Текст книги "Месть Елизаветы (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Я очень благодарна тебе, – сказала она.

И Люк вздохнул, неожиданно смутился, насупился.

– Да ничего я не сделал. Может и хотел сделать, но все у меня как-то… там не сообразил вовремя, там не успел, а на серьезное – мне сил не хватает. На самом деле, это Виткевич мастер, очень быстро и аккуратно все щиты вскрыл. Мне так, по верхам прилетело. Он бы, может, и без меня мог, но вышло бы дольше, а король уже и так нервничал. Да и в целом, думаю, что время терять никак нельзя. У нас такие дела закручиваются, что каждая минута на счету.

– Что-то серьезное?

– Да.

– И я… я ведь знала это? Я как-то участвовала?

Люк взял ее за руку.

– Не бойся, – сказал он. – Я буду с тобой. Ты не виновата. Твое участие не было сознательным, ты тоже жертва в этой истории. Думаю, мы сможем королю объяснить. Я еще со Штефаном поговорю, он сможет. Но я буду с тобой.

Его руки крепкие и теплые, и это успокаивает.

Воспоминания… они накатывают, накрывают до головокружения. Так, что становится страшно. Все выстраивается так хорошо, но все равно есть чувство, что это было не на самом деле, что только сон.

Нужно попытаться понять…

А Том… как он мог так с ней?

Словно открывается дверь, сначала немного, лишь вспышками всплывают воспоминая… потом все больше. Далекое детство, Том сидит с ней, когда она болеет… читает ей книжки, кормит мандаринами. «Тебе нужны силы, малышка. Давай, бери еще. Ты должна поправиться». Мандарины сладкие и сочные, пахнут южным солнцем среди промозглой осени. Тогда мама уже год как умерла, и Том сначала замкнулся, отстранился, но когда Лиз заболела тоже, очень тяжело, неделю вообще не вставала, металась в бреду, Тома словно подменили. Он вдруг осознал может потерять не только мать, но и сестру. Он так заботился о ней. Сидел ночами…

И о Миле тоже.

Мила была постарше, но такой нежной и хрупкой, немного наивной… очень хорошей девочкой. Она так пела! У них стояло фортепьяно, и они с Томом вечно устраивали музыкальные вечера. Он играл, а она пела.

И когда это случилось… Боже мой… От нахлынувшего у Лиз все переворачивалось внутри, дыхание перехватывало. Когда Мила повесилась, Том был сам не свой. Он сам снимал ее, он сидел, обнимал, не подпускал никого, плакал… рыдал в голос. Потом орал, что не оставит этого так. Он не мог Анджею это простить, рвался сам броситься и отомстить принцу. Убить его! Отец едва удержал его.

А когда пришел Штефан и отца убил тоже… Что-то сорвало.

Анджея Том не жалел точно, говорил – это по заслугам, так бог решил. Он должен был сдохнуть. И вообще, это слишком легкая смерть для такого урода, который столько горя Миле причинил. А отец… Том поклялся, что отомстит.

Лиз так отчетливо помнит, как он стоит посреди двора весь белый, его трясет, глаза совсем чужые, бешенные… Ее брат…

Это было так странно – вдруг вспомнить все. И службу безопасности у них дома. Долгие, бесконечные разговоры с Томом и с ней. Помнит даже хмурого, очень напряженного, Штефана, который лично приходил к ним поговорить. С Томом поговорить, Лиз почти не выходила, ее не звали. И она тогда так и не поняла, злился принц на отца или сожалел о содеянном? Скорее все сразу. Он тоже не мог простить смерти брата. И сейчас нужно было решить, как поступить с ней и с Томом. Да, пусть никто из них не виноват, но огласки не нужно.

С ними уже тогда какую-то работу провели, и менталисты работали… Вряд ли им заблокировали память, потому что потом Лиз точно осознавала произошедшее. Но ту ярость и тот ужас сбили немного, все словно затуманилось.

Их настойчиво попросили уехать и никогда больше не появляться в столице.

Они продали дом, собрали вещи… Хотели уехать в Ольжек, Том собирался найти работу там. Хорошему менталисту работа всегда найдется. Хотя Тому было почти все равно. В те дни, после смерти отца, он все больше лежал на кровати, глядя в потолок. Лиз пыталась растормошить его, заставить встать, ей тоже было страшно и плохо, нужна была поддержка… А Том не хотел ничего, он лишь иногда вставал, что-то делал, но как-то отстраненно.

Когда-то тогда и появился тот человек, предложил помощь. Лиз с Томом переехали в деревню, в дом какого-то богатого обеспеченного человека. Лиз не знала его имени, знала лишь, что он родовитый и влиятельный, и обещал позаботиться о них. Не простой человек. Он что-то предложил Тому, Том так и не рассказал ей всего. Но он словно ото сна очнулся, был так воодушевлен, почти окрылен даже. Лиз радовалась этому.

Том говорил, что ему предложили хорошую работу, и что теперь о будущем Лиз можно не волноваться. У них будет дом, будут деньги. Для Лиз найдут хорошего мужа, обязательно, и она будет счастлива. Для нее пригласили учителей…

Именно тогда надел маску Вацлава, говорил, так нужно для работы. С Лиз что-то сделали тоже, она изменилась. Это не была личина, ее не нужно было поддерживать магией, она на самом деле выглядела так, как выглядела. Да и изменилась она не сильно, чуть уловимо, и те, кто знали ее раньше – могли бы с легкостью узнать. Но люди, видевшие мельком – не узнавали. Лиз ведь была почти девочкой, ее лицо только формировалось, она взрослела, и это было легко – чуть-чуть подправить разрез глаз, чуть переносицу, немного изменить подбородок. И вот, уже и не скажешь с уверенностью – та ли это девочка, или другая.

Там, в том имении, надо признать, Лиз жилось совсем неплохо. Да, строгие учителя, но ничего плохого ей никто не говорил.

А потом все как-то неуловимо изменилось. Том все больше пропадал на своей работе, приходил все больше нервный и злой. Все меньше приходил к Лиз, все больше был занят чем-то своим. А потом и вовсе стал вздрагивать, дергаться, когда Лиз обращалась с чем-то к нему. От разговоров уходить. Она пыталась узнать, что случилось, но он только все больше хмурился. Потом она слышала, как Том с кем-то спорил, кричал. Страшно кричал. Что-то… что он не пойдет на это, что не допустит.

Потом он пропал недели на две.

Потом, когда вернулся, он пришел к Лиз. «Сядь, – велел он так ровно и жестко. – Не дергайся, пожалуйста. Мне нужно кое-что сделать». И для нее все изменилось. Воспоминания затуманились, все перемешалось. Для Лиз началась совсем другая жизнь. И через пару месяцев ее выдали замуж.

Том… Почему-то казалось, его заставили.

И все же, если вспомнить все, что он делал – он работал с таким усердием… Вацлав. Он стал Вацлавом даже для нее. Чужим. Лиз потеряла брата.

И сейчас вдруг так остро ощущалось это – она одна. Она навсегда одна, у нее нет семьи.

Люк осторожно погладил пальцами ее руку.

Она вздрогнула. Посмотрела на него.

– Эй, – шепотом сказал он. – Ты не одна. Прости, ты слишком громко думаешь об этом, я не могу не слышать.

Это было… так странно. Совсем посторонний, почти незнакомый. Что было между ними? Вот если по-настоящему, что было?

– Почему? – сказала она. – Почему ты делаешь это для меня?

– Для себя, – сказал он серьезно. – Мне кажется, так правильно, поэтому делаю. Просто потому, что сам считаю нужным. Не думай, что чем-то обязана мне.

– Обязана…

Он покачал головой и как-то очень тяжело вздохнул.

– Подожди. Еще не все закончилось, поэтому рано для благодарности. И вообще, я сейчас здесь, потому что мне велели за тобой присматривать. Пока не разберемся с заговором, сложно говорить, как будет дальше. Юбилей коронации совсем скоро, и если все будет идти по плану… Но я не думаю, что теперь они будут тянуть. Если мы знаем о них, то они могут ударить в любой момент, не станут ждать. Завтра большой прием по случаю помолвки принцессы Хелены. Боюсь, что это может стать поводом.

И что-то кольнуло.

– Сегодня ночью, – сказала она. И даже руки похолодели от понимания, что это правда.

– Что? – удивился Люк. – Что ты знаешь?

– Я не знаю. Я даже сама не могу объяснить, но я почти уверена.

Пусть это будет интуицией, чем угодно… не важно, как назвать.

Лиз готова была вскочить и бежать, что-то делать, предупредить.

Только дверь заперта. Их не выпустят отсюда.

Люк повернулся к ней и сейчас сидел, смотрел прямо и внимательно, и все больше мрачнел. Потом глянул на часы. Глубокая ночь. Три часа. Сейчас все спят, был тяжелый день и еще более тяжелый вечер, полночи Виткевич возился с блоками. Он, конечно, сильный маг и крепкий мужчина, но у всего есть предел. Нужно отдыхать. Да и им с Люком нужно поспать тоже, восстановиться, все это не проходит просто так. Люк сейчас на ноги-то встанет с трудом, он бледный и замученный до крайности.

Он смотрит на нее, потом трет ладонью лицо.

– Так… – сказал он. – Виткевич, наверно, только лег. И если мне опять бежать и будить его, то надо четко понимать, что именно тебя беспокоит. Иначе он меня просто пошлет.

Лиз поджала губы. Задумалась.

Но нет, она толком не понимала.

Просто чувствовала, что что-то может случиться вот-вот. Ночью, до рассвета. Они не станут ждать.

– Не знаю, – честно сказала она. – Просто чувствую. Прости. Я… – и вдруг вздрогнула, поняв, какая мысль все время крутится в голове. – Мне кажется, я тут только для того, чтобы отвлечь внимание для чего-то серьезного.

ГЛАВА 22. Наперегонки с рассветом

Бежать будить снова?

От этих мыслей Люка просто холодный пот прошибает. Потому что сил никаких нет, а бежать все равно надо.

Кого будить? Ковальчика в этот раз. Вряд ли он уехал домой, скорее остался на ночь здесь, у него за кабинетом есть закуток и кровать. Даже если уехал – бежать за ним все равно надо.

Ковальчика, да. Потому что дело тут не в магии, а безопасности короля.

Люк смотрел на сидящую рядом Лиз, на ее испуганные глаза… и понимал, что выбора нет.

Он не может отмахнуться, какими бы смутными не были ее подозрения. К чему бы это ни привело. Он снова должен оставить ее одну и бежать за помощью, и если что-то пойдет не так, то на этот раз ему не простят.

Послать к Ковальчику кого-то из охраны… И что они ему скажут? Баронессе Левандовски как-то неспокойно, у нее предчувствие? К такому не прислушаются. А чего-то более значимого у Люка нет. Поэтому придется идти и объяснять самому. Взять Лиз с собой тоже не выйдет, ее отсюда не выпустят.

– Может быть, подождать до утра? – шепотом спросила она.

Может быть. Так хотелось бы дождаться. Лечь и поспать тут просто, хоть немного поспать, а то Люку кажется, из него все соки выжали. И вон, ему принесли матрас, чтобы можно было отдыхать, никуда не уходя. Комната небольшая, второй кровати нет, но и матрас на полу – все равно отлично. Пока нужно, чтобы Лиз всегда была под присмотром.

А он снова собрался куда-то…

И ногу ему до сих пор не вернули, так что придется на костылях. Уже от одной мысли об этом начинает ныть спина.

– Ладно… – Люк взял костыль, поднялся. – А ты никак не чувствуешь, по кому будет удар? По Штефану или королю? По всем сразу?

Лиз только замотала головой испуганно. Она не знает.

Ладно…

Сейчас Люк соберется, возьмет себя в руки и пойдет.

– Ты ведь вернешься? – Лиз смотрит почти с отчаяньем, ей очень плохо сейчас, ей нужна поддержка. Но остаться он не может.

– Обязательно вернусь. Ничего не бойся.

Она поднялась тоже, прижимая руки к груди, напряжено дыша. Он привлек ее к себе, обнял, поцеловал в лоб… тихонько потерся носом о ее волосы.

– Все будет хорошо, не бойся.

Она кивнула.

Так хотелось самому верить, что все будет хорошо.

Отпустил. Подошел, приложил руку к двери и дверь его пропустила. За дверью охрана, четыре человека, все разом обернулись к нему.

– Вы уходите, мастер Хорак?

– Да, – сказал он, – у меня важная информация для полковника. Не пускайте сюда никого.

А Лиз не выпустят, и это точно зависит не от него.

В коридоре магия уже немного действует, хотя активный контур только в комнате, но все равно приглушена. На охранниках хорошая защита от ментального воздействия, но если постарается, Люк, пожалуй, сможет взломать и заставить их выпустить Лиз. Этого не стоит делать без необходимости, потому что и для него, и для самой Лиз последствия могут быть самые неприятные… Люку Ковальчик просто шею свернет…

Пока не стоит. Но если понадобится, он вернется и выведет отсюда Лиз силой.

Пока попробует так.

Наверх…

А Ковальчика не было, уехал домой.

Как же…

Люк прислонился к стене, размышляя, как поступить. Чем дальше, тем меньше ему это нравилось, тем меньше он понимал, как действовать правильно.

Ехать надо, но с другой стороны… Люк может упустить что-то важное. Лучше проверить.

Написал записку, велел срочно отнести Ковальчику. И даже если полковник будет спать, все равно разбудить и отдать в руки, а там уж пусть он сам решает – бежать ему обратно или нет. Молодой лейтенант, которому поручили ехать с запиской, долго мялся и пытался узнать, что же делать, если его не пустят в дом в такой час? Пустят, сказал Люк. Не могут не пустить. Срочное донесение, речь о безопасности королевской семьи. Специально даже не стал говорить лейтенанту, что там в записке, слишком уж смутно. Но Ковальчик должен понять.

Хорошо… Пока так. Если появится что-то более определенное, Люк поедет к Ковальчику сам.

А пока пойдет и проверит охрану королевских покоев, посмотрит, все ли спокойно.

Если все тихо, то, может быть, не стоит и волноваться?

Тихо. Ночь.

И вроде бы все как обычно, ничего не происходит, но…

Предчувствие? Или просто нервы? Что не так?

Еще не доходя, Люк понял, что нехорошие предчувствия только усиливаются.

Магия… Магия отчетливо клубилась вокруг.

К мастеру Грабе идти? Магия во дворце – по его части.

Что именно происходит – не понять. Общий фон как-то неуловимо сместился и…

Охрана стоит, как обычно, но… какие-то сонные они. Люк подошел к гвардейцам, попытался хоть что-то узнать. «Его величество у себя, спит». Так и должно быть, но…

Не врываться же в королевские покои, это слишком.

Попробовать к Штефану? Он, конечно, будет страшно недоволен, но какие еще варианты?

А вот у двери Штефана началось действительно странное.

Гвардеец у двери так же сонно ответил, что его высочество спит и его не стоит беспокоить.

– Принцу угрожает опасность, это дело очень срочное, – твердо сказал Люк. – Разбудите его, это срочно.

На гвардейцев ментальная магия почти не действовала, на них стоит хорошая защита, и все же… какие-то слабые следы чужого воздействия Люк ощущал. Нехарактерные такие, он почти не сталкивался. Не воздействие на разум, скорее подавляющее эмоции, успокаивающее.

Гвардеец еще попытался слабо возражать, но потом все же пошел к Штефану.

И вернулся как-то очень быстро…

– Его высочество спит, – сказал он. – Приказывает не беспокоить.

Да чтоб его…

– Объясните, что от этого зависит его жизнь. Или пропустите, я сам объясню.

– Его высочество велели не беспокоить.

И глаза у гвардейца какие-то стеклянные.

Шарахнуть его? Разговаривать тут точно бесполезно.

Люк шагнул вперед, и гвардеец тут же преградил ему дорогу.

Шарахнуть однозначно.

Это не так сложно. Сначала подойти как можно ближе, тихо, без резких движений, стараясь не вызывать подозрений. А потом резко выбросить руку вперед, пока гвардеец не отшатнулся, коснувшись пальцами виска. И прицельно ударить оглушающей волной. Через прямое прикосновение это пробьет поставленные щиты.

Р-раз… И гвардеец оседает на пол.

Люк было осторожно подхватил его, постарался усадить на пол, но сам чуть не потерял равновесие со своей деревянной ногой, плюнул, позволив тому завалиться на бок. Пусть лежит.

Открыл дверь.

Только вот в спальне принца было пусто.

Совсем.

Кровать застелена, тут даже не ложились.

Твою ж мать! Что происходит?

И это как-то совсем нехорошо. Охрана уверена, что принц в комнате, а его нет. Не в окно же он вылез? Вряд ли Штефан сам пытается охрану обмануть… Нет, даже не в этом дело. Гвардеец пошел за ним и сказал, что Штефан…

Так…

Плохо.

И главное, легкий фон магии ощущается. Чужой.

Люк закрыл глаза, пытаясь прислушаться к ощущениям.

Нитошварская магия, воздух. Может действовать на разум, как и обычная ментальная, но немного иначе. Притупить эмоции, успокоить, погрузить в сон, затуманить сознание без каких-то конкретных посылов.

Нитошвар проиграл войну, но решил отыграться вот так? Часть заговора или что-то иное?

Люк постоял еще, собираясь с мыслями, пытаясь решить, как поступить дальше. Чувствуя, как спина становится липкой от пота. Все слишком серьезно.

И правильных решений нет.

Просто потому, что Люк вообще не понимал, что происходит. Бежать к королю? Там, скорее всего, то же самое.

Очень плохо.

К королю, потом к мастеру Грабе. Один Люк в этом точно не разберется, не хватит ни опыта, ни сил, ни полномочий.

– Мастер Хорак? – окликнули его.

Люк едва не подпрыгнул на месте.

Агостино. Нитошварский принц стоял в дверях.

И Люк едва сдержался, чтобы не ударить сходу. Что удержало – сложно сказать. Может быть понимание, что он принцу не соперник, принц куда сильнее. А бездумно бросаться на превосходящего по силе соперника – невероятно глупо. В любом случае глупо бросаться в бой не разобравшись.

– Что вы здесь делаете, ваше высочество? – спросил он, тихо, незаметно готовя заклинание для атаки. На всякий случай.

– Я искал Штефана, – сказал он. – Что происходит?

Люк вытянулся, напрягся. Не дергаться. Если бы принц хотел ударить, он ударил бы до того, как начать разговор.

– Зачем он вам посреди ночи?

Агостино тоже нахмурился в ответ.

– Не поймите меня неправильно, мастер Хорак, но у нас с принцессой Хеленой была назначена встреча в саду, в двенадцать. Ничего такого, но она хотела поговорить. И не пришла, я ждал долго. Но это все я могу понять, тут ничего странного. Может быть, она уже легла спать, может быть решила, что юной принцессе не стоит бродить ночами неизвестно где. Вот только часа полтора назад мне показалось, что она зовет… Даже не меня, а любого, кто может услышать. Не голосом, – он нахмурился еще больше. – Я знаю, это звучит странно. Но мне показалось, ей нужна помощь. Вы ничего не слышали?

– Нет, – сказал Люк. Не похоже, что принц не врет, он действительно обеспокоен. Конечно, сквозь его защиту Люку не пробиться, но это он чувствует. Да, очень похоже на правду. А сам Люк не слышал… – Но я был внизу, в подвалах, – сказал он, – там очень хорошая защита от магии, туда могло не пробиться.

Агостино кивнул.

– Я пошел к комнатам принцессы, подумал, вдруг действительно что-то случилось. Охрана у дверей сказала, что принцесса спит, не стоит беспокоить. Понятно, что ночью меня к ней никто не пустит. Но показалось странным… мне показалось, я чувствую легкий фон магического воздействия на охрану.

– Нитошварская магия, – сказал Люк.

Агостино моргнул, чуть подобрался.

– Да, вероятно, – сказал он. – Вы подозреваете меня?

– Ничего личного, – сказал Люк, – но вы же и сами все понимаете.

Конечно, доверять принцу Люк не мог.

Агостино кивнул снова.

– Понимаю, – сказал он. – Принца Штефана у себя нет, но охрана говорит, что он спит? Вас ведь тоже что-то беспокоит.

– Вряд ли я готов обсуждать это с вами, ваше высочество.

– Да… У вас нет причин доверять мне. Но… – сжал зубы, какое-то время молчал, обдумывая что-то. – Мастер Хорак, я боюсь ситуация может быть действительно серьезная. Скажется и на международных отношения тоже. Мне бы не хотелось этого. Сам я здесь вряд ли что-то смогу сделать, мне нужна ваша помощь. Любого, кто готов выслушать и поверить. Я готов открыть щиты, вы сами сможете увидеть мои воспоминания за эти сутки и проверить.

– Трое последних суток, – сказал Люк. – Теоретически, вы могли все подготовить, а потом разыграть спектакль.

Агостино почти не колебался, буквально несколько секунд.

– Хорошо. Трое суток.

Сам подошел.

Отказываться Люк не будет. Ему самому все это совсем не нравится и, кто знает, может это единственный способ что-то сделать сейчас. Если принц вот так готов открыть свое сознание, то его действительно беспокоит ситуация. Если только это не ловушка.

Но попытаться стоит, выбора особо нет.

– Сядьте, – велел Люк.

Агостино послушно нашел стул, сел. Люк положил пальцы на виски.

Последние события в воспоминаниях принца были ровно такими, как он рассказал. За последние три дня… конечно, просмотреть все детально времени не было, Люк только бегло глянул, но там ничего примечательного. Подготовка к поездке, больше суток в поезде, разговоры о мирных договоренностях, о помолвке. Ничего особенно примечательного и, тем более, намекающего на заговор.

Но кое-что интересное Люк все же нашел.

Убрал руки, отпуская принца.

– Вы встречались с принцессой у пруда, – сказал он. – Зачем? Что это за провокация была.

На удивление Агостино улыбнулся, но тут же снова стал серьезным.

– Это только личное любопытство, я не хотел плохого. Надеялся лучше узнать невесту, раз уж от помолвки все равно никуда не деться. Я не раз слышал, что принцесса Хелена плохо контролирует себя, и даже, что она способна выкинуть любую дурь… Ничего особенного, не думайте, что кто-то пытался принцессу оклеветать, скорее обычные придворные сплетни. Я решил – лучше увидеть самому… но не увидел ничего, выходящего за рамки обычного подросткового становления магии. Это случается со всеми нами, чем сильнее способности, тем сильнее раскачивается психика. Я был куда дурнее в ее возрасте. У нее еще весьма неплохой самоконтроль.

Он ухмыльнулся, чуть развел руками.

– Это было опасно, ваше высочество, – сказал Люк.

– Для кого? Я бы не причинил ей вреда. А она мне – не смогла бы. Она еще девочка, ее способности только формируются, а у меня неплохой опыт, и военный в том числе. Я бы просто прикрылся щитом.

Вот в подростковую дурь принца Люк верил весьма охотно, этой дури и сейчас не сильно убавилось.

Ладно, пусть так.

Встретиться ночью Хелена предложила сама, волновалась по поводу событий за обедом. У нее явно были какие-то сомнения, что-то беспокоило ее, но сразу она не сказала, а сейчас не узнать.

Допустим, Агостино говорит правду, он действительно не замешан и его это беспокоит.

Тогда что происходит?

Значит, Лиз была права? Она почувствовала, а Люк нет.

Надо понять, что делать.

– Полковнику службы безопасности Ковальчику я уже отправил послание, – сказал Люк. – Он уехал домой, но очень надеюсь, что скоро вернется. Сейчас, думаю, стоит проверить память охраны, может быть, кто-то из них что-то видел. Я еще сам схожу к Хелене, чтобы быть уверенным, что ее тоже нет. И к королю. Так же стоит как можно быстрее найти и привести сюда мастера Грабе, придворного мага. Он живет во дворце. Вы сможете привести его, ваше высочество? Я расскажу, куда идти.

Агостино тихо хмыкнул – Люк посылает принца на задание, но кивнул.

– Да, я найду.

Охрана, как и ожидалось, не видела ничего. Агостино стоял задумчиво, склонив голову на бок.

– Это не прямое воздействие, – хмурясь, сказал он. – Такое возможно на расстоянии. И да, это наша родовая магия точно. И если не я… то кто-то из наших… – он потер подбородок. – Не из простых. Возможно, Мигель, герцог Совены, вы видели его за обедом, мой двоюродный дядя по матери, и родовые способности у него вполне ярко проявились. Но, думаю, поспешных выводов делать не стоит. Все это слишком серьезно, мастер Хорак.

Не стоит – согласился Люк.

Допустим, этот Мигель. Или не Мигель, но определенно из Нитошвара. Все это можно понять. Пять лет назад противоречия с Нитошваром вошли в ту фазу, когда только война. Дипломатия не справлялась. Это уже тогда началось. И по окончанию войны Нитошвару пришлось пойти на серьезные уступки. Если сменить короля, то и договоренности можно попытаться откатить. Нитошвару может быть выгодна смена власти.

Но это все предположения, тут хоть какие-то зацепки нужны.

Ладно… Сейчас стоит разобраться…

До покоев короля ближе, чем до Хелены, поэтому первым делом к королю.

И с гвардейцами у дверей удалось провернуть тот же фокус. Только их было трое, и первого Люк вырубил быстро, одним движением, второй успел слабо дернуться, но и только, а у третьего времени было больше, и тот едва не пырнул Люка штыком под ребра. Не успел. И все же, если бы не то полусонное заторможенное состояние, Люк бы и близко подойти не смог.

И снова – короля Ладислава в покоях не было. И вот это уже действительно плохо и тревожно. Если уж коснулось короля, то это государственный переворот. Если не успеть предотвратить…

Уже не успели, все началось.

Остается надеяться, что король жив.

Сердце снова колотилось где-то в горле.

Да что ж такое-то?!

Сейчас Люк даже не понимал, что правильно предпринять. Что происходит? Надо бежать, но куда?

Безумие.

Он буквально волосы на себе готов был рвать.

К Хелене?

И Ковальчика нет, как назло. Или все это не случайность? Сейчас Люк мог поверить во что угодно.

Больше всего хотелось отдышаться и покурить, но курить было некогда.