Текст книги "Месть Елизаветы (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Вам льстит внимание принца?

Немного бестактно. Или даже много.

– Вы по долгу службы интересуетесь, полковник?

Он хмыкнул, кажется, с удовольствием.

– Отчасти, – и затянулся не торопясь. – Вы ведь менталист, баронесса, у вас неплохие данные. Так что профессиональная подозрительность, пожалуй, не дает мне покоя. Подозреваю всех. Не принимайте на свой счет, тут ничего личного, просто привычка.

Не она первая? Да, Лиз понимала, что вокруг принца должно крутиться множество женщин, ищущих его внимания. И это даже на пользу, в общей массе этой красоты легко затеряться. Легко представить, что интересы молодой вдовы ровно те же, что и интересы множества других женщин. Безопаснее.

– Вы тоже менталист, – сказала она.

– Да. И боевой маг заодно. А вы знаете, что ваш потенциал намного выше, но на вас стоит блок, и не один. Кто-то намеренно пытался скрыть ваши способности.

– Что? – не поверила она. – И вы это заметили вот так, мимоходом?

– Нет, – он покачал головой. – Я встречался с вами раньше. Возможно, просто вы меня не запомнили.

Он смотрел так спокойно и прямо, словно знал что-то особенное, видел насквозь. И становилось не по себе.

– Почему я должна вам верить?

– Не должны.

– Чего вы хотите?

– Ничего, – спокойно сказал он. – Просто интересный случай. Я подумал, вдруг вы не знаете? Вы ведь не знаете. Там под блоком может много интересного.

Совсем не по себе становилось.

Что он о ней знает?

И о каком блоке говорит? Нет, Лиз всегда чувствовала легкое чужеродное присутствие в голове… даже не так, но словно что-то мешает. Что-то засело там. Вацлав всегда говорил – это последствие детской травмы. Тот огонь, тот ужас… Она верила. Как она могла не верить ему, если всю ее жизнь…

И что теперь?

– Так у вас есть личная заинтересованность, баронесса? Или вы просто не смогли отказать? Хотите, я все устрою и тихо отвезу вас домой? Штефан не будет против.

Вот так откровенно.

Она бы сбежала. Но Вацлаву это не понравится. От этих мыслей даже немного перехватило горло, Лиз кашлянула. Если не понравится, то утренняя пытка повторится снова. И на фоне этого даже огонь принца не пугал так сильно. Огонь был давно, а наказание может быть так близко.

– Зачем это вам, полковник? – спросила она. – Хотите избавиться от меня?

Он улыбнулся.

– Нет. Только помочь, если вдруг вы сами не знаете, как найти повод. Просто имейте в виду, что если не сейчас, то до утра вы точно уехать не сможете. Не пешком же бежать через поля. До города далеко.

Принц не отпустит до утра?

И это значит… Этот полковник смотрит прищурившись. «Желаете провести ночь с принцем, баронесса?»

Нет…

Какого ж… Зачем это ему?

Вот он хороший менталист, его сознание, его мысли закрыты так плотно, что даже легкой тени не прорваться. А он, значит, видит ее насквозь?

Заботится о принце? Как много он видит? Как много может еще подметить за этот вечер?

– Стоите на стражи нравственности, полковник? – вышло немного резко, но уж как вышло.

Он засмеялся. Затушил окурок.

– Что вы, баронесса. Это далеко за пределами моей компетенции. И нравственность не мой конек, у меня с этим как-то… ну, так себе, – его глаза неожиданно потеплели. – Вы проголодались? Полагаю, скоро уже подадут ужин, Хелена велела накрывать, когда приедет брат. Идемте в дом?

Лиз поджала губы.

Что если уехать – действительно будет правильным выбором? Да, Вацлаву не понравится, но если этот полковник раскроет лишнее, если она проколется в чем-то, то будет намного хуже. Он наблюдает за ней открыто, так сможет ли она весь вечер держать лишние мысли под контролем? Если есть сомнения, то легко ее напоить и потом, пока она спит, прочитать все… Или даже н скрываясь, открыто и прямо потребовать, именем короля. Лиз не сможет закрыться от него полностью, если он решит действовать силой. Это опасно не только для нее. И Вацлав должен понимать.

Если пока это только смутные подозрения… Если полковник считает ее очередной девицей, решившей побороться за внимание принца, решившей это внимание использовать. Это довольно безопасно.

Почему он предлагает ей это?

Очередная девица, с которой принц решил переспать…

Полковник что-то знает. Может быть, он как раз дает ей шанс? И лучше не искушать?

– А если я захочу уехать? – все же спросила она.

– Я все устрою, – полковник улыбнулся.

ГЛАВА 8. Правда под контролем

Она была напугана. Это как раз очевидно.

Люк все пытался прикинуть…

С одной стороны, все довольно банально. Баронесса лишь послушная куколка, работающая на более серьезных людей. Ментальные способности, по крайней мере, активные способности, слабоваты. Ее пару раз ловили на незначительных попытках влияния, когда она пыталась убедить кого-то из мелких лордов голосовать за нужное решение или выделить денег… Пока не трогали. Таких, как она, всегда было много. И будет. И лучше без необходимости просто наблюдать и иметь в виду.

Но как-то случайно, еще на балу, Люк поймал в ее сознании странную связь с принцем. Что-то было… паника, ненависть… причем давние. Толком разобрать он не смог. Лиз желала принцу смерти, и это глубоко сидело в ней.

Это было интересно и… странно. Штефан, конечно, не подарок, но чтобы так!

Люк пытался пройтись по верхам, понять. Но на поверхности ничего не было, все слишком закрыто. Причем закрыто даже не ей самой. Даже от нее закрыто. А не вламываясь под щиты, Люк мог нахвататься только мелких фрагментов, но они никак не складывались. Словно цветные стеклышки в калейдоскопе – чуть повернешь, и рисунок меняется.

Что-то было не так.

Что-то определенно было.

Поэтому он решил подойти с другой стороны.

Штефан, конечно, остался недоволен, у него на баронессу другие планы, но спорить не стал. В этот раз, на удивление, обошлось без разбитых носов. «Сам на нее запал? Могу тебя понять», – хмыкнул только. Люк буркнул, что: «Исключительно в интересах дела», но Штефан закатил глаза, хлопнул Люка по плечу. «Ладно, верю. А мне, значит, сестричку подкинул? Какой молодец!»

Зачем Люк делает это на самом деле? Вот если признаться самому себе. Поговорить с ней он мог бы найти время и здесь. Опасается за принца? Не хочет оставлять его высочество с Елизаветой наедине? Тем более ночью… она какой-никакой, а менталист, и во сне, в расслабленном состоянии Штефан более уязвим. Взять и прирезать его, если так ненавидит. Зачем она вообще здесь? Точно не банальное увлечение.

Конечно, прирезать Штефана нелегко, даже во сне. На нем защита, сигналки… но кто знает.

Это причина? Или дело в другом? Признаваться себе в истинных мотивах не очень хотелось. Признаваться в том, что после утренних блинчиков это вдруг перестало быть только работой…

Люк даже зубами заскрипел.

О блинчиках, кстати…

Люк забежал на кухню, на скорую руку собрал пару сэндвичей. Кухарка попыталась злобно шикнуть на него, чтобы не лез на ее территорию, но выглядел Люк сейчас весьма солидно, и шикать на полковника королевской службы безопасности побаивались. Поэтому, пользуясь положением, он успел стянуть еще пару колбасок со сковородки, горячих, чуть недожаренных, но уже не важно. Есть хотелось страшно, после блинчиков он так ничего больше перехватить не успел.

И к машине, пока Лиз не передумала.

– Садитесь вперед, – велел он, протянул ей сумку. – Возьмите.

– Что это? – она смотрела на него так напряженно.

– Сэндвичи с ветчиной, термос с чаем, кусок какого-то пирога… простите, не разглядел какого, сунул что было. Я оставил вас без обеда, так что берите.

Она, кажется, напряглась еще больше.

Но взяла, села послушно.

Послушная девочка. Слишком послушная. Ее сознание оплетено целой сетью чужого влияния, так, что и не вздохнуть самой. Ее воля расчетливо и методично давилась уже много лет. Удивительно, как еще осталось хоть что-то личное.

Кто она на самом деле?

Села, сумку на колени, прижала к себе. Щеки побелели.

Самое смешное, что она боится даже не Люка. Хотя если она видит в нем настоящего полковника госбезопасности, то стоило бы бояться, учитывая обстоятельства.

Люк сел тоже, завел мотор. Машина тронулась.

– Не стоит бояться, баронесса, – все же сказал мягко. – Вам ничего не угрожает.

Она криво усмехнулась, нервно. Угрожает, но явно не со стороны Люка, он это видел.

Сейчас, они отъедут немного… до поворота. Так, на всякий случай.

– Закройте окно, баронесса, – сказал спокойно. Закрыл свое.

– Зачем? – осторожно спросила она. – Сейчас жарко.

– Закройте.

Она закрыла.

Тогда Люк включил защиту на полную. Невозможно не почувствовать. Лиз даже вздрогнула. Особенно с непривычки накрывает ощущением тишины и… оторванности от мира. Словно все вокруг перестает существовать. До легкого головокружения.

– Нам нужно поговорить, – сказал Люк. – То, что будет сказано здесь, никто никогда не узнает, только вы и я. Любая ментальная магия здесь не работает, под креслами стоят мощные глушилки, если хотите, можете заглянуть и посмотреть. Даже воспоминания об этом будет невозможно прочесть. Если кто-то попытается, то сможет увидеть лишь, как мы едем по дороге, смотрим в окно. Больше ничего. Я довезу вас до дома и отпущу. Не бойтесь.

– Я…

Лиз смотрит на него и вдруг вздрагивает.

Да, поверхностная ментальная магия под глушилками начинает слетать, и Люк выглядит так, как должен на самом деле. Никакой солидности и седых висков.

– Кто вы такой? – шепотом спросила она.

– Меня действительно зовут Лукас, – сказал он, стараясь как можно спокойнее и ровнее. – Правда не Хорак, но это ничего не меняет. Тридцать лет. И я не полковник, конечно, но майор. Служу короне, не только принцессе, но королевскому дому в целом. Боевой маг в прошлом, сейчас больше менталист службы безопасности. За исключением деталей, все, как вам и представили.

Она бледнела на глазах. Значит, есть чего бояться? Пальцы сжали сумку так, что белели костяшки. Люк старался ехать медленнее и смотреть на дорогу, но панику Лиз, даже без ментальных способностей ощущал хорошо.

– Что вы хотите? – спросила она. Без истерики, скорее как-то блекло. Словно смирилась.

Но Люк не будет бить в лоб, он начнет с другого конца.

– Мне кажется, вам нужна помощь, баронесса.

– Нет, – сказала она.

– Нужна, – упрямо повторил он. – Ваша личность очень сильно задавлена чужими ограничениями. Ваша воля, ваши магические способности. Вероятно даже что-то в вашей памяти, но глубоко я не лез, так что не скажу наверняка. Вы бы не хотели избавиться от этого? Мы можем предоставить вам защиту.

– «Мы» – это корона? – спросила она, вышло довольно холодно. – Простите, но с чего вы взяли, что мне нужна помощь? Допустим, вы снимете эти щиты, и что? Поставите свои? Потребуете другой услуги взамен? Зачем мне менять одну кабалу на другую?

Так все-таки кабалу. И она это осознает.

– Вы ведь понимаете, что вас используют?

Она поджала губы. Чуть колебалась.

– Да, – сказала резко. – Я понимаю. На это есть причины и это моя плата за помощь, которую мне оказали. А еще – это не ваше дело.

Услуга за услугу? Ей есть за что быть благодарной? Кто она? Девочка из бедной семьи, которую вытащили из грязи, научили всему, подыскали богатого мужа, который недолго прожил? У нее нет свободы, но есть деньги. Не так уж и мало. Все это разумно выглядит.

Но если бы все было именно так, если бы Люк был уверен, он бы не стал вмешиваться. Да, то, что она делает, не слишком законно, ментальное воздействие запрещено. Но, с другой стороны, все, на чем ее смогли поймать – это такие мелочи, о которых нет смысла говорить. Ничего критичного, все где-то на грани допустимого. Это в лучшем случае уровень констебля из полицейского участка, мелкого маг-инспектора, но не Люка.

Но ведь есть что-то еще.

– Что вы хотите от принца? – спросил он.

– Ничего, – у нее вышло как-то очень честно. – Его высочество сам пригласил меня, и я подумала, что в будущем такие знакомства могут пригодиться.

Не поспоришь. Знакомство с принцем может быть полезно всем и всегда.

– Но согласились сбежать.

– Когда полковник настаивает, лучше не отказываться, – и чуть натянуто улыбнулась.

Дело не только в этом.

– Вы боитесь Штефана.

– Да, – сказала она. – Но это не имеет отношения к его высочеству лично. Я панически боюсь огня, это детский страх, он сидит глубоко. В детстве я чуть не сгорела в сарае.

Она говорила почти уверено… но нет.

– Имеет, – сказал он. – Вы боитесь и ненавидите. Это личное.

– Нет, – сказала она чуть менее твердо. – Это не так.

– Да. Это так. Я хороший менталист, и это чувствую.

Она вдруг посмотрела на Люка, фыркнула.

– Нет. И если бы вам было что предъявить еще, вы бы предъявили. Что-то большее, чем «я так чувствую». В любом случае, даже ненависть не преступление. Это не ваше дело.

Так просто не взять.

Да, Люк чувствовал, что правда где-то близко, но нащупать не мог.

Не ломать же силой. Веских причин пока нет.

Можно сказать, что ненависть иногда толкает на преступление, что оставь ее с принцем наедине, и она легко могла бы принца убить… кто знает…

Но это тоже все домыслы.

Нужны факты.

– На балу вы познакомились с неким капитаном Мартином Новаком.

– Да, – Лиз пожала плечами. – Разве не за этим одинокие женщины ходят на балы?

– Планируете снова выйти замуж?

Она глянула на него. Капелька презрения сквозь не отступающий страх.

– Может быть, но так далеко я не заглядывала. Просто немного скрасить одиночество?

– Завести новые знакомства?

– Почему бы и нет? – сказала с вызовом. – Это преступление?

Нет.

– Вы использовали ментальное воздействие на него.

Она усмехнулась, только немного нервно.

– Только безобидные шалости. Не больше, чем женщина может попросить вслух. Так он пожаловался на меня?

Сказать? Люк даже дыхание задержал, искушение слишком велико. «Просто бренди и приятный вечер». Рассказать, о том, что вода в реке холодная, что яблоки сладкие и у него завалялась еще парочка и бутылка вина… что у нее родинка за ухом, под волосами… А еще, что настоящий Мартин Новак был тяжело ранен в поле под Мельцем, вот те две пули стали роковыми, и спустя неделю скончался в госпитале, спасти не удалось.

Не стоит пока. Она не знает и надо бы еще разок попытаться зайти с той стороны. Попытаться. Что-то тут есть, Люк чувствует, интуиция еще не подводила его.

– Капитан Новак не жаловался, – сказал он. – Просто наш человек наблюдал за вами у реки.

Достал сигареты, открыл окно.

– Вот как… – тихо сказала она. И словно что-то в этом было, словно тоже что-то поняла для себя.

– А достаньте мне сэндвич, будьте добры, – попросил Люк. – И сами берите. Чай, если хотите…

ГЛАВА 9. Отчаянные решения

Паренек был лейтенантом. Того же Ходьежского полка, что и Мартин, того самого, что сейчас будет обеспечивать безопасность в столице на праздновании юбилейной даты со дня восшествия на престол его величества короля Ладислава. Тридцать лет. Когда родился Штефан, Ладислав был еще принцем, и вот, тридцать лет правления, и победа в войне как раз кстати.

Обещают народные гуляния, фейерверки и новые балы. Все готовятся.

И Лиз, безусловно, готовилась тоже. Она не знала подробностей, знала лишь, что нужно успеть.

Паренька звали Томаш Чермак, такой молоденький, зеленый, что Лиз чувствовала себя повидавшей жизнь расчетливой сукой рядом с ним. Хотя они ровесники. Но дело не в возрасте.

Лиз подцепила его на званом обеде, удачно стрельнула глазками, чуть дернула ментально, и вот, вечером они уже гуляют по бульвару. Все чинно и невинно до зубовного скрежета. Лиз старательно краснеет, слушая комплименты, он старательно несет какую-то чушь, лишь изредка мимолетно касаясь ее руки.

Они погуляют еще немного, потом, на завтра, Лиз пригласит его к себе на чай. Только чай, никаких глупостей, никаких яблок, глинтвейна и ныряния с набережной. И там, тихо, им займется Вацлав. Но тоже ничего особенного для парня, Вацлав только прощупает и зацепит своим крючком, чтобы потом, когда понадобится, этот кудрявенький Томаш пошел и сделал то, что Вацлав от него хочет.

Что конкретно он хочет – Лиз не знала. Так было безопаснее. Лиз всегда на виду и ее защита не так уж непробиваема. Ее мысли могут проскочить когда не нужно. Так что ей куда безопаснее не знать. И к лучшему…

Таких мальчиков, как Томаш, всегда хватало, Лиз делала это легко и не задумываясь…

Вот с Мартином все внезапно оказалось иначе.

Все не так.

Все пошло не так. И даже то, что с принцем все вышло неправильно и странно, тоже, отчасти, было связано с Мартином. Не будь его… Что было бы? Принц изнасиловал бы Лиз еще на балу, на балконе… ну, а потом бы все пошло как обычно. Может быть, даже конная прогулка и ужин бы состоялись как надо. Это было бы проще. Понятнее для нее. Потому что сейчас Лиз не понимала, что ей делать.

Вацлав был недоволен ей.

Когда этот полковник… или не полковник, кто он там? Когда Люк привез ее и высадил около дома, Лиз не знала, как все это объяснить. Не знала, как отвечать на вопрос, почему она здесь. Сказать, что покатались и хватит? И как ее успехи?

Объяснять не пришлось.

Вацлаву стоило только глянуть на нее и все понять.

– Сядь! – велел он.

Потом подошел, положил ей руки на виски и вытряхнул из нее все, что было нужно.

До звона в ушах.

И звонкая пощечина.

– Дрянь! От тебя никакой пользы! Иди наверх.

Лиз ушла.

Она даже не могла точно сказать, что он увидел там, в ее сознании. Осталось ли все, что говорилось в машине действительно скрыто, или полковник ей соврал? Но зачем ему врать? У таких людей наверняка есть средства, чтобы все было по-настоящему.

Конечно, Лиз не верила, что полковник хотел помочь. Перекупить – да, но помочь – нет. В бескорыстную помощь королевских спецслужб Лиз не верила ни на грош. И такая помощь ей не нужна.

И все же, что-то в этом было. Едва уловимое. Сэндвичи, чай в термосе, пирог с курицей, который Лиз весь съела сама. Этот Люк глянул только… «Вкусно?» – спросил он. «Ага», – кивнула она. Безумно. И есть так хотелось после прогулок и всех волнений. «Ну, и ешьте все, – сказал он. – Мне за рулем неудобно все равно». Совершенно искреннее тепло, которое любой менталист легко чувствует. Да и обычный человек чувствует тоже. Тепло…

Они почти всю дорогу молчали. Только что-то незначительное, пустые мелочи, вроде разговоров о погоде… Ничего личного больше. И отчего-то Лиз казалось, словно знает его давно.

Удивительно ценное качество для полковника или майора, или кто он там? Должно быть, со своей работой он справляется неплохо, если умеет так легко и ненавязчиво цеплять людей. Нет, это не добавляло доверия к нему, Лиз не девочка и все отлично осознавала. Но цепляло все равно.

Люк…

А завтра вечером нужно будет встретиться с Мартином. Напроситься к нему.

И вот тут…

Убивать ей еще не приходилось. Ей и сейчас не придется делать ничего такого, только подсыпать снотворное. «Вот это кинь ему в бокал. Отвлеки как-нибудь и кинь. А как уснет – уходи». А дальше… Она отлично понимала, что после такого его в живых не оставят. Даже притом, что Вацлав обещал только «аккуратно подтереть память», Лиз не верила. Мартин не случайный свидетель. Он вообще не случайно появился рядом с ней…

Чем больше она думала об этом, тем больше болело сердце.

Это неправильно.

Какая бы цель ни была – это неправильно.

Но что она могла сделать? Отказаться? Тогда это сделают без нее. Тогда ее саму ждет суровое наказание. Ее не убьют, может быть, но не простят все равно. Не дадут возможности отказаться. И самое вероятное, Вацлав просто заставит ее сделать это силой. Сила менталиста как и заключается в том, чтобы добиваться желаемого от людей, не убеждением, а только усилием воли. Он прикажет, и она пойдет, как кукла, послушно. Так уже было однажды, и от тех воспоминаний пробирала дрожь.

Тогда Лиз была совсем еще девочка, еще до свадьбы. Тот первый раз… Она боялась, не хотела кого-то соблазнять, не умела, не понимала, что ей делать. Нет, ее учили, но опыта не было все равно. Лиз рыдала, просила не поступать с ней так. Но Вацлав был непреклонен. Тогда Лиз попыталась убежать… А потом – словно провал. А потом – Лиз видит, как идет рядом с мужчиной, улыбается ему, говорит с ним… но сама ничего не может сделать. Словно в страшном сне. Она может только смотреть. Смотреть, как она сама обнимает незнакомого мужчину…

Нет. Такого больше не повторится. Это было страшно. Безумно страшно. Когда сознание заперто где-то внутри, и ты можешь только смотреть. Когда тело двигается само, губы сами говорят… Страшно даже не то, что она делала, в тот раз и до постели-то не дошло, а то, что никак не могла повлиять. Словно кто-то дергал за ниточки.

Никогда больше. Какие бы неприятные вещи ей совершать ни приходилось, но Лиз предпочитала делать своими руками и все осознавать. Лучше так. Лучше отвечать самой, чем позволить сделать это за тебя.

Но Мартин… он ведь этого не заслуживал.

Даже будь он менталистом, работай он на корону – не заслуживал все равно. Так неправильно.

И сейчас даже идея пойти, рассказать все полковнику, попросить помощи – не казалась такой уж дикой. Только, конечно, Лиз не пойдет. Не дойдет, ее не отпустят. Не позволят ей дойти. Вацлав контролирует все. Давно уже Лиз не чувствовала себя такой беспомощной.

Но если отказаться она не могла, то как? Попытаться предупредить? Так, чтобы не сильно подставиться самой… Если Вацлав узнает, он убьет ее.

* * *

А Мартин ждал ее у фонтана. Там же, где и в первый раз.

На этот раз встретиться предложила она, отправила ему записку. Он согласился.

И честно ждал.

Улыбнулся ей.

– Рад, что ты пришла. Погуляем?

У него теплые руки, он дотрагивается до ее пальцев… и… это как-то безумно совсем.

А у нее наоборот руки холодные и слегка бьет дрожь.

– Может быть, пойдем сразу к тебе? – предложила Лиз. – У меня голова болит, нет сил гулять, но… Мартин, я так скучала!

Попыталась улыбнуться, только улыбка вышла какой-то натянутой.

– У тебя все хорошо? – немного обеспокоенно спросил он.

– Все хорошо. Пойдем?

Не готова тянуть это. Чем быстрее сделать, тем лучше.

Он чуть склонил голову на бок. Потом быстро привлек ее к себе.

– Хорошо, как скажешь. Чем быстрее я смогу снять с тебя платье, тем лучше.

И подмигнул.

Пусть так.

Какая разница, что он подумает о ней, если это их последняя встреча.

Даже если он останется жив… если его оставят в живых… они больше не увидятся.

Может быть, его и правда не тронут? Он барон, офицер, а не какой-нибудь нищий из подворотни, его смерть не останется незамеченной. К тому же королевская служба безопасности следит за ним. Нужно действовать осторожно. Зачем рисковать?

– Тогда, знаешь, – предложил Мартин, – давай заглянем в ресторанчик недалеко от моего дома? Там готовят с доставкой. Закажем чего-нибудь, пусть принесут.

– Хорошо, – согласилась Лиз.

Не оставлять же его без ужина.

Это безумие. Его все равно убьют…

Но даже думать об этом нельзя, если он менталист, то может уловить что-то. Она закрывает свои мысли, но что-то может прорваться все равно. Ее тревога прорваться.

Не думать.

Рассказать, как ходила вчера на обед к Горецким, не упоминая, конечно, молодого лейтенанта. Слушать, как он два дня занят подготовкой к празднованию юбилея коронации. Он офицер, ему выдали заданий и предписаний целую кучу, теперь разгребать. О том, как они вчера вечером ходил в бар… Нет-нет, Мартин совсем даже не приставал к девушкам, в чисто мужской компании.

И по дороге он осторожно касался пальцами ее руки, поглаживая. Обнимать на людях баронессу – слишком неприлично, поэтому лишь легко, мимолетно. И снова этот запах горьких мандаринов и дубовой коры. И хочется обнять в ответ.

А потом он целовал ее на лестнице, словно дорвавшись наконец, так горячо и отчаянно, что заходилось сердце. По-настоящему. Так хотелось, чтобы это было бы по-настоящему, чтобы все, что Лиз рассказывала – было бы правдой, и она была бы свободна, и могла бы просто и честно обнимать… Когда он так обнимал ее – подгибались ноги. Нежно, страстно, тихо постанывая от удовольствия. «Я так скучал, Лиз…»

За что с ней так?

Как ей после этого жить?

Так искренне…

В квартиру он почти заносил ее ну руках, и на диван в гостиной. Пока только обнимая, не пытаясь раздеть, еще нужно дождаться ужин. Но ведь не обязательно же в ожидании чинно сидеть… даже разговаривать не очень нужно.

От его поцелуев горели губы.

«Я не могу!» – так хотелось закричать, вырваться, убежать. Потому что было слишком хорошо, но это казалось неправильным. Хотелось что-то сделать, предупредить его.

Но если она сделает хоть что-то, то пострадает сама. Спасая человека, которого даже толком не знает. И Люди Вацлава уже ждут внизу, ни ей, ни ему все равно не уйти.

Лиз пыталась придумать хоть что-то в ожидании ужина, и время тянулось бесконечно. Слишком мучительно.

– Что-то не так? – шепотом спросил Мартин. – Ты очень напряжена.

– Все хорошо… – Лиз пыталась улыбнуться, выходило плохо.

Он заглянул ей в глаза.

Голубые глаза смотрят прямо и внимательно.

«Я не могу!» – мысленно, но очень четко сказала она. Это нельзя говорить вслух, Вацлав узнает. Но ее мысли, те мысли, которые в воспоминаниях, он прочитать не сможет. Это рискованно, но это единственный шанс. Главное, чтобы Мартин услышал. Главное, чтобы никак не выдал этого.

Он смотрел ей в глаза, словно чего-то ждал. Погладил волосы.

Сердце колотилось. Если что-то пойдет не так, что Вацлав сделает с ней? Ради чего? Если этот Мартин тоже работает на корону… не как военный, а напрямую? На тех людей, которые убили ее семью? Она ведь ничего о нем не знает. Что если он этого заслуживает?

Он ведь тоже обманывает ее.

Даже если он менталист, то это совсем не значит, что слышит ее мысли. Для этого надо настроиться, собраться. Лиз, конечно, может сделать так, чтобы он услышал наверняка, но тогда риск попасться слишком велик.

«Ты ведь слышишь меня?»

Что она видит в его голубых глазах?

– Ты так смотришь на меня Лиз. Хочешь что-то сказать?

Она качает головой. Не может так прямо.

Но как…

Решиться?

«У меня снотворное с собой. Для тебя». И чувствует, как сердце останавливается.

Он улыбается… все так же, мягко, спокойно.

– Все хорошо, – говорит тихо. – Ну что ты? Хочешь вина?

Он слышит ее? Нет? Как понять? Или никак…

Мартин идет к бару, берет бутылку вина, штопор, откупоривает. Берет бокалы. Приносит и ставит на журнальный столик перед ней.

– Выпьем немного?

Наливает.

«Когда принесут ужин», – сказала Лиз.

– Уже скоро принесут, – сказал он вслух. – Проголодалась? Выпей немного, расслабься.

И сам поднял бокал.

– За нас, – улыбнулся.

Хорошее вино, то же, что и в прошлый раз, но Лиз почти не чувствует вкуса. Он слышит? Понимает ее? Понимает, чем это может грозить? Или он вообще знал заранее и был готов к такому повороту?

Она отпивает немного и ставит на стол. И он снова тянется ее целовать. Так же нежно, так же горячо.

«Я не могу!»

«Тише, – вдруг отчетливо говорит он. – Делай все, как должна. Ничего не бойся». Его губы не двигаются, он просто смотрит на нее. И голос… голос в ее голове – это голос того полковника… Люка, а вовсе не Мартина. И Лиз вздрагивает.

Она сходит с ума?

Когда все происходит только в голове – как понять, где реальность, а где только фантазия?

Он улыбается.

«Вам точно не нужна помощь, баронесса?»

Почти насмешка.

«Нет!» – она почти вскрикивает, почти вслух, даже чуть дергается, но Мартин держит ее крепко.

«Все хорошо, баронесса».

Приносят ужин, звонят в дверь, Мартин идет открывать.

Бокалы на столе. Случая, удобнее, чем этот – не будет. Она должна. Как иначе?

У нее в медальоне. Лис открывает, высыпает содержимое Мартину в бокал.

Вот и все, дело сделано.

Он приносит, ставит все на столе, смотрит как-то с легким сожалением.

«Снотворное?» – мысленно спрашивает только.

«Да».

«Хорошо».

Он берет свой бокал и решительно выпивает разом, до капли. У Лиз сердце замирает.

А если бы она соврала? Если там яд? С чего бы вообще ему верить? Зачем? Чего он добивается этим? Сейчас он уснет и…

«Зачем?»

«Мне нужно встретиться с людьми посерьезнее тебя. Или ты сейчас усыпишь меня, а потом просто ограбишь и сбежишь?» – насмешка.

– Что у нас тут? – вслух говорит Мартин, достает из сумки обед. Мясо в горшочках… Хочешь? У них очень вкусное.

Он достает, раскладывает, улыбается. Но сам почти не ест, так, чуть-чуть пробует.

Лиз тоже почти не ест, напряженно смотрит на него. Не может, у нее и кусок не лезет в горло. Что бы она делала, если не этот мысленный разговор? Если бы не могла предупредить?

– О, вот тут очень вкусно, попробуй, – довольно говорит Мартин.

И не ест сам, так, чуть-чуть совсем.

«Быстро действует?»

«Минут десять», – говорит она.

«Угу».

Он не чувствует? Не действует на него? У него какой-нибудь антидот и он…

Да нет, действует, Лиз, прямо видит, как начинают слипаться глаза, как становятся заторможенными движения. Еще немного и он откидывается на спинку кресла.

Молча смотрит на нее.

«Кто ты такой?» – мысленно спрашивает она.

Он улыбается. Словно колеблясь.

Мысли в воспоминаниях сложно прочитать. Возможно, но даже Вацлаву это стоит огромных усилий, он смотрит лишь то, что можно увидеть глазами, услышать ушами. Этого всегда достаточно. Легко считать то, что ты думаешь сейчас, но вот этот разговор – его считать совсем непросто.

«Кто ты?» – Лиз сидит, сжимая недопитый бокал в руке.

«Я подвозил тебя домой, после прогулки», – говорит он.

Люк. Вот значит… Он с самого начала все знал.

Он закрывает глаза, откидывается назад. Зевает.

– Что-то я устал…

Сидит тихо.

Его дыхание глубокое и ровное.

Еще немного Лиз ждет, потом встает, слегка трясущимися руками дотрагивается, трясет за плечо. Спит. Или хорошо делает вид, но это не важно. В любом случае, он тоже знает, что делает.

Пусть так. Лиз сама уже не понимает, как лучше.

Берет лампу, зажигает, ставит на окно. Это условный знак. Потом открывает дверь.

Когда в квартире появляются двое… их лиц Лиз не может различить, все плывет, они мастера своего дела и умеют отводить глаза. Вероятно, один из них Вацлав, но может и нет. Никто не узнает их, никто не запомнит. Когда они появляются на пороге, Лиз осторожно идет на лестницу, спускается и идет домой.

Все.

Она больше ничего не может сделать.

Что с ним будет?

Как ей самой теперь быть?