Текст книги "Шоколатье по(не)воле (СИ)"
Автор книги: Джулия Поздно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Работники родильного дома искренне радовались и открыто улыбались женщине – Сливова здесь была частой гостьей и обязательно приносила всевозможные сладости.
Навстречу гостям вышел заведующий Раменский Сергей Вячеславович. Он казался немного моложе Степаниды Сергеевны, волосы зачесаны набок, на висках проглядывала небольшая седина, пышные усы, сужавшиеся к кончикам, и маленькая родинка на щеке. Аля осторожно рассматривала его из-за плеча женщины, стараясь не привлекать к себе внимания.
– Степанида Сергеевна! – восклицал мужчина и тут же склонился перед женщиной в приветственном поклоне, едва прикоснувшись губами к ее руке.
– Приветствую вас, Сергей Вячеславович! Что-то вы о нас позабыли и в гостях давно не были? – укоризненно произнесла она.
– Да когда же, позвольте?! Работы очень много, роженицы поступают одна за другой, – он с интересом посмотрел через плечо своей собеседницы. – А что же за юное очарование пришло к нам?
– Это моя внучатая племянница Алевтина Александровна Морозова.
Раменский вскинул удивленно бровь, он никогда не вдавался в родословную семьи Сливовых, да и безуспешное это занятие, к слову сказать, ведь их род насчитывал более двухсот родственников по женской и мужской линии. Но черты девушки ему показались смутно знакомыми.
– Раменский Сергей Вячеславович! – представился мужчина. – А мы раньше с вами нигде не встречались? – уточнил заведующий родильным приютом.
– Это невозможно, – откликнулась Аля, – в столице я впервые, – она украдкой улыбнулась и отвела взгляд. Ей, казалось, стоит посмотреть в глаза, как мужчина немедленно раскроет ее тайну.
– Ну что же мы все стоим в коридоре? Или вы лишились у своего кабинета, дорогой Сергей Вячеславович? – улыбаясь, спросила Степанида.
– Конечно, пройдёмте. Тем более нам есть что обсудить.
– Алевтина, ты подожди меня здесь. Можешь осмотреться, я скоро вернусь.
Девушке показалось, что у нее закончился воздух в легких. Она затравленно посмотрела на женщину.
– Я ненадолго, пока разнеси подарки всем женщинам приюта.
К Але подошла симпатичная медсестра:
– Ну что же вы так стесняетесь? Давайте я вам здесь все покажу? – Она повела девушку по коридору. – Вот здесь женщины лежат перед родами. – Аля неуверенно прошла внутрь. – Прошу минуточку внимания! – раздался звонкий голос медсестры. – Нас посетила племянница госпожи Сливовой с подарками!
В большой комнате с высокими потолками в центре стоял длинный стол, а по краям располагались кровати с небольшими тумбочками. Не сказать, что обстановка впечатлила Алю, но все же лучше тут, чем на улице. Она подходила к каждой постоялице и вручала небольшой сверток. Все благодарили ее и желали Сливовым здоровья. Але почему-то стало приятно, хотя она и не была их родственницей. Когда подарки были розданы, медсестра увела Алю.
– Вы простите, но мне нужно сдать смену, а как только освобожусь, я к вам подойду, – пообещала медсестра.
– Конечно, идите. Вряд ли со мной что-то здесь случится, – улыбнулась Аля.
Она тяжело выдохнула и решила присесть на скамью ожидания. Коридор вдруг опустел. Время шло, но никто так и не появлялся. Девушке надоело сидеть, и она решила прогуляться по коридору. Внезапно из-за одной из дверей раздался пронзительный женский крик.
– Даже не думай! – приказывала себе Аля полушепотом.
Но любопытство родилось вперед нее – она уже открыла дверь, из-за которой слышала крик – хотела только удостовериться, что все хорошо.
Лампа, висевшая на длинной металлической цепочке, раскачивалась из стороны в сторону, а крупный кристалл внутри нее чуть слышно потрескивал. Аля кралась, как мышка, готовая в любой момент убежать. И снова услышала пронзительный женский крик. Она уперлась взглядом в небольшую ширму и, осторожно отодвинув край ткани, увидела на операционном столе женщину.
Она лежала неподвижно с испариной на лбу и спрашивала лекаря:
– Что с ним? – женщина плакала и просила кого-то показать ей.
Аля, наконец, поняла, что здесь происходит. Ее любопытство привело в операционную, а точнее – в родовую. Маг-лекарь что-то делал в стороне, а медсестра отвлекала роженицу.
– Ну что? – спросила шепотом мага-лекаря медсестра.
– Ничего хорошего, у меня не получается его реанимировать, – так же тихо произнес лекарь.
Аля в ужасе осознавала происходящее. И зачем она только вошла сюда? Лекарь быстро отошел от небольшого стола и сделал пас руками над головой роженицы, женщина закрыла глаза и больше ничего не говорила.
– Ей нужно прийти в себя, пусть поспит недолго.
– А как же ребенок? – спросила медсестра.
– Мы сделали все, что могли. В его легких слишком много жидкости. Нужно сообщить заведующему.
Лекарь с медсестрой быстро ушли, а Аля подошла к ребенку. Она рассматривала маленькое тельце без признаков жизни, и ей стало вдруг невыносимо больно, захотелось прикоснуться к ребенку. Стоило ей прикоснуться к груди малыша, из его рта вылетели синие сияющие бусинки. Ребенок громко закричал и расплакался. В коридоре послышались быстрые шаги. Аля в панике выскочила через запасную дверь, которая и привела ее сюда. Она бежала по коридору, пока не налетела на Степаниду Сергеевну.
– Только не говори, что нас ждет ураган?! – забеспокоилась женщина. – Да что произошло, в конце концов? На тебе лица нет!
Аля кратко рассказала о случившемся, но не успела договорить, как из-за поворота выбежал тот самый маг-лекарь и заведующий родильного дома.
– Вы уверены, что ребенок был безнадежен?
– Абсолютно, никакие реанимационные меры не помогали! Его легкие были наполнены жидкостью.
– Но как же тогда вы мне это объясните? Ведь он жив!
Магу оставалось только развести руками. Степанида Сергеевна заслонила собой Алю. Как только заведующий и лекарь прошли мимо, они быстро повела ее к выходу.
– Да, дорогуша, с тобой не знаешь чего ждать! Ну, хоть никого не развеяла, а спасла невинную жизнь…
Глава 9
Эркер подсвечивался солнечным светом, пробиваясь сквозь неплотно прикрытые тяжелые портьеры. В ее тени, словно прячась от посторонних, стояла массивная кровать с резной спинкой. Мужчина мирно спал, лежа на животе, и не спешил приветствовать новый день. Он отдал слишком много сил и энергии за минувшую неделю. Вьющиеся волосы прикрывали его смуглое лицо, белая ночная рубашка сползла с плеча, открывая вид на небольшую метку. Если внимательно присмотреться, она напоминала воздушный вихрь, закручивающийся по спирали, а в самом центре находился еще нераскрывшийся цветок кувшинки. Магическая метка отливала всеми цветами радуги.
В такой позе его и застала прислуга. Она тихо приоткрыла дверь, внесла поднос и оставила его на красивом кованом столике. Евдокия не могла заставить себя уйти сразу, она продолжала любоваться своим спящим господином Василием Матвеевичем. В какой-то момент здравый смысл покинул ее голову, и она подошла к хозяйской кровати. Василий, обхватив руками подушку, продолжал мирно спать, откинув одеяло. Словно наваждение, он проник в девичьи грезы, вызывая совсем не детские желания. Девушка осторожно коснулась мужского плеча и стала обводить узор метки. Кровь прилила к ее щекам, а сердце забилось так, будто ей осталось жить всего ничего.
Мужчина резко развернулся и перехватил ее руку.
– Что ты делаешь? – он пристально прожигал прислугу взглядом.
Она признаваться в своих чувствах не была намерена, иначе это будет ее последний день в этом доме, и в лучшем случае ее сошлют на двор ухаживать за скотом.
– Простите, Василий Матвеевич, что разбудила, – она отвела стыдливо взгляд и говорила заискивающе, как и подобает прислуге. – Я всего лишь хотела поправить ночную рубашку и укрыть одеялом.
– Не стоило этого делать. Ты меня разбудила, иди, – недовольно приказал он.
Евдокия, перебирая в уме всех святых, кинулась к двери, но как только ее рука легла на ручку, за спиной снова раздался голос молодого господина:
– Хотя стой. Ты мне можешь помочь…
Девушка развернулась, и цвет ее лица походил на пожухшую осеннюю листву. Сейчас ее нельзя было назвать молодой или тем более красивой. У страха нет возраста, он виден невооруженным глазом. А Василий не входил в число тех, кто не умел считывать эмоции других людей.
– Да, я вся внимание… – услужливо склонилась прислуга.
Мужчина откинул одеяло и сел на кровати, опуская мускулистые ноги на пол. Ему нравилось нервировать столь неискушенную особу, но Василий был человеком принципов и никогда не преступил бы черту, пусть в отношении прислуги. А вот позабавиться и подшутить над кем-либо – в этом удовольствии он не мог себе отказать.
– Речь о нашей гостье, Алевтине. Как она оказалась в нашем доме? Расскажи все, что знаешь.
– Но разве ваша матушка с братьями…
Не успела она договорить, как Василий Матвеевич оказался рядом:
– Я хочу услышать твою версию.
– Я увидела ее утром. Ваша матушка распорядилась относиться к ней, как ко всем членам вашей семьи. Но другие прислуги поговаривают, что Алевтина Александровна была не здорова, когда попала в дом. Ваши родители вызвали лекаря.
Василий понимал, что есть что-то, что ему не рассказали. Он не сомневался в своей семье, но решил докопаться до правды.
– Я хочу, чтобы ты была более наблюдательной… Ты понимаешь, о чём я говорю? – спросил он таким тоном, что спорить было бесполезно, но девушка все же попыталась.
– Но ваша матушка? Если она прознает?!
– А ты сделай так, чтобы ничего не узнала.
От такой близости господина Евдокия, словно одурманенная, согласилась следить за Алевтиной Александровной. Весьма довольный Василий отпустил девушку.
Его ежедневным ритуалом была небольшая утренняя медитация. Он быстро сбросил ночную рубашку и надел свободные брюки, которые специально заказал у портного. После командировки на остров он полностью опустошил свои энергетические запасы. И медитации помогали постепенно наполнить растраченный резерв. Василий понимал, что рисковал каждый раз, когда делился этим запасом с рабочими на стройке, и не сомневался, что строительство будет завершено в срок. Но вот запустить производственную линию и успеть выбросить на прилавки новый продукт, полностью дублирующий и даже местами превосходивший Забугорский, могли опоздать. С отцом они запланировали все успеть до праздника «Звездной луны», когда становилось очень холодно, с неба исчезали звезды, и только Луна освещала ярким светом Цароссу.
Этот праздник проходил раз в год, жители поздравляли другу друга и подарки готовили заранее. Когда наступал момент беззвездного неба – а случалось это всегда ровно в полночь – маги запускали лучи своей энергии, помогая осветить все вокруг. Эта ночь всегда выглядела самой яркой, словно художник на черный холст разом брызгал всеми цветами палитры.
Слегка нахмурившись, Василий сел в позу «Лотоса» строго в центре комнаты. Он ощущал свой истощенный энергетический запас, он ощущался болью в солнечном сплетении. Если бы родители знали, что их сын – маг-воздушник – накидывал на всех рабочих стройки энергетический купол и отдавал свои жизненные запасы для ускорения строительства, его немедленно бы призвали домой и срочно заменили кем-то другим. Магический дар давал много возможностей своему носителю, и растрачивать его, пусть и во благо семьи – большой риск. Ведь, если неправильно рассчитать энергетический выброс, маг может лишиться жизни.
Комната наполнилась металлическим блеском, маленькие искры словно плясали по всему телу Василия, закручиваясь в воздушный вихрь, который упирался ему в грудь. Вдох-выдох, вдох-выдох – и энергия начинала медленно накапливаться, усиливая свечение. Как только мужчина чувствовал, что наполнился на четверть, прекращал медитировать.
Он с шумом выдохнул и открыл глаза, его настроение значительно улучшилось. А это означало лишь одно – вопрос с Вельдманом вскоре будет решен, а его переезд в Канараил – дело нескольких дней. Воодушевленно он хлопнул в ладоши и стал собираться к завтраку. Ему хотелось сегодня выглядеть не хуже напыщенного Петра. Сколько он ни старался относиться к среднему брату открыто и полюбовно, каждый раз он вызывал только раздражение и неприязнь, в отличие от Ивана.
Глава 10
Але не спалось после того, что произошло в родильном приюте. Ей казалось, что она всем доставляет сплошные неудобства и хлопоты. Девушка подошла к зеркалу и не узнала себя: волосы за эти несколько недель стали значительно длиннее, глаза стали более выразительные, а радужка стала ярче, но с чем это связано, никак не могла понять.
Что-то блеснуло в отражении, и Аля посмотрела на свою руку. Степанида Сергеевна утром подарила ей красивый браслет, серебро плотно обвивало запястье, а маленькие изумрудные листочки поблескивали в свете ночного светила.
Хозяйка дома утверждала, что в столице многие кудесники ювелиры делают украшения магически заряженными, и этот браслет должен помогать Але обрести душевное равновесие. Она захотелось попробовать переместить какую-нибудь мелочь в комнате, на это не требовалось – по магическим меркам – больших усилий, но слова Степаниды Сергеевны, что она в любой момент может нанести всем домочадцам вред, прочно засели в голове.
Особняк давно погрузился в ночную тишину, Аля, прихватив с собой расческу, платок, заколку для волос, тихо шла к пустующему зданию, где ее тренировал Иван.
– Свет, – еле слышно произнесла, подойдя к фонарю.
Ей, казалось, кристалл не распознает команду, не почувствует ее силу. Зарядить кристаллы мог любой, кто обладал хоть крупицей магического дара. Но кристалл, почувствовав новый источник силы, засветился не привычным желтым светом, а небесно-голубым светом так, будто его одновременно подзарядило двенадцать магов. Аля быстро скинула палантин и приглушила яркое свечение. Ей необходимо было пробраться внутрь, а это не так просто – железные ворота были закрыты на большой металлический засов с магическим замком. Сделав несколько глубоких вдохов, сосредоточилась на засове и магическом замке, выкинула руки вперед, и ее ладони засветились синевой магического дара.
– Механизм.
Две бусины отделились от замка и спланировали Але на ладонь. Свет исчез, она кожей почувствовала металлические частички. С помощью магнетизма тяжелый засов удалось отодвинуть. Девушка радовалась, как ребенок, и на этом можно было бы остановиться и вернуться к себе, но хотелось большего.
Аля поставила фонарь на то место, где в прошлый раз стояла бочка с водой. Аля положила прихваченные из комнаты предметы на пол. Раз ей удалось справиться с замком, то и работа со всем этим барахлом сладится.
– Расческа!
Аля представила этот незатейливый предмет, ее воображение прорисовывало каждый зубчик... Но ничего не произошло.
– Да как же так? С замком сработало, а с куском деревяшки нет? – возмущалась, не опасаясь, что ее могла услышать дворовая прислуга.
Но тут же осеклась, представив бесконтрольный вихрь, который Ивану еле удалось ликвидировать нестандартным способом. Почему-то сейчас хотелось вспомнить ее первый поцелуй. С такой нежностью, словно она величайшая ценность на свете, никто и никогда не целовал ее. Неужели подобное отношение можно трактовать только как безупречное воспитание мужчины из семейства Сливовых?
– И чего это я? Разве мне сейчас до романтики?! – одернула сама себя.
И тут же воспоминания подкинули фразы из подслушанного разговора, когда Матвей Владимирович запретил сыновьям ухаживать за ней, а уж тем более подавать ложные надежды.
– Не особо и хотелось! – буркнула под нос.
Тренировка, и только тренировка! Именно такие цели она преследовала, когда вскрывала замок. Со стаканом получилось лучше. В какой-то момент он заискрился, распался на сияющие бусины, но переместить их никак не получалось. Словно маленькая туча, они летали из стороны в сторону. Но что особенно злило Алю, она не могла вернуть посудине прежнее состояние.
– Ах ты мерзкая стекляшка! – громко крикнула разочарованная девушка.
«Тучка» замерла на секунду, и из бусин сформировался стакан. Это произошло так быстро, что Аля не успела отреагировать. Стакан упал и разбился на мелкие осколки.
– Браво! – у нее за спиной раздались аплодисменты.
Вот и попалась. Аля не спеша обернулась и посмотрела в глаза Петру Матвеевичу. Мужчина выразительно улыбался, но улыбка казалась неестественной.
– А я все гадал, кому не спится в такое позднее время?! А это трудолюбивая птаха залетела в сырую пещеру.
– Что вы тут делаете, Петр Матвеевич?
– Забавно, хотел спросить вас о том же Алевтина Александровна.
– Обычная тренировка, как видите, не особо успешная.
Ей нечего было скрывать, ничем плохим она не занималась, просто старалась приучить, как опасного хищника, свою энергию. Петр приблизился непозволительно близко. Але это не нравилось.
– Позвольте, вы что же, боитесь меня? – он выжидающе посмотрел на девушку.
– Просто я надеялась одна потренироваться. Не хотелось никого тревожить или кому-то навредить.
Петр обхватил ее руками за плечи и склонил голову, заставляя Алю смотреть ему еще раз в глаза.
– Я могу вам помочь, если вы разрешите. – Разум подсказывал ей, что Петр преследует какие-то свои цели. – Вы, наверное, уже поняли, что Иван очень рассудительный человек и во имя спасения других может пойти на многое. И даже на то, что совсем идет вразрез с его воспитанием.
– Петр Матвеевич, я не думаю, что хорошая идея проводить сейчас совместные тренировки...
Но мужчина словно не слышал ее, или ему было все равно. Во взгляде Петра Аля прочла предупреждение, но никак не могла понять, о чем именно. С кончиков его пальцев сорвался огонь и перекинулся на палантин Али.
Он ее поджог! Аля сбросила накидку с плеч.
– Ну что вы, это совсем не дар мага переноса! Так себя ведут люди, не обладающие никакими способностями. Я даже слегка разочарован.
– Вы смеетесь надо мной? Я в прошлый раз чуть не навредила вашему брату и себе! Остановитесь!
Но Петр не слушал ее и продолжал наступать, применяя свою силу. Огненные искры преобразовались в пылающий хлыст. Аля старалась увернуться от него, это сильно выматывало. Когда она оступилась и упала на спину, постаралась хотя бы уползти, лишь бы подальше от мужчины и его дурацкой тренировки. Она прекрасно понимала, что у него нет намерения убить ее, но такие методы ее очень пугали. Последний взмах хлыста – и она в бессилии закрылась руками, успев только крикнуть «Улица!»
Петра ослепил яркий свет, полностью поглотивший и его магический хлыст. Резкая вспышка – и его отбросило к противоположной стене. Петр успел сгруппироваться и приземлился удачно, и ему было интересно, что будет дальше. Тело Али засветилось синевой и рассыпалось на бусины. Они воспарили под потолок и вылетели через крышу.
Мужчина сглотнул, в его глазах застыл страх. Не таких результатов он ожидал, скорее, хотелось девушку вывести на эмоции, чтобы она смогла противостоять его нападкам. Ведь маги переноса – отличные щитовики, не говоря о том, что они просто могли отобразить удар нападавшего его же силой.
Магические бусины собирались воедино, словно мастерица нанизывала их поочередно на тонкую леску, и девушка снова обрела привычный вид возле железных ворот. Ее трясло от обиды и злости на Петра. Она не понимала, за что он так обошёлся с ней? И только когда все эмоции улеглись, Аля поняла, что перенесла себя на улицу. Все повторилось в точь-в-точь как в тот день, когда она впервые встретила Сливовых.
На улице разыгралась непогода, холодный ветер трепал Алины волосы. Взгляд ее устремился между особняком и безхозным помещением на крону большого дерева. Его крупные корни выпирали из земли, словно крючковатые пальцы старой ведьмы, верхушка была голой, а та листва, что еще не осыпалась, переливалась золотым, постепенно сменявшимся на желтый, красный и темно-коричневый цвет. Аля уже не первую неделю пребывала в Цароссе, но ни разу не задалась вопросом о смене времен года в этом мире. Прекрасное зрелище напоминало осеннюю пору на Земле.
– Алевтина, вот вы где! – за спиной раздался испуганный и раздраженный голос Петра.
Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на него, а ускорилась и направилась к особняку Сливовых. В небе полоснула огненная вспышка, оно окрасилось в насыщенный оранжевый цвет. Алю, что-то дернуло за ногу, и она упала на землю. Петр быстро склонился над ней и помог подняться, но не выпустил из объятий.
– Отпустите меня! – она колотила кулаками по его груди и пыталась освободиться. – Зачем вы так со мной? – слезы потекли по щекам Али, в какой-то момент она просто выбилась из сил и перестала сопротивляться.
– Простите меня! Но у нас нет времени ждать, пока вы обуздаете свою силу! – он говорил громко и не ослаблял объятия.
– Я вас не понимаю, Петр! С чего такая жестокость ко мне?
– Что вы, глупышка?! Я воин-маг, у меня совершенно другие подходы к обучению, я не Иван и уж тем более не Василий. Мои методы могут показаться грубыми, но они гораздо эффективнее многих других, – он прикоснулся к ее щеке и смахнул слезы.
Аля не понимала, что происходит, она постепенно тонула в его голубых глазах, страх отошел на второй план. Он продолжал смотреть на нее, их лица становились все ближе и ближе. Сейчас он казался нежным и обходительным, чем когда безжалостно управлял своим хлыстом.
– Петр! – голос Ивана раздался неожиданно.
Небо резко заволокло тучами. Где-то недалеко сверкнула яркая молния, и на Алю и Петра упали первые крупные капли дождя. Девушка подняла свой взгляд в темное небо – могло ли настроение магов-стихийников влиять на погоду? Петр раздраженно закатил глаза.
– Вечно он не вовремя! – он отпустил Алю.
Обеспокоенный Иван буквально подлетел к ним.
– Петр, ты не изволишь объяснить, что здесь происходит? – он встревоженно посмотрел на Алю.
– Я, – начала Аля, не зная, что сказать. – Хотела сама потренироваться, не хотелось что-нибудь испортить в доме.
Лицо Ивана исказилось.
– Но почему вы не сообщили нам о своем решении? – возмутился он. – Ведь вы подвергли опасности в первую очередь себя!
– Простите, мне так неловко… – она не знала, как себя оправдать, а подставлять Петра и вносить раздор в семью ей совсем не хотелось.
– Может, хватит устраивать допрос?! Если ты не заметил – на улице дождь. Не хватало нам всем заболеть! – Петр взял девушку под руку и обогнул брата.
Иван чувствовал себя дураком, он так и не понял, что приключилось. Аля явно от него что-то скрывала. Да и в тот момент, когда он застал парочку, ему показалось, что Петр собирался ее поцеловать. Неприятное чувство заныло в груди, он сжал руки в кулаки и постарался сдержаться.
Они старались не шуметь в доме, не хотелось лишних разговоров среди слуг, а уж тем более что-то объяснять родителям. Аля была очень расстроена, а мужчины слишком заняты собственными мыслями, чтобы заметить притаившуюся Евдокию. Она забилась в угол и не понимала, что молодые господа и новоявленная родственница могли делать в такое время на улице? Евдокия старалась не спешить с выводами, но держать ухо востро и втереться в доверие Алевтины Александровны. Ведь девушка явно нуждалась и в женском общении, так что это всего лишь вопрос времени, скоро молодая хозяйка будет ей доверять. И тогда настанет ее время выслужиться перед Сливовым-младшим.
Глава 11
Старший сын семьи Сливовых – Иван – замечательно справлялся с семейным бюджетом и вел весь бухгалтерский учет. Матвей Владимирович никогда не жалел потраченных средств, вложенных в обучение своих детей. Он считал, что необходимо дать всестороннее развитие. Не стремился отправлять их в академии с программой, часто не применявшейся в жизни, а делал ставку на «матерых» и продуманных частных преподавателей, иногда прибегая к услугам Забугорных светил с превосходной практикой.
Иван рос положительным, уравновешенным ребенком. Ему легко давался забугорный язык, распространённый и прочно закрепившийся тогда в Цароссе. Тем не менее сам шоколадный бизнес своей семьи он, мягко говоря, недолюбливал. Только цифры были его слабостью, а вот шоколад порой вызывал отвращение. Отец принимал выбор сына и не заставлял вникать в рецептуру и продвижения продукции. Иван ценил это и старался не подводить отца, досконально вникая в отчетность семейного дела.
Вот и сейчас он, как и его младший брат Василий, держал руку на пульсе большого запуска нового продукта, который до этого могли производить только кондитеры Забугорья. Мужчина перевернулся на бок и постарался заснуть, обдумывая масштабность грядущих перемен. Но вместо того чтобы окунуться в ночное забытье, перед ним продолжал возникать образ Алевтины. Такой хрупкой и беззащитной, продрогшей на улице и с растрепанными волосами – именно такой ему казалась девушка, заброшенная неведомыми силами межмирья, в тот момент, когда он сбежал с крыльца их особняка и окликнул Петра. Он старался прогнать это видение, но безрезультатно. Громко выдохнув, Иван откинул одеяло, встал с кровати и прошел к окну. Прекрасный вид открывался из него на старинное дерево – символ их братской силы.
Это было много лет назад, когда времена года на Цароссе только формировались, и маги-ученые составляли календари, считая лунные дни. В один из заснеженных дней «Новой звездной Луны» они бегали на заднем дворе особняка, где завершалось первое строительство их производства.
– Дети! – громко раздался голос отца.
Мальчишки с легкой досадой оставили свой заснеженный замок, который был не хуже настоящего. Ивану удавалось подмораживать снежную пыль лунного неба, и их постройка простояла неделю.
– Отец, вы звали? – как всегда первый задавал вопросы Иван.
Василий был еще мелковат, и цветом своей кожи напоминал подрумянившийся кексик,забытый на снежном полотне. Петр же запускал огненные искры и дразнил младшего, он вообще редко вникал в отцовские разговоры.
– Алексей Федорович вернулся из командировки, он побывал в Забугорье и передал для вас подарок.
Мальчишки очень любили друга отца Алексея Федоровича – магистра первого ранга императорского дворца. Первым быстро среагировал Петр, да так, что позабыл затушить искру, пущенную на шарф Василия. Иван быстро водной каплей затушил разгоревшийся огонек на шарфе.
– Подарок?! – протянул руки вверх ладошками в ожидании увесистой коробки с сюрпризом.
– Подожди, Петр! Ишь какой прыткий! Это подарок предназначен для вас троих, – отец окинул взглядом сыновей, и радушная улыбка появилась на его лице.
На его ладонях в золотом свечении парил маленький отросток какого-то растения.
Маленький смуглый карапуз широко раскрыл карие глаза, золотой блеск ростка отразился в них, как в зеркале.
– И это все? – недовольно фыркнул средний сын.
– Да подожди ты! – одернул его Иван. – Алексей Федорович еще ни разу не дарил ерунды.
– Подумаешь, какой-то отросток непонятно чего! – продолжал настаивать Петр.
Отец с сомнениями посмотрел на среднего сына.
– Не делай поспешных выводов, сынок. Иногда ценность сразу не рассмотреть, – Матвей Васильевич сделал пас рукой, и золотое свечение скрылось. – А теперь, дети, приложите ваши руки и влейте вашу магию в растение. Только немного, росточек еще мал и от переизбытка может погибнуть.
Мальчишки с интересом протянули ладошки, еще мгновение – и росточек наполнился насыщенно-синей, огненно-красной и зеркально-голубой энергией маленьких магов-стихийников. Энергия сплелась в большую нить и со свистом рванула к маленькому отростку, цветные искры отлетели от растения. Золотое свечение вспыхнуло с удвоенной силой и разрослось до размеров заснеженного двора.
– Что это? – едва смог выговорить самый младший из сыновей.
– А это, дорогие мои, ваше будущее дерево. Алексей Федорович купил его в самой дальней части Забугорья. Дерево наполняется магической силой, раз в год надо делать энергетическую подпитку. Оно своего рода маленький аккумулятор и накопитель ваших магических сил.
Ребята открыли от удивления рты.
– А оно сможет нам отдать эту силу потом? – с привычной серьезностью спрашивал Иван.
– Возможно, но как это происходит, никто еще не видел. А теперь оно сделает выбор, где ему расти, – Матвей Владимирович подбросил росток вверх, он медленно поплыл и опустился в том месте, где стоял снежный замок.
Земля затряслась под ногами магов, громкий гул оглушил всех на мгновение. Росток увеличился в размерах, а его длинные корни пробили заснеженную постройку. Это произошло так быстро, что мальчишки даже не сразу поняли, что остались без любимого места для игр. Первым выказал протест бурными слезами Василий, и только потом возмущения посыпались от его старших братьев.
– А ну, успокоились все! – прекратил крики Матвей Владимирович. – Новый построите, еще лучше будет! А дерево свой выбор сделало.
Эти воспоминания детства всплыли ярко, потому что рядом с деревом Иван увидел Алевтину в объятиях Петра. Плотно задернул портьеру и не увидел, как листва их магического дерева окрасилась в насыщенный синий цвет, а его свечение сменилось с золотого на серебряное.
Глава 12
Грозовое небо над Цароссой метало молнии, а сильный ветер срывал еще не опавшую листву. К утру ливень прекратился, ветер сменил направление, и на столицу опустился холод. Крыши домов покрылись обледенелой коркой, уличные дороги превратились в настоящий каток, а многие деревья напоминали ледяные скульптуры, высеченные из льда. Город спал, и мало кто из его жителей мог подумать, что его ожидает после ночного пробуждения.
– Э-ге-гей, Микола! – раздался громкий голос Проньки на улице. – А ну перегоняем лошадей, пока хозяева не поставят защиту от холода! Чего встал? Живее, околеют ведь!
Аля открыла глаза. Все тело ныло от боли, а голова казалась тяжелой. И еще этот раздражающий крик прислуги за окном. Который час? Она перевела взгляд на старинные часы: зеркальная стрелка указывала на середину циферблата, усыпанного звездами, маленькая же – золотая – остановилась на темной Луне. Время этого мира очень отличалось от земного, и девушка еще не очень во всем разобралась, слишком быстро сменялись события. По ощущениям, день в столице был длиннее, но сейчас ее меньше всего это тревожило.
Пол в ее комнате покрылся инеем. Мелкими перебежками она добралась до окна и отдернула занавеску в сторону. Прислуга, скользя по застывшим лужам, была тепло одета, до такой степени, что их лица закрыты большими платками, только глаза можно рассмотреть. Двое мужчин, придерживая за уздечку лошадей, переводили их из конюшни под крону магического дерева.
Что могло произойти? Аля отошла от окна и остановилась у зеркала, вода в кувшине на небольшом умывальном столике превратилась в лед. Девушка ничего не придумала лучше, как утеплиться оделась и отправилась на поиски кого-нибудь из жильцов этого дома. Первым делом заглянула в гостиную и не прогадала: хозяева бурно обсуждали магическую защиту территории особняка.
