожалуйста! Просто поверь на слово: дома мне будет лучше. Дома стены помогают, – добавила она совсем тихо. – Понимаешь, о чем я?
С женой на руках Алексей выглянул за дверь и сдавленно выругался: группа людей в белых халатах явно направлялась к ним. По коридору ходило еще немало народу, но сбежать незаметно не было ни шанса.
– Что бы вы без меня делали, соседи! – Рита выглянула следом, вернулась в палату, поплевала на ладонь и широким жестом размазала по лицу остатки косметики.
– Уверена? – отрывисто спросил Алексей.
– Ой, бегите уже, – отмахнулась Рита. – Я по вашей милости больше вообще ни в чем не уверена.
Она выскочила за дверь и устремилась к врачам, делая то, что у нее всегда получалось просто великолепно. Женские рыдания вперемешку с бессвязной болтовней кого угодно собьют с толку. После того, как Рита оказалась в центре внимания, Алексей выскользнул в коридор. Не побежал – тогда бы их непременно заметили, но ухитрился сдержаться и дойти до лестницы спокойным шагом. В сторону лифта он даже не глянул. Катерина посмотрела на мужа с благодарностью: одна мысль о лифте приводила ее в ужас.
Еще многих из пресловутого бизнес-цетра доставили в ту же больницу, так что пробраться незамеченными через холл, забитый взволнованными родственниками, оказалось нетрудно, хотя это и стоило беглецам нервов.
– Нельзя бросать Ритку! – выпалила Катерина, когда Алексей наконец-то усадил ее на скамейку в скверике и достал мобильник, чтобы вызвать такси. Муж усмехнулся в ответ и ткнул пальцем куда-то за ее плечо. Катерина обернулась, и как раз вовремя: с ее места хорошо были видны двери больницы. И двое охранников, которые буквально выкинули Риту через эти самые двери.
– Я еще много могу рассказать!.. Обращайтесь, если что! – прокричала Рита вслед мужчинам. Через несколко секунд телефон в руках Алексея зазвонил.
– Ау, соседи! – раздался из мобильника жизнерадостный голос. – Вас подбросить?
* * *
Это походило на плоскую шутку из второсортных комедий, когда взрослый человек ноет «Не хочу в школу, мамочка!». Но именно так она себя и чувствовала. До тех пор, пока глаза закрыты, ты в полной безопасности. Ничего плохого не случится – это просто не по сюжету, и кто-то бережно поправляет одеяло и гладит тебя по голове.
– Мам… Не буду… – пробормотала Катерина сквозь дремоту. Некоторое время она балансировала на грани сна и яви, наконец собралась с силами и открыла глаза. Рассматривать стены Катерина не стала – теперь она была уверена, что вернулась домой. Только дома может быть так спокойно на душе.
Еще мгновение – и она проснулась окончательно. Секунды ей как раз хватило, чтобы заметить Ненилу, которая шарахнулась от кровати, старательно изобразив традиционную презрительную мину.
Это не работало.
– Здравствуй, – улыбнулась домовушке Катерина.
– Кхм-м… И тебе не хворать, – на конкурсе "Самое безразличное выражение лица" Нениле досталось бы первое место.
– Спасибо за то, что угробила мои шорты.
– Всегда пожалуйста, – фыркнула домовушка и направилась к двери. На пороге она обернулась и все тем же небрежным тоном добавила:
– Стало быть, ты говорила со Стариками.
Это не было вопросом, и Катерина не стала отвечать. И уж тем более – удивляться: у домовых свои способы узнавать все и обо всем.
– Может, ты и тетеря, – задумчиво сказала домовушка. – Но, по крайней мере, небезнадежная.
Заслужить подобный комплимент от Ненилы было все равно что получить Нобелевскую премию мира в комплекте с рыцарским званием и парочкой "Оскаров". Катерина кивнула, давая понять, что оценила похвалу.
– С возвращением, хозяйка! – вдруг возник из ниоткуда Сам, радостно улыбаясь. Покой и умиротворение улетучились, и вовсе не по вине домового. Ну, разве что, – чуть-чуть, ведь он невольно напомнил о том, что было так важно.
– А Хлюп вернулся? – с надеждой спросила Катерина. Домовой лишь развел руками в ответ.
* * *
Человек способен привыкнуть к очень многим вещам, но к противоестественной жаре обитатели города П. привыкать не желали, с каждым днем ненавидя ее все больше. О том, что жара станет решением чьей-то проблемы, еще накануне Катерина даже подумать не могла. Но факт оставался фактом: интернет, телевидение, газеты – все дружно свалили вину за трагедию в бизнес-центре на погоду. Майя Денисовна несколько часов изучала новостные сайты и передачи – на сверхъестественные причины не было и намека. Только жара-жара-жара, да пару раз помянули нерадивых подрядчиков.
– Видишь? Волноваться не о чем. Никто за тобой не явится. Сейчас ма закончит врать по телефону твоим родителям, и все будет окей, – подбадривал Алексей жену, пока менял ей повязки. – Вот и Ненила со мной согласна. Согласна, да? – Он очень выразительно подмигнул домовушке, передававшей ему чистые бинты.
– Эк тебя перекосило-то, хозяин, – усмехнулась та в ответ. – Меня уговаривать не надо. Лучше поразмысли, как уболтаешь незваного гостя, если он все-таки явится с вопросами.
Незваный гость явился в восьмой коттедж тем же вечером.
* * *
Он выглядел абсолютно безобидно: ни тебе похоронно-черного костюма, ни зловещего автомобиля. Костюм был серый, неновый и слегка помятый, а старенькая «Волга» – под стать одежде. Гость назвался следователем по особым делам, предъявил документы и всем своим видом выражал Катерине сочувствие. Он не бросал по сторонам любопытных взглядов, не задавал странных вопросов, и не чесал нос и уши. Сам и Ненила затаились и внимательно наблюдали за серым типом. В конце концов они решили считать его подозрительным вдвойне. Вскоре к ним присоединились домовые-соседи, и Чур тут же подлил масла в огонь:
