Текст книги "Сказочные повести. Выпуск пятый"

Автор книги: Ефим Чеповецкий

Соавторы: Георгий Балл,Владимир Муравьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Короедск

О городе Короедске нельзя было сказать, что он утопал в зелени, хотя со всех сторон его окружали деревья и даже домами его жителям служили стволы деревьев.

Но что это были за деревья! На елях и соснах почти не осталось хвои, и их голые сучья были похожи на ржавую проволоку. Листва на березах была редкая и чахлая, а сквозь проеденные дубовые листья виднелось небо и соседние деревья. По стволам, по веткам, по листьям ползало великое множество жуков и гусениц, и повсюду летали толстобрюхие бабочки.

Подойдя ближе, Колька увидел, что во всех стволах деревьев проделано бессчетное множество круглых и продолговатых отверстий и все вокруг осыпано желтыми, мелкими, как пыль, опилками.

– Не правда ли, красиво? – с гордостью спросил Большой Долгоносик. – А ведь когда мы пришли сюда, здесь ничего не было – ни дорог, ни жилищ, В листве и хвое можно было просто заблудиться.

Сначала Кольке показалось, что в Короедске стоит мертвая тишина, но, прислушавшись, он различил глухой, ни на секунду не прекращающийся шум. Где-то пилили и сверлили. Только он не мог понять, откуда доносятся эти звуки: они раздавались и справа, и слева, и сверху, и снизу, как будто пилили и сверлили в каждом дереве.

– А где это пилят? – спросил Калька.

Большой Долгоносик рассмеялся:

– Везде. Тут тысячи пильщиков. Жители нашего города работают от зари до зари.

– Что же они делают?

– Дырки.

– Зачем?

– Как – зачем? – в свою очередь удивился Большой Долгоносик. – От дырок сохнет дерево, а на этом свете нет ничего вкуснее сухого дерева. Вот съедим этот лес, пойдем в другой. Съедим его – переселимся дальше. Так и проходит наша жизнь в упорном труде.

– Неужели это все сделали вы, жуки? – спросил Колька, оглядываясь вокруг.

– Мы! – с гордостью ответил Большой Долгоносик.

На деревьях-домах Короедска почти не было листвы, но и те редкие листья, которые остались, висели неподвижно, как неживые. И вдруг Колька заметил, что на одном чахлом тополе листья шевелятся. Вот один листик дрогнул, приподнялся и свернулся в трубочку, потом дрогнул другой и тоже свернулся. На некоторых ветках уже все листья были свернуты и висели, как сосульки.

– Здорово он свертывает листья! – кивнул Колька на дерево.

– Кто?

– Вон тот тополь.

– Тополь? – возмутился Большой Долгоносик. – Тополь ничего не умеет.

Это работают наши жуки-трубковерты.

– А для чего они это делают?

– Строят дома для своих детей. Сделают такую трубочку и больше никаких забот: и крыша над головой у жучонка, и еды полно – ешь что хочешь: хоть пол, хоть стены, хоть потолок. Хитрые эти трубковерты. Только скоро придет конец их хитростям. Видишь, как мало листьев везде осталось?

Они подошли к старой корявой осине.

– А тут кто живет? – спросил Колька, вцепившись руками в большой гриб-трутовик и стараясь оторвать его от осины.

– Что ты делаешь?! Что ты делаешь?! Остановись! – закричал Большой Долгоносик.

– А что особенного, ведь это же поганка.

– Какая поганка?! Полезнейший гриб!

Колька разжал пальцы.

– Нахал! – проворчал опомнившийся от страха Трутовик. – «Поганка»! Хотя бы постыдился своего невежества!

– Ладно, не ворчи, старик, – проговорил Большой Долгоносик. – Мальчик обознался.

– «Обознался, обознался»… Невежа твой мальчик, вот кто.

– Ну, завелся, теперь его не остановишь, – шепнул Большой Долгоносик Кольке. – Старики любят поворчать. Но ты на него не обижайся. Этот старикан добрый и приносит нам большую пользу, не то что всякие там белые грибы или опята да маслята.

– А я всегда думал, что белые и маслята – полезные грибы, – сказал Колька.

– Полезные? Ты их не знаешь! Они с деревьями дружбу водят.

– Дружбу? С деревьями?

– Во-во, с деревьями. У грибов полно корешков, а в корешках всякая еда. Встретится грибной корешок под землей с корнем дерева и давай его своими запасами кормить. Мне про это один знакомый жук-корнегрыз рассказывал. А он все своими глазами видел.

– Вот здорово! – воскликнул Колька. – Значит, белый гриб кормит елку?

– Кормит, – сокрушенно покачал головой Большой Долгоносик, – и елку, и березу, и сосну, и липу. Очень вредный гриб. Вот Трутовик – другое дело: он сам из деревьев соки вытягивает да еще, глядишь, приведет за собой гниль. А дерево с гнильцой каждому по зубам, даже самому маленькому жуку. Вот он какой полезный гриб Трутовик! А ты говоришь – поганка…

Самый ученый жук

Пройдя еще немного. Большой Долгоносик остановился и беспокойно завертел головой: Главного Короеда почему-то не было на его обычном месте – большой сухой елке, где он, по своему высокому положению, жил один.

– А где же Главный Короед? – растерянно проговорил Большой Долгоносик. – Куда же он мог подеваться?

– Ну, я вижу, тут дело долгое, я пошел, – сказал Колька и повернулся, чтобы уйти.

– Коля! – закричал Долгоносик. – Листочки! Веточки! Роща!

Вокруг Кольки и жука стали собираться обитатели Короедска.

– Что? Что случилось? Какие листочки? Какие веточки?

– Молодые! – отвечал Большой Долгоносик. – Целая роща! Коля сказал. Это совсем недалеко – прямо, направо, налево. Простому жуку не запомнить. А Главного Короеда нет. А Коля спешит.

Первым понял обстановку юркий жучок серовато-зеленоватого цвета – Ольховый Листоед.

– Колю надо задержать, – шепнул он Долгоносику, – а Главного Короеда надо найти.

– Задержать? Как?

– Показать ему что-нибудь очень интересное.

– Что же? Что?

– Сейчас я узнаю, – сказал Ольховый Листоед и повернулся к мальчику. – Коля, что ты любишь?

– Ну, футбол… А еще интересные сказки.

– Футбол… Сказки… – повторили все вокруг.

– Сказки! – воскликнул Ольховый Листоед. – А ты знаешь сказки Типографа?

– Какого типографа?

– О, Типограф – наша гордость! Самый ученый жук в лесу. Он на каждом дереве что-нибудь пишет. Да еще как пишет! – Ольховый Листоед наклонился к Большому Долгоносику и шепнул: – Веди его скорее к Типографу, а я побегу искать Главного Короеда.

– Пойдем, Коля, к Типографу, – сказал Долгоносик. – Как он пишет! Ах, как он пишет!

Большой Долгоносик быстро побежал между деревьями, потом остановился возле одной елки, постучал лапкой по стволу. Из круглого окошечка наверху выглянул маленький хмурый жучок.

– Кто там? – ворчливо спросил он.

– Это я и Коля, – ответил Большой Долгоносик. – Мы пришли, чтобы почитать твои сказки.

– Знаю я эти сказки, – опасливо поглядывая на Кольку, сказал Типограф и, спрятавшись, добавил: – Я занят!

Но Большой Долгоносик постучался снова.

– Ольховый Листоед велел. «Веди, говорит, скорее к Типографу». Я и привел.

– Ольховый Листоед? – переспросил жучок.

– Честное короедское. Ольховый Листоед.

Немного помолчав, Типограф ответил:

– Ну, тогда ладно. Сейчас выйду.

Окошко закрылось, и вскоре хмурый жучок стоял внизу перед Колькой и Большим Долгоносиком. На нем был новый яркий галстук, завязанный пышным бантом.

– Очень рад вас видеть, – сказал Типограф и важно кивнул. – Прошу.

Кора на деревьях, окружавших жилище Типографа, посохла и отвалилась, а их голые стволы были источены узорами. Все узоры были похожи один на другой: длинная линия посередине и отходящие от нее в обе стороны линии покороче с кружочком на конце.

– Это для маленьких – сказка про личинку Елового Усача, – объяснил Типограф, показывая на один из узоров.

– Очень хорошая сказка, – заметил Большой Долгоносик. – Бывало, в личинках, как услышу ее, сразу засыпаю.

– Тут вот для более взрослых – про войну муравьев и гусениц, – продолжал Типограф.

– А эта сказка как называется? – спросил Колька, проводя пальцем по хитрой извилистой дорожке, проложенной пониже.

– Это не сказка. Это правда, – ответил Типограф. – А называется эта правда «Слава, слава древоточцам! Как они съели дом».

– Жуки-древоточцы, значит, – пояснил Большой Долгоносик.

– Дом? – удивился Калька. – Целый дом? Как же они его съели?

– Очень просто, – сказал Типограф. – В труху источили. Весь – от пола до потолка.

– Неужели маленькие жуки могут съесть дом?

– Ха! Чего там – дом! Один раз, говорят, жуки целую деревню съели и еще мост через реку в придачу. Я про это тоже написал. Только с другой стороны елки.

– У нас в поселке есть доска для газет, так на нее газеты тоже с двух сторон наклеивают, – сказал Колька. – Кто хочет, с одной стороны читает, кто хочет – с другой. Совсем как у вас.

Типограф с презрением передернул усами.

– У нас не читают, тут живут одни невежи. Все сплошь неграмотные. Мне приходится самому и писать и читать. А ты… то есть вы… умеете читать?

– Умею, – ответил Колька.

– Тогда я вам покажу кое-что поинтереснее. Я там написал так уж написал! Про самого Главного Короеда. Пошли, тут недалеко. А тебе, дорогой, – повернулся он к Большому Долгоносику, – не стоит с нами ходить, ты все равно ничего не поймешь.

– Ладно, – согласился Большой Долгоносик. – Я тут подожду.

Типограф поправил бант и пополз вперед, приговаривая:

– Вы не пожалеете времени и сил, потраченных на эту экскурсию. Вы увидите самое лучшее мое произведение. Смотреть на него надо сверху. Вот хотя бы с этой елки. Ползите, то есть лезьте за мной.

Типограф стал взбираться вверх. Калька за ним.

– Вон оно! – с гордостью произнес жук, показывая куда-то в сторону поселка. – Видите?

Колька изо всех сил вглядывался в ближайшие сухие стволы и наконец честно признался:

– Нет, не вижу.

– Да вон, на осине. На зеленой осине такое белое. Видите?

Тут Колька разглядел, что показывал ему Типограф, и рассмеялся:

– Про какого же там Главного Короеда? Там написано: «Здесь был Коля Кочерыжки». Я, значит. И надпись я вырезал.

Типограф смутился, завертелся и чуть не свалился вниз.

– Умоляю, говорите потише! Я не знал, что это ваше. Я думал, это ничье. Я уже всем сказал, что это я написал там про Главного Короеда.

– Но ведь все равно все придут и увидят, что это не про Короеда.

– Нет, нет! – замахал лапками Типограф. – Они ничего не увидят, они же не умеют читать. По правде говоря, я тоже не умею, но я не виноват, что все думают, будто я ученый. Сам Главный Короед всегда советуется со мной. А что будет со мной теперь?

Типограф заплакал. По его банту покатились слезы.

Коле стало жалко жука.

– Ладно, пусть эта надпись будет твоя, – сказал он. – А я, если захочу, еще что-нибудь вырежу.

– Пусть моя? – закричал Типограф. – Ты… То есть вы, дарите ее мне?

– Дарю.

– Насовсем?

– Насовсем.

– И никому не скажете, что ее выгрызли вы?

– Никому.

– Вот спасибо! Вот спасибо!

В это время показался Большой Долгоносик. Он бежал, радостно подпрыгивая: наконец-то нашелся Главный Короед. Оказывается, он перебрался из Короедска, из своей ели, в загородную сосну, чтобы городской шум не мешал ему думать.

Когда Калька с Большим Долгоносиком скрылись за деревьями, к Типографу вернулась его обычная уверенность и надменность.

– Этот Коля умеет читать, – небрежно сказал он окружившим его жукам. – Глядишь, поучится и, может быть, даже писать научится.

Колька становится короедом

– Стой, Коля! – с почтительной дрожью в голосе проговорил Большой Долгоносик, подведя Кольку к толстой блестящей сосне с единственной зеленой веткой на сухой вершине. Этим она отличалась от всех остальных сосен, на которых не было ни одной зеленой иголки.

Сосна Главного Короеда была вся в круглых отверстиях и напоминала небоскреб с тысячью окошек.

Колька заглянул в одно окошко и увидел в углу круглой норки, устланной мелкой древесной пылью, большого черного жука, который спал, покрывшись своими длинными усами.

– Он спит, – сказал Колька.

– Что ты! – возмутился Большой Долгоносик. – Он никогда не спит. Он думает.

Долгоносик тоже заглянул в окошко и со вздохом продолжал:

– Он очень много думает, потому что нам, жукам, с каждым годом становится жить все труднее и труднее. Птицы нас клюют, муравьи на нас нападают, в землю зароешься – землеройки выкапывают, а уж о людях и говорить не приходится. Вот он и думает, почему это все заступаются за деревья, хотя давно известно, что деревья на то и существуют, чтобы их ели мы, жуки.

Большой Долгоносик осторожно тронул лапкой Главного Короеда за плечо.

Тот медленно повернулся к гостям.

– Человек! – вскрикнул он, увидев Кольку, и, поджав лапки, как дохлый, упал на спину.

– Это хороший человек, – сказал Долгоносик. – Это Коля!

Главный Короед приоткрыл один глаз и недоверчиво посмотрел на Кольку.

– Не может быть, – сказал он. – Я живу на свете уже пятый год и ни разу не слышал про хорошего человека. Все они одинаковые, все против нас.

– А этот за нас. У него с деревьями дружба врозь.

Главный Короед открыл другой глаз и поглядел на Кольку.

– Дружба врозь, говоришь?

– Врозь, – подтвердил Калька.

– Что же он делает? – опять повернулся Главный Короед к Большому Долгоносику. – Грызет, пилит, объедает листья или подтачивает стволы?

– Он режет, обдирает и ломает. Всего за полчаса он срезал березу, ободрал кору с осины и сломал черемуху.

– О! – воскликнул Главный Короед и поднялся на нога. – Тогда пусть он живет в нашем городе.

– А еще, – продолжал Большой Долгоносик, – он принес нам чудесную новость.

– Какую же новость?

– Великолепную новость! Есть еда, свежая еда, и ее никто не сторожит.

– Еда? – оживился Главный Короед.

– Да, да! – громким радостным эхом отозвался Большой Долгоносик. – Еда! Много еды!

– Тогда говори скорее, мальчик! – воскликнул Главный Короед.

– Рассказывай про Пионерскую рощу, – сказал Долгоносик, кивнув Кольке. – Ну, рассказывай.

– А чего про нее рассказывать: торчат прутья с листьями, даже палки хорошей в этой роще не вырежешь.

Главный Короед, несмотря на всю свою важность и на то, что всегда говорил только басом, радостно взвизгнул.

Колька действительно попал в Короедск с сообщением о Пионерской роще как нельзя более кстати. Если взрослые жуки-короеды могли кое-как обходиться сухими стволами и пнями, то жучат и разных гусениц надо было кормить свежими листьями и молодыми мягкими веточками. А их-то в Короедске давно уже не хватало. Кроме того, была еще одна причина, почему обрадовался Главный Короед. Но про нее знал только он один и пока держал в тайне.

– О Коля, ты сам не понимаешь, какое важное известие ты нам принес! А что, правда, в этой роще нет людей?

– Я ж объяснил вон ему, – кивнул Колька в сторону Большого Долгоносика. – Роща – пионерская, а все пионеры в школе.

– Где? Где она, эта роща? Как туда проползти?

– Сначала надо идти прямо…

– Прямо, – повторил Главный Короед.

– После свернуть налево…

– Налево, – повторил Главный Короед.

– После повернуть на тропинку…

– На тропинку.

– Тропинка выведет прямо на дорогу, а там уж и рощу видно.

– Видно.

– Очень простая дорога, – сказал Колька.

– Простая, – согласился Главный Короед. – Значит, прямо, налево, а там уж и рощу видно.

– Да нет. Сначала прямо, после налево, после будет тропинка, после…

Ну ладно, если уж вам так хочется в рощу, я могу вас туда проводить.

– Проводить! – обрадовался Главный Короед. – Конечно, проводить!

Пока Колька разговаривал с Главным Короедом, вокруг них собрались все обитатели Короедска. При последних словах они радостно зашумели.

Главный Короед поднял вверх усы и лапу, и шум стих. Бабочки-монашенки опустили головы, трубковерты уселись на ветки, старый Майский Жук, страдавший одышкой, старался не дышать, замерли братья дровосеки.

Главный Короед сказал:

– Его нужно наградить.

Все зашумели одобрительно.

– Но чем его наградить? – спросил Главный Короед.

– Надо найти ему эту, как ее… красную землянику, – сказал Долгоносик.

Главный Короед посмотрел на него с презрением.

– Ха! Как ты мог предложить такое, чего ни один из нас даже в рот не возьмет.

– Я уступлю ему большой трухлявый пень, который нашел только вчера, – сказал Древоточец.

– Мало, – отозвался Главный Короед.

Все снова замолкли, а Главный Короед задумался. Он думал гораздо дольше прежнего. Все ожидали в почтительном молчании.

– Уж он придумает что-нибудь совершенно замечательное, – шепнул Большой Долгоносик Кольке, – чего ни один из нас не сможет придумать.

Главный Короед шевельнул одним усом. Это означало, что ему в голову пришла умная мысль.

– Во-первых, нашего друга Колю из уважения к его заслугам мы будем отныне считать короедом.

– Ура! – закричали вокруг.

– Но это еще не все, – продолжал Главный Короед. – Я ему дарю шишку с той самой елки, на которой жил Монохамус.

– Я же говорил, что он придумает что-нибудь совершенно замечательное! – в восторге воскликнул Большой Долгоносик.

– А зачем мне шишка, на которой жил какой-то Монохамус? – спросил Колька.

Большой Долгоносик возмущенно зашевелил усами.

– Чт-то т-ты г-говоришь! – заикаясь от негодования, проговорил он.

– А чего?

– Он не знает, кто такой Монохамус! Наш великий Монохамус! – закричали жуки, бабочки и гусеницы. – Он не знает того, что знают самые юные личинки!

– Цыц! – остановил их Главный Короед. – Если он не знает, кто такой Монохамус, то я ему расскажу о нем. Слушай, Коля. Наш великий Монохамус славен тем, что нашел этот лес и основал Короедск. Когда-нибудь я сам расскажу тебе о всей славной жизни и деяниях великого Монохамуса, а теперь пошли в Пионерскую рощу. Веди, Коля!

– Нет, сейчас я не могу, мне надо в школу. Потом у нас матч на первенство школы. Так что сегодня я не могу, а вот завтра пойдем. Встретимся после уроков и пойдем. Ясно?

– Завтра так завтра, – согласился Главный Короед. – А сегодня мне надо еще подумать. Я иду думать, не шумите и не беспокойте меня.

И Главный Короед уполз обратно в свою сосну.

Часы, которые умеют только тикать

Колька никак не мог сообразить, сколько времени он находится в лесу – то ли час, то ли два часа. Дедушка как-то умел определять время по солнцу. Колька взглянул на солнце и зажмурился. Перед глазами завертелись красные круги. Как дедушка видит время, когда даже самого солнца не видно?

– Сколько сейчас времени? – спросил Колька Большого Долгоносика.

– Какого времени?

– Ну, десять сейчас или полдесятого?

Долгоносик в недоумении повел усом:

– Не знаю.

– Ну конечно, откуда в лесу часы! – вздохнул Колька.

Но Большой Долгоносик, обиженный его пренебрежительным тоном, с достоинством проговорил:

– Зато у нас есть Жук-часовщик.

Колька обрадовался: раз есть часовщик, значит, должны быть и часы.

– Где он, ваш часовщик?

– Вон в том бревне. Вся его родня и он сам всегда живут в домах у людей, а сегодня он как раз гостит у нас, в лесу.

Колька, не дослушав Долгоносика, подошел к бревну. Оттуда доносилось громкое, отчетливое тиканье: тик-так, тик-так, тик-так.

– Эй! – позвал Колька, постучав по бревну. – Сколько там у тебя натикало?

Колька прислушался. В бревне тикало по-прежнему. Колька постучал по бревну сильнее.

Тиканье смолкло. Из другой дырочки высунулся Жук-часовщик.

– Разве я плохо тикаю? – спросил он.

– Хорошо, – ответил Колька. – Скажи, сколько сейчас времени?

– Этого я тебе сказать не могу, – ответил Жук-часовщик и скрылся в своем бревне.

Опять послышалось тиканье: тик-так, тик-так, тик-так.

Колька застучал по бревну изо всех сил. Снова в круглой дырочке появился жук.

– Ну дай хоть взглянуть на твои часы, – сказал Колька.

– У меня нет часов, – сердито ответил жук. – Часы бывают у людей, потому что люди не умеют тикать. А мне они не нужны, я сам когда захочу, тогда и тикаю: тик-так, тик-так, тик-так. Хорошо я тикаю?

– Ладно, я пошел в школу, – решительно сказал Колька. – До свиданья.

– Не забудь, что ты обещал повести нас в Пионерскую рощу, – напомнил Большой Долгоносик.

– Как договорились: ждете меня завтра после уроков, – ответил Колька.

– Будем ждать! Приходи скорее! – кричали ему вслед жуки, бабочки и гусеницы.

Часть вторая

Колька грозит

Колька попал в школу лишь на самый последний урок. Да и тот уже начался, когда он подошел к двери своего класса.

Дверь была немного приоткрыта. Колька просунул голову в щель и спросил:

– Иван Семенович, можно войти?

– Кочерыжкин? – удивился учитель.

– Да я… понимаете… – пробормотал Колька. – Понимаете…

– Хорошо, ты мне потом объяснишь, – сказал учитель, – а пока садись на место.

Колька по стенке пробрался к своей парте и сел радом с Мишкой Зайцевым.

– Чего за мной не зашел? – шепнул он, толкая Мишку вбок.

– Я заходил, у вас дверь была заперта, – так же шепотом ответил Мишка. – Постучал – никто не открывает. Ну, думаю, ты уже ушел…

– Это мама захлопнула, а я спал.

– Здоров же ты спать! Три урока проспал…

– Да нет, встал-то я давно. Со мной, понимаешь, тут одна история приключилась. Спасибо, Большой Долгоносик выручил.

– Кто?

– Большой Долгоносик, жук такой.

Мишка хмыкнул.

Но тут учитель постучал карандашом по стопу:

– Кочерыжкин, Зайцев, не разговаривайте!

Ребята притихли. Иван Семенович все время погладывал на них, и волей-неволей пришлось отложить разговор до более удобного времени.

Колька раскрыл тетрадку, взял ручку, обмакнул перо в чернила и только принялся рисовать на промокашке рожи, как ручка выскользнула у него из руки и в перемазанных пальцах осталось одно перышко. Колька бросил перышко и взялся за карандаш. Но карандаш с треском разломился, черный грифель скатился под парту и разбился на мелкие кусочки. Потом под парту юркнула тетрадка, и за ней туда же поползли пенал и учебники. Вдобавок Колька почувствовал, что парта вдруг начала сталкивать его с сиденья. Он изо всех сил уцепился руками за сиденье и за крышку, а ногами уперся в подставку. От напряжения Колька надулся и засопел.

– Что с тобой? – испуганно спросил Мишка.

– Н-не знаю… Это, наверное, он…

Старый Дуб Иван Семенович строго взглянул на Кольку и сказал:

– Кочерыжкин, мало того, что прогулял три урока, ты еще безобразничаешь! Выйди из класса и отправляйся домой. Скажешь родителям, что сегодня вечером я зайду к вам.

– Ив-ван С-семенович… – заикаясь и смотря в пол, проговорил Колька.

– Ив-ван С-семенович…

– Уходи сейчас же, – сердитым шепотом сказал терпеливый, залипли чернилами классный пол, – сил моих нет держать тебя. Уходи, а не то вопьюсь в пятки всеми своими занозами!

С опаской гладя на пол, Колька полез под парту собирать тетради и учебники, но они никак не давались ему в руки. Наконец, красный, растрепанный, он вылез из-под парты и, закрывая опустевший портфель, в котором уже не было ни книг, ни тетрадей, ни пенала, а остались только три гвоздя, гайка, ножик и шишка с елки, на которой жил великий Монохамус, тихо сказал:

– Мишка, будь другом, захвати тогда мои учебники.

– Ладно, – ответил Мишка.

Колька махнул рукой и поплелся из класса. Выходя, он почувствовал, с каким злорадством подтолкнула его в спину и захлопнулась за ним классная дверь.

– Ну ладно, погоди, деревяшка несчастная! – погрозил ей Колька кулаком. – Я на тебя и на парту жуков-древоточцев напущу. Вот сейчас возьму и пойду в Короедск. Провожу этих жуков в Пионерскую рощу, а потом сюда приведу.