Текст книги "Часовые 2 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

– Сумрак, время! – голос Клавдии Леонтьевны прозвучал как ультиматум. – Команда ждет.

– Пусть заходят, – бросил я, сминая очередной листок с планом допроса. В голове каша из Жеглова, Тарантино и… ножек Шэрон Стоун. Ничего путного.

Дверь открылась. Вошли Каннибал, Апраксина со свежей повязкой на культе, Лиза и Борис. Голограмма Клавдии Леонтьевны материализовалась рядом.

– Ваши гости, – отчеканила она и испарилась.

Тишина. Лиза и Апраксина поймали друг друга на прицельный взгляд – сталь против льда. Остальные смотрели в пол, в окно, куда угодно, лишь бы не на них. Напряжение резало воздух.

Каннибал шагнул вперед, перекрыв окно:

– Сумрак. Ребята кровью искупили свою вину при мне ещё там, на Солярисе. Заря… – он кивнул на Апраксину. – Ты же своих… – махнул на Лизу с Борисом, – в Часовые после первой же вылазки произвел. Так дай и моим равные шансы! Испытательный срок.

Лиза презрительно фыркнула. Апраксина лишь напряглась и плотнее сжала губы.

– Шанс? – я уставился на Апраксину, которая до сих пор мне не нравилась. – Шанс – это не подачка. Тем более, вчера мы говорили о том, что она готова, чтобы я её испытал.

– Чем? – не выдержала Лиза.

– Тем, что человек с Лубянки умеет лучше всего. Допросом, – сложив пальцы домиком, улыбнулся я. – Есть тут у меня один «Турист». Мы с Лизой и Борисом брали его на Земле 505. И раз уж Каннибал, – я перевел взгляд на афро-Часового, – так настаивает, то ты подтвердишь квалификацию и будешь вести открытый допрос. В актовом зале. Перед всеми студентами, Часовыми.

Тишина стала гулкой.

– Публично? – Каннибал нахмурился. – А если провал?

– Это будет значить «она не сдала»? – картинно, словно каноничный злодей, развёл я пальцы.

А вот тут уверенности у Каннибала поубавилось. Зато Апраксина стойко выдержала мой взгляд.

– Я раскалывала виталиканских шпионов! – гневно подняла на подбородок. – Что мне какой-то Турист?

– Вот и славно, – ещё шире улыбнулся я. – А чтобы вам двоим жизнь мёдом не казалась, вы будете проводить парный допрос. В сопряжении.

– Какого… – возмутилась было Лиза.

Анастасия промолчала. Однако в её глазах мелькали похожие эмоции.

– Вы двое метите в Часовые, – принялся рассуждать я, и эта речь была полностью заготовленной. – А как вы будете работать вместе, если не доверяете и откровенно ненавидите друг друга? Через сопряжение вы сможете познакомиться с мотивацией и мыслями друг друга. А если нет – можете забыть о карьере Часовых.

Лиза стиснула зубы. Апраксина холодно посмотрела на меня, но что это могло изменить?

Ставки сделаны.

Я картинно взглянул на часы, которых, кстати, на руке не было.

– Публичный допрос назначен на одиннадцать часов. У вас сорок минут, чтобы наладить сопряжение.

И, повернувшись к мозолившему всё это время взгляд Борису, наконец спросил:

– А тебе что?

– Да нет, ничего! – поднял руки сонник-техник. – Я просто счастлив, что не открыл рот и как они не попал под раздачу.

– Вот и всё, девочки, – пожелал я удачи самым бодрым тоном, каким смог. – У вас ровно сорок минут. Тренируйтесь! – и под этим благовидным предлогом покинул кабинет.

На самом деле мне просто до невозможности хотелось в туалет. Кажется, ребята с медкапсулой немного слукавили: прибавили мне почти два дециметра роста, но вот почки и демонстрирующий свою автономию простатит так и не исцелили. Чудеса техники, блин.

Выйдя из туалета, я едва не подпрыгнул, наткнувшись на хмурого и, с непривычки, реально страшного Каннибала, застывшего как монумент.

– Блин, Серёга! – схватившись за сердце, улыбнулся я, стараясь отдышаться. – Меня чуть кондратий не хватил! Ты хоть на шею колокольчик что ли вешай, а⁈

Однако Каннибал не улыбнулся. Ни капли.

– Что, опять поговорить? – обречённо выдохнул я, предчувствуя разбор полетов.

– Скажи честно, Сумрак, – его голос был низким и напряженным. – Ты хочешь завалить Настю?

– Если ты имеешь в виду «завалить» в смысле физического устранения или Физиологической Дружбы Организмов, – подчеркнуто чётко ответил я, – то категорическое нет.

– Зачем тогда приказал им наладить полное сопряжение? – Каннибал сделал шаг ближе. – Да в жизни у человека может быть всего два-три человека, с кем получается стопроцентная связь! А тут – сорок минут? Это же бред!

– Серёжа, – подмигнул я ему, стараясь разрядить обстановку. – Они – новое поколение Часовых. И они уже сейчас во многом талантливее нас с тобой!

– Я не понял, – он нахмурился сильнее. – Ты сейчас что, Апраксину похвалил, что ли?

– Да, дружище, – кивнул я. – Нам, как старым учителям, пора смириться с мыслью, что ученики рано или поздно превзойдут своих наставников. И наша с тобой задача – помочь им в этом, а не ставить палки в колеса.

– Нет, Сумрак, серьёзно? – недоверие в его глазах сменилось искренним недоумением. – Ты реально веришь, что эти две ненавидящие друг дружку ослицы способны наладить эту… симпатическую связь за оставшиеся минуты?

Я рассмеялся, не сдерживаясь.

– Нет, конечно! Но зато моя «угроза» прибавит им мотивации попытаться понять человека, которого всей душой ненавидишь. А там, глядишь, и до чего-то большего дойдут… Или хотя бы перестанут искры взглядами высекать при встрече.

И тут случилось чудо. Серёжа смилостивился. Его темное, нахмуренное лицо, простите за каламбур, посветлело и разгладилось. А на губах проявилась та самая, редкая, но располагающая к себе улыбка.

– Ну, Сумрак… – покачал он головой. – Ну, шельма… Всё у тебя всегда с двойным дном и совсем не просто. Но знаешь… – Тут он замялся, неуверенно отведя взгляд куда-то за мою спину. – Прости, что сомневался в тебе. Я правда думал, ты невзлюбил Настю настолько, что хочешь её слить подчистую.

– Прощаю, бро, – сказал я тепло и, как в тех самых американских фильмах про крутых парней, вытянул кулак в его сторону, ожидая ответного «брофиста».

Однако не вышло. Каннибал, явно не понимая ни подтекста, ни того, что я от него хочу, уставился на мой вытянутый кулак с искренним недоумением, словно это был артефакт неизвестной цивилизации.

– Эх, Серый, не порти такой крутой момент, – закатил я глаза с преувеличенным драматизмом. – Просто вытяни свой кулак навстречу и стукни им в мой. Легонько. Это знак уважения.

– А, понятно, – озарение осветило его лицо. Он кивнул и двинул свой здоровенный кулак навстречу моему.

Тык…

– Ну что, пойдём приведём «Туриста» в чувство перед шоу? – улыбнулся я своей самой широкой, чуть ли не до ушей, улыбкой.

– А, ну да. Пойдём, – ухмыльнулся в ответ Каннибал, явно довольный разрешением ситуации.

А спустя несколько минут, когда мы уже сворачивали в коридор, ведущий к изолятору, его любопытство наконец лопнуло.

– Слушай, Сумрак, а эти твои медленные удары кулаками… Это вообще для чего? Ритуал какой?

– А, ты про «кулачки»⁉ – оживился я. – Так на Земле-505 так здороваются самые близкие друзья. Те, кого называют «бро». Знак полного доверия и крутости.

– Прикольно, бро⁈ – с улыбкой шире, чем у Эдди Мерфи в его лучшие годы, он снова протянул свой кулак. Я отбил его своим.

Тык…

– Прикольная традиция, – уже совсем мечтательно хмыкнул здоровяк, разглядывая свой кулак. – Мне нравится!

Актовый зал Башни Часовых гудел, как дагестанская свадьба, хотя в зале было не больше сотни человек. Да и неудивительно, ведь ещё вчера мной был объявлен публичный допрос «туриста» – нашего местного термина для межмировых контрабандистов и невольных пропаданцев из других Т-измерений.

Вот народ, не задействованный в нарядах по лагерю, и шумел, ведь сейчас на их глазах я обещал показать следственно-агентурную работу Часовых.

Хотя «показать» – это я, конечно, погорячился. Потому что главным актером и ведущей звездой этого цирка была назначена бывшая НКВД-шница, а ныне – отличившаяся штрафница Девятого легиона, Анастасия Апраксина. И если эта штрафница сегодня «вывезет» допрос, мне волей-неволей придется вручить ей значок Часового на испытательный срок. Что, как я знал по горящим углям в глазах моей комсомолки, бесило Лизу до скрежета зубовного.

Зачем я это? Официально – под пионерским лозунгом: «Подружить двух непримиримых врагов», – ведь им обеим светит звание Часового!

А неофициально… Под этим прятались клубок моего недоверия к Апраксиной и банальное любопытство. А заодно позволение Гагариной взглянуть в голову этой маньячной психопатки, чтобы потом, на ушко, она выложила мне всю подноготную «Зари».

Ведь в симпатической связи соврать невозможно.

Ну или почти. У меня ведь как-то это получается…

Каннибал нервно ёрзал рядом.

Он предложил сесть поближе к сцене, чтобы координировать и помогать вести допрос. Чувствовалось, как он болеет и переживает за Апраксину. Однако я настоял на том, чтобы сесть в зал со студентами и не мешать аттестационному экзамену.

В центре сцены, в ослепительном пятне света, сидел наш «Турист». Без цепей, без кандалов – только невзрачный серый ошейник нуль-блокиратора на шее мерцал тусклым индикатором. Игнат Юдин – так значилось в его нейропаспорте – двадцать лет, уроженец Тулы. Сидел он неестественно прямо, вцепившись пальцами в края сиденья, и нервно вглядывался в темноту зала, пытаясь разглядеть лица своих судей.

Казалось бы, всё готово. Подследственный – на месте. Студенты – в сборе. Многие, как и я, достали блокноты или планшеты, готовясь конспектировать мастер-класс. В воздухе висело то самое предвкушающее молчание перед началом спектакля.

Я уже собрался мысленно поторопить Лизу через нейроинтерфейс, как из мрака по краям сцены появились они.

Девушки вышли почти одновременно, но… не вместе. Апраксина – чуть увереннее, ее единственная рука сжата в кулак у бедра. Лиза – с привычной для нее прямой спиной, но взгляд упорно направлен куда-то в сторону от партнерши. Они сделали пару шагов к центру, к свету, к Игнату, и на мгновение их движения показались слегка запинающимися, не синхронными.

Они всё ещё не смотрели друг на друга. Но вышли.

А дальше началось танго. Анастасия сразу взяла быка за рога и начала бомбардировать парня наводящими вопросами, Лиза же приняла, что будет играть на вторых ролях, и задавала вопросы из зала.

Турист поначалу держался, полностью уходя в отказ, но это, кажется, только раззадоривало Апраксину. Она методично загоняла его в угол, задавая одни и те же вопросы под разными соусами. Парнишка начал потихоньку сдаваться.

И вот в самый ответственный момент на сцене появился незапланированный четвёртый персонаж… Невысокий, годами, наверное, чуть за пятьдесят, с крючковатым носом и цепким взглядом хищной птицы.

Тут, наверное, впервые за всё время допроса Апраксина явно выказала растерянность и удивленно посмотрела в нашу сторону.

– Это ещё кто такой? – вслух возмутился Каннибал, привставая.

Ответить мне на это было решительно нечего, и я слегка «подвис».

– Исаак Ааранович Петельбаум, – раскланявшись, представился мужичок, которого я, признаться, видел впервые в жизни. Он щелкнул замками потёртого кейса типа дипломат. – Адвокатская контора «Петельбаум и сыновья», и я, собственно, от её лица буду представлять интересы моего подзащитного.

Затем он повернулся к туристу и, по-отечески положив ему руку на плечо, сказал:

– Не волнуйся, мальчик, я не дам этим лубянским живодерам повесить на тебя то, что ты, разумеется, не совершал!

Он выпрямился и вперил взгляд в Анастасию:

– Извините, но какого, собственно, чёрта вы допрашиваете моего подзащитного без адвоката? Это же вопиющее нарушение!

А затем, снова повернувшись к Игнату, добавил:

– Надеюсь, мальчик, ты не отвечал на их вопросы? Да даже если и отвечал, все «признания», выбитые вашей варварской манерой, у судьи не имеют никакой силы, так как были добыты под давлением! И вообще, я подам на вас, на вас и на ваше начальство кассационную жалобу. Вы у меня все сядете!

Активный мужчина с залысинами оказался сродни Апраксиной – такой же дерзкий и дотошно знающий уголовный кодекс.

Апраксина побледнела и смутилась ещё больше. Лиза же так и вовсе за время его громкой и убедительной тирады сделала несколько шагов назад, словно отступая перед ураганом.

– А теперь – вон! – совсем потеряв чувство страха приказал моим «следователям» господин Петельбаум, величественно указывая рукой в сторону кулис.

Каково же было моё удивление, когда сначала Анастасия, словно ошпаренная, а затем, мельком глядя на неё, и Лиза буквально растворились в темноте, оставив «Туриста» с его внезапным адвокатом.

Я прикрыл глаза ещё в интерфейсе иконку связи с Лизой:

«Чёрт возьми, что там у вас происходит⁈ Кто это вообще? И как, чёрт побери, этот ваш адвокат совершил переход и проник в Башню Часовых⁈» – не скупясь на знаки вопроса и восклицания, отправил я ей сообщение.

Ответа от неё не последовало. Пришло только: «Всё под контролем. Ну, я надеюсь. Апраксина говорит, что всё так и должно быть. Прости, не могу дальше писать…».

– Ну ладно, – уже вслух произнес я, чувствуя, как ситуация ускользает из рук.

– Что «ладно»? – насупился Каннибал. – И кто это вообще такой?

«Итак, Сумрак, выкручивайся, самое время,» – сказал я себе, улыбнулся и попытался успокоить здоровяка.

– Тебе же представились: Феликс Аранович Петельбаум! И сядь уже на место, это ещё не конец. Спектакль только начинается.

И точно. Стоило Сергею вновь усесться на своё кресло (с громким скрипом), как Феликс Аранович ловко придвинул стул и сел напротив Игната, устроившись с комфортом.

– Игнат, мальчик мой, – начал он, выуживая из дипломата папки, – скажи честно: они тебя не мучили? Не били по почкам? Не светили лампой в глаза?

Кажется, парень сам был в шоке от происходящего.

– А… Пытали? Н-нет! – выпалил он.

– Хм… Это плохо… – сокрушенно вздохнул адвокат, не прекращая раскладывать документы.

Игнат уставился на него с немым вопросом: почему отсутствие пыток – это плохо? Феликс Аранович уловил замешательство и снисходительно улыбнулся.

– Нет, мальчик мой, физически не трогали – это, конечно, хорошо. Но для дела – плохо. А вот если бы они тебе, скажем, парочку рёбер сломали или утюгом по пузу проехались, – он щёлкнул пальцами, – тогда бы я их всех как миленьких засадил! Без вариантов! – он наконец открыл толстую папку. – Пу-пу-пу… А так, мой мальчик, чтобы тебя отсюда вытащить, мне придётся изрядно попотеть. Юридически, разумеется.

– Я им ничего не сказал! Ничего важного! – торопливо попытался убедить адвоката парнишка. – Это… вас папа прислал? – робко добавил он.

Игнат стремительно приходил в себя и уже начал соображать.

– Что? – оторвал взгляд от документов Феликс Аранович. – Папа? Боже упаси! Нет. Но у вас, к счастью, оказались очень влиятельные и щедрые друзья. Те, что знают кое-кого, кто в свою очередь знает ещё кое-кого, а тот, узнав, что вы попали в лапы Часовых, счел своим долгом порекомендовать именно меня. Вот я и здесь.

– Чтобы… защищать меня? – недоуменно переспросил Игнат.

– А вы как думали? – адвокат по-свойски подмигнул парню. – Поразительно, насколько наш таинственный друг заботится о своих. Судя по всему, вы – его человек.

– Но я ведь просто… Я же просто курьер! – искренне, почти по-детски удивился парень.

– Просто курьер? – громко, с хрипловатым смешком, рассмеялся Исаак Аронович. – Ой, мальчик мой, просто курьер не полезет с ножом на Сумрака! Это ж не для слабых желудков дело! А вы…

– У меня не получилось, – смущенно, глядя в пол, опустил глаза парень. – Вернее, вроде получилось. Я видел кровь! Но он… он, как феникс какой-то, восстал!

Краем глаза я заметил, как Каннибал аж привстал, вопрошающе уставившись на меня: «Это правда⁈». Я лишь едва заметно отмахнулся, мол, иелочи, Серый, не отвлекайся, всё потом.

– Хоть попытались… – почти с умилением, разведя руками, процедил адвокат. – Ну шо вы, мальчик! – Исаак Ааронович как-то плавно стал вплетать в свою речь весьма характерные словечки. – Далеко не у каждого поца хватит на такое куража! Броситься с ножом на Сумрака? Ой-вэй! У меня, признаюсь честно, трясучка бы началась! Страх-то похуже ножа! – Он снова занырнул в дипломат, чем-то там шурша.

Наконец Исаак Аронович извлёк малахитовую чернильницу, налил в неё немного чернил, обмакнул в них раритетное стальное перо и теперь уже по-настоящему принялся за работу.

– Так, Игнат, давай-ка, голубчик, поднажмем, – заговорил он, деловито постукивая ногтем по открытой папке. – Чтобы таки вытащить тебя отсюда с чистой совестью и биографией, нам линию защиты строить надо. Крепкую! Этим… – он указал большим пальцем на себя, – займется твой адвокат Исаак Аронович. Всё будет в лучшем виде! А ты мне поможешь. Как? Вспомнишь тот день от и до! Каждая мелочь – это лишний кусок хлеба с маслом для нашей защиты, понимаешь? Начинай с самого утра. Как проснулся? Что кушал? Где и кто передал тебе посылку для нашего с тобой общего друга? А также как и при помощи чего ты протыкал ткань Т-пространства. В общем, мальчик мой, мне нужно всё!

И парень заговорил. Даже не так, «Турист» запел, как соловей во время весеннего гона! Парень накидывал и накидывал, а Исаак Аронович записывал лишь иногда уточные мелкие детали.

– А ну я кажется понял… – раздалось Из соседнего кресла.

– Только сейчас? – подмигнул я Каннибалу чем вызвал у него лёгкое смущение.

– Ну Сумрак Прости что не все такие мозговитые как ты! – буркнул он себе под нос. – Не все, как ты, придумывают запасной план для запасного плана! Мы, полевики, действуем проще, – развёл он руками.

– Ты меня тоже прости, что не поверил твоей чуйке. Апраксина нам подходит. Смотри, как старается!

Ответом мне давно стал его непонимающий взгляд, от которого я, признаться, уже начал немного уставать.

Вместо лишних слов я кивком указал на появившегося, как чёрт из табакерки, Исаака Ароновича Петельбаума.

– Чего? Ну неееет! – поняв, что я имею в виду, замотал он дредами.

Затем замолчал прищурившись разглядывая лысеющий затылок адвоката.

– Но как? ТОКВДР⁈

Я кивнул.

– А когда? – кажется, он уже верил, но просто хотел деталей. – Он же появился ещё до того, как Настя ушла!

– Клавдия Леонтьевна, – позвал я нейрокоменданшу, которая, зная её привычки, по-любому сейчас нас подслушивала.

Вся такая довольная собой голограмма коменданта возникла между нами.

– Признавайся, ты в этом участвовала?

Нейрокомендантша довольно кивнула.

– Ну вот! – указал я на неё. – Ты сам всё видишь!

– Как же ты зае… – закатил глаза великан. – Разве ты не можешь, как все нормальные люди, а? Объяснить русским по белому, словами изо рта⁈

– Да что тебе непонятно, Серёжа? – смилостивилась над закипающим Каннибалом Клавдия Леонтьевна. – Девочки попросили, и я им подыграла! Получила разрешение от Анастасии Апраксиной на сканирование её биометрических данных и поведенческих паттернов. А затем начала допрос! А уже сама Настя, надев ТОКВДР, сделала всё остальное!

– А-а-а… – протянул Каннибал, понимая масштабы перформанса.

– Что думаешь? – воспользовавшись его молчанием, спросил я мнение Клавдии Леонтьевны.

– Честно? – прикусив губу, уточнила нейрокомендантша.

– А как иначе?

– Сумрак, ты, конечно, не обижайся, но даже мне она очень напоминает «товарища Катю»…

Глава 11

Голова гудела. Я не стал ждать окончания допроса, тем более что Клавдия Леонтьевна сообщила мне, что онлайн обновляет базу, и если у меня болит голова, я могу ознакомиться с материалами у себя в кабинете.

По пути к лифту меня настиг Атаман. Цокая по полированному граниту шестью механическими ногами, старик окликнул меня:

– Когда наконец сможешь прийти и проверить подготовку бойцов?

Едва я клятвенно пообещал, что, мол, сегодня, край – завтра, прибуду на тренировочную площадку, – как за спиной Атамана выросла широкая фигура Кузи.

– Не подведи, – приняв мой ответ, многозначительно кивнул Атаман. – Парни ждут проявить себя.

– О, Сумрак! – нетерпеливо перепрыгивая с ноги на ногу, зачастил всегда весёлый десантник. – Мы тут это, нас, короче…

– Спокойней, – остудил я его пыл. – А еще покороче и почленораздельнее. Что хотел?

Нажав кнопку вызова лифта, Кузя произнес:

– Тут ребята спрашивают… А можем мы в Башне не ночевать? А то цербер Клавдия Леонтьевна, блин…

«Я всё слышу!» – тут же отписалась нейрокомендант мне в интерфейс. А судя по вытянувшемуся лицу Кузи – и ему тоже.

– Я ничего такого сказать не хотел! – завертел он головой, оглядываясь в поисках голограммы.

Но она так и не появилась.

– Ну, Сумрак! Ты ничего плохого не подумай, соберутся только ударники труда! Может, не слышал, челябинские наладили выплавку чёрных металлов и запустили производство металлопроката! Я там в вечерние смены как сварщик работаю, вот они и попросили узнать у тебя…

Я усмехнулся и раскрыл свой чёрный блокнот. Без особой необходимости – так, скорей, ради шутки и закрепления реноме.

– Что, уже отбродила ваша брага? – будто читая с блокнота, удивился я. – Челябинские, видимо, уже и самогонный аппарат собрали… Сегодня ночью, значит, гнать собираетесь? Откуда дровишки? Инай принес?

Помимо таланта к физическим усилениям, у парнишки обозначился не описанный в личном деле талант к незаметности. Вот серьёзно, я уже не раз замечал, что стоит ему сделать пару шагов от компании и перестать двигаться, как глаза буквально сами соскальзывают с него в сторону. И, судя по всему, наш абориген прекрасно знал о своём таланте, чем периодически пользовался, сваливая по ночам через окно курилки у лифтовых шахт на третьем этаже. А вот только его способность отводить глаза не срабатывала с сенсорами Клавдии Леонтьевны. Вчера она сдала мне Иная, а тот после краткого нажима выложил, чем пробавляются ребята в ночные смены.

– Да ты что, какой самогон? – заупирался десантник. – Ты же меня знаешь! Пожжём костры, поиграем на гитаре да разойдёмся.

– И девчонок, значит, уже пригласили? – ещё больше развеселился я.

– Только ударниц!

– А Сорока у нас с каких пор ударницей стала? – перелистнул я страницу блокнота.

А это новость мне уже Гагарина донесла – подслушала, когда, простите за подробности, в общественном туалете сидела на пьедестале. Прихорашивавшаяся у зеркала Сорока поведала некой Наташке Самсоновой из лаборатории, что ребята с литейки, находясь в карауле, подстрелили какого-то птеродактиля и пригласили её сегодня вечером на шашлыки.

Чёрт! Как же мама была права, когда говорила, что детей лучше оставлять всех вместе. Чтобы, если что, было кому «настучать». А батя, усмехнувшись, всегда ей отвечал, что брат бывает: либо старший, либо предатель. Их в семье отца было четверо, и он как раз-таки был младшим. Так что, наверное, батя знал, о чём говорил.

– Откуда ты зна… – совсем по-иному посмотрел на меня Кузя. – Вот скажи честно, как ты это делаешь?

– Я слышал, стройотряд стадион достраивает… – начал я издалека.

– А, ты про Колизей, что ли? – тут же переключился он. – Ну да, Архитектор, как значок получил, прямо как с цепи сорвался.

– Ну вот поговори с ребятами, и поставьте там хотя бы пару-тройку приличных столов и наладьте музыку. Там будете проводить ваши посиделки, – ошарашил его я, но, прежде чем парень взорвался ликованием, подкинул ложку дегтя в его бочку мёда. – И это, Сороку больше не приглашайте. Она девчонка хоть и талантливая, но её, кхм, профурсетство в коллективе до добра не доведёт. Как наладим связь с Землёй, она и ещё несколько человек окажется в списке на отчисление.

Кузя кивнул, принимая правила игры.

– Лучше позовите ребят из других подразделений. Строителей, инженеров, скаутов, учёных тоже обязательно. Но только передовиков, это понятно?

– Будет сделано, командир, – тут же вытянулся он. – А Гагарину можно пригласить? – последние слова прозвучали уже вкрадчиво.

– И её, и Чуваша, и Иная тоже…

– Странный он какой-то, – по-простецки огорчился Кузя. – Какой-то он не наш. Не Советский что ли…

– Не Советский, – напустил я тумана. – Но должен им стать. И об этом никому знать не обязательно. Мне нужно, чтобы он вошёл в коллектив, и я, Кузя, на тебя очень надеюсь.

– Ну раз так… – ошарашенно почесал он затылок. – Я тогда гитару захвачу, попробую научить его играть «Кино».

– «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце»? – не знаю зачем, зацепился я.

– Какая ещё группа крови и звезда по имени Солнце? – протараторил он, видимо восприняв всю фразу как название одной песни. – «Код бесконечности» там. «Метроном». «Белый шум» из его последнего альбома. Мне очень нравится.

А вот это неожиданно. Оказывается, в Т-реальности Земли 1 у Виктора Робертовича совсем другие легендарные шлягеры. Чёрт, да я даже знаю людей, которые настолько фанаты группы «Кино», что за возможность услышать их новые песни отдали бы половину длины своего естества! «Надо будет это как-то использовать!» – про себя подумал я, а вслух произнёс нечто иное:

– Скажу Клавдии Леонтьевне, чтобы сегодня сделала три ночных вахты. Если кто сегодня идёт в наряд, предупреди, чтобы до вахты даже и не думали пить. А после – главное, чтобы не шатались.

– Сумрак, ты… Ты… – Кузя, кажется, был готов броситься ко мне с объятиями.

– На пьянство я закрою глаза. Но чтобы никакого мне разврата и драк. Это понятно?

– А если кто-то начнёт бузить?.. – прищурился парень. – Можно я его вырублю? Чисто гипотетически?

– Гипотетически и «его», и «её» тоже можно! – кивнул я. – У нас в Советском Союзе женщина – друг человека!

Вот тут Кузьму, что называется, сложило пополам. Попала в него моя шутка, которая на самом деле и не моя вовсе, а прямой плагиат из «Кавказской пленницы». Но, видимо, на Земле 1 «Кавказской пленницы» тоже не существует.

Оказавшись в кабинете и положив руки на сенсорный стол, я убедился, что Клавдия Леонтьевна не обманула, отправив мне все логи допроса, который, кстати, пару минут назад и закончился. А протокол допроса был уже у меня на столе со всеми ссылками на имена, контакты, родственные связи и прочие дела, в которых успел замараться «турист» и его окружение. Удобно.

Однако не успел я прочитать и трёх страниц, как в дверь с грохотом врезался Каннибал. Он явно был на взводе и не рассчитал сил. А дверь по ходу придётся полировать, подумал я про себя.

– Сумрак! Обещал! – почти проревел он. – Заря отлично провела допрос! Да и этот фокус с подставным адвокатом… Девчонки справились!

И только я подумал о них, как из-за спины Серёги выскочила сначала Лиза, а затем и Анастасия.

– Я от своих слов не отказываюсь, – поднял я бровь, намекая, что Каннибал перегибает палку. – Но наградить при всех, сам понимаешь, после того случая не мог. Поэтому вот, извините, что без официоза.

Я молча потянул скрипнувший по-стариковски нижний ящик стола. Вытащил футляр с заветным жетоном Часовых и через всю комнату метнул Апраксиной, который она, кстати, поймала.

Про себя отметил, что поймала она его левой рукой. Что самое удивительное, правая у неё была на месте.

А это странно, потому как вроде бы на днях Апраксина героически лишилась руки, которую даже медкапсулы Часовых не смогли прирастить на место. «Слишком прожжена кислотой и отравлена жидкостями инсектоидов,» – ещё вчера сообщила мне Клавдия Леонтьевна.

Более того, она нашла ребят с опытом в кибернетике, сняла их с какого-то очень важного проекта, чтобы те в кратчайшие сроки сделали для Насти протез. Но он, кажется, уже не понадобится…

Или?

Стоило поднять глаза, как я увидел на носу Апраксиной толстую оправу очков ТОКВДР. Тех самых, которые она использовала, перевоплотившись в представительного еврейского адвоката. Видимо, сейчас она их тоже использовала, но уже для того, чтобы скрыть отсутствующую конечность.

Умно.

– И это всё? – ещё больше возмутился Каннибал.

– Нет, не всё, – меланхолично ответил я, продолжая смотреть на Апраксину. – Как ты без руки?

От такого вопроса глаза Насти слегка расширились, а она невольно посмотрела на голограмму, скрывающую её увечье, но глаз не опустила.

– Нормально. Справлюсь.

– Я так и думал, – сложив пальцы домиком, удовлетворённо кивнул я. – Готова продолжать нести службу? Или будешь подавать рапорт о списании?

– Буду продолжать служить Отечеству! – понимая, что я провоцирую её, твёрдо ответила новоиспечённая Часовая.

– Приятно слышать. Твой талант нам понадобится.

Наклонившись, я достал из-под стола хромированный кейс и снова толкнул его девушке.

– А это тебе на первое время. Так сказать, первое спецсредство Часовых, созданное лично для тебя.

Раскрыв кейс, девушка почти никак не отреагировала. Зато глаза Каннибала расширились до размеров среднестатистического детского кулака.

– Это же гант Скорохода! – всплеснул он руками.

– Кибернетикам и техноинженерам пришлось повозиться, чтобы адаптировать его под тебя, поэтому носи с гордостью.

Левой рукой Апраксина сначала достала свою новую руку из кейса, а затем, прищурившись, процедила:

– Я что, совсем убогая, чтобы носить протез?

Хлёсткая затрещина прилетела оттуда, откуда не ждали. Не сильно соизмеряя габариты и силу, Каннибал отвесил Заре леща, да такого, что девчонка пролетела кабинет по диагонали и остановилась, только обняв большой глиняный горшок фикуса.

Да там хорошо, если сотрясение, подумал я про себя. А то, может, и вовсе убил!

Но Апраксина оказалась крепче, чем я предполагал. Неуверенно схватившись единственной рукой за край горшка, девушка поднялась на ноги.

– Да что ж ты, Апраксина, за тварь такая? – зарычал чернокожий великан на свою протеже. – Ты получила легендарный артефакт Скорохода! Твои побратимы всю ночь не спали и подгоняли его под тебя, а в ответ что⁈

Он сделал несколько шагов ей навстречу, и я решил, что ну точно убьёт, как Тарас Бульба сына своего.

Однако здоровяк остановился.

– Извинись! Сейчас же! – процедил он баритоном холодной ярости. – Иначе, клянусь, я этот серебряный значок сейчас тебе в задницу запихаю!

Что мне, что присутствующей в кабинете Лизе оставалось только удивлённо хлопать глазами.

Поджав губы, Апраксина сначала подняла с пола протез, а затем, подойдя к столу, опустила глаза и извинилась.

– Простите, пожалуйста, я не подумала. Я не хотела сказать ничего такого. Ещё раз благодарю.

И, развернувшись на каблуках, попыталась было выбежать из кабинета, чтобы добежать до женского туалета на этаже и уже там совсем по-девчачьи разреветься, упиваясь собственной обидой, гордостью и прочими тараканами.

– Стоять, – холодно, но властно приказал я. – Я тебя ещё не отпускал.

Девушка повернулась. В её глазах вновь мелькнули искорки слёз обиды и ненависти.

Я не смутился. Даже наоборот, демонстративно провёл по сенсору и в два щелчка интуитивно понятного интерфейса вывел голограмму документов и фотографий из её сегодняшнего допроса.

– А я тут подумал, раз уж ты расколола «туриста», значит, и дело вести тебе. Ну что, согласна на своё первое дело в должности Часового?

– Согласна! – выпалила она, едва не перебив меня.