Текст книги "Часовые 2 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Смеркалось.

Однако экспедиционно-исследовательский лагерь на склоне чадящей горы Новый Олимп, названный пророческим именем «Юность-1», а по совместительству и Академия Часовых, и не думал подводить итог четвертого (а точно ли четвертого?) дня освоения тонкой науки «Каково это – быть Часовым?»

Но это в идеале. А по факту складывалось так, что уже почти двадцать часов кряду две сотни лучших людей Союза постигали тяготы и невзгоды такой вещи, как дедовщина.

А именно: по занятому своими делами лагерю рассекала надувная лодка. С которой, точно Ленин с броневика, вот уже девятнадцатый час подряд пятёрка студентов декламировала параграф из Устава. Пока остальные студенты, сменяя друг друга, каждые полчаса таскали по лагерю эту самую лодку.

– Нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанное с унижением чести и достоинства…

– Стоп! Смена! – сверившись с наградными «котлами», скомандовал Атаман.

Услышав эти слова, с ближайшего объекта сорвалось десяток занятых на постройке барака студентов, которые, поднырнув под плавсредство, сменили взмыленных напарников и, перехватив ношу, понесли импровизированную сцену с чтецами устава дальше.

– … или издевательством над потерпевшим либо сопряженное с насилием, наказывается содержанием в дисциплинарной воинской части на срок до двух лет или лишением свободы на срок до трех… Ох-ма…

Земля скакнула из-под ног на добрые полметра, чтобы через мгновение вновь ударить в пятки. Переносчики импровизированного палантина повалились в одну кучу вместе с чтецами, но взбудораженный лагерь этого почти не заметил.

У каждого в радиусе, наверное, добрых десяти километров сейчас появилось много новых забот. Потому как вслед за землетрясением, игнорируя инстинкт самосохранения, мимо лагеря ломанулись обитатели диких джунглей. Летающих поджаривала Тесла-катушка, бегающие врезались в девятиметровые стены из базальтового пластобетона.

Берущий начало в бесчисленных ключах на склонах вулкана ручей, который буквально пару дней назад студенты завели в лагерь, обеспечив его тем самым свежей водой и сливом канализации, с землетрясением вновь изменил русло. И теперь окружённое стенами пологое плато начало медленно заполняться водой.

Оказавшись по щиколотку механических ног в ледяной воде, Атаман про себя отметил, что при планировании они совсем забыли про ливнёвку. Однако пришедшие следом мысли напугали его ещё больше, чем опасность захлебнуться. Землетрясение выдалось знатным, хрен его знает сколько баллов, но вполне достаточно, чтобы спящий вулкан Новый Олимп вновь проснулся, устроив их лагерю свои маленькие Помпеи.

Но эта чёртова пылевая взвесь, этот повисший в воздухе мусор мешал видеть дальше пары сотен метров. И как Атаман ни вглядывался своими слезящимися глазами в пылевой горизонт, он не мог разглядеть, простите за геологическую пошлость, вулканическую кальдеру.

И огонь был! Но не в стороне вулкана, а на три часа правее. На месте, где ещё минуту назад алело заходящее солнце.

С каждой минутой пыль всё больше оседала, но и с прояснившейся видимостью Атаман не поверил своим глазам. Даже решил, что эти галлюцинации – последствия застарелой контузии. Но удивлённые, испуганные и иногда воодушевлённые возгласы людей говорили о том, что Атаман ещё пока не сумасшедший.

А самое главное, Башня Часовых – не плод его воспалившегося, как это часто бывает по весне, воображения.

* * *

Странное дело, но, кажется, я начал привыкать к ощущениям от пространственного межмирового Т-перехода.

Сначала потеря гравитации, затем вышибающий воздух из лёгких рывок, затем самое странное: несколько секунд потери всех ощущений и отключение работы физических законов, и, как плавное окончание американских горок, возвращение сначала зрения, потом тактильных ощущений, а затем и всего остального. А в конце и лёгкий толчок земли в пятки как напоминание того, что гравитация вновь работает.

И если в первые разы меня не покидало ощущение эйфории и восторга, то сейчас всё проходило как-то даже буднично, что ли.

Едва ноги вновь коснулись стартового стола, как пришло стойкое ощущение, что что-то не так. Поначалу я даже не понял, что именно меня смущает, а когда осознал…

– Ребят, я не по-о-онял, – протянул Кузя не озвученный мною вопрос. – Мы телепортировались из Башни Часовых в Башню Часовых или что? Где лагерь? Почему мы не телепортировались на «Терра Нову»?

– Телепортировались, – живым и даже бодрым голосом отозвалась Клавдия Леонтьевна. – Башня Часовых была выбрана целью для удара тактического нуль-оружия, и поэтому с санкции Первого Часового был запущен протокол «Исход».

Очевидно, апгрейд за счёт видеокарт пошёл на пользу её вычислительным мощностям.

– Что такое протокол «Исход»? – вкрадчиво, будто боясь спровоцировать нечто страшное, спросила за всех Лиза.

– Протокол «Исход» инициирует Т-перенос режимного объекта «Башня Часовых» в один из безопасных Т-миров. Был разработан и реализован во время Второй Холодной войны 1973 года как мера по предотвращению потери стратегически значимого для Советского Союза института Часовых после удара Соединенных Штатов Виталики нуль-оружием по Сайгону.

Несколько секунд Лиза переваривала канцелярские википедические обороты Клавдии Леонтьевны. А когда до неё дошло…

– Стой! Получается, что на Терра Нову перенесена вся Башня⁈

– Именно так. Согласно протоколу «Исход», весь комплекс Башни Часовых вместе со складскими и инженерными этажами, спец-гаражом, энергетическим нуль-ядром для питания электричеством и стационарным Т-Маяком перенесён на Т-мир «Земля 9».

– А-ФИ-ГЕТЬ! – всё так же за всех выдала общее впечатление комсомолка.

А few moments later…

Что сказать, с недавних пор яркое появление стало моей фишечкой. Ширину неверящих глаз студентов в момент, когда моя команда вышла на гранитное крыльцо Башни, можно сравнить только с величиной моего собственного офигевания.

За эти двое суток лагерь кардинально изменился. Земляной вал превратился в девятиметровые стены из какого-то блестящего чёрного камня. Палаточный лагерь сменился на небольшой коттеджный посёлок. Чёрт, ребята даже завели в лагерь ручей и сделали запруду!

Но что-то было не так…

– Каннибал здесь? – громко произнёс я и тут же увидел здоровяка.

Ну, ответа не потребовалось. Чумазый, будто искупавшийся в ближайшей канаве, Часовой поднял единственное светлое, что у него было, – ладошку. Насквозь мокрый, с покрасневшими от усталости глазами и дредами, которые давно превратились в колтуны от пропитавшей их грязи.

Серёге явно пришлось несладко, и об этом у него, разумеется, была история.

История, которую лучше послушать без посторонних.

– Поговорим внутри? – спросил я, приглашающе ещё указав рукой на Башню.

– А мы? – не в пример тихо спросила Лиза.

– А вы пока узнайте, что произошло в лагере, – едва шевеля губами ответил я.

Благо никому второй раз повторять было не нужно. Порядком сдружившись за время последней миссии, мои архаровцы без слов понимали, что за время нашего отсутствия что-то произошло. И мне нужно знать всё.

– Считайте это оперативным заданием, – так, чтобы даже у Кузи не осталось лишних вопросов, добавил я и приготовился пожать руку подошедшему Каннибалу.

У единственного чернокожего Часового с неизменно шлёпающим рядом крокодилом был такой пронзительный взгляд. Что с ними произошло за эти двое суток? И что вообще могло такого трястись? Впрочем, чего гадать. Я буквально чувствовал, что стоит нам с Каннибалом скрыться за дверьми Башни от посторонних взглядов, как он немедля всё вывалит.

Нужно только немножко подождать…

Так и произошло.

– Я не справился, Сумрак. Инай… – рухнув грязными коленями на ещё недавно блестевший наполированным мрамором пол, едва не взвыл Каннибал.

– Что случилось? – присев рядом с ним, я попытался поднять Часового, который сейчас больше напоминал какого-нибудь бомжа с площади трёх вокзалов.

Разве что чёрный немного. Ну да, под 3-сантиметровым слоем грязи, в которой промариновался Сергей, оттенок кожи можно было и не заметить.

– Он сбежал.

– Сбежал? – ужаснулся я. – Сам? Или…

– Что мне в тебе всегда нравилось, Мэлс, – ты всегда видел суть, – покачав головой, усмехнулся Каннибал. – Ты прав. Его «сбежали».

– Кто? – прочувствовав, какими проблемами пахнет исчезновение единственного сына Йотуна, проникся я.

– Да есть тут команда белых воротничков. Лубянские, в общем. Сработались ещё там, – неопределенно мотнул головой Каннибал, – на Земле 1. Высокоэффективная группа нуль-одарённых. Одна из них вроде как племянница министра обороны. Я их наказал, конечно… весь отряд сразу. По принципу коллективной ответственности, но…

Каннибал говорил неспешно, будто вот-вот уснёт. Хотя, судя по его виду, возможно, так оно и было.

– Забавно, – улыбнувшись, почесал я подбородок.

– Что забавно? – не понимая, переспросил Сергей.

– Забавно, что приказ на уничтожение башни Часовых орбитальной нуль-бомбардировкой отдал именно министр обороны.

Увидев, как вытянулось лицо Каннибала, я поправился:

– Не один, конечно. Там для запуска нужно подтверждение двоих. Но одним из них был именно он.

Тут я встрепенулся, поняв, какое эмоциональное представление меня ждёт в будущем.

– Чего расселся? Пойдём сообщим этой КГБшнице о том, что дядя, который и пропихнул её сюда, собирался всех нас уничтожить!

– Подожди, что? – теперь уже Сергей, испытав клиническое непонимание ситуации, схватил меня за руку. – Какая бомбардировка Башни? Каким, нафиг, орбитальным оружием?

– Обычным. Орбитальным, – изобразив рукой траекторию полёта, пояснил я. – Советский спутник выпускает планирующую бомбу с нуль-поражающим элементом.

– И что? – всё ещё хлопая красными от недосыпа глазами, не понимающе смотрел на меня Каннибал.

– И ничего! Расстреляли меня, внучок! – ответил я ему щелбан по лбу. – Ну а если в двух словах, то марсианские борцы за независимость решили атаковать польский космодром. Там Бжезинская ещё должна была появиться.

– И что? – всё также протянул Каннибал.

– И как обычно: мы всех спасли! А заодно и суеты навели немножко. Я пригласил Джозефа Вайса в гости в Башню Часовых и дал двухчасовое интервью, в котором изложил всё как есть, русским по белому. В общем, ближайшие несколько дней для Кремля мы страшнее виталийских капиталистов. Вне закона, короче.

– И что…

– Да что ты заладил, «и что?» да «и что?» – справедливо возмутился я. – Говорю, в ближайшие несколько дней домой лучше не возвращаться. Да и потом, как ты туда вернешься, когда башня Часовых – здесь?

– Как и стационарный "Т-Маяк' Земли 1, – как всегда без предупреждения звонким ручейком ворвалась в наш разговор Клавдия Леонтьевна.

– Ёб твою мать! – вскочил от неожиданности каннибал. – Клавдия Леонтьевна?

Судя по его лицу, последние слова адресовались уже мне, и на озвученный вопрос пришлось отвечать.

– Ну да. Что ты удивляешься?

– Сумрак, ты сдурел? – теперь уже он смотрел на меня как на ненормального. – Последние несколько лет мы как бы экономим вычислительные ресурсы, а ты так походя тратишь их на голосовую симуляцию какого-то голосового помощника⁈

– Во-первых, – ткнув указательный палец в его широкую переносицу, покачал головой я. – Серёжа, ты, по-моему, что-то попутал. Клавдия Леонтьевна – это тебе не «какой-то голосовой помощник».

После этих слов Серёжа стыдливо опустил глаза. То-то и оно, понял парень, что сморозил.

– А во-вторых, – продолжил я свой месседж, – вычислительные ресурсы Часовых не пострадали.

– Это правда, Серёжа, – заставив негра покраснеть от стыда, подтвердила мои слова Клавдия Леонтьевна. – Ради моей аудиовизуальной генерации Сумрак нарушил пару написанных собственноручно законов, но нецелевой траты вычислительных ресурсов зафиксировано не было.

– А это всё… – раскинув руки, Сергей указал на окружение внутри главного гостевого холла башни Часовых. – Как это всё сюда?

Было видно, что, несмотря на безупречное советское образование, на эмоциях Серёга не мог подобрать слов, периодически прибегая к первобытному языку жестов.

– Ах, это… – протянул я, придумывая, как покороче объяснить перенос в другой мир целого небоскрёба. Шутка ли, перенос в другой мир каждого килограмма на вот таком вот нуль-топливе – достаточно дорогое занятие. А тут целая сталинская высотка!

– Это эхо войны.

– Какой войны? – Каннибал продолжал закономерно тупить.

– Холодной войны, Серёга.

– Это первой или второй? – прицепился Сергей.

– Серёга, что ты до меня докопался? – не имея ничего ответить, возмутился я. – Эта система была создана ещё во времена первого поколения Часовых! Когда мир стоял на пороге Третьей мировой! Естественно, тогда никто не скупился на безопасности стратегически важного для страны объекта. Так и появился протокол «Исход». – на ходу придумал, а, возможно, и угадал я. Благо это было несложно, писательский опыт не вымыть даже трёхзвёздочным коньяком.

– И что теперь будет? – продолжал нагнетать он. – Нас признают врагами народа?

– Уже признали, – выдал инсайд я и, чтобы подсластить пилюлю, добавил. – Но это ненадолго. Неделя максимум. А потом, Серёга, мы с тобой станем героями. Жаль только, что посмертно…

– Это ещё почему? – услышав о своей близкой кончине, встрепенулся Каннибал.

– Нас убьёт Йотун, когда узнает, что мы с тобой похерили его единственного сына.

– Это да… – протяжно, будто даже с болью, выдохнул Каннибал.

И, прислонившись спиной к одной из мраморных колонн гостевого холла башни, уснул прямо так: грязным, липким и невероятно уставшим.

Ну а я, чувствуя себя обязанным, просто не посмел его разбудить.

Глава 4

Даже после тайфуна, вызванного нашим неожиданным – даже для самих себя – появлением, я не мог не восхититься, как преобразился лагерь за эти несколько дней. Под чутким руководством Каннибала и Атамана палаточный городок молодых Часовых оброс стенами из тёмного камня, а вместо походных тентов теперь стояли неприступные даже на вид одноэтажные домики.

– Откуда строительные материалы? И как успели за такой срок? – спросил я, озираясь.

Борис, отправленный в лагерь «на разведку», усмехнулся и выдал хрестоматийную фразу:

– Два солдата из стройбата заменяют экскаватор!

А затем пояснил, что обладателям Таланта – а ими, как выяснилось, были все двести зачисленных студентов – подвластна структура любого вещества. Изменение кристаллической решётки горных пород, оказывается, преподавали чуть ли не на первом курсе

Так и вышло: получив приказ обосноваться на склоне потухшего вулкана, кадеты принялись преобразовывать магматические породы в идеальные строительные блоки.

Однако Лиза была бы не Лизой, если бы не вставила свои пять копеек.

– Попутно при трансмутации породы они извлекают элементы, которые пригодятся лагерю в будущем, – сказала она с таким видом, будто ждала моего вопроса.

Я прищурился.

– Я понимаю, что ты сейчас выделываешься, и даже не злюсь. Но удовлетвори моё любопытство: какие элементы? И в каком таком «будущем»?

Лиза расплылась в улыбке Чеширского кота и ткнула пальцем в сторону центра лагеря.

– Вон, водяную мельницу видишь?

– Вижу. Но она была и в прошлый раз.

– Была, – с торжествующей ухмылкой подтвердила Гагарина. – Только раньше это была просто мельница, а теперь – гидроэлектростанция.

Её палец сместился, указывая на вереницу проводов, тянущихся от конструкции к новым домам.

– Вон, жгуты видишь? Они…

– Медные, – догадался я. – Сделаны из меди, которую добыли из тех же пород, что пошли на стены. Верно?

– А вот и нет! – Лиза засмеялась. – Меди тут почти нет, зато серебра, золота и алюминия – завались!

Я не смог сдержать удивления.

– Серебряные и золотые провода⁈

– Ну да! – она вдруг сникла и добавила с девичьей обидой: – Блин, у нас дома каждая девчонка мечтает о золотых серёжках или бриллианте… Кимберлитовую трубку, кстати, тоже нашли. А тут… – в её голосе прозвучала зависть.

Я присмотрелся к женской части снующих по лагерю кадетов и присвистнул.

Действительно, у каждой из них в ушах, на шее или пальцах, а то и везде сразу, поблёскивал «презренный металл».

– Ну, сороки! – улыбнувшись, покачал головой я и вновь повернулся к своим разведчикам. – Так, что ещё вам удалось выяснить?

– Про Иная⁈ – посмотрев на меня исподлобья, будто это была её вина, спросила Лиза.

– Нет. Про Иная уже всё выяснил, – покачал головой я. – Про остальных.

Лиза с Борисом переглянулись, будто думали, стоит ли мне рассказывать.

И, как и в прошлый раз, первым решил высказаться Борис.

– В общем, эту бешеную Настю Лиховинцеву и её шестёрок, – увидев непонимание в моих глазах, он пояснил. – Ну, это те мажоры, которые Иная избили. Так вот, после заката их будут бить. Возможно, всем лагерем.

– Устроят им тёмную! – стукнув кулаком в ладонь добавила Лиза. – Мы устроим!

– Ага, – сложив руки на груди усмехнулся Боря. – И плевать, что её дядя – какой-то министр…

– Неуставные отношения⁈ – улыбнулся я, вспомнив армию.

Два чудных, запоминающихся и так бездарно потраченных года «срочняка». Последнего призыва до сокращения срока службы до одного года. Как говорил наш прапор: «Чем бы солдат не занимался, лишь бы солдат (кхм, да) задолбался. И задача офицерского состава солдат в этом обеспечить!»

Ну нет, ребята, с такой херни как дедовщина я вам не позволю.

– Лиза, Борис, – окликнул я ребят. – Постройте кадетов перед Башней.

– Зачем? – вновь проявила чисто женскую черту Лиза.

Я поморщился. А вот Борис наоборот улыбнулся.

– Эй, Комсомолка, тут-то тебе что непонятно? Сумрак речь толкать будет!

* * *

– Вы все – говно!

Заложив руки за спину, я прогуливался перед шеренгой из залётчиков. Услышав о том, что «Сумрак будет толкать речь», Атаман подсуетился и заранее построил Настю Апраксину и остальных студентов отдельно от остальных. Видимо, тоже опасался, что их начнут бить прямо здесь.

Предусмотрительно.

– Мы все – говно! – с четвёртого раза студенты всё же поняли, чего я от них жду.

Слишком вяло ответили. Экономили силы для акта будущей дедовщины в отметку за групповое наказание по принципу коллективной ответственности?

Всё как всегда. Армию вообще изменить сложно.

– Херня, я вас не слышу! – не удовлетворился и ответом.

– Мы – говно! – раздалось следом.

Уже бодрее и громче. И почти не вразнобой.

Видимо, уже начали понимать, что в эту игру я могу играть долго. Но этот ответ мне понравился, а поэтому я перешёл к основной части – публичной порке.

– Я смотрю, некоторые из вас не до конца осознают, куда они попали. Здесь вам не курорт, не пляжная вечеринка за счет богатеньких родителей! Это Академия Часовых! Где даже из таких курсантов с низкой социальной ответственностью, – я повернулся к Апраксиной, – сделают настоящих мужчин!

Еще не осознавая объемов надвигающегося на нее полярного зверька, Апраксина подала голос:

– Но я девушка, как из меня можно сделать мужчину⁈ – после такого бодрого начала она начала буквально съеживаться под моим ледяным взглядом. – Я не понимаю… – совсем уж сникла начинающая НКВД-шница.

– А я объясню! Апраксина, Пеньковский, Думгадзе, Хохлов – шаг из строя! Два дня назад эти четыре плевка, не имея никаких полномочий и моральных прав, позволили себе пытки своего однокурсника, по сути, брата по оружию!

– А мужчины? Не понимаю… Как это связано? – все же Апраксина взялась держать слово одна за всех.

– Нет, это я не понимаю, как ты и твои подельники напросились на то, что даже в склизких журналах под твоим матрасом постеснялись бы писать!

Ага. Наконец-то достал.

На покрасневшем лице девушки запульсировала жилка.

– Я буду жаловаться!

– Нет, не будешь, – резко сбавил тон я. – И дядя твой, генерал-майор, министр обороны СССР Апраксин, тебе не поможет, – я подошел к Насте вплотную. – Знаешь почему?

Жестом я указал на упирающуюся в закатное небо башню Часовых.

– Потому что ещё полчаса назад он инициировал орбитальный нуль-удар по Часовым! Поэтому нам пришлось применить протокол «Исход» и перенести её в это Т-измерение. То есть собственноручно дал добро на убийство всех Часовых! И твоё, Апраксина, тоже.

И несмотря на то, что мы находились посреди никогда не смолкающих джунглей, тишину, повисшую над строем кадетов, можно было резать ножом.

А ещё впервые в жизни я видел, как человек седеет буквально на глазах.

Но это ещё не всё. Нужна добивочка.

Позволив сдерживаемой ярости звенеть в голосе, я с нажимом продолжил:

– Это залёт! Приказом главнокомандующего, то есть меня, я организовываю первый в истории Часовых штрафбат «Девятый легион» под руководством Каннибала – он с Геннадием научит вас Родину любить! Будете искупать проступок потом, кровью и легендарными саперными лопатками!

– С-сумрак… – от горящих глаз Гагариной можно было запитывать небольшую ТЭС. – Если ты научишь меня так орать на людей, не повышая голоса, я… я…

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не потерять нить текущего разноса от этого шёпота под руку. Зараза мелкая.

– Оставить влажности в промежности, Часовой! – нахмурил я брови. А затем подмигнул. – Обязательно научу.

Что за такой Девятый легион и чем легендарны саперные лопатки, никто спрашивать не посмел, а потому и врать не пришлось. Учитывая пафос, который я нагнал, фантазии студентов должно хватить, чтобы самолично обосновать что угодно.

А хорошо получилось: я одним панчем умудрился и снять корону с взбалмошной студентки, немного приземлив её на землю, и одновременно намекнул, что её блатного дяди-министра больше не существует.

И остальным ребятам дал понять, что неприкасаемых у нас нет.

Правда, за столь широкий жест пришлось расплачиваться изоляцией штрафников от остального коллектива. Ну да ничего. Принимая во внимание текущее положение дел, полагаю, что и Апраксина, и её приспешники из числа детей политической элиты с готовностью поддержат концепцию удаленной службы.

В целях, так сказать, сохранения здоровья и зубов. Хотя среди студентов и дантист, думаю, найдётся. И патологоанатом тоже.

– А теперь от публичных казней перейдём к политинформации, – всё также не размыкая рук за спиной, перешёл я с одной темы на другую.

– Как вы все, надеюсь, понимаете, институт Часовых в общем и Академии в частности встали поперёк горла политическим преступникам, узурпирующих советскую власть, настолько, что ради нашего уничтожения они пошли на бомбардировку центра Москвы! Поэтому, как я уже сказал раньше, мною был инициирован протокол «Исход», и, как видите, Башня Часовых теперь находится не в Москве на Остоженке, а на Земле 12!

Я обвёл строй пристальным взглядом.

– Кто-нибудь понимает, что это значит?

Вверх неуверенно поднялась пара рук. Только что имплантированный нейроинтерфейс подсказал имена студентов и даже вывел их краткие характеристики.

Георгий «Фримен» Тучкин

СТАТУС: СТАРШИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК МГУ, КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ИНЖЕНЕР

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 1851

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ВРАГ НАРОДА (ПОДЛЕЖИТ ФИЗИЧЕСКОМУ УСТРАНЕНИЮ)

Александра «Стрелка» Семенова

СТАТУС: КОСМОНАВТ, КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: КОСМОНАВТ

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 3455

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ВРАГ НАРОДА (ПОДЛЕЖИТ ФИЗИЧЕСКОМУ УСТРАНЕНИЮ)

– Прошу! – кивнул я, указав на самых инициативных.

– Это значит, что маяк советских Часовых с индексом Земли 1 теперь находится здесь.

И передал слово второму, теперь уже космонавту… тке… Короче, неважно.

– Значит, что теперь мы изолированы от Земли 1.

– Бинго! – одобрительно указал я на нее пальцем.

И теперь, повернувшись уже ко всем студентам, продолжил:

– Это значит, что у вас больше нет возможности сдаться и отправиться домой. Другими словами, либо вы станете Часовыми, либо сдохнете, пытаясь!

Теперь к двум предыдущим добавилось третье неосторожное движение руки.

– Это получается, что даже после скольких проверок и испытаний мы ещё не Часовые?

Зря она это сказала. Зря. Она. Это. Сказала. А я… Я вжился в образ Майора Пейна слишком сильно.

– Кажется, вы забыли, что повторяли в самом начале. Звания Часового надо добиться! Заслужить его, доказать мне, соратникам и, главное, себе, что вы достойны носить на груди жетон Часового! Вас выбрал Коллектив, но не Коллектив будет вас обучать, делать из зеленых, женоподобных, безмускульных щенков настоящих бойцов, элиту, профессионалов своего дела! А пока что вы – стадо, которое допустило избиение одного из вас группой оторванных маргиналов! И не снимайте с себя ответственности. Это с вашего молчаливого попустительства произошёл этот инцидент!

– Но погодите! – неожиданно, ко всеобщему удивлению, Настя – признаю её храбрость – даже после публичной порки позволила открыть себе рот. – Сумрак, ты ведь сам сказал нам, что среди нас предатель! Мы его выявили, а в благодарность…

Стоявшие рядом Пеньковский и Домгадзе попытались было заткнуть подругу.

– Хотите правды? – улыбнулся я, ничуть не смутившись её предъявами. – Это я спалил контейнеры! Хотите спросить «зачем»?

И вновь Фимен и Стрелка осторожно подняли руки.

– Это была проверка?

– Вы хотели посмотреть, как поведёт себя коллектив в подобной ситуации?

– И да, и нет, – покачал я головой. – Но ваша версия близка к истине. Я хотел показать вам, насколько вы не готовы быть Часовыми.

Пересекшись глазами с Пятым, я поправился:

– По крайней мере, не все из вас готовы. Но, как я и сказал ранее, вы либо станете Часовыми, либо сдохнете, пытаясь. Поэтому для вас есть ещё две новости. Во-первых, с этого момента Академия Часовых переводится на военное положение! А во-вторых, Башня Часовых была перенесена в полном объёме. Вместе с жилыми помещениями, медблоком, служебным гаражом и энергоядром.

Схватив за предплечье Гагарину, я неожиданно для неё самой выставил её вперёд.

– Поэтому знакомьтесь: ваш новый инструктор по всем видам спецтранспорта – Елизавета «Комсомолка» Гагарина! Именно она будет учить вас водить всё, что движется, от бензинового автомобиля до боевого шагохода и вингера!

По толпе прошёл воодушевлённый шепоток. Новость о том, что теперь весь лагерь отрезан от «Земли 1»? Да плевать! А вот то, что всем и каждому дадут порулить настоящим боевым шагоходом… Ура, ура, ура! Одно слово – мальчишки.

– А как же возвращение обратно? – так и не дождавшись, что я обращу на неё внимание, задала вопрос Стрелка.

– Над этой задачей мы с вами и будем работать в ближайшее время. А именно – мы будем строить ракету, которая доставит всех нас на Марс.

– На наш Марс? – послышалось из толпы.

– На местный Марс – Марс-Нова, – слегка злясь, поправился я. – На Марс «Земли 1» мы попадём с Марса этого измерения посредством Т-перехода, – и, стараясь не запутаться, выложил свой надёжный, как швейцарские часы, план. – Так как у Советского Союза на Марсе, который не местный Марс, а Марс «Земли 1», есть ещё один Маяк! На его ориентир мы и перейдём, чтобы вернуться на Землю 1.

– Как-то сумбурно получилось, – едва шевеля губами, шепнула мне Лиза.

– Ты мне тут ещё покритикуй! – не остался я в долгу, ответив ей также шёпотом. – Тех, кто делает тебя первым инструктором, не критикуют, а всячески поддерживают. А кто критикует, тех разжалуют.

– Молчу-молчу. Характер мягкий… – в шутку сдалась она.

– Также хочу представить вам вашего нового инструктора по боевой подготовке.

Теперь выходить вперёд и краснеть пришлось уже Пятому. Впрочем, лейтенант космодесанта отнёсся к этому философски: просто сделал шаг вперёд и, не размениваясь на слова, кивком обозначил приветствие.

– Александр «Пятый» Свитнев. Всё, что стреляет, начиная от духовых трубок с бумажками и заканчивая тяжёлыми штурмовыми комплексами! Обещаю, вы постреляете из всего, что есть в арсенале. И не только постреляете, а будете уметь разобрать, собрать, почистить и починить в полевых условиях! А Пятый внимательно проследит за тем, чтобы во время обучения вы никого не убили. Далее, Чуваш…

Найдя глазами Бориса, попытавшегося спрятаться за широкой спиной Кузи, я не без труда вытащил его на свет божий.

– Со всеми вашими светлыми идеями по улучшению, модернизации и улучшению модернизаций всего, что вам придёт в голову, обращаться к Голубчикову Борису. И напомню распорядок: с утра будут вестись занятия, а после обеда – строительство коммунизма в отдельно взятом Т-измерении!

– И ракеты! – шёпотом подсказала Лиза.

– И ракеты для нашего полёта на Марс-Нова тоже!

«Ничего не забыл?» – вдруг промелькнула у меня перед глазами. Всё никак не привыкну к нейроинтерфейсу, а особенно не привыкну к шуточкам Клавдии Леонтьевны.

– Да! И последнее!

Наблюдая, как по другую руку от Лизы в цифровом вихре возникает образ статной высокой женщины чуть-чуть за пятьдесят с сильным пронзительным взглядом, я решил, что Клавдию Леонтьевну всё же стоит представить лично.

– Хочу познакомить вас с тем человеком, которого вы полюбите больше мамы, папы и бабушкиных пирожков! Управляющая Башни Часовых, главный завхоз, нейрокомендант, а также хранитель всех ключей, секретов и тайн нашей организации: Клавдия Леонтьевна!

– Спасибо за тёплые слова, Сумрак! – явно помолодев даже в цифровом образе, поблагодарила меня нейробабушка и повернулась уже к ребятам. – Приятно видеть молодое поколение! Меня зовут Клавдия Леонтьевна, позывной «Тортилла». Для проживания в жилом секторе башни Часовых вам понадобится немного – просто соблюдать установленные мною правила. Во-первых, помыться, постираться и привести себя в порядок. Ни я, ни мои роботы не собираемся каждый день перестилать кровати, потому что кто-то слишком устал, чтобы помыться. Душ, стиральные автоматы, а также бритвы, ножницы и прочие расходники имеются как в мужском, так и в женском крыле на девятом этаже.

Между строем девчат пробежал неверующий шепоток: «Горячий душ⁈»

– Во-вторых, на территории башни Часовых действует строгий комендантский час. Мальчики, это вас касается. В двадцать два ноль-ноль полный отбой, пойманные на посещении женского крыла после начала комендантского часа будут поставлены в дополнительные наряды. Хотя зачем я повторяю, – совсем как живая грустно выдохнула Клавдия Леонтьевна. – Вы ведь всё равно попрётесь! На моей памяти ещё ни разу не было такого, чтобы мальчики не пытались пробраться в женское крыло после отбоя. И в-третьих…

Остаток рутинного инструктажа я уже слушать не стал, решив посвятить своё драгоценное время более важным вещам. А именно: поискам Иная, которые можно удачно совместить с уроками обращения с Гантом!

Вот интересно, а какой нуль-талант у меня?