Текст книги "Месть Елизаветы (СИ)"
Автор книги: Екатерина Бакулина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 16. Никакого покоя
Проснувшись утром, Лиз поняла, что удивительно пахнет кофе. И яичницей. Так, что прямо сил нет, тянет вскочить и бежать, смотреть где это происходит. Есть хочется ужасно, потому что вчера она только завтракала… если, конечно, не считать вечернего кекса.
Прилично ли вылезать на кухню в одной сорочке?
С одной стороны, Люк-Мартин уже видел ее голой, с другой…
Как вообще относиться к тому, что между ними было тогда?
Но прежде чем одеваться, хотелось бы в душ. И вообще – сил нет…
Лиз завернулась в плед и пошла смотреть.
Люк ковырял что-то в сковородке, весело насвистывая. Настроение у него явно было хорошее. И просто обалденно пахло кофе.
– С добрым утром! – осторожно поздоровалась она.
Легкое ощущение дежавю. Все это уже было, только в тот раз он жарил блинчики.
– Ты вовремя! – Люк оглянулся через плечо. – Садись, у меня уже почти все готово.
– Я… еще не одета. Просто пришла на запах.
– Не одета? – он окинул ее взглядом, улыбнулся. – Да брось. И плед положи, он тебе будет только мешать. Садись.
Он сам в рубашке с закатанными рукавами и каких-то домашних штанах.
И, наверно, самое время…
– У меня такое ощущение, словно все это уже было, – сказала Лиз.
– Почти, – он как-то беспечно улыбнулся, только что-то такое мелькнуло в глазах. – Если хочешь, завтра я могу пожарить блинчики к завтраку. Я рано встаю.
– Я могу сама…
Не то. Она о другом хотела. Понять, что было на самом деле…
Люк вздохнул.
– Можешь, конечно. Но завтра, думаю, будешь полдня отсыпаться. Нас Виткевич ждет, будет пытаться достать ценные сведения из твоей головы. Там такие блоки, что потом отсыпаться и восстанавливаться придется долго.
От мысли о том, что снова будут ковыряться в голове, становилось не по себе. До дрожи.
– Мне страшно, – тихо сказала Лиз.
– Ничего, все будет хорошо, – он выключил плиту, шагнул ближе, чуть неуверенно обняв Лиз за плечи правой рукой. – Я буду с тобой. Ничего не случится.
От этих слов, от его голоса, становилось хорошо.
Лиз сама чуть прижалась к нему, носом в его плечо. И тут Люк чуть покачнулся, но равновесие как-то удержал, схватился за столешницу рядом. Чуть не задел стоящие рядом кружки, успел подхватить. Пока ловил кружки, уронил костыль. Замер, закусив губу. В глазах что-то темное и страшное мелькнуло.
– Прости… – испуганно сказала Лиз, дернулась, сама быстро костыль подняла.
Он взял. Еще больше нахмурился.
– Спасибо. Все нормально, – так напряженно. – Садись. Будешь кофе?
– Давай я помогу… – Лиз сказала это и поняла, что зря, лицо Люка совсем потемнело.
– Я сам, – он почти рявкнул, тихо, но очень зло.
Страшно. Понял сам, что не стоило, зажмурился. И вдох-выдох.
– Прости, – сказал Люк. – Ты тут ни причем. Это я… Это временно, но я просто… Отвык. Все скоро решится, и снова буду ходить как нормальный человек. Но даже сейчас я все могу делать самостоятельно, это никак не влияет.
«Как нормальный» – чуть резануло.
Но Лиз кивнула только. Молча села за стол.
Люк принес чашки, по одной, поставил. Потом яичницу. Сел рядом.
Вздохнул.
Его это задевало – беспомощность, ущербность, пусть и временная. Лиз вполне могла понять.
– Я очень благодарна тебе, – сказала она, глядя в тарелку, самой было слегка неловко.
– За что?
– За то, что помогаешь…
– У меня в этом свои интересы, – буркнул он хмуро.
Кольнуло снова. Утренняя легкость исчезла.
И вот сейчас это, наверно, совсем не к месту, но раз уж Лиз собралась, она должна сказать.
Собралась с духом.
– Люк… а то что было… ну, там, когда мы гуляли по набережной… когда ты был Мартином… и потом… Это ведь не имеет никакого значения, правда? Это было не на самом деле?
Он поднял на нее глаза, и во взгляде было что-то болезненное. Пождал губы, качнул головой.
– Не имеет, – и словно через силу. – У тебя было свое задание, у меня свое. Только и всего. Там, с тобой, вообще был не я… по большому счету.
Он ковырял яичницу в тарелке. И как-то есть уже не хотелось.
«А мне было там с тобой хорошо», – мысленно сказала она. Вслух не смогла. И вообще не уверена, что он ее слышит сейчас.
Но он моргнул, в его взгляде что-то изменилось.
И потянулся, легонько коснулся пальцами ее руки. Собрался было что-то сказать… Услышал.
Но тут звонок в дверь. Такой настойчивый.
Люк сморщился, усмехнулся немного.
– Сиди, я открою. Кому это я понадобился?
Честно говоря, Лиз даже вздрогнула, подобралась. Вдруг какие-то новые подробности, вдруг это за ней? Что-то хотят от нее?
Люк встал, пошел открывать… и там женский голос.
– Люк! Они приехали, Люк! Что мне делать? – почти детский, отчаянный. – Из Нитошвара! И этот Агостино с ними! Они хотят представить меня ему! Ты ведь пойдешь со мной?
– Прямо сейчас? – голос Люка спокойный и ровный.
– Нет, вечером. Люк, я не хочу! – она, кажется, всхлипнула. И какая-то возня.
– Все будет хорошо, не волнуйтесь. Ну, давайте… успокойтесь. Дышите ровнее. Хелена, я обязательно пойду с вами. По крайней мере, буду рядом. Наверняка меня и официально об этот попросят, для безопасности. Сейчас с утра у меня еще дела, а вечером я обязательно зайду к вам.
– Дела? – она вздохнула разочарованно. – А я хотела позвать тебя погулять немного… Хоть в парке? А? Поговорить.
«Лиз! – мысленно позвал он. – Выгляни на минутку, пожалуйста».
Чуть неловко, словно Лиз не должна тут находиться. Словно она делает что-то неприличное. Но раз Люк зовет, она поднялась, накинула плед, осторожно выглянула в коридор.
Там принцесса. Она обнимала Люка и отчаянно шмыгала красным носом. Он гладил ее по волосам.
– Ой! – принцесса подняла глаза на звук шагов и Люка мгновенно отпустила, отступила назад. – Простите. Прости, Люк, я не знала, что ты не один.
– Ничего страшного, – сказал он. – Мы просто завтракали. Вы ведь знакомы?
– Д-да, – принцесса слегка покраснела. – Леди Елизавета? Я уже ухожу. Я забежала просто сказать Люку одну новость…
– Я обязательно приду, – сказал Люк уверенно.
Хелена кивнула и мигом выскочила за дверь.
Люк обернулся, легко улыбнулся снова.
– Вот… Я нянька принцессы, как видишь, – развел руками. – Но это только вечером. Мы закончим с Виткевичем, а потом ты пойдешь отдыхать, а я с Хеленой.
– Что-то случилось?
– Да нет. Сегодня должны объявить о помолвке, она волнуется.
«Я тоже волнуюсь», – невольно сказала Лиз. Мысленно, конечно, но Люк не услышать не мог.
«Хочешь, я и тебя обниму?» – так же мысленно сказал он. Твердо. Заулыбался шире.
«Хочу», – призналась она.
Он подошел и обнял. Так тепло. И Лиз обняла его в ответ. И тоже невольно всхлипнула от облегчения, так спокойно в его объятиях становилось.
– Наверно, это мое призвание, – сказал он шепотом, – успокаивать испуганных девочек.
– Я не девочка…
– Не важно.
Коснулся носом ее виска.
– У тебя хорошо выходит, – сказала Лиз.
– У меня опыт, – сказал он и чуть отстранился, глядя на нее. На мгновение Лиз показалось, он сейчас поцелует ее, но нет. Он только вздохнул. И все же, синие глаза его смеялись. – Все будет хорошо, – и погладил по волосам. – Давай, сейчас позавтракаем и займемся делами. Лучше закончить с этим поскорее.
ГЛАВА 17. Провокация
Хелена запускала блинчики на пруду.
Ну, как блинчики? Она брала камешек и швыряла его со всей силы, добавляя еще магии в бросок, так, что он летел через весь пруд над водой, чуть ли не до другого берега, и без всплеска, стрелой, уходил в воду.
И даже не заметила, как он подошел. Агостино. Тот самый Нитошварский принц.
Заметила даже не его, а как второй чужой камешек запрыгал по воде. Два, три… десять раз. Оглянулась. Он стоял рядом и улыбался.
– Добрый день, ваше высочество, – мягко сказал Агостино. – У вас интересная техника.
Да пошел ты!
Нет, такого, конечно, принцесса не сказала.
И, конечно, она узнала его, встречалась раньше. Правда, это было давно. Ей было лет двенадцать тогда, а ему… двадцать три.
– Что вы здесь делаете? – и все же, спросила она.
– Мы приехали утренним поездом, вы, вероятно слышали. И я решил для начала подойти сам, поговорить. До всех этих торжественных церемоний и представлений.
«Нам не о чем разговаривать!» – очень хотелось крикнуть ему это в лицо. Он ей не нужен. Вообще никто.
– А вам не говорили, что ко мне подходить опасно? – поинтересовалась принцесса. – У меня случаются срывы.
– Это ничего, – он беспечно пожал плечами. – Я ведь тоже кое-что умею. У всех случались срывы в вашем возрасте, и у меня бывали тоже. Думаю, через пару лет все успокоится.
Через пару лет? Когда придет время выходить замуж?
– А если не успокоится? – Хелена сощурилась, пристально глядя на него.
Он улыбнулся. Пожал плечами, достал из кармана и подкинул камешек на ладони.
– А так, чтобы прыгало по воде, можете?
«Не меняй тему!»
– Хотите устроить соревнование? – немного резко спросила она. – Но ваша стихия воздух, Агостино. Уверена, ваши камешки смогут и кадриль станцевать, если вы захотите. Это будет нечестно.
Он пожал плечами.
– Без магии?
– И почему я должна доверять вам? А если вы попытаетесь жульничать?
– Хм… – сказал он. – Вы мне не доверяете?
– Нет, – сказала Хелена. – Я вас не знаю, с чего бы мне доверять? И все же, ответьте… Если через два года мои срывы не закончатся, вы все еще будете хотеть жениться на мне?
Он чуть нахмурился, совсем немного. Хотел что-то ответить сразу, но передумал. Склонил голову на бок, немного постоял, разглядывая ее.
– А вы точно хотите честно, Хелена?
Она кивнула, хотя внутренне напряглась.
– Если честно, то я и сейчас не хочу, – спокойно сказал он. – Вы мне не нужны. Но я исполню свой долг так же, полагаю, как исполните вы.
«Не нужны?» Щеки вдруг вспыхнули. Как он может с ней так?
– Я вам не нравлюсь? – поинтересовалась она.
Очень глупый вопрос. Потому что он ей не нравится точно. И уж откровенность за откровенность, иначе не честно. Но его честность вдруг ей не нужна.
Агостино ухмыльнулся.
– Вы еще ребенок, Хелена. Об этом рано говорить. Но я бы предпочел жениться на женщине постарше вас, чтобы у нас с ней было чуть больше общего. Общие интересы. Чтобы было о чем поговорить. Я предпочел бы такую жену, которая может поддержать мужа, а не…
Договаривать не стал. Запнулся. Или скорее просто намеренно не стал договаривать. Просто дал ей понять.
«А не устраивать истерики» – это ясно и так.
И полыхнуло внутри. Еще немного, и сдержаться Хелена не может.
Вот только отчего-то впечатление, что он ее сознательно провоцирует. Действительно не хочет свадьбы? Она его шарахнет сейчас, и у него будет полное право отказаться.
Но так нельзя.
Спокойно. Не стоит допускать, чтобы свадьба сорвалась по ее вине. Не так – точно.
Нужно дышать ровно, глубоко, как учил Люк. Представить огонь внутри себя, заставить улечься. Досчитать до десяти, глядя принцу в глаза.
– Зачем вы пришли, Агостино? – спросила Хелена, пытаясь взять себя в руки.
– Посмотреть на вас, – он пожал плечами.
– Прежде чем скажете «да»?
– «Да» я скажу года через два, не раньше. За это время многое может измениться. И отношения между нашими странами тоже.
– Вы хотите этого?
– Чтобы изменились отношения между нашими странами? Нет. Я всегда за мир и сотрудничество. Если есть возможность, лучше избежать столкновений, это не идет на пользу никому.
«Хотите, чтобы появилась возможность отказаться?»
Но да, хочет. Он ведь это уже сказал.
Он не хочет ее. Хелена ребенок и неинтересна ему.
И это вдруг обидно. Неразумно обижаться. Но обидно все равно.
А он симпатичный даже. Раньше Хелена не обращала внимания… Но высокий, смуглый, темные глаза, как у настоящего нитошварца.
И, между прочим, не такой уж он и старый, и даже моложе Люка.
Впрочем, Люк… С Люком все совсем иначе. Хотя вот сегодня, когда она заглянула к нему и увидела там женщину… Это разозлило. Конечно, Хелена понимала, что у Люка своя личная жизнь, что он не может быть один… Но как-то раньше с этим не сталкивалась. Привыкла считать его своим. Ну, не то что бы… Привыкла, что он с ней, а остальное только работа.
Агостино внимательно смотрел на нее.
Он не хочет, но сделает для блага своей страны.
И Хелена тоже сделает. Покричит, покидается огнем, и сделает тоже.
И осознание этого вдруг так болезненно.
– А, может, есть способ этого избежать? – осторожно спросила Хелена.
Если они оба этого хотят…
– Попробуйте выйти замуж за кого-то другого, – усмехнулся он.
– Мне еще рано замуж, – серьезно сказала она. – А вот вам давно пора. Не понимаю, чего вы тянули так долго? Наверняка вам уже предлагали… и если бегали от брака до сих, то, может быть, и снова сможете?
Почти с надеждой.
– Нельзя бегать от этого бесконечно. И, к сожалению, на женщине, которую я люблю, мне жениться не позволено.
Вот ж…
Хелена замерла даже.
Вот так, ей в глаза? Перед помолвкой?
– Да вы с ума сошли? – почти зашипела она, понимая, как закипает внутри.
– Почему вас это удивляет? – спросил он. – Я слышал, у вас тоже роман с придворным магом… как его? Хорак?
Ой. Вот сейчас все. У нее с Люком роман? Даже в глазах начало темнеть. Хелене казалось, еще немного и накроет. Накатило… Огонь полыхнул внутри так, что по волосам пробежали искры.
Агостино, зараза такая, наблюдал. Внимательно. Да он специально! Провокация!
И все же, сплетни про Люка не он сам придумал.
Нужно дышать… но уже как-то почти не выходит.
– Вы с ума сошли?! – выдохнула она с трудом. – Да Люк мне в отцы годится!
Особенно когда он полковник с седыми висками, он ведь именно так появляется при дворе.
– Может быть, вам нравятся мужчины постарше, – Агостино пожал плечами.
Огонь словно распирает изнутри, сейчас прорвется. Но так нельзя.
Она всегда знала, что отец может закрыться от ее вспышек, Штефан может, Люк может… ну, подумаешь, поменяют полы, если уж что. Но если она не справится сейчас… Этот придурок, конечно, тоже закроется щитом, ему ничего не будет. Но это будет скандал.
Международный.
Едва ли не попытка убить принца.
Надо дышать ровно.
Огонь… распирает…
– Зачем вы это делаете? – сквозь зубы прошипела она.
Он не может не понимать.
– Что делаю? – словно ничего не происходит, поинтересовался он.
Искры по коже… так, что волосы тихо потрескивают.
И паника. Она не удержит. У нее не выходит. Если бы только Люк был рядом!
Агостино наблюдает.
Надо что-то делать!
– Уходите! Срочно! – Хелена почти всхлипнула.
– Не выходит? – спросил он.
Еще немного и все!
– Бегите!
Он стоял… Тогда Хелена сама сорвалась с места и бросилась…
Не успела.
Едва сделала шаг, как он поймал ее за руку.
И вдруг оглушило такой волной тишины. Нарыло… Ох…
– Спокойно, – жестко сказал Агостино, глядя ей в глаза, держа за руки, сжимая теперь оба запястья. – Смотрите мне в глаза.
В его глазах плескалось безбрежное небо. Безмятежное.
– Дышите, – сказал он.
Хелена дышала. Вдох-выдох… Ровно, глубоко.
Отпускало. Она прямо чувствовала, как огонь внутри затихает. И становится хорошо.
– Еще немного, – тихо сказал Агостино.
Еще немного. Хелена стояла и смотрела не него. Невольно глупо улыбаясь.
Тишина и покой. Все хорошо.
– Ну, вот… – он отпустил.
И мир вернулся. И даже злость на него вернулась тоже. Но злость только тихо плескалась где-то далеко, не грозя больше перехлестнуть через край.
Немного звенело в ушах.
Агостино отступил на шаг.
– Вы… менталист? – тихо спросила Хелена. – Мне казалось…
– Нет, – он покачал головой. – Я не могу читать мысли, влиять на разум и все такое. Но это наша родовая особенность – приводить в равновесие. Особенно эмоции хорошо поддаются. Простите. Я действительно сделал это сознательно. Спровоцировал вас. Знаете, про вас разные истории ходят… но вы молодец. Для вашего возраста и уровня силы, вы отлично справляетесь. Еще немного и сможете гасить вспышки сами, без посторонней помощи. А если что, видите, я тоже могу помочь.
– Вы ненормальный? – шепнула она, пытаясь прийти в себя.
– Почему? То, что я сделал, не опасно ни для вас, ни для меня. Даже если бы вы ударили, я смог бы защититься. Не бойтесь, я бы не стал жаловаться на вас, это не в моих интересах. И… – он немного вздохнул. – Еще хочу сказать, Хелена… Нет никакой девушки, в которую бы я был влюблен и хотел бы на ней жениться. Вернее… была… Несколько лет назад я действительно пытался добиться разрешения на брак. Но не вышло… Теперь она давно замужем, у нее двое детей и со временем это как-то улеглось. У нас теплые отношения, но не более. Она счастлива, и я… Я не мальчик, вы понимаете, у меня, конечно же, были отношения. Но сейчас это не имеет значения.
Он говорил честно, Хелена чувствовала.
Зачем это ей? Зачем он это говорит?
И все же… небо в его глазах. Словно летишь…
ГЛАВА 18. Подробности жизни
Они занимались этим до обеда, пока Виткевич, вытирая пот со лба, не сказал, что все, хватит, пора немного отдохнуть и восстановиться.
Люк, помогавший мастеру, выглядел совсем измочаленным.
Да Лиз и сама чувствовала себя не лучше.
Голова раскалывалась, все как-то плыло.
Но, самое главное, ничего действительно стоящего, хоть на первый взгляд, они узнать не смогли. Было разное, мелочи, подробности, но не слишком актуальное сейчас, либо то, что уже знали и так. Вацлав отдавал ей приказы, она исполняла. Принятие земельного закона, выгодные контракты… Лиз могла осторожно найти нужного человека и повлиять на его решения. Но интуиция подсказывала, что где-то глубже скрыто более весомое.
Ковальчик еще отдаст записи своим, пусть попытаются сопоставить, найти заинтересованных лиц, вдруг выйдет что-то интересное. Деталей много, и, может быть, вот так сходу они упускают значимые связи.
Под нижние давние блоки Виткевич пока пробиться не смог. Расчистил по верхам почти все, а вот глубже… настолько прочное и давнее, что почти проросло в сознание, переплелось.
Самые ранние достоверные события, которые смогли восстановить – примерно за год до ее свадьбы с Михаэлем Левандовски. Тогда Лиз была примерно ровесницей принцессы Хелены, ну, может чуть-чуть старше.
Настоящее лицо Вацлава. Впрочем, это тоже пока ничего не могло дать. Молодой мужчина, на вид чуть меньше тридцати, высокий, худощавый, и что-то знакомое в его лице… Виткевич сказал, что покажет его портрет коллегам, может быть, кто-то встречался раньше. И это настоящее лицо мелькнуло лишь однажды, очень давно, еще до свадьбы с бароном. В тот вечер Вацлав вернулся домой крайне истощенный, уставший. Они тогда жили за городом, Вацлав служил… хозяину дома. Кем был этот хозяин, понять было сложно, Лиз почти не видела его, он приезжал редко, по большей части жил в городе. Она даже не знала имени, только «господин». И этот господин не был магом, или, по крайней мере, это никак не проявлялось. Его лицо тоже разглядеть не удалось, все так смутно.
Вот если понять кто он – возможно, что-то прояснится.
Или он – тот человек с часами и запонками, которые Лиз запомнила?
Или нет.
То, что она помнила – ее учили всему, что должна уметь девушка благородного происхождения. Манерам, этикету, музыке, литературе… Учили так усердно, что создавалось впечатление – раньше Лиз ничего такого не умела. Не в должной мере. Она помнила это… помнила и раньше. Но раньше старые воспоминания казались какими-то мутными, затертыми, а теперь проступали отчетливо.
Впрочем, если ее родители погибли, когда он была ребенком, то, возможно, ее не успели многому научить? Возможно, она многое забыла. Но, может быть, в ее прошлом вообще все не так.
Что она помнила?
Виткевич не мог пробиться к этим воспоминаниям, но Лиз могла рассказать.
На самом деле, говорить о таком было очень тяжело и страшно. И даже слова давались с трудом. Виткевич даже сказал, что стоит блок на разглашение, но этот блок, как раз можно обойти. Он ковырялся часа полтора и совсем выбился из сил, но, кажется, снял. Лиз смогла говорить.
Двенадцать лет назад ее семья погибла в огне.
Она говорила… Виткевич слушал с профессиональным интересом, а Люк мрачнел все больше.
Княжна. Она дочь князя Валецки. По крайней мере, так она помнит. Ее дом сгорел. И Штефан… Тут Лиз пришлось собраться с силами.
Штефан убил ее отца.
– Что? – удивился Люк. – Штеф? Вот просто так взял и сжег его? Не в драке, не случайным срывом, а намеренно?
– Я так помню, – сказала Лиз. – Но уже не знаю, насколько это правда.
– Сомневаюсь, – сказал Люк. – Вероятно, тебе подкинули эти воспоминания… Вероятно, у них свои счеты с короной. А, может быть, со Штефаном лично. Но я подниму архивы, проверю, что случилось с князем, и где в это время был Штефан. Кто знает… Двенадцать лет назад он был почти мальчишкой, очень горячим…
Потом Лиз отправили отдыхать и восстанавливаться.
А Люка еще ждали дела.
* * *
Для начала разобраться немного с князем. Что-то Люк слышал про это, но давно, понятно, что за двенадцать лет что-то могло забыться и затеряться.
Ковальчик хмуро глянул на него, но в архивы пустил. Читать – пусть читает, но какие-то действия без согласования – категорически недопустимы.
Ладно, Люк почитает пока.
Вся семья князя действительно погибла при пожаре, и он сам и жена и двое детей. Как раз была девочка лет десяти-одиннадцати. Но никаких связей с короной и Штефаном. Может быть, что-то и было, но засекречено. Хотя у кого, как ни у Ковальчика, должны быть отсылки на секретные сведения? Но он только пожал плечами. В то время место главы управления занимал не он, а предшественник как раз год назад умер от сердечного приступа… впрочем, ему было за восемьдесят, так что естественным путем. Не спросишь.
По документам земли и все имущество перешли к сестре князя, как единственной наследнице. Но она сама в семейном имении не живет, а живет, как и раньше, с мужем, герцогом Догожским в его родовом замке. По идее, можно поехать к герцогине и поговорить, может быть, она сможет пролить свет.
Займется, но чуть позже, пока у него другие задачи. Со Штефаном еще обсудит.
И все же, Люк нашел фото князя с женой. Но ничего общего с Лиз… почти… глаза, вроде похожи. Но наверняка не сказать.
Поймал себя на том, что ужасно хочет, чтобы Лиз ко всему этому отношения не имела. Что это чужие воспоминания.
Если она княжна, и нет причин, по которым ее не могут восстановить в правах, то… Княжна это слишком для него. Баронесса – и то высоко, но с баронским титулом он еще как-то потягаться сможет, тем более приобретенным. Ему и самому, кто знает, может перепадет, если дослужится до высоких чинов.
Поймал себя на том, что уже строит планы.
Вернее, еще не строит, но не может не думать, и это все равно очень беспокоит его.
Что такого могло произойти у князя Валецки со Штефаном, если молодой принц самолично решил князя испепелить? Это не укладывалось в голове.
Принц Штефан встретил Люка в библиотеке. Кивком предложил Люку сесть, и это как раз оказалось очень кстати. Усмехнулся, глядя на гипс на левой ноге. Во дворце Люк появлялся как полковник Хорак, а у полковника обе ноги должны быть на месте. И если потерю ноги еще как-то объяснить можно, восстановление – будет весьма сложно. Отращивать ноги даже самые сильные маги пока не научились. Но и ходить нормально Люк тоже не мог, так что пришлось пойти на хитрость.
– Сломал ногу, Эванс? – весело поинтересовался принц. – Как же ты так?
– Да так вышло, – усмехнулся Люк в тон ему, пожал плечами. – Упал с лошади.
– Что ж, бывает. Что-то нашел?
Но сходу спрашивать, не он ли убил князя – не слишком разумно.
– Кое-что интересное удалось найти в воспоминаниях Елизаветы. Очень похоже, что эти воспоминания ненастоящие, кто-то ради своих целей пытался внушить ей все это. Во-первых, она помнит себя, как дочь князя Валецки. Помнит, что вся ее семья погибла при пожаре, а она смогла спрятаться.
Люк прислушивался, стараясь уловить эмоции принца, но тот только хмыкнул. Равнодушно. Чуть-чуть заинтересованно. В этом не было ничего личного, это Люк, как менталист уловить мог, даже притом, что в мысли принца ему не влезть, на них хорошая защита. Но общий фон отслеживался хорошо.
Ничего. Штефана это не волновало.
– И что, это может быть правдой? – спросил он.
– Сомневаюсь, – сказал Люк. – А еще в ее воспоминаниях вы убили ее отца.
– Что? – Штефан не испугался, скорее удивился, озадаченно моргнул. – Я? Убил князя?
Усмехнулся даже.
Нет, он не врал, это совершенно точно. Князя он точно не убивал.
– Думаю, кому-то нужно было внушить ей ненависть к вам. Вы ведь сами говорили, что она боится вас, шарахается. Теперь понятна причина. В ее воспоминаниях вы стоите перед ее отцом, где-то у крыльца, поднимаете руки и обрушиваете на него огонь, он, встает на колени, не может защититься.
Штефан фыркнул… и вдруг так отчетливо побледнел. Подобрался.
– Ее отца? – спросил тихо.
– Да.
Штефан кивнул. Словно что-то сходилось.
Вот же… Это серьезно для него. Это что-то значит. Не нужно быть менталистом, чтобы понять.
– Вы что-то вспомнили, ваше высочество? – осторожно спросил Люк.
Штефан вздохнул. Потом встал. Подошел к окну, потом вернулся. Словно не находя себе места.
Люк ждал.
– И когда это было? – немного хрипло спросил Штефан.
– Двенадцать лет назад, ваше высочество, – сказал Люк. – Именно тогда в имении князя случился пожар.
Штефан покачал головой.
Потом сходил, достал из бара бутылку бренди, два бокала. Налил и свой выпил залпом. Потом налил еще, второй пододвинул Люку.
– Что-то не так, ваше высочество?
– Пять лет назад, – сказал он очень хмуро. – Эванс, вы ведь будете молчать? Ковальчик все знает, безусловно, но лишние разговоры не нужны. Я, пожалуй, догадываюсь, кто наша баронесса. Это было пять лет назад, когда погиб мой брат.
Меньше всего Люк мог ожидать, что история может оказаться правдой.
Конечно, правдой не во всем, но и не выдумкой тоже. И пусть не князь, но это мало что меняет…
Учитывая обстоятельства, Штефана сложно винить. Не он это начал.
Младший брат…
Второго принца звали Анджей. Люк почти не застал его, почти не помнил. Анджей был горяч и несдержан, вспыльчив. Чистый огонь. А еще он очень любил женщин. И, в отличие от Штефана, который еще хоть как-то пытался держать себя в руках, Анджей не пытался.
По официальной версии Анджей разбился на машине – случайность, не более.
Но случайности тут не было.
Вернее, была, пожалуй. Потому что запланированным убийством это точно не было, скорее хотели попугать. Но вышло вот так. Да, Анджея убили. Но история была настолько нелицеприятной, что это предпочли скрыть.
Неподалеку от города жил некто Казимир Брадич, менталист средней руки. Он занимался, по большей части, частной практикой, имел королевскую лицензию, и время от времени выполнял заказы для королевского двора.
У него было две дочери и сын.
Сыну в то время было лет двадцать шесть, у него тоже были неплохие способности и он время от времени помогал отцу. Дочери… Старшую звали Милена, ей было лет девятнадцать. Сказочной красоты. И как-то так вышло, сейчас уже не вспомнить, что Милена попала Анджею на глаза, и он ее красотой проникся. Воспылал. Все случилось быстро, и даже романом это сложно назвать. Несколько жарких и тайных встреч… но напору молодого принца противостоять невозможно, он умел покорять женщин.
Он даже обещал жениться, так горячо и уверенно, что не поверить нельзя, увезти ее куда-то далеко, к морю, где они смогут жить долго и счастливо. Ведь принцу не позволят жениться на простой девушке, но это не беда, Анджей что-нибудь придумает. Они уедут, и у них все будет хорошо. Он никогда ее не бросит, будет любить всю жизнь.
Да, он это всем обещал, ничуть не смущаясь того, что исполнять не собирался. Девушки ему верили.
Очень скоро Милена забеременела. И это стало кошмаром для нее.
Строгие родители, отец менталист, от которого почти невозможно скрыть правду.
Но ведь Анджей любил ее? И даже назначил день, когда они должны сбежать, он сам придет за ней, увезет из дома. Совсем скоро. Милена ждала. И даже Анджею сказать не успела, думала – вот сбегут они, и она его порадует. Он ведь не мог не порадоваться этому!
Наивно? Но уж как вышло.
В назначенный день побега она была сама не своя. Очень старалась вида не подавать, не раскрыть себя, но как не раскрыть?
Отец почувствовал неладное, заставил все рассказать.
И заодно в сердцах рассказал сам о том, какой это теперь позор для семьи. Приличные девушки не ведут себя так, даже с принцем. Тем более с принцем! И много злых слов, перенести которые Милена не смогла.
Отец сказал, что утром отправит ее к тетке в деревню.
А пока ее заперли в комнате. Ни о каком побеге не могло быть и речи.
Конечно, его бы и так не было, Анджей вовсе не собирался никуда бежать. Он принц, а тут… одна девушка или другая – это ничего не значило. К тому времени он уже нашел себе новое увлечение.
И все же, Милена ждала его до рассвета, смотрела в окно, все надеялась. Он обещал влезть к ней в окно.
А на рассвете повесилась у себя в комнате. Не перенесла.
Анджею сообщили о случившемся чрез несколько дней. Так вышло, что сообщили на какой-то вечеринке. И он, пьяный совсем, подхватился и поехал к отцу Милены. Что уж он хотел сказать…
Тогда Штефану сообщили тоже, правда чуть с запозданием, и он поехал за братом, опасаясь, как бы брат не натворил новых бед.
Но не успел.
Когда Штефан подъехал к дому, застал Анджея и Казимира Брадича у дверей. Они что-то орали друг другу, Анджей пьяно и нагло, о том, что ничего никому не должен, что если глупая девка так радостно кинулась ему на шею и к нему в постель, то разве он в этом виноват? Разве приличная девушка не должна беречь себя? Разве он затащил ее силой? Она сама пошла.
Брадич, совсем обезумел от горя, он только-только похоронил дочь и не мог принцу такого простить. Обман, бесчестие… его бедная девочка! И в какой-то момент, в ответ на злую усмешку Анджея, он выхватил пистолет.
А Анджей был слишком пьян, иначе смог бы защититься. Поставить щит, отразить. Сам ударить, в конце концов. Он ведь и сам был неплохим магом. Но первое, что он сделал – это попытался пистолет отнять.
И Брадич дернулся, выстрелил.
В упор, в грудь.
На глазах у Штефана. Хотя они оба вряд ли видели подъехавшего принца, было не до того.
Когда Штефан подбежал, Анджей лежал на земле в луже крови с застывшим лицом. Все было кончено.
И сорвало… Штефан даже и не особо пытался сопротивляться нахлынувшей ярости.
Его брат мертв…
Это было неправильно, но тогда не выходило думать.
Брадич увидев его, поняв, кто перед ним, поняв что сделал… он выронил пистолет, затрясся, упал на колени. Он не собирался ничего отрицать или защищаться.
И Штефан ударил огнем. Вот именно так – вскинув руки.
Дело потом замяли, все это слишком сомнительно и скандалы не нужны.
У Брадича остался еще сын и дочь… Штефан совсем не помнит ее, видел, но как-то совсем мельком. Тогда ей было примерно столько, сколько Хелене сейчас.
Елизавета.
Вот так. Сейчас, конечно, стопроцентной гарантии нет, но очень похоже, что Елизавета та младшая дочь и есть.
