Текст книги "Судьи и заговорщики: Из истории политических процессов на Западе"

Автор книги: Ефим Черняк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Военный министр согласился отпустить майора Генри Рэтбоуна. Этот молодой светский щеголь явился в ложу со своей невестой, по-видимому, без оружия, менее всего предполагая, что в его обязанности входит охрана президента. На спектакль был приглашен главнокомандующий войсками Улисс Грант. Об этом было объявлено в газетах, и немало людей запаслось билетами в надежде взглянуть на победоносного генерала, только что принявшего капитуляцию главной неприятельской армии. Однако за несколько дней до спектакля Мэри Линкольн в одном из своих припадков беспричинного раздражения устроила оскорбительную сцену жене Гранта. После этого трудно было ожидать, что миссис Грант будет сопровождать своего мужа. Кроме того, посетив военное министерство, Грант услышал от Стентона, что присутствие обоих – президента и главнокомандующего армией – усиливает вероятность покушения. Грант, вообще старавшийся отклонять приглашения на спектакли и светские приемы, зашел к Линкольну и сообщил, что вечером должен покинуть Вашингтон. Генерал сослался при этом на желание повидаться с детьми и побыть с ними подольше.

Ни Стентону, ни Гранту, видимо, не пришло в голову, что отсутствие генерала нисколько не уменьшает угрозы для жизни президента. Наоборот, если бы Грант находился в театре, то это значительно усложнило бы задачу заговорщиков. Его сопровождала бы военная свита, у ложи были бы поставлены часовые, и вряд ли посторонний человек сумел бы войти в нее и приблизиться к президенту, не будучи задержанным адъютантами генерала. Но он уехал, а охрана ложи была возложена на Джона Паркера.

…Убийца Линкольна Джон Уилкс Бут родился в семье известного актера, вскоре совершенно спившегося. Он был девятым из десяти детей, любимчиком матери. Следуя примеру отца и старшего брата, Бут в 1856 г. поступил актером в труппу театра в Балтиморе. Из него не получился по-настоящему талантливый артист, хотя Бут и завоевал шумную популярность, выступая в трагических ролях. В годы гражданской войны он был уже знаменитостью, звездой, получал баснословные по тому времени гонорары. Вместе с тем занимался и какими-то коммерческими спекуляциями. Красивый, надменный, с хорошо отрепетированными аристократическими манерами, Бут стал кумиром женщин. Этому не мешало даже то, что баловень публики все более становился настоящим пропойцей. Бут примкнул к южанам, хотя его братья являлись сторонниками Севера, и стал сотрудником их разведки.

В его голове перемешались ходульная романтика мелодрамы с выспренней риторикой плантаторских ораторов, шлак дутых идолов и лживых идеалов, которыми южане старались прикрыть оголтелый цинизм своей политической программы. С привычным лицемерием они, витийствуя, рисовали себя утонченной аристократической элитой, отстаивавшей высшие духовные ценности от покушений тупого, невежественного плебса, своекорыстных торгашей и северных мужланов, драпировались в тогу древнеримских республиканцев, приносящих себя в жертву на алтарь свободы, а иной раз даже пытались принять обличие наследников Вашингтона и Джефферсона, защищающих Юг от завоевателей – янки. Опьяненный театральной известностью и еще более одурманенный алкогольными парами, Бут уже видел себя героем, античной трагедии, в ореоле всемирной славы: она, конечно, будет уготована благородному мстителю, который спасет Юг от деспота – «короля Эба», как злобно именовали Линкольна конфедераты и «медноголовые».

В течение всей осени 1864 г. Бут вел деятельную подготовку к похищению Линкольна, которое, по мнению актера, нанесло бы северянам смертельный удар и вдохнуло бы новые силы в уже отчаявшихся южан. Однако в конечном счете не было сделано попытки осуществить хотя бы один из планов похищения: мешали различные случайности.

Днем 14 апреля 1865 г. актер, по всей видимости, бесцельно шатался по Вашингтону: потом многие люди подробно расскажут о встрече с Бутом за несколько часов до убийства. Позднее следствие установит передвижения Бута, включая и тайное посещение им театра Форда, – он успел тщательно осмотреть правительственную ложу, просверлить дырку в двери. Бут заранее оставил деревянную планку, которую можно было задвинуть в ручку двери, ведущей в коридор. Через него надо было пройти, чтобы попасть в правительственную ложу. Теперь Бут мог быть спокойным, что никого не окажется в проходе, когда, всматриваясь через просверленную дырку, он будет дожидаться удобного момента, чтобы войти в ложу и выстрелить в упор… Следствие установило действия Бута час за часом. В цепи показаний свидетелей есть лишь две лакуны, в результате которых преступник исчезает из поля зрения примерно на два часа. Вероятно, это были самые важные часы: быть может, Бут давал последние инструкции Пейну об убийстве Сьюарда и Этцеродту о покушении на вице-президента Джонсона.

Впрочем, получил ли Этцеродт такое указание и было ли у него вообще намерение угрожать жизни Эндрю Джонсона? В 3 часа 30 минут после полудня Бут совершил свой самый необъяснимый поступок за весь день. Он явился в отель «Кирквуд» и спросил у портье, дома ли мистер Этцеродт. «Нет, его нет дома». Бут собирался уйти, но потом вернулся и спросил, дома ли вице-президент Джонсон. Получив ответ, что Джонсон отсутствует, Бут попросил бумагу и набросал несколько слов: «Не желаю Вас тревожить. Дома ли Вы?» Оставив также записку Этцеродту, Бут быстро покинул отель. Непонятен отказ Джонсона давать какие-либо объяснения относительно записки Бута. Единственной причиной могло быть то, что Джонсон действительно знал актера и боялся это прямо отрицать, иначе его уличили бы во лжи. Сыщики, пытавшиеся расследовать данный вопрос, уверяли, что Джонсон, будучи губернатором штата Теннесси, познакомился с Бутом в Нешвилле.

Смерть Линкольна была единственным для Джонсона шансом, как утверждали его враги, стать президентом. Позднее противники Джонсона в конгрессе открыто обвиняли его в том, что он «вступил на пост президента через врата убийства» [384]384
  Roscoe Th. Op. cit., p. 26. Летом 1865 г. аналогичные объяснения выдвигали южане (Bryan G. S. Op. cit., р. 387—388).


[Закрыть]. Однако работа специального комитета конгресса под председательством известного радикала Б. Батлера, созданного для расследования возможной связи Джонсона с заговорщиками, не дала ощутимых результатов. В то же время сторонники версии Эйзен-шимла готовы видеть в письме Бута макиавеллистский ход Стентона: убийство Линкольна и Сьюарда наряду с компрометацией Джонсона открывало бы военному министру путь к вершинам власти. Но не менее вероятным представляется, что своим письмом Бут намерен был вызвать дополнительное смятение в правительственных кругах, тем более что актер не очень верил в успех задуманного покушения Этцеродта на Джонсона. Как бы то ни было, Бут после этого покидает отель «Кирквуд». Ему без труда удается проникнуть в театр Форда, в правительственную ложу, в упор выстрелить в Линкольна. Выпрыгнув из ложи на сцену, никем не остановленный, убийца выбежал из театра, вскочил на лошадь и исчез в темноте. Его и вскоре последовавшего за ним Геролда пропустил военный караул, охранявший выходы из столицы, и заговорщики умчались по длинному Мерилендскому тракту.

Остальные заговорщики были арестованы в течение последующих нескольких дней. Бут и Геролд нашли убежище на ферме Гаррета, ярого сторонника Юга. Здесь мы оставим их на время, чтобы возвратиться в Вашингтон и присмотреться к тому, как были организованы розыски убийцы президента и других заговорщиков.

Убийство Линкольна вызвало панику в правительственных сферах. Второе после президента лицо в государстве, Эндрю Джонсон, самоустранился от руководства действиями властей в ночь с 14 на 15 апреля. Следующий по рангу – государственный секретарь Сьюард – лежал тяжело (и, как думали, смертельно) раненный. Фактически главой исполнительной власти в эти часы и дни оказался военный министр Стентон. Именно он начал отдавать приказы, находясь у постели умирающего Линкольна. Стентону подчинялись армия и разведка, тайная полиция и военная цензура. Он осуществлял контроль над телеграфной связью. Для поимки преступника важнейшее значение имело своевременное оповещение местных властей и населения о происшедшей трагедии.

О. Эйзеншимл и шедшие по проложенному им пути другие исследователи внимательно изучили все телеграммы, посланные военным министром в часы и дни после выстрела в театре Форда. Первая депеша была написана Стентоном не ранее 1 часа 30 минут, т. е. более чем через три часа после убийства, а отправлена из Вашингтона в 2 часа 15 минут. Это было очень существенное промедление, из-за него важное сообщение не попало в утренние газеты. Ведь большинство газет не держали собственных корреспондентов в Вашингтоне, а те, которые имели их, побоялись бы напечатать без официального подтверждения столь сенсационную новость.

В посланной с таким запозданием телеграмме Стентона была опущена самая важная подробность – фамилия Бута, хотя убийцу опознали тут же, в театре Форда. Бут был назван впервые только в депеше, посланной через два часа после первой. Между тем совершенно несомненно, что военный министр от самых различных лиц успел значительно ранее получить сведения о том, что убийца – Бут. Масса последующих телеграмм (за одним исключением) не сообщали примет убийцы, отлично известных властям.

Еще более необъясним случай с Геролдом. Один из детективов, Рош, уже к полуночи 14 апреля установил, что Геролд являлся сообщником Бута. А 20 апреля военное министерство в своих телеграммах и официальных заявлениях называло его по-разному, но всегда неверно: Гаролд, Гарролд, Герод, Гарод и Геррод, крайне усложняя тем самым розыск.

В густом оцеплении, которое было постепенно создано военным командованием вокруг Вашингтона, имелся один просвет. До 7 часов 15 апреля неохраняемым оказался основной путь в южные штаты. Его-то скорее всего должен был избрать и избрал Бут. В этом районе почти не было войск. Если бы Бут не повредил ногу, прыгая из ложи на сцену после покушения, и смог осуществить первоначальный план, то утром он уже находился бы на территории Вирджинии, далеко опередив любую погоню.

В ночь на 22 апреля майор О’Бирн случайно напал на след Бута и Геролда, покинувших дом доктора Мадда и перебиравшихся через реку Потомак из Мериленда в штат Вирджиния. Майор послал телеграмму в Вашингтон с просьбой разрешить продолжить преследование на территории этого штата. Ответа не последовало.

Причина на этот раз могла быть одна – очищалось поле действия для тех лиц, которым военный министр поручил розыск Бута. Главным из них был начальник контрразведки полковник Бейкер. Днем 15 апреля Стентон спешно вызвал его в Вашингтон. Надо учитывать, что 20 апреля военным министерством была объявлена награда в 50 тыс. долл, за поимку Бута и по 25 тыс. долл. – за Геролда и Джона Саррета. Возможно, имелось в виду устранить соперника, могущего перехватить столь крупный куш.

Вместе с тем любопытная история произошла с плакатом, опубликованным 20 апреля, где была обещана награда за поимку Бута (первый плакат такого рода был выпущен еще 17 апреля с описанием примет Бута и Пейна). В нем наряду с портретом убийцы были помещены фотография Геролда, снятая, когда он еще ходил в школу, и фотография неизвестного лица, якобы являвшегося Джоном Сарретом (быть может, его старшего брата). Это более чем странная ошибка, если учесть, что Джона Саррета знали в лицо многие, и можно было легко установить, действительно ли это его фотография. Не мудрено, что такое объявление мало помогло розыскам. Но интересно другое: много позднее для публики, которая в огромном большинстве так и не видела плаката, была сфабрикована фальшивка. Она также датирована 20 апреля 1865 г. и внешне напоминала подлинный плакат. Однако все снимки были заменены: новая, лучшая фотография Бута, снимок Геролда, сделанный уже после его поимки на ферме Гаррета, и, наконец, портрет Саррета, относящийся к значительно более позднему времени (вероятно, уже к 1867 г.). Поскольку и подлинный и фальшивый плакаты сохранились в архиве, одного взгляда на них достаточно, чтобы убедиться в подлоге.

К тому времени, когда Бейкер (его нередко называли «американский Фуше») взялся за работу, военный отряд однажды чуть ли не лицом к лицу столкнулся с беглецами. Отрядом командовал лейтенант Д. Дана, брат заместителя военного министра. Только необъяснимые промахи лейтенанта Дана помогли преступникам ускользнуть и на этот раз.

Не будем рассказывать, как Бейкеру и его людям в конце концов посчастливилось напасть на след Бута, как актер и Геролд были настигнуты в ночь с 25 на 26 апреля на ферме Гаррета. Значительно интереснее другое. Сарай, запертый на висячий замок, где скрывались Бут и Геролд, был окружен военным отрядом под командованием лейтенанта Эдварда Догерти и разведчиков – подполковника Эвертона Конджера и лейтенанта Лютера Бейкера, двоюродного брата шефа секретной службы. Бут отказался сдаться, но Геролд поспешил выбраться из амбара и был немедленно схвачен солдатами. Актер все еще продолжал упорствовать, и сарай подожгли. Неожи-_; данно раздался выстрел – Бут был смертельно ранен. Солдаты взломали дверь и вынесли его из горящего, строения…

Стентон официально приказал захватить Бута, если возможно, живым. Однако, странное дело, один из офицеров, руководивших розысками убийцы, напротив, приказал стрелять в преступника, как только он будет замечен. Офицером, отдавшим приказ и находившимся вместе с детективами, был полковник Уильям П. Вуд, начальник тюрьмы Олд кэпитл и, несомненно, креатура военного министра.

Бут был застрелен без всякой видимой необходимости. Кто произвел выстрел, смертельно ранивший Бута? Сержант Бостон Корбетт заявил, что это сделал он. Непонятно, как Корбетт через стену амбара мог безошибочно попасть в Бута. Подполковник Конджер утверждал, что он видел, как стрелял сержант Корбетт. Лейтенанту Бейкеру показалось, что выстрелил сам Конджер!

Позднее был пущен слух, что в сарае помимо главной двери была еще запасная, через которую, возможно, скрылся преступник. Он мог бежать либо до того, как подоспели солдаты, либо даже после их прибытия, если они не заметили этот боковой выход. Бут – или человек, которого считали Бутом, – жил еще некоторое время после выстрела и был в полном сознании. В его карманах обнаружили солдатский нож, трубку, карманный компас, какой-то канадский вексель, фотографии любовниц… И главное, небольшую красную тетрадь-дневник. Открытые наудачу подполковником Конджером страницы были заполнены разглагольствованиями, полными хвастливого самолюбования, повторением имен Брута, Вильгельма Телля или перефразированными высокопарными выражениями из сыгранных когда-то Бутом ролей.

Забегая вперед, отметим, что подполковник Конджер в своих показаниях, подробно соообщая о различных вещах, обнаруженных у Бута, странным образом не обмолвился ни единым словом о наиболее важном – дневнике актера. Сам факт существования этого документа всплыл уже после суда над заговорщиками. Уволенный в феврале 1866 г. в отставку Бейкер опубликовал «Историю секретной службы Соединенных Штатов», в которой сообщил о дневнике. Юридическая комиссия, производившая расследование обстоятельств убийства Линкольна, попросила Бейкера под присягой повторить это. Бейкер не только с готовностью именно так и сделал, но еще и добавил, что после того, как власти обнаружили Дневник, из него уже были вырваны некоторые страницы.

Вопрос о дневнике Бута снова всплыл во время расследования в 1867 г. конгрессом деятельности Джонсона. Заявление Л. Бейкера, что из дневника было изъято восемнадцать страниц, которые он видел ранее, произвело настоящую сенсацию. Бейкер утверждал, будто с этих страниц сыщики Стентона сняли копии, но получили приказ передать их министру. Надо учесть, что к этому времени Бейкер был крайне озлоблен, считал себя обойденным в наградах за верную службу.

Во время расследования особое внимание привлекла одна фраза в дневнике: «Я почти склонен вернуться в Вашингтон и… оправдаться, что, как мне кажется, я смогу сделать». Как мог оправдаться Бут – раскрыть имена своих высокопоставленных сообщников? Или просто громогласно объявить, что он убил президента из «патриотических мотивов»?

После сенсационного заявления Бейкера генеральный прокурор армии Холт поспешил под присягой заверить, что дневник находится в целости и сохранности. Но он не мог знать, каким первоначально был дневник, так как получил его из рук своего начальства в военном министерстве. Позднее Холт, пытаясь отвести подозрения от Стентона, утверждал, что страницы, возможно, были вырваны самим Бутом, опасавшимся сообщить властям какие-то сведения о своих сообщниках. Стентон в своих показаниях поддержал эту версию. Бейкер же продолжал утверждать обратное. Конечно, вполне возможно допустить, что исчезнувшие страницы были уничтожены Стентоном, если они действительно содержали компрометирующие его материалы. Но столь же вероятно и другое – их вырвал сам Бут, посылая, как это было доказано, Геролда с записками к различным лицам, у которых надеялся найти убежище и помощь.

Тело Бута было доставлено на военный корабль. В Вашингтоне труп показали нескольким людям, знавшим преступника. В их числе был доктор Д. Ф. Мей, который за два года до этого делал актеру операцию по удалению опухоли на шее. След от операции служил дополнительным доказательством, что это был труп Бута. Впоследствии протокол об опознании тела многократно подвергался критическому разбору: в нем находили отдельные противоречия, сомнительные места вроде замечания Мея, что труп подвергся сильному изменению, что повреждена правая нога (тогда как Бут 14 апреля сломал левую). Для опознания почему-то не привели посаженного в тюрьму старшего брата Бута – Эдвина. Вместе с тем кажущаяся столь подозрительной секретность похорон Бута легко объясняется желанием воспрепятствовать тому, чтобы могила убийцы стала местом паломничества для южан и их единомышленников на Севере.

В 1869 г. президент Джонсон разрешил родным преступника перезахоронить тело на кладбище. Но и эту церемонию многие рассматривали как инсценировку, тем более что при новом погребении Эдвин Бут так и не взглянул на труп и, следовательно, не мог «опознать» его. Это сделали остальные участники похорон, в том числе другой брат Бута – Джозеф. Однако, если они и убедились, что хоронят чужого человека, вероятно имели основания промолчать об этом.

В самозванцах не было недостатка[385]385
  Bates F. Escape and Suicide of John Wikes Booth, Assassin of President Lincoln, Memphis, 1907.


[Закрыть]. Обнаруживались время от времени и фальшивые «могилы» Бута. В 1922 г. два бывших кавалериста, участвовавшие в поимке Бута на ферме, Джозеф Циген и Уилсон Д. Кензи, показали под присягой, что раненый, которого вытащили из амбара, был одет в форму солдата южной армии, что на его ногах были пропыленные желтые военные ботинки. Циген и Кензи заявили, что с них взяли клятву сохранить все это в глубокой тайне. В 1937 г. писательница Изола Лаура Форрестер (утверждавшая, что она является правнучкой Бута) уверяла[386]386
  Forrester J. This One Mad Act. The Unknown Story of John Wilkes Booth and His Family. Boston, 1937.


[Закрыть], будто 30 лет назад она беседовала с генералом Джеймсом О’Бирном, тогда судьей в Нью-Йорке, одним из организаторов поисков Бута. «Я сообщу Вам то, что Вы никогда не найдете ни в одном отчете, – сказал он. – В те дни мы дали клятву соблюдать эту тайну. Вы не сможете ее использовать ныне, но слушайте. В сарае было трое людей, и один из них бежал». О’Бирн, якобы сообщивший это мисс Форрестер, предложил ей самой отгадать фамилию скрывшегося человека. Подобные «доказательства» ничего не доказывают, поскольку покоятся лишь на ничем не подкрепленных утверждениях о якобы имевших место разговорах с людьми – современниками событий, беседах, происходивших спустя десятки лет после этих событий, а опубликованных еще позднее.

В истории убийства Линкольна много осталось непонятного. Но все эти факты в целом и почти каждый из них в отдельности допускают различную интерпретацию. Некоторые «подозрительные» действия можно связать с перипетиями политической борьбы после смерти Линкольна, а вовсе не с опасениями, что вскроются какие-то тайны заговора[387]387
  Bryan G. S. Op. cit., p. 189—190, 224—225.


[Закрыть]. Наконец, немало объясняет соперничество Бейкера и других лиц, участвовавших в преследовании заговорщиков, погоня за наградой.

И все же кое-что остается необъяснимым. Долгое время Стентон как политический деятель и «неподкупный» военный министр пользовался хорошей репутацией. За последние десятилетия американские историки пытались определить, насколько заслуженной была его слава[388]388
  Milton G. Abraham Lincoln and the Fifth Column. New York, 1942, p. 118, a. o.; Hendrick J. Lincoln’s War Cabinet. Boston, 1946, p. 236, a. o.


[Закрыть]. Раздававшаяся при этом критика нередко оказывалась «критикой справа», с позиций благожелательного отношения к плантаторам.

По мнению Эйзеншимла и его последователей, Стентон опасался, что Линкольн предоставит побежденным южным штатам право посылать своих представителей в конгресс, что республиканская партия потеряет власть и гражданская война окажется напрасной. А без Линкольна, считал Стентон, он будет править руками Джонсона, который тогда еще числился радикалом и, кто знает, может быть, был соучастником заговора. Как известно, события развивались по-иному: Эндрю Джонсон порвал с радикалами, но вплоть до 1868 г. не осмеливался дать отставку Стентону, хотя тот заведомо был врагом политического курса нового президента (это, считает Эйзен-шимл, свидетельствует о том, что Джонсон боялся разоблачений, которые мог сделать Стентон).

Существовали ли какие-либо дополнительные данные, побуждавшие власти и после отставки Стентона прятать концы в воду? Безусловно, да, отвечают сторонники Эйзеншимла. Ведь на президентском кресле долгие годы сменяли друг друга северные генералы, отличившиеся в гражданской войне (Грант, Хейс, Гарфилд), и поддержание престижа военного министра имело особо большое значение для их политической карьеры. Выявление же факта, что военное ведомство спасло от возмездия главных виновников смерти президента, было бы для этих генералов непоправимым ударом.

Новейшие исследования развеяли, как уже сказано, многое из того, что было написано панегиристами Стентона. Теперь перед нами со страниц книг нередко предстает вероломный, беспощадный, не брезговавший любыми средствами честолюбец, умевший ловко подставлять подножку сопернику и вряд ли испытывавший привязанность к Линкольну, хотя внешне он и старался это демонстрировать. Это была натура властная, не терпевшая возражений. В то же время нельзя забывать и о том, что каждая из собранных против него косвенных улик допускает, как мы убедились, двоякое толкование. Кроме’ того, можно полагать, что в первые часы после убийства Линкольна он действовал как бы в горячке, взволнованный ответственностью, ежеминутно ожидая пули, которая уже сразила президента и, как тогда думали, государственного секретаря. Не этим ли объясняются некоторые промахи Стентона, выдаваемые Эйзен-шимлом и его последователями за свидетельство того, что военный министр был главой заговора против Линкольна.

Итак, немалое число улик, допускающих различную интерпретацию. Множество гипотез – и ни одного неоспоримого доказательства[389]389
  Cottrell J. Anatomy of an Assassination. London, 1966, p. 182f.


[Закрыть]. Не удивительно, что версия Эйзеншимла отвергалась и отвергается большинством американских историков. Оспариваются и некоторые факты, приведенные в работе Эйзеншимла. Новейшие исследования показали, что разногласия между Линкольном и радикальными республиканцами были не столь «значительными, как это казалось ранее, что, следовательно, у Стентона не было политических причин для организации заговора. Перерыв в работе телеграфа вечером 14 апреля касался только коммерческих линий. Военный телеграф, видимо, работал без перебоев. Хотя Паркер ушел со своего поста, чтобы посмотреть спектакль, он, надо предполагать, все равно пропустил бы Бута в правительственную ложу, зная благосклонное отношение президента к актерам. Многое в поведении Стентона можно объяснить и тем, что он старался скрыть от публики наличие двух заговоров Бута: первого, ставившего целью лишь похищение президента, и второго – убийство Линкольна. Военный министр опасался, что обвиняемые будут ссылаться на участие лишь в первом заговоре и смогут таким образом избежать смертного приговора и т. д.[390]390
  Hanchett W. The Eisenschim Thesis.– Civil War History, September 1979, vol. XXV, N III, p. 216; Neely M. E. Abraham Lincoln Encyclopedia. New York, 1982, p. 96—97, 237.


[Закрыть] Таков был обескураживающий результат предпринимавшихся в течение более чем 90 лет попыток пролить дополнительный свет на преступление в театре Форда. И лишь незадолго до столетия со дня убийства Линкольна появились новые факты. На этот раз, казалось, самые настоящие доказательства, «из первых рук».

…Однажды химик по специальности и историк-любитель Э. Нефф из Нью-Джерси зашел в букинистический магазин в Филадельфии и приобрел за полдоллара переплетенный томик – номера журнала «Colburn’s United Services Magazine» за вторую половину 1864 г. Через несколько месяцев этот случайно купленный журнальный комплект послужил основанием для совершенно неожиданного доказательства, что Стентон был организатором убийства Линкольна, а Лафайет Бейкер отравлен по приказу того же военного министра с целью сохранения тайны заговора.

Как же было сделано это открытие? Перелистывая как-то эти старые журналы, Нефф заметил значительное число цифр и букв, написанных карандашом слева на полях. С помощью специалиста по кодам Нефф сумел выяснить, что эти записи являются двумя зашифрованными посланиями. Шифр оказался довольно сложным и, главное, меняющимся от страницы к странице. Первое послание на стр. 181, 183, 185–211 и датированное 2 мая 1868 г. гласит: «За мной постоянно следят. Они профессионалы. Мне не удастся их обмануть. В новом Риме жили-были трое – Иуда, Брут и шпион. Каждый считал, что станет королем, когда Авраам умрет. Один не доверял другому. Но (так) они приближались к тому дню, ожидая решающего момента, когда с пистолетом в руке один из сыновей Брута сможет проскользнуть за спину этого обреченного человека, всадить пулю ему в голову и отбросить его неуклюжее тело прочь. Когда павший лежал, умирая, прибыл Иуда со знаками почтения тому, кого он ненавидел; и когда наконец он увидел его умирающим, то сказал: «Ныне он принадлежит истории, а нация ныне принадлежит мне». Но, увы, судьба решила так, что Иуда постепенно впал в немилость, а вместе с ним и Брут был низвергнут. Однако если кто-либо захочет узнать, что произошло со шпионом, я могу уверенно сообщить Вам, что это был я». Это все подписано: «Лафайет К. Бейкер».

Второе послание, содержащееся на страницах 106–120, 126, 127 и 245, было зашифровано значительно проще первого: просто под нужными буквами печатного текста расставлены точки: «10 апреля шестьдесят пятого я впервые узнал, что план осуществляется. Экерт[391]391
  В расшифрованном тексте стоит «Ecert» вместо правильного «Eckert» явно из-за того, что неподалеку в тексте не оказалось буквы «к», под которой можно было бы поставить точку.


[Закрыть]устанавливает все связи, дело будет сделано четырнадцатого. Я не знал имени убийцы, но мне была известна большая часть всего остального, когда я заговорил с Э. С. об этом. Он одновременно выразил удивление и недоверие. Потом он сказал: «Вы тоже участвуете в этом. Подождем и посмотрим, что выйдет из этого, и тогда мы будем лучше знать, как нам следует поступить в данном случае». Я скоро обнаружил, что он подразумевает под тем, что я являюсь участником этого дела, когда на следующий день мне показали документ, который я знал, являлся подделкой, но хорошей подделкой. Из него явствовало, что мне поручено руководство заговором с целью похищения президента с вице-президентом в качестве подстрекателя. Так я превратился в соучастника дела, хотя не имел такого намерения». (Последнюю часть фразы можно расшифровать и по-иному: «Из него явствовало, что мне поручено руководство заговором с целью похищения президента с вице-президентом. В качестве подстрекателя я превратился в соучастника дела, хотя не имел такого намерения». Это менее вероятная расшифровка, в ней меньше смысла.)

Далее в послании указывалось: «Тринадцатого он узнал, что президент отдал приказ об открытии сессии законодательного собрания штата Вирджиния для решения вопроса о прекращении действий войск штата против США. Он немедля возбужденно разразился безумной тирадой. Тогда впервые я осознал, насколько он неуравновешен психически и его безумную, фанатическую ненависть к президенту. Немногие военные министры уважают президента или его стратегию, но мало кто из них отменит приказ, отданный президентом. Однако в такой момент безумия он послал генералу Вейтцелю телеграмму, в которой отменял приказ президента от двенадцатого числа. Потом он рассмеялся смехом, от которого мороз по коже подирает, и сказал: «Если он пожелает узнать, кто отменил (в тексте recinded вместо правильного rescinded) его приказ, мы предоставим Люциферу сообщить ему об этом. Ступай, Том, и проследи за приготовлениями. Здесь нельзя допускать ошибок». Тут я впервые узнал, что он был одним из ответственных за организацию заговора с целью убийства. Ранее я всегда думал, что либо он не доверяет мне, так как он никому не доверяет, либо покровительствует кому-то, пока не будет выгодно предать его. Но ныне я знаю правду, и это меня страшит бесконечно. Я боюсь, что могу каким-то образом стать козлом отпущения.

В заговор было вовлечено не менее одиннадцати членов конгресса, не менее двенадцати армейских офицеров, три офицера флота и по меньшей мере 24 гражданских лица, из которых один был губернатором лояльного штата[392]392
  Так называли штаты, сохранившие верность законному правительству в Вашингтоне в годы гражданской войны.


[Закрыть]. Пятеро были крупными банкирами, трое – журналистами, известными всей стране, и одиннадцать – влиятельными и богатыми промышленниками. Вероятно, были еще и оставшиеся мне неизвестными.

Имена этих известных заговорщиков указаны без комментариев или шифровки в первом томе этой серии. Указанные лица внесли восемьдесят пять тысяч долларов для дела. Только восемь лиц знало детали заговора и имена остальных.

Я опасаюсь за свою жизнь. Л. К. Б.».

Легко понять, что подобная сенсационная находка на первых порах была почти единодушно воспринята всеми как мистификация. Подобное письмо легко мог составить любой шутник, обладающий известными познаниями американской истории. Подозрения падали и на самого Неффа. В ответ Нефф опубликовал в журнале «Civil War Times» к столетию гражданской войны в апреле 1961 г. некоторые результаты своих изысканий. При обработке выцветших страниц различными химикалиями Нефф сумел проявить подпись «Л. К. Бейкер», написанную невидимыми чернилами того состава, которые употреблялись разведчиками в годы гражданской войны. Видный эксперт Стенли Смит в июне 1961 г. официально признал эту подпись, сравнив ее с известными подписями Бейкера, неоспоримо подлинной. Но и это мало кого убедило.

Нефф занялся изучением последних лет жизни Бейкера. Как отмечалось, его уволили в отставку в феврале 1866 г., когда президент Джонсон обнаружил, что слишком усердный и чрезмерно любопытный Бейкер установил тайное наблюдение за Белым домом. Покинув службу, Бейкер переехал в Филадельфию, где и скончался 3 июля 1868 г. Нефф решил начать поиски в огромном городском архиве Филадельфии в надежде найти ключ к загадке. Ему посчастливилось разыскать завещание Л. Бейкера от 30 апреля 1866 г., в котором генерал назначил своими наследниками жену, трех братьев и трех сестер. Далее было обнаружено свидетельство о смерти Бейкера – от менингита, между тем как газеты сообщали, что отставной шеф контрразведки скончался от брюшного тифа (эта разница в диагнозе была уже известна давно). Душеприказчиками Бейкера были назначены лейтенант Лютер Бейкер, отказавшийся от этой роли, и некий Джозеф Стидфол, который сообщил, что не обнаружил никакого имущества, принадлежащего покойнику. Это уже было странным.