Текст книги "Стальное Перо (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Храм Танцующего Журавля

Большой и шумный город Хэмин мы обошли стороной.

Я увидел его с гребня перевала. Город стоял далеко внизу, в широкой долине, где горы расступались, давая место воздуху и свету. Он был огромен. Стены из белого и серого камня, крыши с приподнятыми углами, пагоды, сады и многоярусные башни над воротами. Над городом стояло облако дыма от очагов и кузниц, которое постоянно выдувал ветер, гуляющий по долине. До нас донёсся тот особый городской запах, который я всегда чуял издалека и который одновременно означал и людей, и суету, и возможности, и, само собой, неприятности.

На скале над городом сиял изящный дворец княжеской семьи. Даже с другой стороны долины было видно блеск золотых украшений на красных крышах в виде журавлей. На стенах реяли флаги с гербами.

Хэмин, «Журавлиный клич», – столица Западного Княжества.

– Туда нам не нужно, – сказала Мэй Сюэ, не останавливаясь. – Иди по той тропе.

– Угу, – ответил я.

Она указала мне сворачивающую с главного тракта боковую тропу – узкую, едва заметную, уходящую в сторону от города по склону, поросшему густым лесом. Если бы я не знал, что надо искать, не нашёл бы. Тропа терялась между корнями и папортниками сразу за первым поворотом.

Мы шли ещё полдня после этого. Лес становился старше и тише. Деревья здесь стояли такие огромные и толстые, что между их кронами дневной свет проходил с трудом. Он слабо сеялся сверху, словно через мокрую ткань, рассыпаясь пятнами на мху и папоротнике. Птицы здесь были тоже, но голоса у них были другие, спокойные и будто бы задумчивые, без привычной птичьей суеты. Как будто этот лес был слишком стар и слишком занят собственными делами, чтобы шуметь по-обычному.

Тигр внутри молчал. Это был хороший знак: когда тигр молчит, не прядёт ушами и не дёргает хвостом, значит, тут спокойно и безопасно.

– Ещё немного, – сказала Мэй Сюэ. Она давно спустилась с моей спины и теперь уверенно шла впереди, потому что знала дорогу. – Здесь я выросла и помню каждый камень.

Я не ответил. Смотрел по сторонам и думал, что это место не похоже ни на те, где я бывал раньше. Оно было спокойное, медленное и погружённое в себя.

В какой-то момент я учуял нечто похожее, как было в лесу Шаньлу. Это был запах волшебной энергии переплетённой с природной. Это был явный признак, что тут работает формация. Мы прошли ещё немного, а потом тропа упёрлась в заросли.

Деревья стояли ровной стеной, и дальше за ними не было ничего, просто пустое пространство, заполненное туманом, белым и густым, каким не бывает туман в природе. Я ощутил воздействие формации: тонкое давление в воздухе, ощущение, что пространство здесь немного более плотное, как будто оно было сжато. Чувствовалось, что за белой завесой прячется что-то другое, не лес и не гора.

– Стой здесь, – сказала Мэй Сюэ и сделала три шага вперёд, к самому краю тумана.

Я послушно остановился. Я понятия не имел, как работать с формациями. Раньше Шаньлу сам открывал и закрывал мне двери в его царство.

Целительница встала у самой кромки, там, где воздух дышал сыростью и холодом. Выпрямилась и медленно расправила плечи, потом подняла руки, не высоко, только до уровня груди, и направила их ладонями вперёд. Я увидел, как её ци поднимается, лёгкая, текучая, тонкая и нежная, невидимая для обычного взгляда, но я уже научился её чувствовать. Она была похожа на свет через тонкий нефрит, чуть зеленоватая и холодная.

Мэй Сюэ заговорила очень тихо, как будто хотела, чтобы слова были услышаны тем, кому предназначены, а не просто разлетелись в воздухе. Я не понял ни одного слова, но понял смысл: так понимают смысл музыки, даже не зная нот. Это был разговор. Она говорила с формацией, представлялась, называла себя и меня.

Туман у её ладоней дрогнул, как будто по нему прошло долгое дыхание и всколыхнуло завесу. Как будто что-то огромное и давно спящее медленно и без спешки начало просыпаться. Потом в глубине белого начало собираться синее сияние, неяркое и мягкое, как свет на рассвете, когда вдруг понимаешь, что уже стало светло.

Мэй Сюэ не останавливалась. Она медленно повернула руки ладонями вверх и поднесла их ближе к туману, и синее в белом отозвалось, потянулось к ней, как живое. Потом она сжала пальцы, очень осторожно и медленно, как будто держала что-то невесомое в горстях.

И туман – раскрылся перед нами. Не рассеялся и не исчез, а именно раскрылся, как двери или крылья. Он разошёлся в стороны, складываясь слоями, и каждый слой чуть отличался по цвету. Сначала был молочный, потом жемчужный, потом почти прозрачный, и, наконец, марево спало, и сквозь всё это проступила долина.

Мэй Сюэ взяла меня за руку и мы сделали шаг вперёд.

Мы стояли на небольшом уступе на скале, а вниз вели каменные ступени.

Долина лежала в чаше гор и переливалась свежей зеленью. Она была небольшая, окружённая склонами со всех сторон, поросшими лесом. Посередине расположился широкий луг с густой и сочной травой. Среди зелени виднелись спины овец и коз. Ручей шёл поперёк луга, наполняя долину тихим звоном свежей воды, и в дальнем конце долины, у северного склона, стоял маленький храм.

Он был совсем крохотным, если сравнивать с дворцами и храмами Хемина. Не ему было тягаться с их величием. Это было просто несколько строений под тёмными черепичными крышами с осторожно приподнятыми углами, соединённые галереями и переходами.

Деревянные ворота с резными журавлями, потемневшими от времени были заперты. Храм окружала стена из необработанного камня, невысокая, скорее обозначение границы, чем настоящее укрепление. За зданиями виднелся сад, в котором росли целебные травы и плодовые деревья. Я узнал часть из них даже отсюда, это чем-то напомнило мне старый дом травника в далёкой Юйлин.

Это был маленький, тихий и незаметный храм в затерянной долине. Тигр внутри лёг и прикрыл глаза. Это было его высшей степенью одобрения.

– Пришли, – сказала Мэй Сюэ.

В её голосе было что-то, что я раньше не слышал. Это были не обычная радость или облегчение, в её голосе звучала теплота другого рода. Та, которая бывает, когда возвращаешься туда, где тебя любили.

Туман за нашей спиной мягко закрылся без единого звука.

Мы не торопясь спустились по лестнице и прошли по цветущему лугу, держась за руки. Я чувствовал, как Мэй Сюэ волнуется. Она знала, что её всегда тут примут, но всё равно беспокоилась. Я легонько пожал её пальцы, напоминая, что я рядом, и целительница улыбнулась мне в ответ.

У ворот нас встретила молодая жрица с серьёзным лицом, в скромной серо-белой одежде, и, увидев Мэй Сюэ, глаза у неё удивлённо распахнулись:

– Старшая сестра Мэй! – она почти не удержалась от того, чтобы броситься навстречу, только сдержанность взяла верх в последний момент. – Мы не ждали… то есть, наставница говорила…

Она бросила быстрый взгляд на меня и вопросительно посмотрела на целительницу.

– Приветствую, сестра. Пожалуйста, проводи нас к Почтенной Лин, – мягко попросила Мэй Сюэ.

Та кивнула и пошла вперёд, попеременно бросая короткие, изучающие взгляды сначала на Мэй Сюэ, потом на меня. Я сделал вид, что не замечаю.

Главный зал храма был небольшим и скромным. Дерево стен и колонн потемнело от времени, бронзовые курильницы позеленели у краёв, но всё было чистым и опрятным.

Мы прошли через двор и вышли сад. Здесь было тихо и пахло лечебными травами и древесной смолой. Несколько жриц в таких же серо-белых одеждах работали в саду, и каждая при виде нас на мгновение замирала, а потом кланялась – Мэй Сюэ, мне, снова Мэй. Я не знал, как себя следует вести, поэтому один раз поклонился им всем и поскорее последовал за проводником.

Наставница ждала в дальней части сада, где стояла маленькая беседка.

Когда я увидел эту жрицу, то сразу понял, что она тут главная. Это была тоненькая пожилая женщина, сидящая на каменной скамье и глядящая на спокойную воду маленького прямоугольного пруда. Она была невысокой, сухой, с совершенно белыми волосами, собранными в простой пучок на затылке. Лицо у неё было доброе и строгое, как лицо человека, который очень долго учил других и при этом не разучился учиться сам: спокойным, внимательным, с морщинами, которые появляются от размышлений, а не от горя.

От неё исходила спокойная, сдержанная сила, но я затруднялся сходу определить её уровень. Она была явно сильнее трёх или даже четырёх звёзд.

Жрица подняла голову, когда мы подошли и замерла. Мы вежливо ей поклонились. Она очень долго молча смотрела на Мэй Сюэ, как будто видела, что та сильно изменилась, и понимала, как именно.

– Мэй Сюэ, – сказала она наконец тихим голосом. – Ты выросла.

– Наставница, – Мэй Сюэ ещё раз поклонилась глубоко, выказывая уважение. – Я вернулась.

– Да, – Почтенная Лин встала. Подошла, взяла её за плечи, чуть прищурясь осмотрела её лицо. В её взгляде появилось сначала удивление, а потом тихая гордость: – Четвёртая звезда. Ученица, это удивительно быстро даже по меркам нашего клана.

– Так получилось, – негромко ответила Мэй. – Мне пришлось вырасти.

Почтенная Лин посмотрела на меня. Взгляд у неё был пронзительный и внимательный, каким смотрят люди, привыкшие видеть за внешностью душу человека. Я выдержал его спокойно. За мной не было никакой вины и никаких преступлений.

– Это тот, о ком ты говорила в письме? – спросила она, не отводя взгляда.

– Да, наставница.

Почтенная Лин кивнула, не спросив ни моего имени, ни происхождения, ни ранга в звездах.

– Дай руку, юноша, – сказала она мне.

Я протянул ладонь.

Она взяла её в обе свои, причём неожиданно крепко для таких небольших и лёгких ручек, склонилась над ней и надолго замолчала. Я стоял и ждал, потому что не понимал, что именно она читает. Были это линии судьбы, ток меридианов или след ци, но чувствовал, что это не пустой ритуал.

Потом она подняла голову и взглянула мне прямо в глаза. На её лице было то, что я не ожидал увидеть: не одобрение или сомнение, а тихое изумление. Как будто она что-то нашла нечто особенное там, где ничего не рассчитывала найти.

Несколько мгновений она смотрела на меня молча. Потом один раз медленно кивнула своим мыслям, как человек, который принял решение.

– Понятно, – сказала она. – Теперь мне ясен твой выбор Мэй Сюэ. Ты не ошиблась, дитя.

Целительница издала слабый звук, то ли всхлип, то ли вздох, а потом тихо спросила:

– Вы дадите нам своё благословение? И позволите ли остаться здесь ненадолго?

Настоятельница отпустила мою руку и выпрямилась. Она снова стала спокойной и очень строгой.

– Вы должны понимать, – сказала она нам обоим, – что мы не монахини. Мы жрицы. Это разные вещи. У нас нет запрета на семью, на любовь и на жизнь за стенами этого места. Журавль не требует отречения от мира. Он требует только честности перед собой и перед своей парой, – она немного помолчала, глядя на меня. – Поэтому, что бы вы ни пришли просить, скажите, и мы обсудим.

Мэй Сюэ посмотрела на меня и я кивнул.

– Наставница, – сказала она. – Мы хотели бы, чтобы вы засвидетельствовали наш брак здесь, тайно и без огласки.

Я кивнул, подтверждая её слова. Мы уже обговорили это с Мэй Сюэ во время дороги, и я согласился с ней, что договор между нами – это одно, но вот его подтверждение официально, в храме, – это совсем другое. Я понимал, почему жена волнуется, ведь скоро она останется в храме одна, а я уйду, и хотел её успокоить.

Настоятельница пригласила нас присесть в беседке рядом с ней. Жрица, которая проводила нас к ней, принесла чаю и немного закусок, и тихонько удалилась, следуя жесту старшей.

Почтенная Лин слушала, не перебивая. Мы сидели втроём в маленькой беседке, а с гор лился чистый воздух и приглушённый свет заката.

Мэй Сюэ рассказывала ей о жизни наёмников, о сражении в Храме Крови, о секте, и о нас тоже. Не всё и не подробно, только то, что считала нужным. Почтенной Лин не требовалось много, чтобы понять, что стоит за краткими словами целительницы. Девушка попросила заверить нашу связь, и я был с ней согласен.

Наставница слушала, и её лицо оставалось таким же спокойным, каким было всё время, но я видел – слышал через нашу связь с Мэй, – что она напряжённо думает. Когда Мэй закончила, наставница долго молчала, глядя на воду в пруду.

– Традиции наёмников – это хорошо и правильно, мы признаём их. Но вы оба… – она остро глянула на меня. – Вы же не собираетесь быть наёмниками вечно?

Я кивнул. Настоятельница снова задумалась.

– Да, ты права, это лучшее место. Тут минимум свидетелей, – сказала она наконец.

– Да.

– Тогда проведём обряд на рассвете, через два дня.

– Да, – ответила Мэй Сюэ.

– Тогда устраивайтесь. У нас здесь скромно, но вы можете занять дальний гостевой павильон, сейчас там никого нет, – Почтенная Лин встала, потом вдруг остановилась и добавила – будто вспомнила, хотя я почему-то был уверен, что она не забывала ни на секунду: – Расскажи мне, ученица. Твой муж, кто он в миру?

– Сейчас он наёмник, наставница, – ответила Мэй Сюэ. – Но прежде всего – кузнец. Хороший кузнец-артефактор. Очень хороший.

Она дотронулась до своего кольца и невольно улыбнулась. Почтенная Лин посмотрела на её руку, потом на мою. В её взгляде оформилось движение мысли.

– Кузнецы, – произнесла она медленно, – у нас всегда нужны. В нашей кузнице давно нет мастера. Многое пришло в запустение: петли, замки, несколько садовых инструментов. Мы многое делаем сами, но тоже можем не всё. Я не могу обещать большую плату, мы скромный храм, но…

– Всё в порядке, – сказал я. – Я пришёл сюда не за деньгами.

Обе женщины посмотрели на меня. Мэй Сюэ просияла, а наставница – с тем же спокойным вниманием.

– Я буду рад поработать в вашей кузнице, – добавил я. – Плата не нужна.

– Это щедро, – сказала Почтенная Лин.

– В этом месте останется Мэй Сюэ, пока не будет решена главная проблема, – ответил я. – Я должен убедиться, что всё в порядке и всё работает.

Настоятельница помолчала секунду, потом чуть-чуть улыбнулась:

– Хорошо, – сказала она.

Два дня были тихими и спокойными.

Нас поселили в дальнем гостевом павильоне, и я был очень благодарен, что нас не стали разделять. Не представляю, как бы я проводил ночи в одиночестве, зная, что у меня осталось всего семь дней рядом с любимой.

Жрицы сопроводили Мэй Сюэ в купальню, сполоснуться после дальней дороги, а когда все девушки и женщины привели себя в порядок, мне тоже разрешили умыться. Мне указали на маленький дворик с бадьёй у стены, который предусмотрительно закрыли ширмой и сказали, что могут принести горячей воды. Я не стал спорить, горячая вода – такое роскошество!

Я убедился, что девушки ушли, чтобы не смущать их, и скинул одежду. А когда снимал исподнее, появилась Мэй Сюэ.

Она пришла в дворик сама, уже умытая, чистая и свежая, с мокрыми волосами, собранными кое-как узлом, и в руках несла полотенце и небольшой кувшин с чем-то, от чего тянуло жасмином. Огляделась, заглянула за мою ширму, увидела меня у бадьи и сказала совершенно деловым тоном:

– Я помогу.

Меня почему-то это смутило.

– Не надо, – сказал я.

– Надо. У тебя вот здесь, – она коснулась кончиками пальцев моего затылка, – засохшая смола. Ты сам не достанешь, тебе же не видно.

Это было правдой. Я чувствовал этот колтун уже два дня и предпочитал о нём не думать. Решил, что просто обкромсаю волосы позже. Я же не девушка, чтобы носить длинные косы.

– Садись в бадью и отмокай, – сказала она.

Я опустился в тёплую воду. Она встала за спиной, и я услышал, как она что-то полощет в кувшине, а потом тёплые пальцы легли мне на волосы.

Это было неожиданно приятно. Руки Мэй Сюэ были нежные и осторожные, ведь это были руки целителя, который привык не причинять лишней боли.

Она работала молча и без спешки, размочила смолу, распутала волосы, ополоснула тёплой водой. Я сидел и смотрел в стену напротив и думал, что надо бы что-то сказать. Что-нибудь о дороге или о завтрашней работе в кузнице, но настолько разомлел от прикосновений, что все мысли вылетели из головы.

Тигр внутри лежал и тихо урчал от удовольствия.

– Готово, – сказала она наконец.

Я обернулся. Она стояла с полотенцем в руках и с улыбкой смотрела на меня.

– Спасибо, – сказал я.

– А теперь давай тебя хорошенько вымоем, – ответила она, подворачивая рукава скромного платья жрицы. – Я принесла мыло и ароматные масла.

– Зачем? – вырвалось у меня. – Я сам могу…

– Ты нёс меня всю дорогу, ты заслужил, чтобы теперь я о тебе позаботилась, – строго сказала она, взбивая пену.

Она подошла ко мне без лишних слов и без всякого кокетства приступила к делу. Я разомлел под её руками и едва сам не замурлыкал. Жена натёрла мою кожу и волосы до скрипа, а потом помогла вытереться и нанести масло.

Когда с умыванием было закончено, я переоделся в чистое, то немногое, что осталось в котомке, Мэй Сюэ положила мою одежду там, где её заберут те, чья очередь работать в прачечной, и мы вместе пошли к гостевому павильону.

В покоях было очень тихо. Это была маленькая и скромная комната с деревянными стенами, циновками на полу, низким столиком, на котором уже стоял небольшой чайник и лежали несколько лепёшек, и ширмой у дальней стены, за которой угадывались постельные принадлежности.

Мэй Сюэ закрыла дверь.

Потом достала из рукава несколько небольших бумажных заклинаний и прошла вдоль стен, поставя их по углам и начертав над ними своей энергией четыре знака. Её руки светились мягкой ци. Я смотрел, как она работает, лениво раздумывая, зачем это надо.

– Что это? – спросил я. – Защита?

– Печати тишины, – она поставила последний знак и обернулась. – Стены здесь тонкие, а ночью очень тихо.

Я удивился:

– Ты умеешь ставить печати тишины?

– Я целитель, – сказала она. – Нам иногда надо, чтобы пациент не слышал, что говорят рядом. Или наоборот.

Она повернулась.

Мы стояли в небольшой комнате, где стало очень тихо. Мы как будто отгородились, оставив весь остальной мир за стенами. Снаружи продолжалась обычная жизнь храма: жрицы читали вечерние молитвы, а птицы пели в саду. А здесь, в комнате, остались только мы.

Я подошёл к ней, а она улыбнулась и прислонилась к моей груди. Я обнял её, мы стояли так некоторое время и молчали. Я наклонился и поцеловал её. От волос Мэй Сюэ пахло жасмином.

– Ли Инфэн, – сказала она тихо, в ткань моей рубашки.

– Да.

– Ничего… Я просто…

Я понял. То же она говорила у костра, проверяла, что я здесь.

– Я рядом, – тихо сказал я.

Она крепче прижалась ко мне, почти вцепилась в ткань, а потом подняла голову и потянулась ко мне.

И она, и я, мы оба знали, что времени быть рядом у нас осталось не так много, и не собирались его терять.

Глава 6
Работа в храме и три интерлюдии

Утром пришлось встать очень рано: Мэй Сюэ должна была присутствовать на утренней молитве, а до этого она очень хотела провести время со мной. Ну как можно было отказать, особенно, когда меня разбудили нежные и требовательные прикосновения её губ и пальцев?

Жена упорхнула ещё до рассвета, оставив мне чай и лепёшки, а я умылся и сел в медитацию. Чистый, насыщенный ци воздух храма давал мне столько силы, что я чувствовал, как моя шестая звезда укрепляется и растёт. Прошло лишь две недели после битвы с Сюэ Гу, но я смог полностью стабилизировать её. Теперь дело было лишь за накоплением силы, до пика шестой звезды было очень далеко.

После медитации я отправился в местную кузницу, посмотреть фронт работ. Я нашёл её в самом дальнем углу, за большим садом.

Кузница была совсем крохотной – маленький горн, столы, точильный камень и наковальня под навесом. Сам горн был сделан хорошо с продуманной тягой, кто-то давно строил его с умом. Инструменты пришли в негодность, но, оглядевшись, я обнаружил запасы материалов и понял, что, наверное, справлюсь с тем, что есть в наличии.

Первый день я просто разбирался: что есть, что сломано, что можно быстро починить сразу, а что требует времени. Потихоньку наладил меха: кожа рассохлась, пришлось пропитать маслом и дать разойтись. Потом почистил горн от старого шлака и перебрал молоты и другие инструменты.

Как я и ожидал, мы с Мэй мгновенно стали достопримечательностями в таком маленьком и закрытом храме. Жрицы осторожно заходили в дальнюю часть сада, чтобы посмотреть на меня как на диковинку. Я специально не обращал на них внимания и просто работал. В полдень Мэй Сюэ принесла мне обед, мы немного поболтали. Жена просто светилась от счастья. Она так сильно скучала по храму и теперь искренне радовалась, а я был рад за неё.

Мы вели себя очень прилично друг с другом, только немного подержались за руки. По негласному договору, все нежности должны были остаться за печатями, предназначенные только для нас двоих.

Дальше было ещё больше работы, правда, в основном уборки и проверки материалов.

К вечеру первого дня ко мне пришла та самая жрица, которая встретила нас у ворот, потому что Мэй Сюэ была чем-то занята. Она принесла еду и воду, поставила на край верстака, поклонилась и ушла, не сказав ни слова. Потом вернулась за посудой, немного помялась и всё-таки спросила:

– Вы правда кузнец-культиватор четвёртой звезды?

– Правда, – ответил я, и в общем-то не соврал. Четвёртая звезда была у меня тоже, прямо сразу за третьей и перед пятой.

– И умеете делать артефакты?

Я кивнул.

– Настоящие?

– Само собой.

Она кивнула с видом человека, который проверил какой-то факт и занёс его в память для дальнейшего использования, и исчезла.

На второй день ко мне пришли с заказами. Сначала несмело, никогда не поодиночке, подталкивая друг друга локтями и смущённо хихикая: сломанная петля у ларца, которому двести лет, прогоревшая жаровня и погнутая кухонная утварь. Потом начали приносить рабочие инструменты: нож для трав, который давно потерял баланс, и погнутая мотыга.

С чем-то я справлялся на месте, даже не разжигая горна, а некоторые вещи вызывали проблемы. Например, чтобы залатать дно жаровни нужны были материалы, но у жриц не было запасного листового железа, точнее чугуна, а вот поправить мотыгу и наточить нож было проще всего: моя металлическая ци сослужила мне хорошую службу. Для этого я даже горн не разжигал.

Я усердно работал, и это было для меня почти так же полезно, как и культивация. Когда работаешь руками – голова успокаивается. Тигр внутри тоже был спокоен и довольно урчал. Я давно понял, что он он любит, когда я что-то создаю или чиню. Для него это было какое-то сакральное действо, когда порядок рождался из беспорядка.

Мэй Сюэ была постоянно занята: она общалась с сёстрами и помогала им, разговаривала с наставницей и с удовольствием занималась чем-то в лечебном саду. Я видел, как за деревьями мелькает её силуэт и думал, что ей нужна новая шпилька, взамен сломанной. Иногда она заходила в кузницу, молча смотрела на мою работу, иногда спрашивала что-то или рассказывала.

Через нашу связь я чувствовал, что она спокойна. Это место было её домом. Здесь она знала, кто она такая.

Ночью второго дня, после того, как жена уснула усталая и довольная, я забрался на крышу павильона, смотрел на горы и долго думал.

Думал о том, что завтра утром состоится обряд, который станет ещё одним узелком, связывающим нас с Мэй Сюэ, не только между нами, но и среди людей. О том, что я, безымянный бродяга с горы, человек-тигр с чужим именем и неясным прошлым, буду официальным мужем целительницы, выросшей в клане Журавля. О том, что это совсем не то, что я планировал, когда уходил с горы, искать и уничтожать скверну.

Тигр внутри фыркнул.

Я только улыбнулся. Всё равно, мне не о чем жалеть. Я спрыгнул вниз и вернулся в наши скромные покои.

…Ночь в храме была тиха, но я резко проснулся от движения в темноте.

Не от звука или запаха, именно движение разбудило меня. Как будто всколыхнулся сам воздух, и это меня встревожило. Я приподнялся на локте и огляделся. Темнота мне не мешала, но я на всякий случай направил немного ци в глаза.

Потолок, деревянные балки в слабом свете, который шёл из открытого окна. Луна спряталась за прозрачными облаками, но всё равно снаружи света было больше, чем внутри. Мэй Сюэ мирно спала у меня под боком: тепло, ровное дыхание, запах жасмина в волосах, ставшие такие привычными.

В комнате не было никого.

Я лежал тихо, не двигаясь, и прислушивался. Что же всё-таки меня встревожило?

Я начал укладываться и ненароком взглянул на изголовье нашей кровати.

У края подушки, прямо на деревянном изголовье, вонзилась игла из льда. Она была маленькая и тонкая, с палец длиной, с ровными гранями, сразу стало ясно, это не случайный кусок льда. Она медленно таяла, и капля уже собиралась на кончике, готовясь упасть.

Я смотрел на неё одно мгновение, потом чуть улыбнулся и положил голову обратно.

Сяо Лань. Конечно, это точно она.

Игла исчезла к утру – осталось только крохотное влажное пятно на дереве. Я лежал, думая, как наша знаменитая разведчица вообще прошла сквозь защитную формацию храма, которую несколько жриц поддерживают и проверяют круглые сутки? Не ту, что закрывает вход в долину, а вторую, внутреннюю, ту, что следит за движением по территории. Я сам её чувствовал с трудом, но Мэй Сюэ сказала, что она есть.

Значит, Сяо Лань прошла сквозь неё так, что формация не заметила и не поднялось шума.

Ого, вот это навыки! Опасная женщина.

Мэй Сюэ пошевелилась, потянулась во сне, нашла моё плечо и снова успокоилась. Я поцеловал её волосы и закрыл глаза.

…

Церемония была ранним утром, когда луна пробежала по небосводу и зависла над западным хребтом.

Мы прошли в маленький дворик за главным залом, мощёный тёмным камнем, с несколькими изогнутыми соснами в углах в больших глиняных кадках. В центре стоял плоский камень, отполированный до зеркальной гладкости за многие годы.

Нас всего было шестеро: я, Мэй Сюэ, Почтенная Лин и трое старших жриц, которых наставница назвала по именам и которые молча поклонились нам. Больше никого. Огня тоже не зажигали: только луна и меркнущие звёзды, и порозовевший край неба.

Почтенная Лин встала у плоского камня, а мы перед ней.

– Я буду краткой, – сказала она тихо, – потому что этот обряд не требует длинных слов. Слова – только форма, но суть в том, что стоит за ними.

Она посмотрела на Мэй Сюэ.

– Мэй Сюэ. Дочь клана целителей, ученица этого храма. Ты стоишь здесь не потому что должна, а потому что выбрала сама. Ты понимаешь, какие обязательства берёшь на себя?

– Да, – ровно и твёрдо ответила Мэй Сюэ.

– Ты берёшь в мужья человека с тяжёлым долгом, с долгой дорогой впереди, которая уходит туда, куда ты не всегда сможешь за ним пойти. Ты берёшь его, таким, какой он есть.

– Да, беру.

Почтенная Лин посмотрела на меня.

– Ли Инфэн. Ты пришёл сюда без прошлого, но в поисках будущего. Имя, которое ты носишь, – не твоё имя, это ты знаешь. Ты принимаешь эту женщину и эту связь как часть того, чем ты являешься – не вместо своего пути, а вместе с ним?

– Да, – сказал я.

– Тогда я жду вашей клятвы.

Мэй Сюэ повернулась ко мне. Солнце окрасило верхушки гор, и в этом свете лицо у Мэй Сюэ было спокойным и серьёзным.

– Я – Лин Шуйи, – сказала она, и в этих словах было всё, что в них было несколько дней назад у костра, и даже больше. – Клянусь своим именем, своей ци и своим путём. Пока ты жив и возвращаешься, я жду тебя здесь. Пока ты идёшь, я иду с тобой. Когда ты останавливаешься, я буду стоять рядом.

Я держал её руки в своих и мучительно думал о том, что сказать. Всё, что я придумал раньше, теперь казалось глупым.

– Я – Ли Инфэн, – сказал я, – и, возможно, ещё кто-то, кого я пока не знаю полностью. Клянусь тем, что есть во мне настоящего: ты под моей защитой, пока я дышу. Я всегда вернусь, пока могу двигаться, а когда узнаю своё – поклянусь им тоже.

Над двором с шумом хлопающих крыльев на мгновение скользнула тень большой птицы, заставив нас поднять головы. Почтенная Лин проводила тень взглядом и помолчала несколько секунд, потом веско сказала:

– Предок-Журавль – свидетель. Небо – свидетель. Мы – свидетели, – она подняла руку, держа в ней тонкую ленту из красного шёлка, и положила её на наши сцеплённые руки. – Это не узел, это напоминание. Снять – ваше право, носить – ваш выбор.

Она убрала руку. Старшая жрица поднесла ей две грамоты, и Настоятельница поставила на каждой свою печать.

– Всё, – сказала она просто, передавая нам бумаги.

Одна из жриц тихо всплакнула, а другая её дёрнула за рукав. Солнце встало, заливая золотым светом долину…

…Потом мы сидели с наставницей вдвоём, Мэй Сюэ ушла с сёстрами исполнять свои обязанности. Я пил горячий настой из какой-то травы, которую мне принесли, не спросив, хочу ли, и молчал. Почтенная Лин сидела напротив.

– Итак, ты пробудешь здесь ещё несколько дней, – сказала она.

– Да. Мэй Сюэ сказала, что здесь есть люди, которые знали мою семью. Семью Бай.

Почтенная Лин кивнула:

– Да, есть, – сказала она. – Ты готов к тому, что узнаешь?

Я искоса посмотрел на неё. Как вообще можно быть к такому готовым? Впрочем, не думаю, что меня сможет что-то удивить, но в ответ сказал совсем другое:

– Я должен знать.

Она кивнула и посмотрела на меня долгим взглядом:

– Хорошо, – сказала она. – Работай пока в кузнице. Сестры говорили, что у тебя настоящий талант. Будущий разговор состоится не сегодня. Тому, кого тебе надо встретить, требуется время, чтобы добраться.

– Кто это?

Она чуть улыбнулась и подняла брови:

– Узнаешь, когда придёт время. Нет смысла называть имя раньше.

Я понял, что дальше спрашивать не стоит. Принял это как есть. Раз уж семья Бай была убита, не удивительно, что этот человек хочет сохранить инкогнито. Надеюсь, он окажется достоин доверия.

– Ты… – начала было настоятельница, но потом, когда я повернулся к ней, оборвала сама себя. – Нет, ничего… Составь список, если что-то нужно в кузнице, и давай поговорим через пару дней.

Я кивнул, это было разумно, чтобы не бегать к ней по каждому вопросу.

– Понял, – ответил я.

Вскоре настоятельница удалилась по делам, волнения утра ушли, и я поднялся: меня тоже ждала работа.

Я наконец-то нашёл время сесть и записать, чего не хватает для починки. Список получился длинным.

Я сидел за верстаком и старался писать аккуратно (но прямо скажем, что выходило коряво): что сломано, что требует замены, что можно починить с тем, что есть, а что без отсутствующего материала не получится. Замки в трёх кладовых – механизмы сломались и износились, но чтобы починить нужны пружины. Петли на воротах главного зала покрылись ржавчиной, какие-то можно отшлифовать и обработать, но одну, снизу, лучше заменить. И ещё несколько дверей надо осмотреть внимательнее. Полностью прогнившая лопата и две мотыги с изношенными крепежами. Два котла в кухонном флигеле – один треснул, другой прогорел у дна. Колокол на воротах пошёл трещиной, отчего звон стал глухим. Инструменты из сада с целебными растениями: ножи для трав, тяпки и серпы с выщербленным лезвиями.