Текст книги "Что в имени тебе моем... (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кариди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Плеть уже вовсю гуляла по выпяченному заду Элении, доставляя обоим видимое удовольствие. Они ненадолго отвлеклись от разговора, увлекшись собственно действием. Дошла очередь и до смазки и и для других игрушек. Но о беседе князь не забывал:

– А когда он отдаст за меня свою дочь, можно будет чуть-чуть увеличить дозу. И вот, ты вдова!

– И какая мне выгода становиться вдовой?

– Не перебивай, глупая девчонка. За эту дерзость ты не получишь главного, пока не удовлетворишь меня.

И довольно быстро отвязал ее, оставив слегка разочарованной, но то, что предстояло впереди, ей тоже нравилось. Они поменялись местами. Баллерд взялся руками за кольца, намотал ремни на запястья и велел ей:

– Давай.

– Э, нет. Сейчас я тебе оставлю удовольствие, какого ты не ждешь. Раздвинь ноги. Пошире. Кому сказала!

Щелкнула плеть, и он, задрожал от предвкушения неведомого удовольствия. Баллерд ожидал, что Эления его выпорет, как обычно, а дрянная девчонка решила удивить? Отлично, посмотрим, что она придумала. Она завязала ему глаза и велела продолжать рассказывать, что-то делая за его спиной. Потом пристегнула его ноги, зафиксировав их широко расставленными.

– Ты вдова, а моя маленькая жена Янсиль может случайно упасть с террасы. Знаешь, какие там высокие террасы? Нет? А на них висячие сады. Упадет, разобьется...

– Сейчас я привяжу тебе руки, а потом ты получишь мой главный подарок.

Баллерд задышал чаще и сглотнул от нетерпения.

– Продолжай, – щелчки кнута за спиной.

– Ты вдова, я вдовец, что мешает нам пожениться? Мы получим страну пустынь, а к тому времени, я надеюсь, мой упрямый братец Александр, твой папенька, наконец, освободит для меня трон. И ты станешь женой царя Фивера и Властителя пустыни.

– Мне нравится твой план. А теперь я тебя порадую.

Она взяла смазку и щедро прошлась ею по самой внушительной из имевшихся в наличии игрушек. Следующие пятнадцать минут были для Баллерда разными. Непривычными, болезненными, унизительными, возмутительными, но не лишенными удовольствия, которое он все-таки получил. Хоть и крепился как мог. Да, уж, удивила, дрянная девчонка, позабавила. Пока она отвязывала князя, тот уже придумал, чем отплатит ей, а глаза Элении были жадны и бесстыдны.

– Говоришь, стану женой царя Фивера и Властителя пустыни?

– Да. Заткнись и поворачивайся, дрянь. Сейчас ты получишь, то, на что напрашивалась.

Он не стал сообщать ей, что не только Янсиль может упасть с высокой террасы и убиться насмерть, но и жена царя Фивера и Властителя пустыни вполне может упасть, прогуливаясь по краю. Ему и одному будет очень уютно на троне. А Эления в свою очередь, тоже не стала озвучивать своих мыслей о том, что неплохо будет овдоветь еще раз, и настойки Грофта ей в этом помогут. А на троне она будет не хуже смотреться и без Баллерда. Эти мысли несказанно их возбуждали, мысленно приговорив друг друга к смерти, и занимаясь самым извращенным сексом, они уже представляли себе, что делают это с трупами. А это было ново, необычно и вызывало неудержимую волну похоти.

Глава 10.

Под любимой башней Баллерда проживал старый, небольшой по силе и вовсе незначительный в иерархии дух земли Стор. Его и раньше всегда повергали в дрожь развлечения теперешнего хозяина башни, пожалуй, самого кошмарного из всех, кого дух мог вспомнить. Но сегодняшние откровения, услышанные им, были из ряда вон выходящими. Дождавшись, когда любвеобильный князь со своей похотливой племянницей, наконец, угомонятся и покинут башню, Стор вылез из своего укрытия под фундаментом и стал звать на языке духов кого-нибудь из собратьев, находящихся рядом. Откликнулся такой же старый перечник темный, живший на дворцовой кухне, там, где были знатные кладовые и винные погреба. Духа звали Фицко.

– Что ты раскричался, Стор?

– Это ты, старый пьяница Фицко?

– Если видишь кто я, чего спрашивать? И ничего я не пьяница. Старый! Сам старый!

Старикашка темный терпеть не мог, когда ему указывали на его возраст и пристрастие к крепким напиткам, бледненькая тьма поперла из него хилыми отросточками.

– Ох, уже и спросить нельзя, и замечание сделать! И прибери свои иголочки, дикобразик ты наш темненький, хи-хи...

Фицко скривился:

– Молчал бы уж лучше, сидишь тут как старая жаба под камнем, даже башню тряхануть, силишек нет. У тебя тут Бог знает чем воняет, колдовством злым так и прет, а ты и рад! Иииэх... До чего дошло... Что с нами будет, когда он царем станет...

Два старых духа вмиг посерьезнели. Потому что вельможный князь, наследник царя Александра, которому по всему недолго жить осталось, вернулся из поездки с такой меткой злого, что у духов просто волосы шевелились от страха. Он и раньше к злу прибегал, но теперь он уже сам был злом. И носил в себе не какую-нибудь мелочь, а самого... Чье имя они и упоминать страшились.

– Фицко, ты знаешь Горгора?

– Этого, который сады построил для...

– Помолчи, Фицко, лишнего не болтай.

– А я и не болтаю.

– Так ты знаешь?

– Ну. А ты что, не знаешь?

Стор замялся, но все-таки выдавил:

– В последний раз, когда мы с ним виделись, я его малость рассердил...

– Темнишь ты, Стор.

Ну да, Стор не стал рассказывать, как чуть не обрушил из-за своего пьяного разгильдяйства акведук в Симхорисе, когда Горгор приглашал всех духов земли на праздник в честь завершения строительства висячих садов.

– Ээээ, надо ему кое-что передать.

– Ну, говори, чего передать.

– Вслух нельзя. Подойди.

И Стор передал темному то, от чего у него глаза на лоб полезли. Он заметался, забрызгивая комнату кляксами мрака, и спросил с явным беспокойством:

– Что будем делать?

– Не знаю. Надо Горгора и Кариса предупредить. И еще кое-кого из наших. Он силен и страшен, без помощи нам не обойтись.

– А если...

– Что если? Давай сначала им расскажем.

– Что-то мне одному страшно, Стор, пойдем вместе.

Глянув на слегка испуганного темного, дух земли подумал, что пойти вместе неплохая мысль. Правда за время их отсутствия башня может разрушиться, или дворец, но потом еще раз хорошенько подумал, и пришел к выводу, что черт с ними, пусть лучше разрушаются. Найти новое место для жизни можно, а от этих жутких типов лучше держаться подальше.

***

На краю мира, посреди степи под звездным небом, в шатре лежали обнявшись мужчина и женщина. Мужчина гладил свою жену по плечу, а она наматывала на палец светлые голубоватые пряди его волос.

– Иссилион...

– Да, Айна.

– Наша дочь совсем взрослая...

– Хвала Создателю, – он поцеловал женщину в лоб и спросил, – Тебя что-то тревожит?

– Надин часто спрашивает меня, кто ее отец.

– А ты что ей говоришь?

– Что ее отец работает при священном источнике в городе Симхорисе и никак не может отлучаться.

Водный дух священного источника тихонько засмеялся:

– Жена моя, ты мудрее и правдивее царских советников.

– Иссилион... Она никогда не видела тебя...

– Прости... Айна, любовь моя, поверь, ей лучше со мной не видеться. Я очень люблю нашу девочку и боюсь за нее.

Женщина вздохнула:

– Скоро я стану старой, и ты забудешь меня.

Иссилион привстал, заставляя ее взглянуть в его глаза:

– Даю тебе священную клятву духов, что другой жены у меня не будет.

Священная клятва на языке духов прозвучала, а женщина прижала пальцы к его губам:

– Я верю тебе, любимый, прости... Ты же знаешь, мне ничего не нужно, только твоя любовь.

Она грустно улыбнулась и погладила его бледное лицо.

– Если бы я мог быть рядом с тобой всегда, растить наших детей, стареть вместе под этим небом...

Они обнялись и лежали молча. Грусть о том, чему не суждено быть, поселилась в их сердцах.

***

Никто, кроме Создателя не всеведущ настолько, чтобы знать заранее, что для него лучше всего на самом деле, какая дорога приведет к истинному счастью. Мы молимся, горячо просим о чем-то, что считаем жизненно важным и необходимым, а когда они исполняются, молитвы, мы приходим в уныние, ибо не это нам было нужно.

Но иногда можно инстинктивно угадать, и тогда, если нас услышат...

Тогда будет счастье.

***

А где же проводил свои ночи Лей? Никто и никогда этим не интересовался, а между тем, молодой светлый дух уходил ночами в небо, на самую границу тверди небесной, в ту точку, которая при вращении земли всегда освещена скользящими лучами солнца, и там спал, отпуская свою стихию и растворяясь в лучах света. Странное место для сна, однако, ему не нужно было другого, ему там было несказанно хорошо, также как и рядом с Янсиль. Вот если бы можно было забрать с собой девушку и вечно находиться в этом прекрасном, напоенном светом месте... К сожалению, это невозможно. А еще и Дагон, его другу тоже было бы там некомфортно. Лей легко принимал, что жизнь не всегда совершенна, умел радоваться счастливым моментам и не зацикливаться на неприятных. Это делало его мудрым не по годам и уравновешенным.

***

Ночь Владыка Зимруд провел в трудах в своем гареме. Если бы он знал, что все эти подвиги его бесплодны изначально, если бы знал, в чем состоит проклятие, если бы он вообще знал про то проклятие, что делает бесплодными его женщин, Властитель пустыни мог бы избавиться от него в тот же день. Но в этом и состоит прелесть тайных проклятий, чтобы держать объект в неведении. Пусть барахтается, пытаясь достичь недостижимого, не зная, что достаточно протянуть руку...

Отвергнутая царица давно уже простила его и вышла замуж по любви за другого, теперь просто наблюдая за Зимрудом издали и посмеиваясь. Но снимать заклятие не собиралась.

Утром он собирался пойти к дочери и объявить ей свою волю. Обрадуется Янсиль или нет, он будет ласков, но непреклонен и тверд. Одеваясь, Владыка был уверен в выбранной линии поведения, однако пока государь дошел до входа в гарем, его уверенность почти улетучилась, а по мере приближения к покоям дочери и вовсе сошла на нет. Так что, потоптавшись перед входом на верхние террасы, Его Величество просто повернул назад, сказав себе, что сегодня неудачный день для таких волеизъявлений, надо... ээээ... надо гороскоп составить. Да! Вот пусть гороскоп составят, со звездами посоветуются, статистику обработают, а он лично проверит. Это ж... это не фруктов на базаре купить, это... И пусть не пристают к нему сегодня!

Нет! Они обязательно должны пристать к нему с самого утра!

– Что случилось такого срочного, что вы все всполошились?

– Государь, прилетел голубь из Фивера. Послезавтра Ваша невеста Эления выезжает, и через десять дней будет здесь.

– Я и забыл... Уффф... Еще одна жена. Боже, как я от всего этого устал.

– Владыка Зимруд, надо начинать готовиться к свадьбе.

– Вот и начинайте.

– Но с ней, вероятно, приедет этот вельможный князь... Вы объявили...

– Я сказал, начинайте готовиться к свадьбе! Свое дело я и сам знаю.

Владыка махнул рукой и пошел отсиживаться на своей любимой лужайке, лицезрение мягкой зеленой травы успокаивало его, а сейчас Властителю пустыни действительно требовалось успокоение.

***

Михель шел в кабинет к советнику Эзару, наблюдая по дороге суету и оживление. Он еще вчера узнал, ненавистный хозяин вместе с девчонкой, на которую сам злой тоже возлагал некие планы приедут через десять дней. Против девчонки он совершенно ничего не имел, но Баллерд начал его откровенно бесить, надо избавляться от такой опеки, но время пока не пришло. Кстати, времени-то всего десять дней, надо успеть немного пошалить. И Михель стал приглядываться к сновавшим мимо придворным, а злой выбирал себе очередную жертву для соблазнения.

В кабинете Эзара нежного юного Михеля ждал сюрприз. Не успел он войти, как советник тут же запер дверь и притиснул его к стенке в жадном собственническом поцелуе.

– Эээээ... – только и успел подумать злой и закрыл глаза, поняв, что сейчас ему будут доставлять наслаждение мыслимыми и немыслимыми способами.

А потом выяснилось, что в кабинете добавилось мебели, точнее диван, на котором Эзар со стремительностью изголодавшегося тигра кинулся осуществлять свои воспаленные фантазии. И осуществлял их, и осуществлял.

Позже злой подумал, что впредь следует аккуратнее выбирать объекты обольщения. Потому что любвеобильный Эзар, если ему позволить, будет отнимать у него все свободное время. А у злого была еще дел масса, да и развлечения он себе новые планировал, так что он оставил блаженно улыбающегося советника на диване, а Михель, приняв скромный вид невинного младенца, скрылся от греха подальше.

– Делать другие грехи, – улыбнулся про себя злой.

***

Вчерашнюю ночь Дагон вновь носился по небу. Слишком много чувств распирало его, не давая уснуть. Вздремнул немножко утром и снова понесся к ней. В покои принцессы появился под плотным пологом невидимости, да еще применил отвод глаз, чтобы Лейон уж точно его не заметил. Разумеется, Лей быт тут.

Даг чуть не взбесился. Сидят рядышком, он ее за ручки держит, молчат. Сколько усилий стоило темному, чтобы не расползаться мраком по комнате. Но тут Лей заговорил:

– Янсиль, милая, ты опять печальна. Что с тобой, ты не больна?

Она покачала головой:

– Нет, я не больна, если говорить о болезнях тела, я совершенно здорова. Но сны... В последнее время мне снятся странные сны...

Даг замер, что же она скажет?

– Что ты видишь во сне? Что-то страшное?

– Нет...

– Так что же?

Да, Дагон очень желал услышать, что же...

– Запретное...

– Что?

– Я не хочу... об этом говорить...

Янсиль протянула руку и коснулась светящихся золотистых локонов Лея:

– Не хочу. Не заставляй меня, лучше... – и тут она потянулась к светлому за поцелуем.

Нет! Этого Дагон был вынести не в силах!

Он проявился в комнате мгновенно, волосы взъерошены, сполохи мрака, глаза сверкают. Парочка влюбленных смутилась. Лей промямлил что-то, но Даг вскинул руку и прошел громко топая к своему креслу. Шумно опустился в него и скрестил руки на груди.

– Даг, ты чего такой сердитый?

– Я? Ничуть. А ты чего такой смущенный? Надеюсь, я ничему не помешал?

– Даг...

Но Даг не слушал светлого, его сверкающие глаза были устремлены на Янсиль. Боже... Она потупила глаза под его взглядом и покраснела, она вздохнула, коснувшись кончиками пальцев своих губ. Даг пронзило судорогой, она помнит... Она помнит его прикосновения... Ммммм... Голова закружилась, темный даже не слышал, что говорит ему Лей. С трудом взял себя в руки, смог прислушаться и понять:

– Даг, я волнуюсь, Янсиль беспокоят странные сны.

– Странные? Может быть, пусть царев лекарь, этот эльф даст ей успокаивающее питье? Или можно пить молоко на ночь. С медом.

Дагон думал о мёде на ее губах и у него мутился разум. Нет, так он долго не продержится, темный решил отвлечься разговором:

– Я слышал, Ваш отец, принцесса, скоро женится?

– Да.

– Но разве у него мало жен или наложниц?

Янсиль грустно улыбнулась:

– Более, чем достаточно, но они все почему-то бесплодны.

– Старанно...

– Да, действительно странно, – вид у Лейона был задумчивый,

Он был уверен, что дело в каком-то колдовстве, знать бы еще в каком. Ему искренне хотелось помочь Владыке Зимруду. И не потому, что тот был отцом Янсиль, а просто потому что каждый человек хочет счастливую семью. А какая же счастливая семья без детишек? Лей поймал себя на том, что мыслит совсем как человек.

Пока Лей размышлял о семейных проблемах Владыки Зимруда, Дагон смотрел на принцессу жарким взором, смущая девушку и вызывая в ней невольную тревогу. Поняв, что он тревожит ее чувства, темный все-таки решил уйти, контролировать себя уже не было сил, а пугать ее свой страстью и тьмой он не решался. Пусть сначала к нему привыкнет. Лучше он придет ночью, когда Лей не будет ему мешать. Он встал, попрощался и исчез.

Как только Даг ушел, девушка тут же протянула руки Лею, простодушно желая оказаться в его объятиях. Влюбленный светлый обнял девушку и, легко целуя, гладил по спине:

– Янсиль, маленькая моя, любимая, что с тобой?

– Не знаю, Лей, я боюсь. Я чувствую себя хорошо только с тобой.

Она смотрела на него с непонятной тоской и надеждой, светлый готов был на все, чтобы ее защитить.

– Не бойся, я буду рядом, с тобой ничего не случится.

Лей целовал ее сначала едва прикасаясь, легко, нежно, но постепенно проснувшаяся страсть ядом проникла в кровь, и поцелуи стали огненными, лишающими дыхания, отнимающими разум. Сущность Лея прорвалась, заливая ярким светом комнату, и это заставило влюбленных опомниться. Через минуту они уже весело хохотали, а потом Лей умчался, сияющий и счастливый. Такой счастливый, какими бывают только влюбленные юнцы.

Два духа, наши добрые знакомые Горгор и Карис, торчали на своем посту, наблюдая за жизнью верхней террасы, глядя вслед сияющему светлому, они умиленно переглянулись.

– Кажется, девочка влюбилась, – Горгор даже вытер глаза, ставшие почему-то на мокром месте.

– Знаешь, мне светлый нравится больше, – довольно критично заметил Карис.

– Да, пожалуй ты прав. Он и Янсиль нравится больше. Я рад. Если бы еще этот злой тут не вертелся...

– Я слышал, скоро приезжает новая невеста Зимруда.

– Да, бедный парень, ему только еще одной жены не хватает.

– Ай, перестань Горгор, парень справится.

Духи захохотали, совсем как два старых деревенских сплетника, а потом, натянув поплотнее невидимость, отправились инспектировать дворцовую кухню.

Глава 11.

Михель, решив добраться наконец до королевского лекаря, которому он отводил некую роль в своем плане, явился на прием к Марсиэлю. Царский лекарь был в полнейшем конфузе и смятении. Пока нежный, ясноглазый юноша, томно вздыхая, расписывал ему симптомы недомогания, несчастный дрожал от совершенно крамольного желания схватить мальчишку в охапку и утащить в укромный уголок, чтобы ээээ... Эльф затряс головой, пытаясь сбросить дурман, он должен бороться, должен. Как ни странно, усилие дало результаты, непонятно откуда нахлынувшие дикие желания, которыми бурлила его кровь, улеглись, и он смог мыслить достаточно ясно. Назначил мнимому больному растирания и дал сироп для смягчения горла.

Михель понял, то, что легко проходит с людьми, недостаточно для эльфа, и скрипнул зубами. А Марсиэль в свою очередь с ужасом заметил в глазах северянина печать зла. Таким образом, они приоткрыли тайны друг друга. Злой знал, что Марсиэль не посмеет выдать его, потому что Михелю достаточно лишь намекнуть – и лекарю светит... Подумать противно, что лекарю светит, за то, что он столько лет торчал в царском гареме, прикидываясь импотентом. Он соблазнительно улыбнулся эльфу, облизнул губки и, проведя ноготками по столу, взял пузырек с сиропом, а потом произнес на прощание:

– До скорой встречи, милый Марсиэль.

Бедного Марсиэля накрыло волной похоти, он судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Когда северянин вышел, эльф упал в кресло, с ужасом осознавая, что его безопасность зависит от каприза злого, сидящего в этом мальчике. Он чуть не прослезился, так горько и обидно стало ему, прожившему безупречную жизнь, теперь на старости лет впасть в такое несчастье.

Что бы сказал царский лекарь, если бы узнал, что за ним с некоторых пор весьма внимательно наблюдает начальник тайной стражи Марханзар?

***

Наступила ночь. Владыка Зимруд в который раз пообещал себе, что завтра непременно сообщит дочери свою волю, вздохнул и отправился в гарем, 'отрабатывать повинность'. Честно говоря, царь устал. Силы не подводили его, нет. Просто тяжело делать это из одного чувства долга. Ему хотелось любви.

***

Любви хотелось не только Зимруду. Молодой темный томился, изнывая от желания коснуться спящей принцессы, но не мог решиться. В прошлую ночь он разбудил ее неосторожным поцелуем. Наконец Дагон все-таки приблизился, осторожно и медленно опустился на кровать рядом с ней. Девушка повернулась во сне, золотистые локоны накрыли его руку, бедняга темный чуть не застонал в полный голос. Его ветром сдуло с постели Янсиль. Какое-то время отсиживался в углу, успокаивая дыхание, потом стал смеяться над собой.

– Тоже мне, герой-любовник, ха-ха-ха... Чуть не помер от сраха... ха-ха-ха...

Настроение у темного значительно улучшилось, он приблизился снова, встал на колени перед спящей, любуясь ею, шептал нежные слова, гладил локоны. Постепенно осмелел настолько, что стал покрывать невесомыми поцелуями ее руки, подбираясь все ближе к губам. Девушка потянулась во сне к нему, Даг чуть не обезумел, но тут ей видимо приснилось что-то страшное, и она забормотала во сне:

– Дагон, нет, нет, Дагон, нет... Нет! – и проснулась.

Дагон, успевший отодвинуться, сидел напротив, вытаращив глаза и онемев от неожиданности. Изумленная и слегка напуганная Янсиль, отпрянула от него к другому краю постели и натянула до самого носа покрывало.

– Ты... т-т-ты... ч-ч-ч-то, что тут делаешь? – голос ее дрожал, принцесса начала заикаться.

– Эээээ... т-т-ты з-звала меня... Я п-п-пришел, – темный заикался не меньше.

– Звала?

– Да.

– Я не помню...

– Совершенно точно, звала. Возможно, это было во сне?

– Во сне? Да... во сне...

Она вспомнила, что ей снился странный сон, в котором Дагон почему-то снова целовал ее, и это ей не понравилось.

– Что тебе снилось?

– Я не помню, – она потупилась и стала растирать руки, вмиг ставшие ледяными.

– Позволь мне согреть тебя.

Дагон неуловимым плавным движением подобрался совсем близко, взял ее нежные маленькие ручки в свои и стал отогревать пальчики дыханием. Янсиль смотрела на него настороженно и недоверчиво. Когда же он стал покрывать ее ладони поцелуями, забеспокоилась всерьез:

– Спасибо, все-все, довольно! Мне уже не страшно! Все прошло! Спасибо, – залепетала она, отнимая руки.

Влюбленный темный отпустил ее с сожалением.

– Пора спать. Дагон, тебе пора. Прости, что побеспокоила... Теперь тебе лучше уйти...

Дагону ничего не оставалось, как встать и выйти. Чтобы потом вернуться под пологом невидимости. Не пугать же девушку. Он и так сегодня много достиг. Остаток ночи темный боролся со своими желаниями, понимая, что спешкой он только испортит дело. Но как же тяжело сдерживаться, когда она рядом!

***

Между тем, злой тоже не дремал. Вот кому абсолютно не было дела ни до чьих чувств. Главное использовать их в своих целях. Он следил за мальчишкой темным. И сейчас, когда тот покинул перед утром покои принцессы, он его окликнул. Дагон приблизился.

– Ну что, мой юный друг, как успехи?

– Спасибо, она привыкает ко мне, – Дагон улыбнулся.

– Да?

– Да. Сегодня ночью она проснулась, когда я... – Дагон засмущался и покраснел, – Ну когда я...

– И что?

– Она испугалась, но совсем немного. Позволила отогреть ей руки, – взгляд темного подернулся поволокой мечтательности, – А потом попросила меня уйти, и я ушел. Правда, тут же вернулся. Невидимый.

Михель подкатил глаза, а вслух сказал:

– Теперь тебе следует быть настойчивее. Женщины это любят.

Дагон с сомнением посмотрел на злого, но тот кивнул для убедительности.

Ну, раз любят... То он будет ухаживать за ней настойчивее...

Видя, что темный опять уплыл в свои мечты, Михель сказал:

– Думаю, тебе действительно пора, если ты не хочешь, чтобы тебя здесь застукали.

Дагон тут же пришел в себя, махнул злому рукой на прощание и исчез.

Влюбленные бывают слепы. Еще и эгоистичны. Дагон никак не мог понять, что девушке не нужны его ласки, что они ее пугают. А томление, что он в ней вызывал, было не по нему, а Лею, по ее светлому возлюбленному. Не мог понять, что он опоздал, Янсиль любит другого. И этот другой не кто-нибудь, а доверяющий ему как самому себе его ближайший друг Лейон! А такое поведение по отношению к тому, кто тебе безоговорочно доверяет, больше всего смахивает на предательство. Иногда мысли, что он поступает неправильно, посещали голову темного, но не задерживались там надолго. Да еще и ценные советы, и подстрекательство Михеля – вот вам, он уже почти враг своему лучшему другу, на радость злого.

***

Начальник тайной стражи Марханзар почти до утра анализировал накопленные в результате наблюдений за советником Эзаром а потом и за царским лекарем Марсиэлем сведения. И эти сведения странным образом сходились в двух интересных пунктах.

Во-первых, оба вели себя странно, он мог бы назвать их поведение любовной лихорадкой, но объекта любви нигде не наблюдалось. Да и старый эльф вообще... Марханзара передернуло, когда он подумал каково это, быть импотентом. Странно.

А во-вторых, эти странности поведения у обоих начались с того момента, как те контактировали с молодым северянином. Очень странно.

Попутно он наблюдал за стражниками с нижней террасы. И те же симптомы. И тоже, как пообщаются с этим Михелем – так их начинает корежить. Очень, очень странно!

Что?! У всех любовная лихорадка? Бред.

Остается только предположить, что это какая-то инфекция. Возможно, завезенная северянами из Фивера. Северяне, особенно этот их вельможный князь, совсем не нравились начальнику тайной стражи. Надо проверить все самому. Вызвать этого мальчишку Михеля и поговорить с ним с глазу на глаз.

На том Марханзар и остановился. Допрос мальчишки северянина он планировал провести для наглядности в хорошо оборудованном подвале. Он был уверен, что там, в подземелье, у парня быстро язык развяжется.

***

Утром прилетел почтовый голубь из страны Фивер. Кортеж невесты Владыки принцессы Элении выехал в страну пустынь. Приготовления к царевой свадьбе начались с удвоенной скоростью. Дворец просто кипел. Владыка Зимруд пребывал в двойственных чувствах, ему и хотелось новую жену, и не хотелось. С одной стороны, царь устал от этой бесконечной постельной жизни без любви, а новая жена сулила хоть какое-то разнообразие, с другой – им ложиться в постель, а он не знает эту девицу из далекой страны, она не знает его, какая может быть любовь? Оставалось только вздыхать и готовиться к свадьбе.

Вельможный князь Баллерд сопровождал свою племянницу к месту назначения. Они отъехали от столицы около трех часов пути, когда кортеж нагнали вестники с черными траурными повязками. Баллерд все понял сразу. Умер! Наконец-то! Умер его братец!

Он вздохнул поглубже несколько раз. По-новому ощущая воздух теперь уже своего царства. Он дождался. Вестники преклонили колени:

– Государь...

Новый Государь Фивера не стал слушать. Коротко прикрикнув, повелел принцессе ехать дальше без него, он де догонит. Обвел глазами все, что открылось его взору, хлестнул коня и помчался назад в столицу. Трон заждался его, Баллерду не терпелось одеть корону.

Во дворце его ждали, перепуганные придворные, ничего хорошего не ожидавшие от нового царя, усиленно выказывали свою верноподданническую лояльность, слуги жались по стенкам и прятали глаза. Кругом словно стоял запах страха.

Его Величество Баллерд первый втянул в себя этот дивный аромат. Да! Он был доволен. Людишки продолжали вертеться вокруг него, но уже начали ему надоедать. Одарив их взглядом, от которого у многих в жилах кровь застыла, он легко махнул рукой, все моментально исчезли. Вот и замечательно. Государь Баллерд прошел в покои вдовы своего брата, выразить ей соболезнование. Он не собирался наслаждаться видом ее бессилия или властью над ней, нет. Женщина почему-то внушала ему уважение. Это было довольно редкое для него обычное человеческое чувство. Вдова была безутешна, встретила своего деверя выражением глубокой почтительности, но без лести и без того низкопоклонства, которым был пропитан весь дворец. Да, именно за это достоинство и за искренность он ее и уважал. Царь говорил слова утешения, а сам думал:

– Даже жаль, что такая старая, можно было бы на ней жениться... Впрочем нет, она любила моего братца, а такие женщины любят всего раз. Повезло покойному. Жаль, что Эления не в нее пошла, а в нашу породу, не пришлось бы от нее избавляться. Впрочем, у нашего братика еще дочки остались. Вот подрастут... Хммм... А чего ждать, пока они подрастут? Вот вернусь из Симхориса и попробуем сладеньких малышек.

От этой мысли у него даже улыбка на лице появилась. Несколько неуместная в момент выражения скорби, но кто станет царю делать замечание?

Коронация была назначена на четыре часа пополудни. Церемонию сократили до пяти минут, а после Его Величество Баллерд I с малым эскортом поскакал догонять кортеж принцессы Элении, направлявшийся в славный город Симхорис.

***

Когда осели последние облака пыли из-под копыт царского скакуна, вдова царя Александра, царица Евгения взглянула на свою верную подругу, придворную даму Ольгу, приехавшую в Фивер вместе с молоденькой принцессой небольшого северного княжества Евгенией Салисской, и так состарившуюся рядом с ней. Та поняла, что царица хочет поговорить с ней с глазу на глаз.

– Ваше Величество, не пойти ли немного пройтись в сад? Свежий воздух поможет Вам почувствовать себя лучше.

– Да, действительно. Проводи меня, – увидев, что с ними вместе собирается и ее свита, царица сказала, – Нет-нет. Мне нужно просто подышать пять минут, не больше. Не надо создавать вокруг меня толпу.

Ринувшаяся было к дверям свита, отступила, пропустив женщину, бывшую царицей последние двадцать лет, понимая, что положение ее теперь шаткое, неизвестное и полностью зависит от каприза нового царя.

Едва царица Евгения со своей подругой отошли в глубину сада, она оглянулась, не подслушивает ли их кто-нибудь, а потом прошептала на ухо преданной ей Ольге:

– Сейчас я скажу тебе кое-что, а ты улыбайся, как ни в чем не бывало.

Та кивнула, начав улыбаться уже сейчас.

– Я беременна.

Улыбка застыла на лице Ольги, а глаза полезли из орбит.

– Никто не должен об этом знать. Сама понимаешь, в какой опасности мы будем, если это мальчик.

Ольга кивнула, боясь даже представить себе, что сделает тот страшный человек, ставший их царем с тем, кто посмеет вклиниться между ним и троном.

– Мне понадобится вся наша хитрость, чтобы уберечься от Баллерда. Эх... Была бы я еще способна на хитрость... А теперь пойдем. Они не должны догадаться, что мы говорили о чем-то важном.

Женщины ушли из сада и вернулись в покои. Но они в этом саду были не одни.

В дворцовом саду жил дух растительности Фрейс, он-то и стал свидетелем этого разговора. Осознав, что за тайна ему открылась, дух понял, что должен действовать. Дело в том, что небеизвестные нам дворцовые духи Стор и Фицко перед тем, как улизнуть к Горгору в Симхорис, оставили весь дворец на его попечение. И, разумеется, ввели в курс дела. Так что, зная теперь, какие замыслы имеет царь Баллерд, и кто ему в этом будет помогать, Фрейс зеленел от страха еще больше. Особенно, когда представил, что Баллерд сделает, если узнает, что это он подложил среди лекарств покойного царя Александра ту самую травку, что помогла ему в последний раз переспать с женой за пару недель до смерти. Если бы не ужас перед мстительным злым, которого он не решался даже про себя назвать по имени и жестоким извращенцем Баллердом, молодой дух растительности мог бы гордиться собой, что умудрился вырастить подобное чудодейственное средство в условиях обычного северного сада.