Текст книги "Часовые 2 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Но, скорее всего, обычная усталость, ведь вчера мне так и не удалось лечь вовремя.

По инициативе Клавдии Леонтьевны, Инай и его мать Тейа-Ло, так звучало её имя на местном гортанно-щёлкающем наречии, были поселены отдельно от других студентов. Чтобы не смущать окружающих, я своей лёгкой рукой «перекрестил» её в Таисию. А Клавдия Леонтьевна предложила разместить их на 27-м этаже, в покоях, что когда-то принадлежали легендарной паре Часовых – Ивану «Т-34» Кошкину и Елене «Сирене» Ласкарис.

Этой ночью я совсем не видел снов. Виной тому могла быть непривычно мягкая постель или последствия вчерашних экспериментов с нуль-элементом. Но, скорее всего, обычная усталость – вчера мне так и не удалось лечь вовремя.

Также Клавдия Леонтьевна сообщила, что вчера утром прибыл Немо. При упоминании этого позывного перед глазами встал образ седого как лунь морского волка, которого язык не поворачивался назвать стариком. Во время нашей первой встречи мы так и не пообщались – я был занят. Но записи в моей чёрной тетради дополнили картину…

Фёдор «Немо» Шокальский вместе с напарником – Ерофеем «Бурлаком» Хабаровым – несли вахту в морском Т-мире «Акватория-7». Если коротко: Т-Земля «Акватория-7» – обитаемая планета-океан, где лишь 10% поверхности составляет суша. Неудивительно, что Шокальский и Бурлак обосновались на монструозной нуль-подлодке «Левиафан» – пятисотметровом шедевре советского кораблестроения. В мире, где аборигены плавают на долблёнках, такая махина казалась избыточной. Но в те времена Советский Союз Земли-1 мог позволить себе подобное. Главное – теперь вместо внушительного экипажа «Левиафаном» управляли всего двое!

Пробуждение вышло своеобразным: проснулся я не оттого, что выспался, или от бьющего в окна света, а от хекающих звуков, доносившихся от открытых балконных дверей. Учитывая, что апартаменты Сумрака находились на последнем – сотом – этаже Башни, где выше была только статуя Прометея, слышать подобное за окном было как минимум любопытно.

Выйдя как был – в трусах и с мятой рожей – на балкон, я с удивлением обнаружил этажом ниже Фёдора Васильевича, разминающегося с гимнастической палкой! Увидев меня, он картинно отдал честь и подмигнул:

– Давно не виделись, Сумрак.

– Фёдор Васильевич, доброе утро, – поняв, что он меня заметил, отсалютовал я.

– Да какое же это утро? – продолжая гимнастику, удивился он. – Уже почти девять!

– Что думаете по поводу всего этого? – не зная, в каких отношениях был предыдущий Сумрак с капитаном, плавно перевёл я тему.

– Да уж, – перешёл он на приседания. – Клавка ввела меня вчера в курс дела. Ну и кашу ты заварил… Я-то вчера думал, что вот вернусь в наш мир, внучат повидаю, а тут…

Иллюстрируя свою мысль, он обвёл рукой дикое зелёное море джунглей Терра-Нова.

– Прости, Фёдор Васильевич, что сорвал твои планы, – повинился я.

– Да не робей, Мэлс, – отставив гимнастическую палку, приободрил он меня. – Всё ты сделал правильно. А этих конторских тварей давно нужно было как вошь к ногтю и раздавить. А вышло так, что не ты их, а они тебя попробовали… Нуль-бомбардировка орбитальным оружием по Башне Часовых… На что эти партийные вообще рассчитывали?

Закончив с зарядкой, старикан бодро снял хлопчатобумажную майку-алкоголичку, обнажив накачанный, извилистый мышцами торс. Вытер майкой пот и подмигнул:

– Может, на пробежку? Составишь старику компанию?

Однако за меня ответила Клавдия Леонтьевна.

– Нет, Федя, отстань уже от мальчика. У него и так работы по горло, – материализовавшись,что странно, не на моём, а на его балконе, Клавдия Леонтьевна по привычке упёрла руки в боки.

– Что, Клавка, опять ты в мужские разговоры лезешь? – шуточно нахмурившись, парировал он голограмме.

Судя по перепалке нашей нейрокомендантши и самого старого Часового, я понял: этих двоих связывают не только долгие десятилетия знакомства, а что-то более интересное…

– Клавдия Леонтьевна, – окликнул я распыляющуюся на воксели голограмму, которая теперь выглядела не бабушкой, а скорее моей ровесницей. – Вчера я не успел поговорить с вами о своих планах. Может, перед построением у вас сегодня будет время?

Вместо ответа рядом со мной возникла вторая голограмма Клавдии Леонтьевны. Она что, оказывается, умеет даже так? Запомню.

– Да, Сумрак. О чём хотел?

– Я, собственно, про Таисию… – слегка растерялся я. – И про аборигенов тоже. Может, обсудим внутри?

– Хорошо, – согласилась она, затем, повернувшись к любопытствующему Немо, ответила ему сразу двумя своими голограммами: – А ты, пень старый, давай не засиживайся тут. Сумрак встал, а значит, через полчаса у нас построение.

– Яволь, май нейрофюрер! – картинно отдал он честь и цокнул босыми пятками.

Я в этот момент окончательно уверился: когда-то давно, когда эти двое были моложе, между ними явно что-то было…

Пока я принимал душ и одевался, Клавдия Леонтьевна рассказывала последние новости, а я делился с ней задумками. Рассказал про вояж, визит в первое поселение и про Таисию, предложив ей взять мать Иная помощницей и переводчиком. Сообщил, что сегодня намечается визит ещё в несколько поселений для привлечения аборигенов к торговле, а также о необходимости возвести за территорией лагеря пару-тройку торговых постов и мануфакторий для вербовки местных в помощь.

В свою очередь, Клавдия Леонтьевна поделилась новостями. Оказалось, в наше отсутствие вокруг лагеря уже шастали любопытные аборигены. Легко стесняясь, рассказала, что наши комсомольцы добыли в джунглях несколько интересных образцов местной фауны для изучения. А также сообщила о вполне ожидаемой проблеме…

– В общем, у нас проблема с одной комсомолкой. Татьяна Танина… Она…

Морщась от неодобрения, она старательно выбирала слова.

– Что с ней не так? – естественно, не вспомнив одну из двух сотен студенток по имени, отодвинул я шторку душевой.

– Она… Как бы помягче… – прикусила губу Клавдия Леонтьевна. – Мало того что талантливый пси-оператор, так ещё и невероятная блядь!

– Ну… Дело молодое! – рассмеялся я. – Гормоны там… Бабочки в животе.

– Да как сказать. Эта лярва…

– Залетела, что ли? – усмехнулся я, найдя в блокноте закладку с буквой «Т». Татьяна Танина, ага.

– Что? Нет. Пока ещё нет. Но если так продолжится… В общем, поговори с ней. Надави авторитетом, пригрози, припугни. Я не знаю… Она сразу шестерым парням мозги компостирует!

Я восхищённо цокнул языком, знакомясь с досье татьяниной Татьяны.

– Девятнадцать лет. Дар пси-доминации, талант к пониманию и быстрому изучению языков. Неплохо, неплохо…

Заметив пристальный, требовательный взгляд Клавдии Леонтьевны, встрепенулся:

– Обязательно поговорю. Ну ты ведь сама понимаешь: две сотни молодых, пышущих гормонами и запертых на территории организмов. Естественно, они хотят… дружить этими самыми организмами.

– Сумрак, я втрое старше тебя. Конечно, всё прекрасно понимаю. Но такое поведение для комсомольца – нонсенс!

– Я тебя понял. Поговорю. Что ещё?

– Фёдор Васильевич… – Она вновь вспомнила о нём. – Когда он увидел лагерь и количество студентов… В общем, просит на «Левиафан» хотя бы несколько человек для команды.

– А что, прекрасная идея! – У нас много толковых ребят с талантами, завязанными на технику, которые откровенно скучают. А там целая подводная лодка!

– Вот я и подумала… – явно прося за Фёдора Васильевича, улыбнулась она.

– Я не против, но сразу передай: за это с него минимум двухчасовая лекция для всех студентов! А потом может выбирать из желающих.

– А что по поводу аборигенов? – не отводя взгляда, спросила она. – Зачем Часовым местные?

– Как минимум, чтобы наладить добрососедские отношения. Да и потом, среди них наверняка найдутся одарённые, которые заразятся советской идеей, захотят примкнуть.

– Справедливо. Я сообщу строительным бригадам, чтобы приступили к возведению торговых форпостов за территорией. А также подберу команду нейролингвистов.

– И Таисия тебе в этом поможет.

Не знаю, то ли полувоенное положение лагеря внесло свою лепту, а может, твёрдая рука Клавдии Леонтьевны, но к тому моменту, когда я спустился с башни, меня уже ждали три строгие шеренги студентов, непонятно откуда взявшаяся трибуна и Фёдор Васильевич, в глазах которого читалось почти детское любопытство.

Я вышел к трибуне и посмотрел на старших товарищей, ставших мне почти родными за эти дни. Как же они изменились! Лица, ещё недавно полные юношеской мягкости, загорели, стали бронзовыми. Тела окрепли. Во взглядах появилась молчаливая мудрость. Руки, знавшие только книги и инструменты, покрылись мозолями и мелкими шрамами. А в глазах – не прежняя робость, а спокойная уверенность тех, кто уже не раз сталкивался с опасностью.

Да и лагерь…

Когда-то это был пустырь с парой Живых модулей, торчащих, как грибы после дождя. Потом – хаотичное скопление брезентовых палаток и жалких укрытий из говна и веток, скреплённых проволокой.

А теперь…

От центральной площади, где возвышалась Башня Часовых, лучами расходились широкие улицы, вымощенные спрессованным вулканическим реголитом. Вместо навесов из говна и веток – крепкие двух– и трёхэтажные дома, построенные по чёткому плану джорджа Османа.

А дальше – стены.

Настоящая крепость: шестиметровые звёздчатые укрепления из пласт-бетона и стали, с бойницами и дозорными башнями. Перед ними – глубокий ров, заполненный колючей проволокой и динамитом.

Главный проспект был настолько широк, что по нему свободно могли пройти две грузовые платформы или боевые машины – те самые, что ещё недавно пылились в хранилищах Башни.

Чёрт возьми, это уже не лагерь переселенцев.

Это – неприступная цитадель, которой предстояло стать новым Римом.

А для того чтобы это произошло как можно быстрее, нам придётся привлекать аборигенов.

– Доброго дня, студенты! – прищурившись, оглядел толпу. – Вы хорошо потрудились. А теперь… Пожалуйста, поднимите руку те, кто участвовал в проектировке и планировании…

Запнулся я, поняв, что мы так и не дали название нашему городу.

Однако моя заминка была расценена иначе. Толпа студентов сначала отстранилась от группки ботанского вида. Затем один из них неуверенно поднял руку.

– Имя, – потребовал я, хотя прекрасно видел его над головой пахнущего.

– М-михаил Егоров.

В лицо смотрел растерянно – двухметровый дылда интеллигентного вида.

– Отлично, Михаил «Архитектор» Егоров.

Парень зачарованно хлопал глазами, только-только начиная понимать.

– Да, Михаил, ты получаешь позывной и статус «Часового» на испытательный срок в шесть месяцев. Спустя это время, надеюсь, подтвердишь квалификацию.

– Служу Советскому Союзу! – Сияя, словно новенький пятак, отсалютовал парень по-пионерски. Ну да ладно, пока рад.

– Также, – привлёк я общее внимание. – С этого момента ты назначаешься мэром нового города, которому предстоит стать метрополией Союза. Что касается названия, думаю, будет справедливо объявить конкурс, в котором может принять каждый. В качестве приза…

Я слегка нахмурился, призадумавшись.

– Пусть будет… Сами короче придумайте, – перевёл взгляд на новоиспечённого мэра. – Что же до тебя, Архитектор, напоминаю: с новым статусом ты получаешь полную власть и ответственность. А также бывшие апартаменты Т-34. Распоряжайся ресурсами с умом. А ещё напомню: мы строим не просто лагерь Часовых на Терра Нова, а основываем Рим этого мира! Поэтому тебе и твоей команде предстоит построить кинотеатр, больницу, колизей и четыре мануфактории для торговли с аборигенами за пределами города, а также планировать дальнейшее развитие с учётом жизни ста с лишним тысяч человек.

– Затягиваешь, Сумрак. Затягиваешь, – шепнула через интерфейс Клавдия Леонтьевна. Кажется, ей не терпелось перейти к делу Федора Васильевича.

– Следующая тема: вербовка аборигенов. Елизавета Комсомолка Гагарина! – услышав имя, Лиза сделала шаг из строя. – Ты назначаешься старшим группы по вербовке аборигенов. Миссия: облёт близлежащих поселений, налаживание контакта и приглашение для торговли в наших мануфактуриях. С тобой в качестве переводчика пойдет Инай, и на случай силовой поддержки – Кузя.

Я замолчал, пытаясь спрятать улыбку. Всё потому что я наконец-таки придумал позывной для одного не в меру любвеобильного пси-доминанта.

– И в-четвёртых, в команду ученика-нейролингвиста с вами пойдёт Татьяна Танина.

Народ вдруг ахнул. Девчонка, которую я давно высмотрел в компании нескольких парней, удивлённо вышла из строя.

– На время данной миссии ты получаешь позывной «Сорока».

«Ну… Ну давай же! Ну спроси…» – стучало у меня в голове. Без вопроса шутка насмарку.

– А почему Сорока? – захлопала она большими, как у теленка, глазами. – Это из-за украшений, да? Красивая деваха.

– Ну как же… – делано растерялся я. – «Этому дала, этому дала, этому дала, а этому не дала…» – процитировал строчку из детской сказки. – Так что «Сорока»!

Ровный строй взорвался хохотом и рассыпался. Грешным делом подумал, что, наверное, попробую себя в стендапе. А ещё говорят, в Советском Союзе секса не было…

– Сумрак, это непедагогично! – возмутилась в интерфейсе Клавдия Леонтьевна.

– Да всё нормально, – подмигнул я покрасневшей, словно рак, девчонке. – Можешь встать в строй. Надеюсь, такой не сильно тонкий, совмещённый с публичной поркой намёк вправит ей мозги.

– А теперь к главному, Сумрак! – нейрокомендант продолжала терроризировать мой интерфейс. – К главному!

– А теперь к главному, – непроизвольно повторил я. – Итак, товарищи студенты, сегодня с нами легендарный морской волк и владыка всех морей «Акватории» Фёдор Васильевич Шокальский! И скажу по секрету: он прибыл не только прочитать лекцию о водных Т-мирах, но и набирает команду юнг на легендарный «Левиафан»! Ну что, есть желающие?

Что тут началось…

Едва ли не треть студентов сделали шаг вперёд, а их глаза с щенячьей преданностью смотрели на настоящего позади Фёдора Васильевича. Дедуля-то у нас авторитетный!

– Эх… Опять перегнул… – посетовала через нейроинтерфейс Клавдия Леонтьевна.

– Так, все желающие – шаг назад. Кто поедет на недельный…

– Двухнедельный, – негромко поправил меня улыбающийся капитан.

– … Двухнедельный круиз на «Левиафане»…

– Ну, круизы вам я не обещаю, – хмыкнул ещё больше улыбающийся Фёдор Васильевич.

– Решите уже без меня. На этом всё! И напомню: лекция Фёдора Васильевича начнется через сорок минут в главном зале.

Народ постепенно расходился: кто в наряд на стены, кто в строительные подразделения. Архитектор, выпросив около четверых таких же ботанов, удалился в одно из самых больших центральных зданий.

Перед самым началом лекции меня, инспектирующего город в обществе голограммы Клавдии Леонтьевны, нашла Лиза. Нашла с воздуха. Не придумав ничего лучше, девушка посадила вингер прямо на крышу здания и, сверкая как никогда в жизни, отрапортовала: вербовочная команда с подарками для аборигенов готова к заданию. Её прямо распирало от важности.

Два часа я просидел за сценой, не отрывая глаз от Фёдора Васильевича. Рот открыт, пальцы судорожно сжимали карандаш, а в блокноте к концу лекции осталось всего шесть чистых страниц.

Его рассказы нещадно рвали границы моей реальности: Левиафан; чудовищные тени гигантов в океанских безднах; племена аборигенов, цепляющихся за жизнь на плотах из обломков цивилизации, ржавых каркасах нефтяных платформ и островах из векового мусора. А между ними – крошечный, не больше Австралии, континент.

Четыреста лет назад Т-мир «Акватория-7» пережил апокалипсис. Человечество откатилось в каменный век, а теперь медленно выползает из пепла, используя пластиковый мусор и металл как валюту.

Глава 9

Меня, что называется, просто прорвало. Запершись в кабинете с категорическим «не беспокоить» и обложившись тетрадями, я погрузился во вторую часть рукописи. Вынырнул я только после того, как Клавдия Леонтьевна сама вломилась в дверь.

Но даже этого оказалось мало: чтобы дотянуть второй том до нынешнего момента, мне потребовалось ещё пятнадцать минут. Закончив наконец с приключениями, которые я ловко замаскировал под модный попаданческий роман, я с чувством глубокого удовлетворения потянулся. И лишь тут до меня дошло, насколько я проголодался.

– Сумрак, твою партию!

Уперев руки в бока, на меня пристально смотрела пусть и цифровая, но весьма пугающая Клавдия Леонтьевна.

– Что, как в детстве начинается? Как сел за расследование какого-то дела, так всё – пропал из жизни?

– Ну, получается, что так… – согласился я.

А с Клавдией Леонтьевной всё просто – мне даже врать не приходится, она сама придумывает для меня самые логичные оправдания!

– Слушай, дорогая, – после апгрейда её цифрового образа у меня просто язык не поворачивался назвать её бабушкой. – А у нас осталось что-нибудь пожрать?

– Я тебе что, кухарка? И потом, ты вообще время видел?

– Нет, – машинально потянулся я к наручным часам, которые вчера подарил.

Да с моей щедростью вся коллекция эксклюзивных часов Сумрака скоро подойдёт к концу.

– Вообще-то уже почти восемь! Знаю, что ты не любишь традиции, но напомню, что ты – Первый Часовой, и, как Первый Часовой, должен проводить Фёдора и ребят на их первое задание! А после этого – встретить Каннибала, который со штрафниками сегодня в восемь-пятнадцать должен вернуться с Земли-9.

Ну тут без спектакля уже было не обойтись, иначе, боюсь, даже у нейрокоменданта не найдётся для меня оправдания.

– Так что же ты меня раньше не предупредила! – изобразив самую натуральную суету, всполошился я.

– Предупреждала. И полчаса назад, и час. И два часа назад, когда робот-доставщик привозил тебе чай, тоже.

Она недовольно покосилась на серебряный поднос с уже давно остывшим чаем и плетёной корзинкой печений.

– Ну так веди! – подхватив очередную новенькую тетрадь, скомандовал я.

И ведь не соврала Клавдия Леонтьевна, ждали только меня. И, пробегая мимо безмолвных ликов предыдущих Часовых на пути к стартовому столу, я изобразил свою самую торопливую спешку.

– Спасибо что подождали, – подмигнул я студентам и ещё раз протянул руку Фёдору Васильевичу. – Генерал…

– Вообще-то уж двадцать лет как маршал, – поправил он меня, но на рукопожатие всё же ответил.

Я быстро пробежался взглядом по лицам ребят. Один – из японской АССР, да, на Земле 1 после проигрыша в Цусимском сражении та вошла в ряды Союза. Ещё один грек по имени Матиас, тоже из Советской республики – закономерно, греческой. И типичный представитель ленинградской интеллигенции с подозрительным именем Вильям. Три технопата и милая киргизочка Айгуль – юная звезда нейробаллистики, с талантом, как у Деметры.

Девочку, видимо, будут натаскивать именно на вооружение «Левиафана».

Единственный, кто выбивался из общего ряда, – уже знакомый Марк, который, в силу амбиций юности, получил позывной «Понт». Его присутствие вызвало у меня искреннее недоумение.

Со специалистами по лодкам всё ясно.

А теперь вопрос: с остальными понятно – на подводной лодке нужны профильные специалисты – но Марк?

– Структурный архитектор с талантом к манипуляциям с газом, – видя мое недоумение и глядя на ребят как на дорогую коллекцию, с улыбкой пояснил Фёдор Васильевич. – Такой специалист на подлодке архиважен!

– Ну тут вам, Фёдор Васильевич, виднее, – почтительно обозначил я кивок и уже строго посмотрел на ребят. – Студенты. Каждый из вас, без сомнения, талант, но чтобы стать Часовым, одного таланта мало. Нужен ещё и правильный учитель. И вам с ним повезло. Не посрамите честь мундира!

– Позывные, Сумрак, – напомнила Клавдия Леонтьевна об ещё одной традиции.

У Часового, идущего на первое задание, должен быть позывной. Здесь эту традицию называли «Крестины». И, очевидно, крёстным отцом, который выберет эти имена, должен стать ваш покорный слуга.

Я подошёл к моменту, которого орлы, переквалифицировавшиеся в мазутов сухопутных, явно ждали больше всего.

– Крестить вас не буду. Предоставляю эту честь к вашему новому командиру, – и повернувшись к нему, добавил: – Пусть только живыми вернутся.

– Только живыми они и вернутся, – загадочно рассмеялся Федор Васильевич. – Морозильная камера на подлодке уже несколько лет как не работает, так что всех, кто не справился с заданием «выжить», хороним по морскому кодексу.

А вот тут ребята перевели свои напряжённые взгляды уже на Фёдора Васильевича. Старик, явно довольный своей шуткой, рассмеялся.

– Да шучу я, мазуты сухопутные, шучу! Работает морозилка! Так что всех домой вернём со щитом. Или, хе-хе, на щите.

Единственная в команде девочка, ещё и со специализацией нейробаллистика, и вовсе побелела.

– Он шутит, Айгуль. Просто юмор у Фёдора Васильевича, м-м, своеобразный, – поспешила успокоить девочку голограмма Клавдии Леонтьевны.

– Нам бы ещё палубного медика… – запустив пятерню в седую бороду, мечтательно протянул капитан.

– Если нужен медик – будет тебе медик.

Но Фёдор Васильевич такой широкий жест не оценил.

– Эх, Сумрак… Такую мне шутку запорол…

– Время, мальчики. Время, – поторопила нас голограмма Клавдии Леонтьевны.

– Ты права, Клавочка, – чуть ли не с любовью ответил он маршал. – И так, салаги! Вы слышали Первого Часового! Пора! Рюкзаки – на плечи! На стартовый стол – шагом марш!

Молодежь засуетилась. Я почувствовал, что между Фёдором Васильевичем и Клавдией Леонтьевной назревает прощальный разговор, где я буду лишним. Тактично отступив в тень, я дал ветеранам минуту побыть наедине.

А дальше всё было стандартно. Изрядно мандражирующие студенты сначала оторвались пятками от земли, затем взмыли в воздух, неуклюже маша руками. А в конце исчезли в поглотившем их пятне нуль-пустоты.

– Ну вот… – провожая, как и многие тысячи раз до этого, печально выдохнула нейробабушка.

– Через сколько там Каннибал со штрафниками… – начал было я, как фиолетовая темнота на стартовом столе вновь начала разрастаться, через секунду извергнув из себя чернокожего Часового Серёгу, его цепного аллигатора Гену и четвёрку моих штрафников.

Первое, что бросилось в глаза, – загар. Ну, кроме Каннибала, конечно. Он как и был чёрным с заводских настроек, так и остался. А вот штрафники… Обгоревшие до красноты, отшелушивающаяся кожа на лицах, посветлевшие до небесной синевы глаза и записанные между именем и фамилией позывные Часовых. Студенты-штрафники Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов с лёгкой руки крестившего их Каннибала превратились в Часовых: Анастасию «Зарю» Апраксину, Рубика «Рубежа» Думгадзе, Василия «Компаса» Пеньковского и Вениамина «Дизеля» Хохлова.

Но самое главное – у Анастасии не хватало кое-чего важного. У бывшей заводилы НКВД-штой отсутствовала правая рука!

– Да твою ж перестройку! Что произошло? – шагнул я навстречу Каннибалу.

В ответ он бросил мне брезентовый пакет. Под вакуумом находилось что-то мягкое. Я не сразу понял, что уже держал в руках такие стазис-пакеты. Стазис-сон.

– Арахноиды. Как всегда, арахноиды, – Каннибал мрачно прокачал головой и кивнул в сторону девчонки. Прежде гордая, как склоны Эвереста, Апраксина, кажется, держалась на ногах только благодаря стимуляторам. – Когда букаши напали на комбайнеров, появилась их королева. Три комбайна вместе с экипажами – в труху. Я понимал, что лучше отступить, но и бросить гражданских, понимаешь, не мог. Если бы не «Заря»… Представляешь, она сунула руку с гантом прямо в дыхательную трубку королевы арахноидов и…

Он кивнул на девчонку, которая, кажется, даже не слышала нашего разговора.

– В общем, надеюсь, прошло не так много времени, и медбот сможет вернуть ей руку. Но жара, кислотная слизь, да и вообще. Не знаю, короче.

И тут меня, что называется, проняло. Сбросив оцепенение, я бросился к раненой девчонке, которая прижимала культю к груди уцелевшей рукой. Подхватив девчонку на руки, я посмотрел на застывшее лицо Клавдии Леонтьевны и рявкнул:

– Ну а ты чего? Каннибала что ли не слышала? – понимаю, что голограмма совсем не виновата, но всё же вызверился на неё. – Готовь медблок и операционную!

А потом, повернувшись уже к Каннибалу, добавил:

– Ты возьми ребят. Кажется, они могут идти сами.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, не знаю, сколько времени это заняло, но очнулся я на том же самом диване, на котором ждали меня мои комсомольцы. От их появления и встрепенулся, проснувшись от наваждения произошедшего.

– Сумрак? – аккуратно коснувшись плеча, потревожил меня Борис.

Рядом со мной на таком же диване сидел и Каннибал. Вот только он будто не замечал парня, продолжая сверлить взглядом медкапсулу, в которой лежала вчерашняя штрафница и сегодняшняя героиня – Настя Апраксина.

Борис был весь в вековой пыли, будто лазил по чердакам с хламом. Интересно, на какие работы назначила его Леонтьевна? Чуваш выглядел встревоженным.

– А, Боря⁈ – помотал головой я. – Как день прошёл?

– Да уж точно лучше, чем у вас, Мэлс Игоревич.

– А Лиза? – не найдя глазами вторую половинку тандема, я ещё пытался прийти в себя.

А нормально меня этим шоком припечатало! Тащить на руках девку, из сочащейся культи которой капает кровь, при этом стараясь в очередной раз не уронить пакет с её оторванной рукой. Как говорил знаменитый прапорщик: это вам не это!

– В гараже, – кивнул под ноги парень. – Сдаёт «Скворца» техникам. Их там тоже потрепало маленько, но обошлось.

– Да что сегодня за день-то такой? – взвыл я на луну.

– Да нет, у Гагариной ничего серьёзного. Просто на обратном пути их атаковали какие-то летающие арахноиды, забились в воздухозаборники вингера, но Лиза дотянула «Скворца» до базы.

– Всё, я здесь! – ворвавшись в медблок, Лиза пыталась пригладить растрёпанные волосы. – Мне сказали, что… Ой, ну, вернее… Как там ребята?

– В медкапсуле, – кивнул я на брезентовый стазис-пакет, в котором совсем недавно находилась отрубленная рука Апраксиной. – Ждём. Как всё прошло с местными? – попытался я сменить тему разговора.

– Замечательно, просто замечательно! – улыбнулась Елизавета.

В этот момент в небольшую комнату влетели остальные члены команды Гагариной: Инай, Кузя и Татьяна. Появление последней вызвало у меня необъяснимую напряжённость.

– А с ней? – кивнул я на Татьяну.

– Всё хорошо, я с ней поговорила, – ответила Лиза.

– И что именно ты ей сказала?

– Объяснила, чем может обернуться любовный многоугольник и служебный роман. Пообещала, что если что-то подобное случится, то лично уволю её из команды.

Лиза не обращала внимания на покрасневшую Татьяну, которая стояла в шаге от неё.

– Молодец, – сказал я, переводя взгляд на Иная. – А ты что думаешь? Придут ли к нам местные?

– Обязательно да, – подтвердил Инай. – Но проблемы в языке: немногие знают его правильно. Я, Тай-Ло и Сорока, но она пока плохо говорит. Нужно ещё учиться.

– И что вы все здесь собрались? – появилась голограмма Клавдии Леонтьевны. – Сидите тут толпой, шумите, как в рюмочной… А ну быстро разошлись!

– Они уже уходят, – попытался успокоить я комендантшу.

Ласково и максимально тактично. Потому что даже сквозь трёхмерную копию чувствовалось, как остро Клавдия Леонтьевна переживает произошедшее.

Но ребята не горели желанием уходить, поэтому пришлось придумывать им задание. А вот только какое? Взгляд зацепился за испачканный кровью и чем-то жёлтым стазис-пакет, и я вновь вспомнил про «туриста».

Сколько уже он в наших застенках маринуется? Неделю? Или уже две?

– Понимаю, что вы все устали, но у меня для вас будет ещё одно задание, – так, чтобы мои слова слышали все, включая Клавдию Леонтьевну, произнес я. – У нас в карцере до сих пор сидит ни разу не допрошенный «турист». Ведь так, Клавдия Леонтьевна?

– А куда он денется из изолятора Башни? – нервно усмехнулась нейрокомендантша.

– Так вот, вместе с Клавдией Леонтьевной сходите за ним и приведите в нормальное состояние. Завтра утром проведём открытый урок по допросу подозреваемого. Также сообщите остальным студентам, что желающие могут присутствовать.

Лиза и её команда тут же взяли под козырёк и вслед за голограммой двинулись на выход, лишь только наша Танечка-сорока закатила глаза.

Ну да ничего. Пообтесается.

– Слушай, Сумрак… – не моргая смотря на медкапсулу, вдруг произнес Каннибал. – Знаю, как ты относишься к правилам, но ребята мне жизнь спасли.

– Что ты хочешь? – не стал распыляться я.

– Сними с них взыскания.

– Ну, если ты так считаешь, допустим, – не спешил я соглашаться. Слишком уж многообещающий взгляд и абсолютная уверенность в собственной правоте блестели в глазах Апраксиной.

– В общем, всё начиналось как обычное задание по защите комбайнёров, но нам предоставили неверные данные. Арахноидов были тысячи! Апраксина и Компас… В общем, они могли бросить меня, но, как видишь, я ещё копчу небо.

– Под твою персональную ответственность, – согласился я, сразу обозначив условия.

Однако и этого оказалось недостаточно.

– И… Я был бы рад, если бы ты возвёл их в ранг Часовых.

– Ну, Серёга… – вскочил я, неверяще глядя на рыжего от прилипшего к волосам песка Каннибала.

– Да, не как ты или я, но они правда готовы! А недостаток опыта компенсируют мотивацией, – тут он встал и приблизился так, чтобы смотреть мне глаза в глаза. – Апраксина знала, что делает, когда совала гант в дыхательные пути королевы! Она знала, что лишится руки! И она сделала это! Вот кроме шуток, Мэлс, как ты сам не видишь, что «Заря» – это буквально молодая копия твоей Кати⁈

Признаться, я даже не сразу понял, о какой Кате идёт речь. А когда понял, что он намекает на любовь всей жизни предыдущего Сумрака, мне аж захотелось выматериться.

Ну откуда? А откуда, скажите, я могу знать, какая она была, эта ваша Киело «Товарищ Катя» Ильясова? Финка НКВД, бляха медная, от кизлярских мастеров! И откуда у моего предшественника была такая нездоровая любовь к амбициозным сукам⁈

Но Каннибал истолковал моё раздражение иначе.

– Я всё понимаю, Сумрак, но… испытай их!

А это уже звучало как вызов.

– Испытать говоришь? – прикусив губу, задумался я. – Ну хорошо! Испытаем! Есть тут у меня один персонаж, которого нужно расколоть…