Текст книги "Сказочные повести. Выпуск пятый"

Автор книги: Ефим Чеповецкий

Соавторы: Георгий Балл,Владимир Муравьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Встреча с Джинном

Все это я вспомнил, когда мы вместе с дедушкой Усом снова сели в лодку и поплыли дальше по молочной реке. Вдруг за поворотом реки я увидел в белой дымке тумана дворец и огромного джинна.

Сначала я и его принял за дворец. Но две колонны шагнули нам навстречу.

– Ой, матушки! – ахнула Ложка. – Страсть какая!

– Ничего, не бойтесь, – успокоил дедушка Никитушка. – Он большой, да не злой. Я его Мишей зову. – И дедушка подгреб поближе к берегу, положил весло, поднял голову и крикнул: – Здорово, Миша!

– Бу-бу! – послышалось сверху.

– Экскурсию к тебе привел, – прокричал дедушка. – Интересуются дворец посмотреть.

Джинн подогнул нога, сел на землю. Земля всколыхнулась. Лодка наша закачалась, мы чуть не попадали в молочную реку.

– Тише ты брякайся! – заворчал дедушка. – Утопишь зазря.

Мы увидели огромное красное лицо, обвязанное платком.

– Аль заболел, Миша? – забеспокоился дедушка и быстро подгреб к самому берегу.

– Бу-бу-бу! – ответил джинн.

Мы вышли на берег. Дедушка поманил джинна рукой.

– Чего болит-то? Неужто зубы?

Джинн закивал головой.

– Ах ты незадача! Нагнись пониже.

Джинн почти лег на землю.

– Развяжи платок, – командовал дедушка.

Джинн послушно развязал платок.

– Открой рот.

Джинн разинул рот, огромный как ворота. Дедушка заглянул туда. Потом позвал Солдатика.

– Ну-ка, служба, пощупай ружом.

Солдатик забрался к джинну на губу и стал штыком прощупывать зубы. Джинн все сносил покорно. Но вдруг как взревет! Солдатик повалился на землю. А мы закрыли уши, чтоб не слышать страшного стона. Но когда джинн немножко успокоился, дедушка приказал ему:

– Ну-ка, Миша, достань веревку покрепче.

Только дедушка это сказал, как в руках у джинна оказался огромный канат, такой толстый, что к нему можно было привязать якорь большого корабля. Дедушка закинул канат за бальной зуб и крепко привязал.

– А теперь, – сказал дедушка, – навали на другой конец такой камень, какой ты поднять не мог бы.

И сразу огромная скала упала рядом с дедушкой и придавила свободный конец каната.

– Ой, бу-бу-у-у! – застонал джинн.

– Терпи, Миша, терпи, – успокаивал дедушка. – Ничего не бойсь, покрикивай… Сейчас причет почитаю – и дернем. – Дедушка отвернулся от нас, зашептал:

 
Ох-ти, да ох-ти,
Уходи, боль, от Миши в глубокие моря.
Улетай, боль, от Миши под облаки.
Через черную грязь, Через темный лес.
 

Потом дедушка сказал Торопуну-Карапуну:

– Стукни, молодец, кулаком по канату.

Джинн зажмурился от страха, зажал голову руками, а Торопун-Карапун размахнулся пошире да как стукнет кулаком по натянутому канату: трах!

– Бу-гу-гу! – взревел джинн.

Мы повалились на землю. Это был такой могучий крик, что даже молочная река вышла из берегов и чуть не затопила нас, а мимо просвистел, как камень, зуб с длинным хвостом. Только это был не хвост, а канат.

– Ловко ты вдарил! – похвалил дедушка Торопуна-Карапуна. – Знатный из тебя получится зубодер.

Джинн еще некоторое время сидел с открытым ртом, а потом сунул туда палец. Нащупал место, где еще минуту назад был больной зуб, пососал, пощелкал языком и вдруг улыбнулся.

– Ну что, Миша, не болит? – спросил дедушка.

Джинн покачал головой, пальцем оттянул нижнюю губу и показал дырку между зубами.

– Булты, булгы, кулбулты, – сказал джинн.

И дедушка нам объяснил:

– Он говорит все теперь сделаю, что пожелаете.

– Бугар мучига! – заревел джинн и показал пальцем на дворец.

– Говорит, может дворец сломать, а новый построить!

Джинн еще шире улыбнулся и покивал головой.

– Зачем ломать? – сказал Торопун-Карапун. – Мы и этот посмотрим.

– Ничто, – махнул рукой дедушка. – Чего жалеть? Пущай ломает. Работа у него такая. Бывало, утречком плывешь мимо, а он уже по каменьям дворец разбирает. Все раскидает, живо так, хорошо, а едешь обратно, он уж опять на этом месте новый кладет. Скучно ему. А тут вроде время идет. – И дедушка повернулся к джинну, крикнул: – Давай, Миша, ломай его к шуту!

Джинн тотчас вскочил и, наклонившись, побежал на дворец, точно огромный бульдозер: трах! Зашатался дворец, рухнул прямо на джинна.

Джинн ломает старый и строит новый дворец

Рухнул дворец на джинна, полетели камни, крыша, а он даже рукой не заслонился, будто мелким дождичком посыпало. Он радовался, хохотал и кидал камни дворца в самое небо.

– Ишь, – засмеялся дедушка, – каменья только почиркивают.

Не прошло и пяти минут, как джинн разломал дворец, а остатки втоптал в землю. Вытер рукавом пот с лица.

– Молодец, Миша! – похвалил дедушка. – Быстро поломал.

Джинн повернул к нам щербатое, измазанное штукатуркой лицо, проговорил:

– Згучубуру. Бэрчугарачу.

– Миша интересуется, – пояснил дедушка, – какой мы желаем дворец: с пятью фонтанами или одним садом висячим?

Джинн закивал головой и показал руку с растопыренными пальцами.

– Да пускай делает дворец такой, как раньше был, – сказал Торопун-Карапун. Ему было очень жалко разрушенного дворца.

Джинн еще раз кивнул головой – мол, ясно.

И мы с интересом стали ждать, как он станет строить дворец. А джинн, понимая, что за ним наблюдают, выпрямился во весь свой великанский рост, отставил правую ногу и носком башмака, поворачиваясь, как циркуль, начертил круг. Потом он махнул правой рукой и поймал на лету огромную трубу, появившуюся прямо из воздуха. Джинн укрепил трубу посредине круга.

– Для фонтанов и вообще для воды, – пояснил дедушка.

Джинн махнул левой рукой, и в ней появился гигантский кран. Очень ловко джинн приладил кран к трубе.

– Мастеровитый! – похвалил дедушка. – Вишь, голова какая. О-о! Все может, золотые руки у парня!

Между тем джинн неторопливо вышел из круга, махнул двумя руками и поймал нижнюю часть здания, поставил в круг. Затем, идя по кругу и все ускоряя движения, стал ловить не отдельные камни, а целые блоки – то стену с окном, то колонну. На наших глазах поднимался дворец. А джинн бежал все быстрее и быстрее, и только слышно было, как хлопались тяжелые каменные громады. Он уже в вихре кружился вокруг дворца, его уже не стало видно. Казалось, перед нами стремительно, неудержимо вращалось радужное колесо, а посредине, точно цветок, распускался, открывая свои лепестки, голубой дворец с хрустальным куполом.

Никогда не забуду этого прекрасного зрелища.

Постепенно круг как бы стал оседать, вращался все медленнее, и, наконец, возник джинн. Он сделал еще несколько кругов, что-то подправил на крыше, подравнял колонны, сдунул пыль с окон и отошел, чуть покачиваясь. Грудь его высоко вздымалась, и над нами, как ветер, проносилось его дыхание.

– Ай молодец! – похвалила Ложка.

– Ура! – крикнул Торопун-Карапун и захлопал в ладоши, счастливый, как в театре.

– Ура! – подхватили мы.

Джинн прижал руку к сердцу, мол, делал все от души, старался не ударить в грязь лицом. Особо он поклонился Торопуну-Карапуну. Наш капитан так и просиял.

– Ну, Миша, – сказал дедушка, – порадовал гостей.

Джинн поднял правую руку.

Джинн и Торопун-Карапун обмениваются подарками

Джин поднял правую руку, давая понять, что хочет обратиться к нам с речью. Он напрягся, огромное лицо его страшно покраснело, и он произнес:

– Бл… бл… бла-а-агодарю за внимание.

– Ну чего, Миша, хорошо постарался, – сказал дедушка. – А теперь показывай свой дворец.

Джинн махнул правой рукой – и от дверей дворца прямо к нашим ногам расстелился пушистый зеленый ковер.

– Дер-бур гачорро, – сказал джинн. – Люр-гачендоро эт-мар…

– Ладно уж, понятно, – оборвал джинна дедушка и, повернувшись к нам, пояснил: – Миша говорит – не обессудьте, если чего не так. Милости, говорит, прошу к нашему шалашу.

Джинн поклонился нам в пояс. И мы ему поклонились и хотели уж идти, как Торопун-Карапун спросил:

– А можно, я ему подарю что-нибудь на память?

Джинн похлопал Торопуна-Карапуна по плечу и сказал:

– Бур качендаро чир-лэр.

– Не препятствует, – кратко перевел дедушка.

Торопун-Карапун достал из кармана значок, на котором была изображена голубая яхта с белым парусом и было написано: «Занимайтесь водным спортом».

«Вот какой предусмотрительный и вежливый мальчик», – подумал я.

– А мы… а мы возьмем на память зуб, ладно? – попросил Торопун-Карапун у дедушки.

– Баловство все это. Ну, бери, раз вам интересно…

Торопун-Карапун протянул значок джинну. Тот осторожно, боясь раздавить, взял значок двумя пальцами правой руки, поцеловал его и… проглотил.

– Ах! – вскрикнула Ложка.

Джинн похлопал себя по животу: мол, очень вкусно. И показал пальцем Торопуну-Карапуну, чтоб тот тоже съел зуб. Торопун-Карапун не растерялся, поднес зуб к губам, поцеловал кончики своих пальцев, а зуб незаметно опустил в карман, сделал вид, что проглотил. Даже похлопал себя по животу и пощелкал языком: мол, как вкусно.

Джинн улыбнулся. Торопун-Карапун тоже улыбнулся. Тогда джинн улыбнулся так широко, что показались щербатые его зубы с дыркой внизу. И Торопун-Карапун еще шире улыбнулся. Тогда джинн раскрыл руку и показал на ладони значок. Торопун-Карапун залез в карман и вынул зуб. Джинн растерялся, а потом как захохочет! И Торопун-Карапун тоже засмеялся. И мы смеялись, глядя на них, а дедушка сказал:

– Ну и озорники вы, ребята!

Так весело мы двинулись к дворцу.

Мы идем во дворец

Дворец был совсем рядом, и мы хорошо видели голубые башни и хрустальный купол. Но мы шли и шли, а голубой дворец не приближался. Он точно отступал от нас.

– Что за чудеса? – возмутилась Ложка. – Я уж свои ноженьки оттопала.

И тогда я объяснил, что это, возможно, мираж. Так бывает, например, в пустыне, когда кажется, что крепость или даже целый город стоят совсем рядом, а на самом деле они за тысячу тысяч километров.

– Не мираж это, – проворчал дедушка, – а дураж. – И он повернулся к джинну и погрозил пальцем: – Зачем, Миша, дуешь, зачем отгоняешь?

И тут мы заметили, как джинн, сложив трубою губы, дул на дворец и дворец медленно отползал. Мы шли, а джинн все дул и дул и не хотел униматься.

– Это что же мы, нанялись? – возмутилась Ложка. – Ох, мои ноженьки!..

– Вот если бы у меня был канат или ремень, – сказал Торопун-Карапун, – я бы сюда дворец подтащил.

Только он это произнес, как в руках у него оказался длинный ремень.

Торопун-Карапун сделал на одном конце ремня петлю, а другой крепко обвязал вокруг правой руки. Размахнулся, раскрутил ремень с петлей и – шух! – набросил петлю на дворец. Торопун-Карапун натянул ремень, стал тащить дворец на себя… Эх!.. Еще!.. Эх!..

А джинн, вытянув толстые губы, стал дуть изо всех сил. Поднялся ветер, задрожал натянутый ремень. Торопун-Карапун откинулся назад, уперся ногами в землю и тянет, тянет дворец к себе… Тут и мы кинулись ему помогать. Дедушка ухватился за Торопуна-Карапуна, я – за дедушку, а за меня – Ложка, а за Ложку – Солдатик, а за Солдатика – Цыпленок. И вспомнил тут я, как дед с бабкой тащили репку, и даже засмеялся. Но скоро нам стало не до смеха, потому что джинн задул так, что даже весь затрясся. Поднялся настоящий ураган.

«Вот, – думаю, – выпустит Торопун-Карапун ремень, и полетим мы неизвестно куда».

Но Торопун-Карапун перехватил другою рукой ремень и стал потихоньку подтягивать дворец. А у джинна уж глаза на лоб вылезли, из ушей пар пошел. И все же дворец медленно приближался. Уже ясно различались на нем красивые серебряные двери.

И тут джинн стал задыхаться, ураган затих, ремень ослаб. Мы покачнулись и чуть не упали.

– Ну, Миша, одолели мы тебя. – Дедушка вытер пот со лба. – Ты силен, а мы тоже, видать, не лыком шиты.

Джинн между тем отдышался, поклонился Торопуну-Карапуну, признавая его победу, затем вошел на порог дворца, прижал руку к сердцу, приглашая нас входить. Тихо, сами собой, распахнулись серебряные двери, и мы вошли.

– Ах матушки, красота какая! – ахнула Ложка.

Мы вошли в зал. Он был весь из серебра – стены, потолок и даже окна казались серебряными. Мы прошли по серебряному залу и остановились около золотых дверей. Джинн нажал на кнопку, двери бесшумно распахнулись. Мы очутились в золотом зале. Все кругом сверкало золотым блеском, но дедушка заторопил нас:

– Пошли дальше. Нечего тут глядеть.

А как вошли мы в третий зал, так и замерли.

– Да, красиво! – сказал дедушка.

Стены и потолок были украшены драгоценными камнями. И камни эти были так расположены, что изображали сказочные картины. Были там и кони с золотыми гривами, хвостами и горящими рубиновыми глазами, и человек со сверкающим серебряным мечом, и ночь с молодой луной и звездами…

Джинн подошел к луне, чуть тронул ее, и посыпался на пол золотой и серебряный дождь.

Ложка с Цыпленком подошли поближе посмотреть, а дедушка со вздохом негромко сказал:

 
Рылась курочка
На завалинке,
Вырыла курочка
Золотой перстень.
А на что курочке
Золотой перстень?
 

И, повернувшись к нам, спросил:

– Ну что, робятки, есть хотите?

Как мы обедали во дворце

– Ну что, робятки, есть хотите? – спросил дедушка.

– Обедать! Обедать! – запищал Цыпленок.

– А я-то какая голодная, – сказала Ложка. – С утра маковой росинки во рту не было!

– Миша! – обратился к джинну дедушка. – Не пора ли тебе угощать гостей?

Джинн закивал головой, нажал на кнопку, и мы очутились в большом зале под хрустальным куполом. Посредине зала в мраморных чашах били пять великолепных фонтанов, похожих на белые цветы распустившихся лилий.

– А где же стол? – спросил Цыпленок.

– Да, где стол? – заволновалась Ложка.

Джинн подошел к небольшому пульту управления, повернул ручку. Вверху загорелась красная лампочка. И сейчас же противоположная стена раздвинулась. Появился маленький столик. Он весело прокатился по паркету, объехал фонтаны и подкатил к нам. Мы захлопали в ладоши. Ай да молодец джинн!

– Ну, чего я говорил? – похвалил дедушка. – Парень на все руки.

Джинн опять что-то повернул, загорелась красная лампочка под потолком. Раздвинулась стена, и, как ребята из детского сада, выбежали стулья, пританцовывая, и вприпрыжку окружили стол.

– А стол-то мал, – испугался Цыпленок. – Как же все усядутся? По очереди есть, да? Чур, я первый!

Джинн покачал головой. Потом повернул ручку, и под потолком загорелась красная лампочка. Заиграла тихая музыка.

– Эгур-чар-мегур, – торжественно сказал джинн.

Стол начал медленно раздвигаться, но вдруг лампочка под потолком замигала и потухла. Музыка тоже перестала играть. Стол, так и не раздвинувшись, задрожал, закачался и замер. Джинн склонился над пультом управления. Случилось непредвиденное: техника отказала. Он торопливо нажимал какие-то кнопки, но красная лампочка под потолком не загоралась. Мы вежливо ждали. Джинн вспотел. Огромными своими ручищами он все давил и давил кнопки.

Торопун-Карапун подошел к джинну.

– Не получается? – спросил он. – Можно мне попробовать? Только здесь нужна отвертка.

И сейчас же прямо из воздуха в руки Торопуна-Карапуна прыгнула отвертка. Он стал отвинчивать, а мы все с уважением смотрели на него, и даже джинн вытаращил глаза, словно бы ждал чуда. И вдруг раздался громкий треск, посыпались искры.

– Короткое замыкание, – сказал Торопун-Карапун и от стыда чуть не заплакал.

– Эх вы, мастера, – сказал дедушка, – одно горе мне с вами! А ну-ка беритесь с боков!

Мы подошли к столику с разных сторон и уцепились за нижние доски.

– Раз-два! Взяли! – скомандовал дедушка. – Еще взяли! Еще!..

Стол затрещал, и мы полетели на пол.

– Ну, Миша, спасибо, угостил… – сидя на полу, ворчал дедушка. – Знал бы, не пошел к тебе. Перед гостями только конфуз.

Джинн и сам был смущен: он показывал рукой на потолок, где не хотела загораться красная лампочка, на сломанный пульт управления.

– Ладно, – сказал дедушка, потирая бок, – хватит нам твоей техники, давай по старинке.

Джинн хлопнул в ладоши, и тотчас остатки стола исчезли. И сверху спустился большой стол тонкой старинной работы. Джинн хлопнул три раза в ладоши, и на столе появилось фарфоровое блюдо с яствами.

– Хлеб да соль, – сказал дедушка и поклонился джинну.

– Бер-мачегуру, – произнес торжественно джинн и поклонился дедушке и нам.

– Милости просим, – перевел дедушка. – Миша к столу зовет.

Конечно, мы не заставили себя ждать и быстро сели за стол, потому что очень проголодались. На столе так приятно пахло весенней ромашкой, шиповником, точно мы сразу очутились в благоухающем саду.

Скоро мы наелись. Только один Цыпленок сидел не закрывая рта, – туда так и летели вихрем миндаль, изюм, орешки и пастила. Как только мы покончили с обедом, сразу сделалось легко и весело и захотелось прыгать и танцевать. Ложка выскочила из-за стада, схватила джинна за руку и запела:

 
Одна горка высоко, а другая низко,
Один милый далеко, а другой-то близко…
И-их! Их!
 

Даже дедушка притопывал и хлопал в ладоши. А Ложка, бросив джинна, пустилась вприсядку:

 
Ах вы сени, мои сени, сени новые мои,
Сени новые, кленовые, решетчатые…
 

– Ране-то, – говорил дедушка, – я тоже ох мастак был плясать! Никто меня не перепляшет.

А Ложка, помахивая платочком, притопывая, подступала к джинну:

 
Проруби, сударь, ворота,
Проруби, сударь, другие…
 

Джинн смущенно вертел руками около головы и топал ножищами: топ… топ… топ…

Ложка смеялась и махала платком. Мы совсем развеселились. Джинн шутя принялся бороться с Торопуном-Карапуном.

– Эй, потише, робята! – закричал на них дедушка. – Так вы весь дворец поломаете!

Вдруг в самый разгар веселья Солдатик крикнул:

– Лодка наша поплыла!

Мы бросились к окну. Лодка и правда быстро удалялась к другому берегу.

– У-мулты-мучачо! – пробурчал джинн.

– Миша говорит – в лодке сидит кто-то, – пояснил дедушка.

– Увели! – закричала Ложка.

– Сроду такого здесь не бывало! – сказал дедушка. – А ну, робятушки!

И мы все помчались к реке.

У старухи

Джинн в два прыжка оказался на берегу. Он перегнулся, точно мост, а лодка стала крутиться, увертываться, как живая.

В это время что-то черное ударило джинна по носу, по глазам, он потерял равновесие и брякнулся в молоко.

У-ух! – вышла речка из берегов. Нас чуть не смыло волной. И тут Солдатика, который стоял ближе всех к реке, накрыло темное крыло.

– Ох ты батюшки, за штык зацепился! – завизжала Ложка. – Хватай его, братцы!

Мы еще не успели опомниться, а уж Торопун-Карапун подбежал к Солдатику, навалился и… поднял над головой Филина. Торопун-Карапун крепко держал Филина за лапу, а тот вырывался, клевал его руки, клекотал сердито: «Ух-ух-ух! Ух-ох!»

– Из какой такой сказки Филин прилетел? – удивился дедушка.

– Это не из сказки, это из мешка, – ответил я. – Филин все детство меня пугал.

– Ах, пугал! Тогда вот что… Ну-ка, Самотоха, послужи нам и по-иному.

Дедушка достал из лодки скатерть-самобранку, закрутил в нее Филина и засмеялся.

– Бабушка одна здесь живет. Так очень для нее эта птичка подходящая будет. – Дедушка повернулся к джинну. – Ну, прощай, Миша. Поехали мы.

А тот, весь мокрый, в молоке, улыбнулся нам во весь щербатый рот:

– Чур-гу-чу.

– Значит, приезжайте, мол, еще, зовет Миша, – сказал дедушка.

Мы сели в лодку и поплыли. Торопун-Карапун развернул карту, долго – мне показалось очень долго – рассматривал ее.

– Ну что? – спросил я.

– Что-то сбились мы. – И повернулся к дедушке: – Дедушка, тайник тут должен быть по карте. Как бы его найти?..

– Тут кругом тайники да клады, – отозвался дедушка, – да взять их никак нельзя.

– Нет, нам не такой нужен. Вот погляди, дедушка, на карту.

– Эх, робятки, по карте-то я не могу, не обучен. Ты так скажи, словами.

– Вот дяденька этот, – сказал Торопун-Карапун, – он тайник ищет, который в детстве оставил.

– А, в детстве… – Дедушка задумался. – Нет, не знаю. А вот что, робята, мы все равно с птичкой-то к бабушке едем. Ее и спросим.

Дедушка тихо греб, молоко журчало, дул ветерок, принося запахи мяты, полыни и чебреца.

– Вон, – показал дедушка, – за бугром стоит деревня. В деревне коров держат. А коровы молочко дают. Оттуда и начинается наша молочная речка.

Из-за бугра деревня выплыла к нам навстречу. Избы в деревне были старинные, высокие. Тишина вокруг, только и слышалось, как неторопливо жевали коровы.

Шу-шу-шу… – это спит деревня.

Шу-шу-шу… – это лежит над полем и речкой сенной дух.

Дедушка подогнал лодку к противоположному от деревни берегу.

– Вылезайте. Теперь лодочку подтянем на бережок. Вот так… Еще разок… Хорошо. Давай-ка, молодец, шипу, – сказал он Торопуну-Карапуну.

Филин хлопал глазами и поводил стариковским, крючковатым носом.

Мы долго шли через лес, пока не увидели посреди поляны старую избушку, наполовину вросшую в землю. У окошка сидела старуха. Как только мы приблизились к избушке, дедушка закричал:

– Ну, как живешь, старая?

– Какая моя жизнь… – махнула рукой старуха. – Ревматизьма замучила, ноги-руки ломит. Докторов-то нет. Вот я сама разными травками лечусь.

– Да, – вздохнул дедушка, – плохое дело старикам-то… И тут болит, и тут мозжит. Давай, что ли, с тобой трубочку покурим. Табачок-то есть?

– Чего ты говоришь? Глухая стала.

– Говорю, табачок есть ли? А то покурили бы с тобой трубочки.

– А-а, табачок найдется.

Старуха вышла из дома, села на завалинку рядом с дедушкой. И они закурили трубочки.

– Ну, чего пришел, выкладывай, – проворчала старуха.

– Подарочек тебе принес. Птичку.

– Что за птичка?

– Да Филин!

«Ух-ух-уу!..» – завертел головой Филин.

– Хорошо поет! – обрадовалась старуха. – Хорошо!

– Вот и будете друг дружку пугать.

– Дедушка, про тайник-то спроси, – зашептал Торопун-Карапун.

– А вот ты и есть торопун! – заворчал дед. – Всему свое время. Ну ладно уж… Скажи нам, старая, как найти то, что в детстве было спрятано?

– Ох! В детстве-то? – отозвалась старуха. – Так это за горами.

– А дорогу покажешь?

Старуха сказала:

– Вот идите прямо по тропинке через лес. А там и увидите три горы. А на горах три сестры сидят. На одной – Марья-га, на другой – Варя-га, а на третьей – Дарья-га. Сидят и плачут.

– А чего ж они плачут? – удивился Торопун-Карапун.

– А то плачут, как им вместе сойтись. Сдвинете горы, так и видать будет.

И старуха опустила голову, задремала.

– Бабушк, а чего видать?

– Чего-чего, почем я знаю чего!

– Бабушк, а как же мы их сдвинем?

– Кого?

– Да горы!

– А я вам поясок дам.

Старуха закряхтела, поднялась на крылечко и вынесла широкий ремень.

– Держи, молодец, – и отдала ремень Торопуну-Карапуну.

Мы попрощались со старухой, а как отошли, Ложка спросила:

– Дедушка, чья такая старуха-то?

– Аль не узнали? Баба-Яга это.

– Ой! – испугалась Ложка.

– Ничто, – махнул рукой дедушка. – Совсем она теперь старая, вреда от нее нету, в новые сказки ее не пускают.

Мы шли. Торопун-Карапун впереди, размахивая ремнем – эге-гей! Он как будто опьянел от запаха травы, первого, еще не привядшего сена. И мы тоже развеселились.

– Солдатушки! – затянул дедушка Ус.

Солдатушки, Бравы ребятушки, А где ваши детки?

Но дальше он забыл и прокричал весело:

– А ну, робятки, есть у вас какая походная?

– Есть! – ответил Торопун-Карапун и запел:

 
Страхи нам будут с вершок, ха-ха!
Мы их запрячем в мешок, ха-ха!
Живы мы будем,
Друзей не забудем,
Врагов же сотрем в порошок, ха-ха!
 

И мы бодро зашагали, подпевая Торопуну-Карапуну.