Текст книги "Стальное Перо (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Привет, дядя Бай Ли, – сказал он.

Я остановился и вздрогнул.

Это имя… «Бай Ли», которое придумал Лао Вэнь и которым меня звали в Юйлин… Что-то в груди ёкнуло, не больно, просто неожиданно. Я этого паренька никогда не видел в деревне, откуда… да и вообще как он так легко узнал меня?

– Ты кто? – спросил я.

– Меня зовут Ли Ян, – он сиял. – Бабушки Ли Лин нет дома, она пошла по делам. Сказала вернётся через пару недель.

Я чуть не подавился вздохом. Я предполагал, что Ли Лин меня намного старше, ведь каждую сотню лет лисы-оборотни выращивают по дополнительному хвосту, а у неё их было уже шесть, но вот так лично убедиться, что она уже давным-давно не юна… Ладно, к духам и оборотням нельзя относиться, как к обычным людям!

Вместо этого я спросил мальчика:

– Откуда ты меня знаешь?

Он залился беззаботным смехом, как смеются дети, когда взрослые спрашивают очевидное: и вдруг стал лисёнком! Прямо вот так, не сходя с места! Передо мной стоял рыжий малыш, пушистый, с белым кончиком хвоста и с ушами торчком. Р-рраз! И он снова стал мальчиком и глянул на меня, довольный произведённым эффектом.

– Ты меня спас прошлой осенью, – сказал он. – Я был маленький и глупый. Бабушка говорит, что я тебе обязан жизнью и что надо говорить спасибо, – он чуть поклонился. – Спасибо, дядя Бай Ли. Гляди, моя рука полностью зажила, благодаря тебе! – и он покрутил ладонью у меня перед носом.

Я с удивлением смотрел на него. Неужели это и правда он, тот рыжий лисёнок из прошлой осени, которого мучили деревенские дети. Я тогда спас не раздумывая, просто потому что нельзя было не спасти кроху.

…и… Ли Ян? Вот как, да? Я думал, что Ли Лин благодарила за спасение охотника Ли Яна, а оказывается она говорила о внуке…

Я снова бросил на него взгляд. Я думал, что лисы начинают превращаться в людей, когда им более ста лет, но этот лисёнок удивил меня. Видимо, он был очень талантливый.

– Не за что, – сказал я.

– Ты к бабушке по делу? – спросил он деловито. – Я могу передать. Я уже взрослый, мне всё доверяют.

– Я просто проходил мимо по делам, и решил заскочить из вежливости, – я покачал головой. – Ничего срочного. Если хочешь передай, что заходил, а нет – так нет. Я когда-нибудь загляну ещё.

– Ладно! – Он уже переминался с ноги на ногу, явно с трудом сдерживая желание превратиться снова. – А поиграешь со мной? Я умею бегать очень быстро, даже в человеческом облике!

– Верю, – я присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне и смотреть ему в глаза. – В другой раз, договорились? Сейчас я спешу по делам.

– Важным?

– Очень важным, мне надо сразить мерзость.

Он покивал очень серьёзно, всё понятно: герой пошёл бить мерзость, это вопросов не вызывает.

– А когда вырасту, можно я пойду с тобой? Я тоже хочу быть героем и тоже хочу повергать чудовищ!

Я только усмехнулся:

– Конечно, когда твоя бабушка разрешит. Ты должен её слушаться. Сначала надо вырасти и стать сильным.

– Ура!!! – завопил ребёнок и подпрыгнул. – Ты обещал! Я стану сильным и научусь колдовать!

Я взвесил свою котомку в руке. Ли Лин я подарка не принёс, но ведь я кое-что могу дать маленькому Ли Яну. Я взял небольшой кусочек звёздного металла и одним движением превратил его в крохотный ножик, меньше моего указательного пальца, зато он был достаточно большой и удобный для ладошки мальчика.

Глаза Ли Яна засияли от восторга.

– Это… это… – неверяще выдохнул он.

– Сможешь сам сделать обмотку для рукояти?

– Конечно смогу! – он с благоговением принял подарок.

Я улыбнулся, махнул ему рукой, пошёл по тропе вниз и на повороте обернулся.

Ли Ян стоял у входа в пещеру и махал рукой: сначала одной, в которой был зажат поблескивающий подарок, потом обеими. Из штанов у него виднелся хвост, видимо, парень не удержался от избытка чувств, и теперь весело подметал траву белоснежной кисточкой.

Я поднял руку в ответ, повернулся и пошёл на северо-запад.

Горы Свинцовых Облаков были в трёх днях пути отсюда или около того, если бежать с моей скоростью. Я поправил котомку на плече, нащупал в кошеле нефритовую табличку и снова побежал.

Ли Ян:

Глава 13
Камень и металл

Горы Свинцовых Облаков встретили меня холодом и противной пустотой. Знакомое тянущее ощущение почти полного отсутствия ци заставляло ёжиться, но от этого холода нельзя было спастись просто закутавшись плотнее в одежду и ускоряя шаг. Нет, отвратительное ощущение отсутствия жизни тухлой вонью постоянно висело в воздухе, въедалось в лёгкие и в кости, и в само пространство вокруг.

Я вдохнул и почувствовал, как горло перехватывает. Казалось бы, к чему я придираюсь, воздух был чистый и безвкусный, но его как будто не хватало: вдыхаешь, а насыщения нет.

Я остановился на краю перевала и оглядел горные пики, раскинувшиеся передо мной.

Ничего не было такого, как рисуют на картинах, когда говорят о Севере: величественный и суровый край, с белоснежными вершинами и благородными орлами в небесах. Нет, здесь всё было другое. Каменные пики вздымались острыми зубьями, почти чёрными, потому что тёмная порода почти не отражала свет пасмурного неба. Каменная пыль и растительная труха лежали клочьями там, куда не добирался ветер: в расщелинах и под нависающими карнизами. Всё остальное было голым. Безжизненная трава между камнями была низкая, прижатая к земле и жёсткая, как проволока. Оставшиеся деревья были редкими, искривлёнными и без листьев. Они торчали из склонов под такими углами, словно всю жизнь боролись с чем-то и устали, но не сдались. Вернее не сдавались до последнего момента, пока не пришла мерзость и не высосала их жизненную силу досуха.

Небо было затянуто тучами, плотно и равномерно, без единого просвета, словно я был в пещере и надо мной нависал серый потолок из камня.

Я постоял, привыкая к разреженности, и заставил себя дышать ровно и глубоко, медленно втягивая воздух. Через несколько минут стало лучше, но мне было ясно одно: нельзя возиться долго. Я должен прийти, найти мерзость и победить её одним ударом. Пока я тут нахожусь, я не накапливаю ци, а только её трачу. У меня не будет второй попытки, если я облажаюсь.

Тигр внутри принюхался, навострил уши и толкнул меня. Он явно что-то почуял. Он обнаружил чужое присутствие: что-то тяжёлое и плотное, засевшее в этих горах, как гной в ране. Оно просачивалось в воздух, в землю и в самый камень отравляя всё вокруг.

Скверна. Здесь она была старой, вросшей в породу. Казалось, ещё немного, и сами горы начнут крошиться.

Я ещё раз вдохнул, уловил направление, откуда тянуло землистым, тяжёлым, чуть прогорклым запахом, будто каменная пыль пополам с гнильём, и спрятал свою ауру практически полностью.

Это требовало постоянного фонового внимания, но выходило само собой, на автомате. Как охотники привычно ходят по лесу: не думают специально о каждом шаге, но тело само делает их бесшумными.

Мне не хотелось, чтобы меня обнаружили первым. Сначала я хотел провести разведку, понаблюдать за моей целью, ну и подготовиться к сражению. Гора металла в котомке ждала своего часа.

Сюда я пришёл как охотник, а не воин. Честный воин приходит, называет себя, кидает вызов и сражается. Охотник – ждёт, смотрит и находит добычу до того, как разобраться с ней.

Я осторожно двинулся вниз по перевалу.

Тропы как таковой не было. Когда-то давно здесь, наверное, ходили люди. Я видел остатки кладки на паре поворотов, где кто-то выравнивал камни, и вырубленные в скале стулени, но сейчас это всё уже давно осыпалось и скрылось под обвалами после дождей. Я шёл по склону, внимательно выбирая путь: старался ступать там, где камни лежали плотно и не сыпались. По тем из них, которые выглядели сухими и устойчивыми, держался подальше от краёв, где порода была рассыпчатой и ненадёжной.

Первые следы я заметил примерно через час ходьбы и остановился. Я присел на корточки и внимательно оглядел находку.

Это была огромная вмятина в каменистой почве, широкая и круглая. Лапа, судя по очертаниям. Выделялись широко расставленных пять пальцев. Когти? Нет. Не было следов когтей, только сплошной край, как будто лапа сделана из одного куска монолита.

Я приложил ладонь рядом. След был раза в три шире моей руки, если считать с пальцами. Края были чёткими: не смазанными, как бывает у зверей с мягкими и пушистыми лапами, а жёсткими, давленными, как будто что-то каменное и очень тяжёлое вдавилось в землю и оставило свой отпечаток навсегда. Трава вокруг была прибита и растёрта в труху, а мелкие камни треснули под невероятным весом.

Глубина следа была не меньше пальца в самой середине, а ведь почва здесь была очень твёрдая.

«Эта тварь, – подумал я. – Она очень тяжёлая».

Я встал и пошёл дальше, отслеживая следы. Они шли неровно, появлялись то ближе, то дальше, но в целом двигались по одному и тому же маршруту. Медведь ходил здесь много раз, долго, и уже проложил в своей памяти привычный путь. Это хорошо. Предсказуемые маршруты – это мне на руку.

Немного дальше я нашёл расколотую скалу. Она лежала у основания небольшого выступа. Трещина шла прямо, сверху вниз, широкая, с ломаными краями. Внутри виднелась светлая порода, незатронутая временем и непогодой. Видимо, её разломали совсем недавно.

Я потрогал края, они были слишком ровные для случайного обвала. Это выглядело так, будто нечто огромное шло мимо, и просто снесло эту скалу, как тараном. Это было очень похоже на техники Тао, которые я видел ещё тогда, в пещере, когда мы с ним бежали из подвалов Храма секты.

Значит, медведь действительно работает со стихией земли и усиливает свой удар земной ци при атаке, но Каменный Медведь – это не человек, у него нет меридианов в человеческом понимании, и его «удар» это не техника, а инстинкт и сила скверны.

Я снова убедился, что моя аура скрыта, и пошёл дальше.

Берлогу я нашёл к середине дня. Она была под скальным уступом. Когда-то давным давно огромный блок породы сдвинулся и оставил широкую горизонтальную щель у основания. Снаружи щель была завалена камнями. Мне было сложно понять, это был природный завал или их сдвинули намеренно. Возможно, медведь всё-таки сам устраивал себе логово, потому что огромные валуны стояли плотно, перегораживая вход так, что оставалась только узкая полоса темноты снизу.

Ветер сменился, и мне пришлось прикрыть себе лицо рукавом. До меня донеслась поганая, тяжёлая вонь скверны. Это был острый и густой запах присутствия демонической энергии. Значит, хозяин был внутри.

Я залёг на уступе над берлогой и стал ждать, по возможности сберегая энергию. Часа через два медведь вышел.

Не сразу его обнаружил, сначала мне почудилось движение среди камней, потом пришёл звук: глухой, ритмичный и тяжёлый, как будто кто-то медленно катил огромный валун, земля подо мной начала трястись, и только потом из темноты пещеры явился силуэт.

Он был очень большим.

Я смутно помнил, что бывал рядом с крупными зверями и видел обычных медведей. Они были очень внушительными: мощная пушистая гора, под которой скрывались стальные мышцы и острые когти, которые двигались намного быстрее, чем казалось возможным для их веса, но эта тварь была совсем другая.

Каменный Медведь был раза в три крупнее обычного, шире в плечах, массивнее, лапы у него были короче и толще. Башка была огромная, вросшая в плечи. У него были искажённые пропорции, казалось, он вот-вот завалится вперёд от собственного веса и упадёт, но не падал, а шёл уверенно, чуть переваливаясь, мощно перебирая лапами.

Его шкура была тёмно-серой, точнее нет, это была не шкура – настоящая броня. Я видел отдельные неровные пластины, плотно притёртые друг к другу, как чешуя, только из камня. Они были разного размера: на спине и на голове крупнее, с острыми наростами, на боках немного мельче, а на конечностях пластины были похожи чем-то на слой кольчуги. При движении пластины чуть смещались относительно друг друга. Значит, этот зверь не цельный монолит и там есть зазоры.

Я смотрел очень внимательно, пытаясь понять, где его слабые места и куда стоит бить.

Голова была большая и широкая, с вытянутой мордой, на лбу – броня. Глаза – маленькие для такой головы, глубоко посаженные, с тяжёлыми каменными надбровьями. Это значило, что его поле зрения ограничено, но мерзости – это не просто звери. Они часто ориентировались совсем не глазами. Шея была короткая и мощная, покрытая сегментами камня, а вот когда мой взгляд дошёл до плечевых сочленений, вот там я впервые увидел живую плоть: тёмную, пульсирующую чёрными венами кожу в разрывах между пластинами.

Медведь шёл к небольшому распадку между скалами. Там, в низине, стояла лужа, грязная по краям, но ещё поблескивающая чистой водой в середине. Медведь подошёл ближе, опустил морду и долго пил.

Я продолжил наблюдать.

Замерев у воды, он был неподвижен, и я смог рассмотреть его получше. Мне стало видно его бока и живот. Да, там пластины были тоньше и мельче, расположены плотнее, но всё равно это была броня, не кожа. Брюхо уязвимее спины, потому что там постоянно двигается плоть. Это логично и привычно, у большинства существ так, но «уязвимее» не значит «мягче».

Итак, что у нас есть: плечи и шея. Промежутки между пластинами в этих местах были чуть больше, чем где-то ещё, потому что там нужна подвижность. Природа не может сделать полностью неподвижное существо, у которого при этом есть лапы.

Я наблюдал за ним ещё примерно час. Медведь напился, прошёлся по распадку, поднял морду к небу, несколько секунд стоял так, нюхая воздух. Я тогда вжался в камень и спрятал ауру до предела.

Медведь не смог меня учуять, он опустил морду и пошёл обратно к берлоге.

На полдороге он неожиданно остановился, встал у большого валуна и приложил к нему лапу ладонью вниз, как человек, и я увидел, как от места контакта пошли лёгкие колебания. Это не было видно глазами, я ощущал это своей ци. Земная ци потекла от камня в лапу из самой глубины горы.

Сначала я не понял, что он делает, а потом до меня дошло! Он пил, но не воду, земную ци прямо из горы. Просто стоял и тихо насыщался, перекачивая в себя силу земли и восстанавливая то, что потратил за утро. Он простоял половину палочки благовоний, может, чуть больше, потом убрал лапу. Я заметил, что его броня стала чуть темнее, чуть плотнее на вид, как будто напиталась изнутри, а камень, до которого он дотрагивался, рассыпался в прах.

…

Я смотрел и думал, что вот оно…

Значит, земля – его источник. Не просто стихия, которую он использует для защиты и нападения, а буквально его питание. Он стоит на земле и черпает из неё силу. Это означает одно очень важное обстоятельство: пока он касается земли и имеет возможность черпать, он будет восстанавливаться даже во время боя. Бить его в полную силу можно сколько угодно, а он в это время будет латать то, что я разрушаю.

Хорошо, что я это увидел заранее. Мне нужно подготовить ловушку.

Я подумал, что надо будет максимально быстро добраться до ядра. У любой мерзости есть некий кристаллизованный центр. Точка сосредоточения скверны, из которой питается и держится в нашем мире всё её существо. Я уже убивал мерзость-медведя, давным давно, ещё в Юйлин. Там сосредоточение скверны находилось в груди.

У этого медведя, скорее всего, оно тоже будет в брюхе или в груди. Возможно, в голове. Если я буду бить туда постоянно ци, то каменное тело будет накапливать урун, и ядро начнёт резонировать. В какой-то момент оно уже не сможет справляться с потоком энергии и пойдёт трещинами.

…Но для этого нужно время. Нужна возможность бить снова и снова, не отвлекаясь на то, чтобы уворачиваться от лапы, которая раздробит мне рёбра.

Именно для этого нужна ловушка.

Медведь убрёл в берлогу. Я остался лежать на уступе, до тех пор, пока не убедился, что он угомонился и затих, а потом тихо отполз назад и пошёл осматривать местность.

Мне нужно было найти узкое ущелье.

Я ходил по горам до самого вечера, методично исследуя рельеф. Здесь было несколько ущелий и узких проходов между скалами. Это же горы, такие места это не редкость. Многие увиденные расщелины выглядели подходящими, но мне нужно было конкретное сочетание условий: узкий проход, достаточно длинный, чтобы в нём нельзя было развернуться; скальные стены с трещинами и выступами, куда можно забить крепления.

Неплохо бы, если будут карнизы. Мне нужно будет сделать противовесы из скал и тяжёлых камней, чтобы поднять тушу мерзости в воздух.

Я искал очень долго, до самого заката. Последние, падающие лучи солнца высветили провал между двумя скалами.

Ущелье шло через гору двумя параллельными стенами из тёмной породы, достаточно тесное, чтобы Каменный Медведь мог протиснуться туда, но не мог идти быстрым шагом и свободно маневрировать. Длина на дне была примерно шестьдесят шагов. Дно было каменным, ровным, без сильных перепадов, значит, он не споткнётся на входе и не остановится раньше времени. Стены были неровными, с естественными выступами на разной высоте. Там можно закрепить противовесы.

Наверху, как я и хотел, я обнаружил нависающий карниз с правой стороны. Я посмотрел на него и убедился, что он держится на честном слове: несколько трещин, выветренная порода, видно даже снизу, что часть уже готова съехать вниз. Если не получится задержать медведя цепями, его можно завалить камнями, чтобы замедлить. Тогда это будет сражение на скорость: что быстрее – мои удары или его регенерация. Не хотелось бы проверять, но один план хорошо, а два – лучше.

Я прошёл по ущелью насквозь, оценивая каждый шаг, запоминая, где что лежит, где в стене есть удобный выступ, где трещины в скале будут хорошими точками для клиньев. Прикинул, где медведь уже не сможет развернуться, откуда у меня будет возможность уйти наверх, если всё пойдёт не так.

Будучи наёмником, я понял одну вещь: всегда надо знать, как и куда уйти, если всё пойдёт не так.

Потом я забрался на карниз и осмотрел его изнутри. Нависающий блок держался совсем ненадёжно: одна широкая трещина уходила горизонтально на добрых полтора шага, а вертикальная начиналась прямо от неё и шла вниз. Я пару раз толкнул несильно, и блок чуть сдвинулся, а камни под ним заскрипели. Я тут же убрал руки, и осыпь остановилась. Нет, сейчас не надо!

Пока не надо…

Я отметил для себя место и спустился обратно.

Ночевать я устроился подальше от берлоги, в небольшой расщелине за перевалом. Огня я не разводил, чтобы не светить на всю гору. Мерзости очень чувствительны ко всем проявлениям энергии. Я съел то, что оставалось в мешке, и лёг, закутавшись в плащ, только чтобы восстановить силы. Медитировать смысла не было, медведь сожрал всю ци, разлитую в воздухе одним своим присутствием.

Утро было серым и тихим. Я встал ещё до рассвета, размялся на холоде, сделал несколько дыхательных циклов, чтобы ци разошлась по меридианам, и поднял свлю котомку.

Пора приступать к работе.

Я пошёл к ущелью.

Первым делом надо было установить крепления. Я вытащил свои клинья, они были тяжёлые, с насечкой, которая не даст им выйти обратно. Само собой не все, только те, что должны держать цепи. Звёздный металл тускло поблёскивал в утреннем свете. Их пришлось дорабатывать на месте: создавать на конце кольца, через которые я пропущу цепи.

План был простой. Я раздразню мерзость, приведу его к ловушке, которая будет устроена так: на одном конце цепи будут крюки, которые зацепятся за медведя в стыки пластин, на другом конце цепь будет привязана и припаяна к увесистому валуну, который я столкну вниз, чтобы вес поднял медведя вверх и не давал ему касаться земли. Валунов будет несколько – по одному на каждый крюк. Оставалось только надеяться, что я правильно оценил вес мерзости, и камней будет достаточно, чтобы его приподнять, чтобы разорвать контакт с землёй. Если крюки не вопьются в медведя с первого раза, вобью их лично.

Всё должно быть быстро и чётко. Я не был уверен, что смогу провернуть всё в одиночку, но хотя бы стоило попытаться. Я отогнал сожаления о хорошей команде – работаем с чем есть, – и снова приступил к делу. Я выбрал подходящие точки, там, где в стене были трещины достаточной глубины, и начал работу.

Клин плотно входил в трещину. Я использовал ци как молот: не тратил физических усилий, просто давал импульс своей ци с помощью Ладони Белого Тигра, но без очищения, и клин заходил глубоко и прочно, так, что потом его можно было выдернуть разве что раскрошив скалу. В двух местах я оставил крепления в два роста медведя – там будут крюки первой пары цепей. Ещё два забил ниже, выше уровня груди мерзости.

Надо будет использовать ложную атаку, чтобы заставить медведя поднять лапу или повернуться, оголив нужный стык.

Медведь должен висеть, не касаясь земли конечностями. Я проверил, выдержат ли клинья натяжение, вроде бы ничего не сыпалось и не выпадало. Вообще я раздумывал, а не послать ли импульс ци в зубья клиньев, чтобы они удлинились и проникли дальше в породу, но это значило, что металл просто перераспределится, и сами клинья станут тоньше. Пока решил этого не делать. Оставалось молился, чтобы они выдержали.

Потом я начал крепить цепи.

Сначала я разложил их на камне и смотрел на них некоторое время, прикидывая что да как. Длины должно хватать, чтобы крюк на конце можно было метнуть (это я собирался сделать с помощью ци, примерно так, как я управлял дротиками), и он дотянулся бы до зверя, когда тот окажется в середине ущелья. Если медведь пройдёт дальше, длины не хватит. Нужно определить точку, где он должен остановиться.

Я рассчитал насколько шагов хватит цепей, и сделал когтями разметку, где будет стоять мерзость, где я, и откуда вылетят цепи.

После этого я прикрепил цепи к клиньям, уложил их вдоль стен так, чтобы они не были видны сразу: аккуратно убрал под камни, которых здесь было достаточно. При этом убедился, что сам могу их поднять своей силой и кинуть, и ничего их не будет сдерживать.

Оставался карниз.

Я снова забрался наверх. На этот раз внимательно осмотрел трещину и примерил, что мне нужно сделать, чтобы обвал пошёл именно тогда, когда мне нужно, и туда, куда мне нужно. Вариантов было два: либо поставить что-то, что удержит блок на месте и выбить в нужный момент, либо использовать ци.

Первое надёжнее, но первое можно соединить со вторым. Я загнал в горизонтальную трещину тонкий металлический штырь сделанный прямо на месте из кусочка, предназначенного на поглощение, пронизал его своей энергией и вытянул из него управляющую тонкую нить металлической ци, которую я мог держать с расстояния. Если потяну, то штырь выйдет, трещина разойдётся, и блок пойдёт вниз.

Я отполз назад, проверил нить и закрепил её на одной из стен.

Потом я пошёл обратно к берлоге и провёл там ещё несколько часов. Медведь вышел в полдень: поел, напился, потоптался вокруг привычного маршрута.

Ну, что, дружище, не будем оттягивать нашу с тобой встречу. Готов, не готов, пришло время разобраться с очередной мерзостью!