Текст книги "Часовые 2 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Я готов! Когда собираться?

Чувствовалось в этом нетерпение, да и что-то еще… Комплекс самозванца? Беспокойство из-за того, что его приняли по блату? Скорее всего.

– Погоди-погоди, – остудил я его пыл. – Перед этим тебе тоже нужно задание. Вернее, проверка твоего таланта… Как я понимаю, у тебя есть дар становиться незаметным, будто ты с «Конъюнктивитом». – Удачно вспомнив о чудо-приборчике Петрова и Башарова, при помощи которого можно у всех на виду оставаться незаметным, привел я аналогию.

– Какое задание? – уже куда более серьёзно спросил парень.

В ответ я указал ему на очки ТОКВДР, которые по воле случая оказались у меня.

– Показать мне, как работает твой талант, и незаметно подсунуть эти очки Апраксиной так, чтобы она этого не заметила.

И, предвосхищая вопросы, обратился к Кузе.

– Ты тоже смотри и мотай на ус. Расскажешь, если я чего пропущу.

– Так точно! – глядя на Иная уже с интересом, согласился космодесантник.

– А когда? – спрятав очки за пазуху, перешёл к конкретике Инай.

Отвечать не пришлось. Дверь, не запертая с прошлого раза, с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвались Сцилла и Харибда. Вернее, Апраксина и Гагарина.

Взъерошенные, растерянные, решительные. Волосы всклокочены, у Гагариной так и вовсе след от подушки. Их ищущие глаза сначала уставились на меня, затем уже с возмущением переместились на Кузю. А Кузя, видимо, уже забыв о нашем договоре, недоумённо переводил глаза с меня на девушек.

А про Иная уже забыл! Видимо, парень слишком серьёзно отнесся к моему заданию и уже приступил к делу… Краем глаза я уловил странное мерцание рядом с Апраксиной и сложный сконцентрироваться на её силуэте – явный признак работы «конъюнктивита» или в нашем случае врождённом таланте Иная.

– А вот и девушки! – расплылся я в улыбке, поднимаясь из кресла. – Как спалось?

С самым ангельским видом перевёл взгляд с Апраксиной на Гагарину.

– Эм… Нормально⁈ – не утверждая, а скорее спрашивая, растерялась Елизавета, будто ждала подсказки от меня.

Апраксина же, не отводя глаз, сверлила взглядом затылок Кузи. Которому, впрочем, было бронебойно – он упрямо продолжал делать вид что ничего не понимает.

А может и вправду ничего не понимал.

– Как продвигается расследование? – адресовал я уже Анастасии.

– Закончила вчера! – бросила она, не отрывая лазерного прицела от Кузиной башки. – Все работы с материалом допроса произведены. Дальше только полевая работа.

– Заря, на меня смотри, – уже строже напомнил я чтобы та наконец перестала сверлить взглядом Кузю. – Комсомолка, ты тоже…

Гагарина вздрогнула, словно от щелчка по носу.

– Посерьёзнее, девчонки. Впереди первая самостоятельная Боевая вылазка на Землю 505.

– Ты что, с нами не идёшь? – Гагарина округлила глаза, будто я только что отменил горячую воду в Башне. – А как же…

– Ты считаешь, что вы ещё не готовы? – парировал я вопросом. – Тебя и Чуваша я готовил как будущих Часовых Земли 505. Пора подтвердить компетенции! Или я поторопился? – в моем голосе прозвучала металлическая нотка командира.

– Это что, полевой экзамен? На полноценный статус⁈ – в голосе Лизы смешались надежда и ужас.

Я прищурился.

– Если не готова, лучше честно признайся сейчас, не хочется организовывать спасательную миссию Если вы провалитесь.

– Я готова! – выпалила Гагарина, будто боялась, что я передумаю. – Абсолютно!

Взгляд скользнул к Апраксиной.

– А ты, Заря? Ты готова?

– С рождения, – хмыкнула она без тени сомнения.

Хотя её взгляд всё так же висел на Кузе, словно тот был главной угрозой миссии.

– Ну вот и замечательно, – хмыкнул я. – Кузя и Инай пойдут с вами как силовая группа. В качестве навигатора пойдёт Борис.

– Когда выдвигаемся? – Апраксина перешла к делу, наконец оторвав взгляд от Кузи.

«Вот он, момент!» – внутренне потирал я руки. Утром на их запястьях красовались ганты, а индикаторы синхронизации светились зелёным, что уже указывала на их неплохой уровень совместимости.

Осталось только сделать это пока тайное явным.

– Как только наладите симпатическую связь, – ответил я, стараясь ничем себя не выдать. – Кстати, как у вас с этим делом?

И деланно-невинно кивнул на их ганты.

– Давайте проверим логи.

Через пару минут их ганты лежали на столе, подключенные к моему умному столу а через него и к моему интерфейсу.

Трёхмерная голограмма вывела графики синхронизации. Кривые напоминали кардиограмму умирающего – редкие всплески на фоне провалов. Вчерашние попытки едва переваливали за двадцать процентов сопряжения симпатической связи. Но потом… Ближе к утру, в районе четырёх-пяти часов, графики обеих девушек взмыли вверх, и сошлись на отметке почти в восемьдесят процентов!

– Да ну нафиг! – фыркнул Кузя, тыча пальцем в голограмму. – Не верю! Сумрак, извини, но это бред какой-то! Гагарина с Апраксиной – и восемьдесят пунктов⁈

– И тем не менее, – я развёл руками, изображая такое же изумление. – Факты – штука упрямая. Заря и Комсомолка за одну ночь совершили прорыв! Коэффициент симпатической совместимости вырос вчетверо!

Я повернулся к девушкам, ловя их взгляды.

– Так что вы делали в районе четырёх утра, а? – Вопрос прозвучал с неподражаемой интонацией строгого, но заинтересованного научного руководителя. – В чём ваш секрет?

Лиза покраснела так, что её уши стали похожи на сигнальные фонарики. Апраксина же вскинула подбородок, её глаза метнули в Кузю молнию, прежде чем вернуться ко мне.

– Не помню, – прошептала Гагарина, уткнувшись взглядом в пол.

– Отказываюсь отвечать, – как отрезала Заря, её голос звенел сталью и ледяным вызовом.

Заинтересованный Кузьма ждал горячих подробностей и надеялся, что я продолжу копать, чем это девочки занимались прошлой ночью. Но я лишь пожал плечами.

– Ну тогда готовьтесь к Т-переходу!

– И что, это всё? – даже возмутился Кузя.

– Да! – разочаровал его я.

Инай, который всё это время оставался невидимкой посреди моего кабинета, вновь проявился, показав мне жестом большой палец.

– На этом всё! Найдите Бориса, введите его в курс дела и начинайте подготовку. Как будете окончательно готовы сообщите Клавдии Леонтьевне, она назначит время Т-перехода.

Группа двинулась к выходу. Апраксина шла первой, ее плечи были напряжены, Кузя семенил сзади, пытаясь выпытать, как у неё получилось, ну а в ответ получал лишь ледяной взгляд и многообещающее молчание.

Гагарина шла последней, все еще красная, и украдкой поглядывая то на меня, то на Кузину спину.

Дверь закрылась. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Тишина. Благословенная тишина после урагана гормонов и неозвученных обвинений и довольство тем, как я всё ловко придумал.

Хотя, признаться, за свою придумку было немножечко стыдно.

– Бедный Кузя… – пробормотал я без тени сожаления. – Ладно, герой. Надеюсь, ты выживешь…

Затем вновь открыл тетрадь и перечитал уже написанное:

«Глава 13. Пробуждение меж Сциллой и Харибдой…»

* * *

Выведя корявым движением головы окончание работы, я с удовольствием от проделанной работы откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. За окном на фоне зелёного моря слегка чадил вулкан, в полуденном небе кружили какие-то птеродактили, а внизу шумела строительная техника. Если хорошо прислушаться, то можно было даже услышать, как наш город отвоёвывает у джунглей квадратный метр за квадратным метром.

Однако счастливые мгновенья торжественного ничегонеделания продлились недолго. Сначала вспыхнул экран умного сенсорного стола, затем на нём зажглась оранжевая пиктограмма, к которой тут же присоединилась и красная. Но прежде чем я успел разобраться с непонятным алармом, появилась Клавдия Леонтьевна. Её взгляд был встревожен, но собран.

– Итак, Сумрак, мы получили сигнал. С Земли 1. Кремль вызывает Часовых!

– Что-то они долго… – улыбнулся я.

– Что? Ты знал? – сварливо, точно старая жена, упёрла руки в бока Клавдия Леонтьевна.

– А ты – нет? – удивился я такому повороту событий. – Я же после интервью сразу вам сказал, что Барагозин и компания просто так свою власть не отдадут. Только вот не думал, что они решатся ударить орбитальным оружием по Башне.

– Сумрак, эти мне твои игры в кошки-мышки вот уже где! – провела она цифровой ладонью по цифровому же горлу. – Ты что, забыл, насколько опасно нуль-оружие? Мы все едва не погибли!

– Ну, в конце концов всё обошлось, – пожал я плечами. – Даже наоборот, нам повезло, что они решили сразу зайти с козырей.

– Поясни, – уже заинтересованно произнесла нейрокоммендант.

Я поднял бровь, мол, всё ведь и так очевидно.

– Говоря словами классика: «Они окрасили себя в те цвета, в которые они себя окрасили!». После введения сухого закона люди и так не особо доверяли Партии, а тут ещё моё скандальное интервью. Нуль-удар по Башне Часовых должен был стать катализатором.

Клавдия Леонтьевна прикусила цифровую губу, обдумывая мои слова.

– А если нет?

Я пожал плечами.

– Значит, я совсем ничего не понимаю в людях!

– И что было дальше? Революция?

Я тоже призадумался.

– Вряд ли. Скорее всего, демонстрации среди гражданских. Может быть, беспорядки. Не знаю. Возможно, военные решили, что после применения орбитального оружия по Часовым они могут стать следующими, и организовали переворот. Тут много сценариев.

– И всё-то ты знаешь… – прищурилась нейрокомендант.

– Ну я ж… Часовой! – ухмыльнулся я, едва не ляпнув слово «писатель».

– Нет, – уже с улыбкой покачала головой Клавдия Леонтьевна. – Ты не просто Часовой. Ты Мэлс Игоревич Сумрак!

– Обязательно вспомни об этом, когда в следующий раз захочется меня покритиковать! – отшутился я, но тут же подобрался в кресле. – Ну что, давай почитаем что нам пишут из Кремля?

Глава 14

– Алло, Сумрак, приём! Как связь, как слышно? – раздался из наушников голос, так что я подпрыгнул.

Голос Йотуна звучал басовито, но слегка встревоженно.

– Да не ори ты так! – вернулся на место я. – Сумрак у аппарата. Как отпуск?

– Вот ты сейчас издеваешься, да? – хмуро, но уже спокойно пробасил великан. – Отпуск закончился! Вы с Клавдией Леонтьевной, кстати, мне ещё половину должны!

– Нам! Половину отпуска должны нам! – вклинилась в разговор Деметра.

Я едва сдержал улыбку. Стоило мне на секунду расслабиться, как голос Йотуна стал серьёзным, почти стальным.

– Шутки в сторону, Сумрак. У нас тут… резко сменилась погода. Кардинально.

– Я видел сводки, – кивнул я, хотя видел лишь обрывки. – Нуль-удар по Башне в центре Москвы. Возможен дождь…

– Для Барагозина и его шавок это был последний в их жизни перебор, – прошипел Йотун. – Народ не стерпел. Увидев, как наше руководство лупит орбитальным оружием по своим же героям, люди вышли на улицы. Сначала митинги, потом… пошло-поехало.

Голос Деметры, чёткий и собранный, дополнил картину:

– Когда к людям присоединились псковские космодесантники и Казачий Особый Механизированный батальон моего дяди… для старой власти всё было кончено. ЦК в полном составе подала в отставку. Сейчас всё Политбюро и верхушка Минобороны – в изоляторе на Лубянке. Делом занимается военная контрразведка.

Я присвистнул. В голове тут же выстроился сюжетный поворот, достойный пера самого Бушкова.

– Так кто же теперь у руля? Не ты ли, мой трёхметровый друг?

– Вместе с Деметрой мы возглавили Комитет народного спасения, – ответил Йотун без тени хвастовства. – Фактически сейчас это и есть правительство. До выборов. А старое – под судом.

Он сделал паузу, и я услышал, как на другом конце линии скрипит массивное кресло.

– В общем, твой блеф, Сумрак, сработал на все сто процентов. Ты выставил их под удар, и они в него попали. Возвращайся домой. Поможешь нам восстанавливать власть от лица Часовых.

Сердце ёкнуло. Домой. Слово, которое за последние недели стало таким странным и двойственным.

– И как я это сделаю? Башня – здесь, на Терре Нова. Маяк на Земле 1, насколько мне известно, в единственном экземпляре, и он сейчас тоже здесь!

Йотун хрипло рассмеялся.

– Хорошая шутка, Сумрак. Но нет, дружище, я только что активировал запасной и передаю координаты Клавдии Леонтьевне. Он находится не в Москве – в Дубне.

– В городе атомщиков? – автоматически уточнил я.

– Ну, атомщиков – это лет сто тридцать назад, – поправил Йотун. – Сейчас это НИИ нуль-технологов. Главный научный центр по работе с нуль-элементом во всём Союзе. Самый охраняемый объект после Кремля. Ждём тебя, Сумрак. Возвращайся. Мне здесь нужна рука опытного контрразведчика. Я ведь полевик, ты знаешь. Все эти игры в политику не про меня.

Связь прервалась. Я сидел в тишине своего кабинета, смотря сквозь голограмму Клавдии Леонтьевны.

«Марс наш… но это пока планы на завтра, – подумал я. – А сегодня мы вернули под нашу юрисдикцию Советский Союз».

– Клавдия Леонтьевна! – крикнул я, отчего молчавшая голограмма вздрогнула. – Объявите о вечернем построении! И подготовьте, пожалуйста, список самых отличившихся! В конце концов, Часовые не могут вернуться на Землю с пустыми руками!

* * *

Вечерний воздух Терры Новы был густым и сладковатым, пахнущим незнакомыми цветами и остывающим гранитом. Какой-то птеродактиль пометил мой новенький свежий мундир. Впрочем, даже этот момент не смог испортить моего хорошего настроения, и белую кляксу я счёл хорошим знаком. Я вышел к трибуне перед студентами.

Я чувствовал на себе десятки взглядов – любопытных, уставших за долгий трудовой день и всё ещё помятых после вчерашней вечеринки. По уже сложившейся традиции, рядом со мной встали Каннибал и Клавдия Леонтьевна.

Тишина становилась гнетущей, но, преисполненный хорошим настроением, меня опять тянуло пошутить.

Я медленно обвёл взглядом шеренги: передо мной были лица, многие из которых за этот месяц стали почти родными. Кое-кого я знал как гениев нуль-трансформации материи, стройотрядовцев и механиков, отгрохавших этот город. От них пахло машинным маслом и рабочей пылью. Другие – опалённые кислотными ожогами джунглей скауты. Вечернее солнце особенно ярко подчёркивало их загорелые и окрепшие за этот месяц фигуры.

Каждый из них был уникален. У каждого была своя история, свой дар управления нуль-энергией, но во всех взглядах читалось нечто общее. Наверное, все они повзрослели.

– Разговорчики в строю! – громыхнул Каннибал, и шёпот тут же стих.

Я не торопился, позволив паузе тянуться ещё несколько секунд.

– Сообщу главное: связь с Землёй 1 восстановлена, – по толпе студентов пронёсся гул перешёптываний, который я, впрочем, проигнорировал. – И поскольку все здесь – добровольцы, у вас вновь появилось право сказать: «Я устал. Я ухожу». Те, кто попробовал и понял, что Часовые – это не его. Поэтому спрашиваю: есть ли здесь те, кто хочет добровольно, по собственному желанию, покинуть Академию? Прямо здесь и сейчас. Без последствий, без упрёков.

Сначала ничего. Потом, в задних рядах, дрогнула, поднялась рука. Худая девочка с бледным лицом. За ней – ещё одна. Ещё. Восемь девушек. Двое парней. Сердце у меня неприятно кольнуло обидой – глупой и рациональной обидой. А я, дурак такой, почему-то был уверен, что у меня тут идеальный, сплочённый коллектив.

Ошибочка вышла.

Я кивнул, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось ничего, кроме одобряющего принятия.

– Выйдите из строя и встаньте поближе, – махнул я, указывая место рядом с собой.

Они, потупив взгляд, вышли. Толпа загудела с явными, как и у меня, признаками неодобрения, которые нужно было срочно гасить.

– Отставить комментарии! – рявкнул я. – Тем более отставить осуждение. Не всем дано стать Часовыми. Скажу прямо: из двух сотен кадетов Часовыми станут не более пары дюжин. Кто-то отсеется сам, кого-то забракуем мы с Клавдией Леонтьевной и Каннибалом. Но отчисленные будут, и вполне возможно, что в следующий раз ими станете именно вы.

Раскрыв свою чёрную тетрадь, я продолжил:

– Далее по списку, – мой голос снова перекрыл общий гул. – Георгий «Фримен» Тучкин. Шаг вперед.

Из рядов учёных, недоуменно хмурясь, вышел тот самый парень в очках, что вчера на вечеринке затирал про летающих и дышащих огнём динозавров. За ним – Рубик «Рубеж» Думгадзе. Лицо было каменным, но в глазах читалось чувство обиды и несправедливости. И наконец – Татьяна «Сорока» Танина. Она вышла с высоко поднятой головой, но я видел, как Сорока внутренне готовится к скандалу.

– Сумрак, ну ты чего⁈ – не выдержав, Каннибал прошептал мне на ухо. – Думгадзе – штрафник, да. Но на Солярисе он прекрасно проявил себя против арахноидов. Он не заслужил отчисления!

И наклонился, чтобы меня не услышали другие:

– Доверься.

Я отвернулся к стоявшим перед счастливым строем ребят, которые поняли, что отчисленных больше не будет, и к хмурым лицам тех, чьи фамилии я назвал только что. Особенно у «Фримена». Кажется, парень был подавлен настолько, что готов был броситься со шпиля Башни Часовых, лишь бы не быть отчисленным.

И тут я позволил себе улыбнуться. Небольшой, едва заметной улыбкой, от которой напряжение на плацу достигло пика.

– Клавдия Леонтьевна, – обратился я к голограмме. – У вас, кажется, имеются результаты голосования по поводу названия нашего города.

Аватар нейросети пафосно выпрямилась.

– Товарищи кадеты и нетоварищи-алкоголики! – уколола она всех нас за вчерашнюю пьянку. – Наконец за название города проголосовали все, и я могу объявить победителя, чьё название понравилось вам больше из двух с четвертью тысяч предложений! Победителем конкурса с итоговой оценкой одобрения в семьдесят два процента становится кадет Алина «Муза» Вершинина! Так что официально наше поселение теперь носит гордое название – «Аврора»!

Толпа одобрительно зааплодировала! Из рядов, смущённо краснея, вышла та самая худенькая девочка, что первой подняла руку для ухода. «А судьба – забавная штука», – подумал я про себя.

– Встань рядом с Тучкиным, Думгадзе и Таниной, – окончательно запутав и без того ошеломлённых зрителей, сказал я девушке.

Пора было раскрывать карты.

– Внимание! – скомандовал я, и в голосе снова зазвучала сталь Первого Часового. – Я вижу на ваших лицах недоумение. Сейчас всё прояснится. Кадет Фримен!

Георгий вздрогнул.

– Я-я!

– Со своей группой, используя местную биомассу, а именно пресноводных медуз из ближайшей реки, вы синтезировали новый для нас антибиотик широкого спектра. По моему указанию, Клавдия Леонтьевна провела виртуальные тесты… Как вы с командой решили назвать этот препарат?

– «Терра-циклин», – неуверенно, будто это был вопрос, ответил парень.

Я подмигнул ему и улыбнулся.

– Хорошее название! Мне нравится!

Отчаявшийся до этого «Фримен» раскрыл рот от изумления.

– Кадет «Рубеж» Думгадзе! – я перевёл взгляд на следующего. – Несмотря на дисциплинарный проступок, в боевой операции ты проявил стойкость, смекалку и настоящую доблесть.

И наконец…

– Кадет Татьяна «Сорока» Танина, – обратился я к головной боли Клавдии Леонтьевны.

Я уже давно решил, что, несмотря на её таланты, от девушки придётся избавляться. Талант к нейролингвистике нам, конечно, нужен, но не ценой сплочённости коллектива. Зато пару часов назад, пока я писал главу, мне пришла в голову гениальная мысль, как избавиться от этой студентки с низкой социальной ответственностью, не отчисляя её. Но про это позже…

Вслух же я произнес нечто иное:

– Наш ведущий нейролингвист. Твоя работа по дешифровке базовых лингвистических паттернов аборигенов и составлению первичных словарей языков и диалектов Терры Новы – это архиважная задача в деле Часовых.

Я обвёл взглядом их всех, включая смущённую «Музу».

– Вы вчетверо. И вы, «отчисленцы», – посмотрев на Музу, я усмехнулся. – К кому себя относить – к отчисленным или проявившим себя – решай сама. Завтра утром вы вместе со мной отправляетесь на Землю 1! «Отчисленцы» – домой, в гражданскую жизнь. Отличившиеся – вместе со мной, как ударники Академии.

По строю пронёсся общий выдох – смесь облегчения, зависти и восторга. Те, кто только что жалел Сороку, Фримена и Рубежа, теперь смотрели на ребят с плохо скрываемой завистью.

– Однако! – я повысил голос, заглушая начавшийся ропот. – Однако это всё я мог бы вам сообщить на завтрашнем утреннем построении. Но сегодня я вас собрал, чтобы вы поприветствовали и пожелали удачи своим товарищам: Комсомолке, Заре, Кузе, Чувашу и Маугли!

Подмигнул я Инаю и указал рукой на выходящих вперёд Лизу, Анастасию, Кузю, Бориса и молодого аборигена. Как и было приказано, ребята уже стояли с рюкзаками на плечах и полностью готовые к миссии.

– Через полчаса их ждёт Т-перемещение и ответственное задание на Земле 505. Пожелайте им удачи!

И плац взорвался аплодисментами. На меня смотрели грустные глаза тех, кто не выдержал и захотел отправиться домой, и сияющие глаза отличившихся. И решительные, но тоже счастливые лица моих протеже, что идут в одиночку на своё первое задание.

В голове же пронеслось: «Неплохо разыграно, Сибиряк. Почти как в твоих книжках. Почти. Только в этот раз ставки куда выше».

23 минуты спустя…

С гордостью глядя на моих подопечных – отчаянную Комсомолку и сосредоточенного Чуваша; лихого, как Василий Тёркин, Кузю; и Апраксину, чей стальной взгляд способен был прожечь броню… Бррр, короче, – я обвёл их прищуренным взглядом.

– Ну что, клюющие дерево орлы? Готовы? – прокаркал я с плохо скрываемой гордостью.

Передо мной на стартовой площадке Башни, у пульсирующего сердца Маяка Т-перехода, выстроились не пионеры с горящим взором, а обстрелянные волчата. Да, немного наивные, но их клыки уже сейчас могут с лёгкостью перегрызть чью-то глотку.

Лиза щёлкнула каблуками.

– Товарищ Первый Часовой, обновлённый состав Девятого легиона готов к выполнению боевой задачи! – отчеканила она, но в уголках её глаз прятался тот самый огонёк, когда подросток с нетерпением выпроваживает родителей на дачу.

Борис молча кивнул, мониторя симпатическую синхронизацию девушек, Как и в прошлый раз, он взял на себя функцию Т-навигатора. Кузя вытянулся точно на плацу, но глаза горели нездоровым азартом. Заря нервно теребила здоровой рукой свой новый гант-протез, будто потерянная рука всё ещё чесалась. Чуть поодаль от остальных замер Инай.

Не знаю, зачем я включил его в группу, но переигрывать было уже поздно. Пусть набирается опыта.

– Отлично, – кивнул я, доставая из-за пазухи пачку конвертов из плотной коричневой бумаги, на каждом из которых был написан позывной и цифра. – Тогда слушайте последний приказ. Для каждого из вас у меня по два этих пакета.

Я стал вручать каждому по конверту с их позывными и жирной циферкой «1» и «2».

– Первый – вскрыть сразу по прибытии на Землю 505, в точке назначения. Там дополнительные ценные указания и личные задачи. Второй… – я сделал драматическую паузу, – второй вскрыть только после полного выполнения основной миссии. Ни секундой раньше. Там… сюрприз.

Ребята переглянулись, на их лицах читалась странная смесь любопытства и тревоги. Но вопросов не последовало.

Я внутренне улыбнулся. Значит, доверяют. А в наших обстоятельствах доверие – это самый что ни на есть ценнейший ресурс.

– Вопросы? – по-командирски окинул я их взглядом.

– Так точно! – почти хором ответили они.

Я насмешливо поднял бровь.

– Ну, то есть нет вопросов, – смутившись, улыбнулась Гагарина.

Я отступил на шаг, чтобы охватить взглядом весь обновлённый состав Девятого легиона.

– Тогда – на стартовый стол! И будьте осторожны.

Они развернулись и, поправляя ремешки на рюкзаках, почти чётким шагом направились к красному, точно морской буй, пространственному Т-Маяку.

Клавдия Леонтьевна – её голограмма мерцала рядом – произнесла негромко, почти по-матерински:

– Не шалите там, ребята. И следите друг за другом. Особенно за… – она сделала искусственную, будто загружающуюся паузу, – … за Кузей. Я слышала, как он обмолвился, что хочет привести с Земли 505 несколько сувениров для девушек!

– Клавдия Леонтьевна! – возмутился Кузя, уже стоя на краю платформы. – Я говорил про сувениры! Простые безделушки и всё!

Я усмехнулся про себя, а вслух произнёс:

– Так, тихо! Кузя – ты следишь за Инаем, головой за него отвечаешь! Лиза следит за Зарёй и помогает в расследовании. А ты, Борис, не спускай глаз с Лизы и следи за обстановкой в целом! Комсомолка, Чуваш, у вас единственных есть опыт полевой работы на Земле 505, так что я на вас надеюсь.

– Внимание! – отрешённо, не отрываясь от гант-интерфейса, произнёс Чуваш. – До пространственного перехода: пять… четыре… три… два…

Пространство вокруг Маяка вздыбилось, сжалось и с оглушительным звуком рвущейся мокрой тряпки вывернулась в фиолетовом всполохе, чтобы через секунду вернуться в своё обычное устойчивое состояние пространственно-временного покоя.

А ребята исчезли.

Я застыл, глядя на пустое место и пытаясь понять, что же я чувствую: облегчение, тревогу или всё же гордость⁈ Рядом виртуальный образ Клавдии Леонтьевны тихо вздохнул, и она положила свою прозрачную мерцающую голову мне на плечо.

Точно бесконечно уставшая от их проделок но любящая этих сорванцов бабушка, она молча перекрестила место, где ещё несколько секунд назад стояли ребята.

– Ну вот, – выдохнул я.

– Полетели, – меланхолично подтвердила Клавдия Леонтьевна. – Теперь наше дело – ждать. Сумрак, ты, кстати, что на ужин хочешь? Я там вареников с вишней налепила…

В ответ я лишь пожал плечами, думая о своём и надеясь, что мои конверты их не слишком… ошарашат. В конце концов, ребята уже должны были привыкнуть к моему стилю.