Текст книги "Сказочные повести. Выпуск пятый"
Автор книги: Ефим Чеповецкий
Соавторы: Георгий Балл,Владимир Муравьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
О том, как был спасен Пыжик, наказаны паук Лапоног и кот Василий
Когда вдали показалась мышеловка, Пешкин дал команду приближаться незаметно. И он не ошибся. Только они залегли в траву, как птицы подняли переполох:
– Идет! Идет!
– Кот! Кот! – закудахтали куры.
Все приподняли головы и увидали, как над травой, изгибаясь, медленно плыл толстый хвост Василия. Только счастливый случай помог ему выбраться из чулана. У Коликой мамы сильно болела голова: у нее была болезнь, которая называется «мигрень», и при этой болезни ни в коем случае нельзя в доме мяукать. А Василий орал так громко, что слышно было даже на улице.
Мама искала крикуна под кроватями, под шкафом и, наконец, нашла его в чулане.
– Вон отсюда! Вон!.. – Она вышвырнула кота во двор.
Василию только это и нужно было. Он стал пробираться к мышеловке, медленно, с оглядкой, чтобы снова не попасть в какую-нибудь историю.
Как раз в это время Пешкин приготовился освобождать пленника.
– Вперед! – скомандовал он.
Шахматные солдаты и Маша бросились к мышеловке. Колиной ручкой рвали они паутину. Острое перо, как бритва, рассекало нити. Когда мышеловка была освобождена от паутины, солдаты с разгона вклинили ручку между дверцей и стенкой мышеловки.
– Эх, раз, еще раз! – кричали они, проталкивая ручку вперед.
Пешкин вскочил в образовавшуюся щель и раздвинул ее своим телом. Мышеловка скрипнула и открылась. Лапоног бросился вниз и уцепился всеми лапами за дверцу. Солдаты направили на него перо, чтобы раз и навсегда покончить с пауком. Но в это время послышался мощный гуд. Это шмель вырвался из паутины.
– Я шшам! Я шшам! – шипел он от злости. – Жжулик! Жжжулик! В жживот ему, в жживот!
Он жужжащей бомбой налетел на паука Лапонога и вонзил ему в брюхо острое ядовитое жало. Лапоног дернулся раз, другой и, скрестив лапы, замертво свалился на землю.
В ту же минуту чижиха и синица подхватили под крылья Пыжика и, подняв в воздух, усадили на самую высокую ветку дерева. Теперь ему ничего не угрожало. Пыжик был спасен.
В эту минуту мышонок Пик, забыв обо всякой опасности, выскочил из-за листика и чуть сам не угодил в мышеловку.
– Посторонись, братец! – сказал Пешкин. – А вы, солдаты, покрепче держите дверцу, чтобы раньше времени не захлопнулась.
Пик встал перед Пешкиным на задние лапы и спросил:
– А вы меня, дяденька Пешкин, узнали?
– А как же, узнал. Ты – Пик-мик или Мик-пик. Так, что ли?
– Так, так, – сказал мышонок и быстро-быстро закрутил носом. – Вы слышите, слышите: уже пахнет котом Василием! Он идет сюда!
– Я твоему носу верю. Да только ты убирайся подальше, а то, не ровен час, угодишь коту в зубы.
– А я не боюсь кота. Я хочу вам помочь с ним расправиться!
– Ишь ты какой! – удивился Пешкин, и в его голове тут же созрел хитроумный военный план. Он посмотрел на дрожащего мышонка и сказал: – Ладно, в обиду тебя не дадим. А если хочешь нам помочь, то выходи на дорожку. Появится кот Василий, покрути перец ним хвостом и лети прямо мимо мышеловки, мимо ее открытой дверцы. Понял?
– По-о-онял, – стуча всеми зубами, ответил Пик и встал туда, куда приказал солдат.
– Все по местам! – распорядился Пешкин и сам спрятался за мышеловкой.
Кот Василий еще издали почуял неладное. Отбросив всякие опасения, он ринулся вперед. Когда же в конце дорожки он увидел Пика, то от неожиданности встал на задние лапы и зашипел:
– А-а, и ты тут?! Вот я тебе сейчас!..
Но Пик полетел к мышеловке. Василий за ним. Когда кот пробегал мимо дверцы, Пешкин махнул рукой, и солдаты отпустили ее. Дверца щелкнула, и по всему саду прокатилось: «Мяу-у!»
Это мышеловка прихлопнула хвост Василию.
Загремело дружное «ура». Кот, злобно шипя, пытался высвободить свой хвост, но безуспешно. Пружина мышеловки была надежной. Пик бесстрашно прыгал перед самым носом Василия.
– Так тебе, разбойнику, и надо! Ворюге – по заслуге! – сказал Пешкин и кольнул Василия пером в спину.
Кот жалобно замяукал и бросился бежать к дому. За ним, гремя, тащилась мышеловка.
Но и это еще не конец истории. Ведь никто из вас не знает, чем завершилась война между армией черного короля Смоля и армией генерала.
Так узнайте.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
О том, каким торжеством был отмечен подвиг солдата Пешкина
Коля Пыжиков и Петя Петушков продолжали игру. Петя сдержал свое слово: играл честно и даже делал успехи. Но в комнате стало жарко, и ребята решили перейти в сад. Они положили шахматную доску на траву и снова расставили фигуры. Теперь на клетках белело много бумажек. Это были нарисованные фигуры, положенные взамен пропавших.
Игра была азартной, и ребята не замечали, что творится вокруг.
А в саду происходило необычайное.
Весть о спасении Пыжика и новых подвигах храброго солдата Пешкина облетела все кусты и унеслась далеко за пределы сада. Со всех концов слетались птицы, чтобы поздравить чижиху.
Пыжик сидел на ветке и с видом героя смотрел по сторонам. Ничего, пусть погордится. Придет время, и ему будет стыдно даже вспоминать о своем «подвиге» и о том, что дружил с индюшонком. Зато можно с уверенностью сказать другое это происшествие было наукой посильней, чем тысяча маминых предупреждений, вроде «туда нельзя!» или «этого не смей!»
Кроме того, это был полезный пример для многих птенцов. Разве вы теперь часто видите, чтобы птицы залетали в ваши окна? Нет!.. То-то же.
Но что было, то было. И торжество в саду продолжалось. Кто мог петь – пел, кто мог плясать – плясал. Храбрый Пешкин все время танцевал с красавицей Машей-Ромашей, и все любовались чудесной парой.
Пляска была с запевками. Маша взмахивала платочком, лихо топала ножкой и, гордо проплывая мимо Пешкина, бросала в него лукавую частушку:
Пешкин, Пешкин, ты герой,
Ты, как статуя, не стой,
Не греми медалями —
Похрабрей видали мы.
Всякого воина задели бы такие слова, но Пешкин был не из тех, кто остается в долгу. И, мигом сочинив свою частушку, он в упор стрелял ею в Машу:
Эх ты, Маша-простокваша,
Как затянешь – звон в ушах;
Голосок мне твой не страшен,
Объявлю тебе я шах!
При этом он делал шаг вперед, решительно брал Машу за руку и вел ее в следующий танец. Партнером он был завидным: плясал легко, пристукивал каблучками и никому не наступал на ноги. Фигуры, которые он выделывал, были не чем иным, как шахматными ходами. Они всех приводили в восторг, и каждый старался ему подражать. Когда же начался общий танец – сама собой возникла песенка:
Ну-ка, дружно станьте в ряд,
Спойте в лад,
Спойте в лад,
Шах вперед и шах назад
Пляшет наш солдат.
Новичку тоже посчастливилось протанцевать с Машей один танец. Вот здесь-то он и прочитал ей свои стихи. Новичок теперь говорил только в рифму. Когда он приглашал Машу на танец, то поклонился и сказал:
Раз, два, три, четыре, пять —
Пошли, Маша, танцевать!
А Маша ему ответила:
Пожалуйста
Можалуйста.
Новичок все свои стихи аккуратно нацарапал на березовых листиках и сшил в тетрадку, очень похожую на сборник настоящего поэта. На самом первом листике белыми буквами было написано слово «Ромашки» – название сборника, и все его стихи, от первого до последнего, были посвящены одной Маше-Ромаше. Он выбрал лучшее из стихотворений и нараспев, дрожащим голосом прочитал:
Ты мне всех цветов дороже,
И тебя красивей нет,
Даже солнышко похоже
На тебя, как твой портрет.
Ты не мямля, ты не плакса,
Не боишься ты мышей,
Ни одной чернильной кляксы
Нет на рожице твоей.
Последние две строчки, в которых говорилось о кляксах, были не совсем точными. После пальбы из невыливайки два больших синих пятна украсили Машин лоб и нос, но Новичок не видел клякс, ведь он смотрел ей прямо в глаза. Может быть, другим девочкам и понравились бы эти стихи, но Маша втайне считала себя мальчишкой, и поэтому ей больше понравились солдатские частушки Пешкина.
Однако настоящее веселье началось, когда явился сам генерал со своими адъютантами. Он поздоровался со всеми присутствующими за руку и подошел прямо к Пешкину. Он произнес короткую речь, обнял Пешкина, поблагодарил за службу и прикрепил к его груди медаль за геройство. Потом попросил разрешения остаться на празднике, поскольку имел в запасе пару свободных минут.
Генерал сам был когда-то солдатом, поэтому не гнушался простой компании и, когда снова грянула музыка, пустился вприсядку.
Вскоре появились мыши: тетушка Усыша с мышатами. Их было тринадцать, и они танцевали танец, который назывался «тринадцать хвостов». Потом качали Пика и кричали ему «ура», потому что он тоже был героем.
Были тут и знаменитые ученые-педагоги крапива и лопух. Они хоть и продолжали отстаивать разные взгляды на воспитание, все же в честь такого события наградили друг друга почетными грамотами.
Не было на этом веселье только индюка, по фамилии Берлыдуля-Берлыдан и индюшонка. Они считали, что это не их компания, и не явились. Впрочем, так всегда считают именно те, кого не приглашают в честное, хорошее общество.
Долго длилось в саду веселье. Здесь-то как раз, когда все закончилось, и обнаружили недостающие фигуры Коля и Петя.
Фигуры были водворены на место, на шахматную доску, где и был завершен разгром армии короля Смоля.
Однако на доску вернулись не все. Не вернулся Новичок. После купания в луже цвет его стал другим, таким, как у всякой мокрой деревяшки. Да он теперь и сам не стал бы служить черному королю, даже если бы ему обещали генеральские погоны.
В шахматную гвардию генерала он тоже поступить не смог. Там все солдаты были в строю. Их всего восемь, девятый – лишний. Поэтому Новичок был списан в запас до нужного часа. Он стал поэтом и пошел на культурный фронт. Теперь он служил под началом книжной этажерки и заменял ей недостающую ножку.
Как только он приступил к своим обязанностям, этажерка перестала накреняться, и вся ее литература поднялась на должную высоту.
На этом и заканчивается вся история.
Знаю, теперь вы спросите, как я о ней узнал? Ведь для того чтобы быть свидетелем подобных приключений, нужно знать, откуда и как смотреть на вещи.
Отвечу.
Тот, кто рассказал вам эту историю, в дни знаменитых событий сам служил в шахматной гвардии генерала и находился при нем в должности адъютанта. Честное фантазерское.
Владимир Муравьев
Приключения Кольки Кочерыжкина
Часть первая
Колька и старый дубКолька проснулся и, не открывая глаз, прислушался. В доме было тихо. Лишь часы громко тикали за стеной.
«Наверное, еще рано», – подумал Колька и перевернулся на другой бок. Но спать больше не хотелось. Он встал, потянулся, подошел к окну.
Было ясное солнечное утро – настоящее летнее утро, хотя до лета оставалась еще целая неделя.
Вдали, в самом конце улицы, Колька увидел ребят с портфелями и ранцами. Ребята шли в школу.
– Эх, опять проспал! – проговорил он с досадой.
Ноги – в брюки, тетради – в портфель, фуражку – на голову, булку – в рот, – и через три минуты Колька был уже на улице.
– Ребята-а! Подождите меня-а!..
За поселком сразу начинался лес.
Между деревьями в прозрачной тени вилась чистая, как будто подметенная, тропинка. То там, то здесь, пробившись сквозь негустую листву, падали на нее солнечные зайчики. Попрыгав немного на одном месте, они затевали веселую гонку по всему лесу: заглядывали в доверчиво растопыренные кленовые листья-ладошки, взбегали вверх по белым стволам берез, прыгали по хрупкой кислице и, словно озорные мальчишки, лезли в каждую лужу.
– Ребята-а! Ого-го-о! – кричал Колька на бету.
Но ему отвечало лишь эхо: «Го-го-о!»
– Эй! – крикнул Колька еще громче.
«Эй! – подхватило эхо. – Эй! Эй!»
Колька остановился и прислушался. Эхо, словно прячась, перебегало от дерева к дереву и из-за каждого покрикивало: «Эй! Эй! Эй!»
Колька свистнул и запел во все горло:
Не слышны в саду даже шорохи,
Все здесь замерло до ура-а!
Эхо повторяло за ним каждый звук.
Но скоро Кольке надоело кричать. Он поглядел на пустую тропинку, почесал в затылке и задумчиво сказал:
– Уроки небось уже начались. Значит, спеши не спеши – все равно опоздал. – Потом он достал из кармана новенький перочинный ножик, раскрыл его, повертел на ладони и оглянулся вокруг. – Ну-ка, попробуем, как режет.
Колька подошел к тонкой березке, которая была ростом чуть-чуть повыше его самого, осмотрел ее со всех сторон и – раз, раз – резанул березку под корень. Потом слизнул с тоненького пенька сладкую каплю сока и принялся выстругивать рогатку. Нож оказался очень острый. Калька стругал, стругал рогатку и перестругал.
Тут ему на глаза попалась толстая осина. Ее гладкая темно-зеленая кора блестела, как только что вытертая классная доска. Колька выбросил испорченную рогатку, примерился и вырезал на осине большими кривыми буквами:
ЗДЕСЬ БЫЛ КОЛЯ КОЧЕРЫЖКИН
Полюбовался Колька надписью, положил ножик в карман и пошел дальше не по тропинке, а прямо по лесу, шурша сухими прошлогодними листьями и наподдавая ногами опавшие сучки и шишки.
Возле пушистой черемухи он остановился.
«Наломаю-ка черемухи в школу – будет букет», – решил Колька и полез на дерево.
Он ломал одну ветку за другой, и скоро под черемухой вырос огромный белый ворох, а сама черемуха стала похожа на растрепанную метлу.
Потом Колька забрался еще выше, схватился за тонкую вершинку и повис на ней, весело дрыгая ногами. Черемуха задрожала, изогнулась, а Колька поплыл к земле, как на парашюте.
Вдруг ствол треснул, как будто ойкнул от боли, и Колька полетел кувырком прямо на свой букет. Хрустнули тонкие веточки, снежным облаком поднялись белые лепестки.
Сломанная черемуха склонилась к земле и уж больше не поднялась. А Колька встал на ноги, отряхнулся и с сожалением посмотрел на испорченный букет. Он уже собрался идти дальше, как вдруг услышал укоризненный голос:
– Нехорошо, Колька Кочерыжкин. Стыдно.
Колька так и остановился с поднятой ногой. Он осторожно поглядел направо, налево, обернулся назад. Вокруг стояли деревья – липы, березы, осины, елки, на повороте, прямо против Кольки, раскинул могучие узловатые ветви старый дуб, а больше никого не было видно.
– Кто это… говорит? – тихо спросил Калька.
– Я говорю, Старый Дуб. Стыдно, Колька Кочерыжкин. Зачем ты срезал березку, зачем испортил кору на осине безобразной надписью, зачем сломал черемуху? Ты загубил понапрасну три дерева, лишился их сам и отнял у людей.
Колька, опомнившись, с досадой проговорил:
– Вот еще новое дело! Подумаешь!.. Да по мне – хоть бы совсем деревьев не было.
Старый Дуб возмущенно взмахнул ветвями и сердито сказал:
– Ах так! Ну, тогда запомни, Колька Кочерыжкин: с сегодняшнего дня у нас, у деревьев, с тобой дружба врозь. Обходись без нас как знаешь.
Начинаются неприятности– Ну и ладно, обойдусь, не заплачу, – бормотал Колька, бредя по тропинке. – Подумаешь – дружба врозь. Тоже мне друзья нашлись.
Только он это сказал, как в лесу потемнело. Черная туча закрыла солнце, и в ту же минуту хлынул дождь.
Колька скорей под елку, как под крышу, а елка раздвинула свои густые ветви-лапы, и опять над ним открытое небо. Колька под березу, а береза подняла мокрые ветки да как тряхнет ими – попал Колька под два дождя сразу.
Понял он, что в лесу ему не укрыться от дождя, и со всех ног бросился бежать к школе.
Вот один поворот, вот другой, а вот и ручей. Летом в нем только воробьям купаться, а тут разбурлился, разлился – не то чтобы широко, но не перешагаешь и не перепрыгнешь.
Колька – к мостику.
А мостик – две дощечки – выскочил прямо из-под ног.
Прыгнул Колька через ручей, не допрыгнул и – бух в воду. Вымок до нитки да еще зачерпнул воды в портфель и в карманы. А туча пронеслась дальше. Снова засверкало солнце, и уже через несколько минут все вокруг просохло. По лесу вновь забегали веселые солнечные зайчики.
Один Колька уныло брел по тропинке, мокрый, встрепанный и скучный.
Пройдя немного, он свернул с тропинки в кусты и вышел на поляну.
На краю поляны росла большая ольха. Одна ее ветка, склонившись, протянулась через всю поляну.
Калька снял с себя мокрую одежду: рубаху, брюки, майку, трусы – и повесил на ветку сушиться.
Одежда сохнет. Калька греется на солнышке и слушает, как, раскачиваясь на тоненьких ветках, две синицы ведут оживленный разговор.
Вдруг над Колькиной головой что-то просвистело, рассекая воздух. Калька протянул руку за трусами, но трусов не было. Он оглянулся и с ужасом обнаружил, что вся его одежда исчезла.
– Это вы утащили? – замахнулся Колька на синиц. – Сейчас же отдайте, а то вот сделаю рогатку…
– Рогатка! Рогатка! У него рогатка! – испуганно заверещали синицы, улетая. – Спасайтесь!
Колька посмотрел вверх и увидел свои трусы. Замечательные, красивые – синие с красной каемкой и карманом, – они висели высоко-высоко среди зеленых листьев, как флажок на новогодней елке. А рядом с трусами на выпрямившейся ветке покачивалась вся остальная Колькина одежда.
Колька разбежался, подпрыгнул, стараясь ухватить свисавшую брючину, но не достал. Подпрыгнул еще раз и опять не достал.
Он хотел влезть на дерево, да не тут-то было.
Ольха росла среди густого кустарника, и добраться до нее оказалось не просто. Сунулся Колька спереди – там, как часовые, стоят коренастые колючие елочки. Сунулся справа – обожгла крапива, сунулся слева – оцарапал малиновый куст, зашел сзади, а там и малина, и крапива, и еще какие-то кусты с маленькими листьями и с большими колючками. С какой тут стороны подойти?
Вдруг сверху послышалось:
– Тут-тут-тут.
– Где тут? – спросил Колька, подняв голову и увидел на соседней сосне длинноносого черного Дятла в красной шапочке и с книжкой под крылом. Дятел перестал стучать носом по сосне и поглядел на Кольку.
– Здравствуй, мальчик, – сказал он и вежливо приподнял свою шапочку.
– Ты здоров?
– Здоров, – буркнул Колька. – А тебе-то что?
– Как – что? Я – главный лесной врач. Ну, раз ты здоров, полечу дальше. Мне сегодня предстоит еще осмотреть десять осин, пять берез и двадцать одну черемуху.
И теперь, уже с соседней березы, понеслось его быстрое – тут-тут-тут.
– Ишь стучит, и горя ему мало, а тут прыгай нагишом! – рассердился Колька. Он в сердцах схватил палку и запустил в Дятла. – Кыш! Врач какой нашелся!
– Безобразие! – крикнул Дятел и улетел, возмущенно щелкая клювом.
Неожиданная помощьКолька сел на пень, опустил голову и задумался: «Что же теперь будет? Как достать одежду?»
А когда он поднял голову, так ничего и не придумав, то увидел перед собой трех жуков с длинными крепкими носами, из-под которых росли пушистые усы. Один жук был большой и важный, другой – поменьше, третий – совсем маленький, целая жучиная семья: жук, жучиха и жучонок. Жуки стояли на задних лапках и шевелили усами.
– Здравствуй, Коля, – сказал жук. – Я – Большой Долгоносик. Есть еще Малый Долгоносик, так мы даже не родственники, а всего лишь однофамильцы. Спасибо тебе, Коля, ты спас нашу семью от верной смерти. Если бы не ты, этот Дятел нас склевал бы.
– Ты здорово кидаешься! – пискнул жучонок.
– Чего там… – махнул Колька рукой. – Вот если бы я по-настоящему прицелился, тогда бы ему не поздоровилось.
Жуки заговорили наперебой:
– Молодец! Одно слово: молодец.
– Милый мальчик!
– Правильный парень!
Колька выпятил грудь и задрал кверху нос. Но, задрав нос, он увидел плывущие по голубому небу белые облака, а под облаками свои трусы и брюки. Они уже совсем высохли и с легким шуршанием покачивались на ветерке.
Колькин нос сразу опустился к земле, от его бравого вида не осталось и следа.
– Что с тобой, приятель? – спросил Большой Долгоносик. – У тебя такой вид, будто тебя вдруг опрыскали жидким дустом.
– Штаны, – печально сказал Колька и показал вверх.
Жуки задрали головы.
– Ой-е-ей, куда ты их повесил! Не всякий жук может забраться на такую высоту.
Колька вздохнул:
– Это не я. Это Ольха утащила мою одежду. Такая вредная. И все они, деревья, вредные. Старый Дуб даже ругать меня вздумал, а я ему говорю: «Подумаешь, какой выискался! Цыц!»
– А он? – ахнули жуки.
– А он, понятно, разозлился и говорит «Теперь у нас, у деревьев, с тобой, Колька Кочерыжкин, дружба врозь».
– Неужели? Не может быть!
– Вот провалиться мне на этом месте!
– Но из-за чего же он так на тебя?
– Да из-за ерунды. Ну подумаешь, срезал ножиком одну березу на рогатку.
– А кору на осине кто попортил? А черемуху кто сломал? – прошелестела Ольха. – И все это за какие-нибудь полчаса!
– Какой герой! – в восхищении закричали жуки. – Нам за год не совершить столько подвигов. А ты – за полчаса.
– Да я бы еще не то сделал. Только бы вот одежду достать.
– А ты срежь Ольху, – посоветовал Большой Долгоносик, – под корень.
– Я бы срезал, да ножик в брюках остался, – вздохнул Колька.
– Тогда сломай ее.
– Я бы сломал, да подойти не могу, выросли вокруг всякие колючки и не пускают.
– А ты по земле, под ветками, – пискнул жучонок.
– Не говори глупостей, – строго сказала жучиха. – Коля большой. Он даже больше папы. Ему под ветками не пролезть.
Большой Долгоносик на минуту задумался и вдруг громко воскликнул:
– Мы тебе поможем, Коля! Мы заставим Ольху отдать тебе твои штаны. Жди меня здесь, я скоро вернусь.
Когда Большой Долгоносик вернулся на полянку, за ним спешили три других жука.
– Это мои двоюродные братья, – сказал жук, – мы грызем кору, а их профессия – вжик-вжик – пилить и рубить ветки. Они жуки-дровосеки.
Братья-дровосеки – черные, рослые, похожие друг на друга – в один голос крикнули: «Привет!» – и бегом устремились к ольхе.
Они быстро взобрались на вершину, и через мгновение сверху послышался шорох, а вслед за ним треск ветки.
– Эй, смотрите, чтобы ветка со штанами упала на поляну, а не в крапиву! – крикнул Долгоносик.
– Будь елок! – ответили братья-дровосеки.
Трусы и брюки закачались. Ветка, на которой они висели, дрогнула и с шумом упала к ногам Кольки.
Колька подхватил свою одежду и радостно запрыгал.
– Спасибо! – крикнул он. – Вы – хорошие жуки!
Дровосеки спустились с Ольхи.
– Привет! – сказали они и убежали.
– У них всегда очень много работы, – пояснил Большой Долгоносик, – поэтому им некогда разговаривать. Им всегда приходится спешить, чтобы успеть обрезать молодые ветки, пока дерево не выросло.
– Вот бы их в нашу Пионерскую рощу, – сказал Колька, – там бегать нечего – все деревья молодые. Их только в прошлом году посадили.
– И ветки на них совсем мягкие? – спросил Большой Долгоносик.
– Совсем мягкие.
– И листья сочные? – заинтересовалась жучиха.
– Сочные.
– А роща большая? – снова спросил жук.
– Большая.
– А сторожей в ней много?
– Каких сторожей?
– Ну, лесников.
– Лесников там ни одного нет. Она ж ребячья, пионерская. Ее наши пионеры посадили.
– Значит, ее сторожат эти пионеры?
– Они все в школе. Да и чего ее сторожить?
– Коля! – громко воскликнул Большой Долгоносик. – А далеко она, эта роща?
– Да нет, за нашим поселком. Десять минут ходу. Сначала прямо, потом налево, потом направо, потом опять прямо.
– Прямо… опять прямо… – повторил Большой Долгоносик, – а там роща. Молодая роща! И ее никто не сторожит! Направо, потом налево…
Он завертелся на месте, замахал лапками.
– Идем! Идем скорее!
– Куда? – удивился Колька.
– К нам в Короедск, к Главному Короеду.
– Куда-куда?
– В Короедск, в наш жучиный город!
– Да мне в школу надо.
– Тут недалеко. Понимаешь, я… Понимаешь, ты… Молодая роща… Идем! Ты только про рощу расскажешь – и все. А уж мы тебе тоже когда-нибудь пригодимся.
– Ну ладно, – согласился Колька. – Пошли.
– За мной! – крикнул Большой Долгоносик жучихе и жучонку и быстро побежал вперед, то скрываясь в траве, то нарочно забираясь на кочку, чтобы Колька лучше его видел.
Жук обегал лужу, а Колька ее перешагивал. Жук нырял под свалившееся дерево, а Колька перелезал сверху. Далеко позади остались жучиха с жучонком, но Большой Долгоносик совсем забыл о них – он бежал все быстрее и быстрее и только приговаривал:
– Тут недалеко! Тут недалеко!
Наконец, вынырнув из-под последней поваленной елки, жук громко крикнул:
– Вот мы и пришли!
