Текст книги "Шоколатье по(не)воле (СИ)"
Автор книги: Джулия Поздно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
– А вот и Алексей! – радостно произнес Борис, показывая рукой в сторону движущейся точки, которая через несколько минут обрела очертания самоходных саней и укутанного в овчину мужчины.
Спустя немного времени первый магистр уже попал в жарких объятиях спасенных и Бориса. Радость переполняла его, у них все получилось!
– Матвей, Степанида, я успел под покровом ночи побывать в вашем особняке и собрать все необходимое на первое время…– Он передал в руки друга увесистый саквояж.
– Здесь документы, драгоценности, а самое главное, Матвей, из твоего тайника я прихватил вашу родовую книгу рецептов, надеюсь, в том другом мире вы продолжите свое шоколадное дело. – Магистр с грустью улыбнулся, понимая, что, скорее всего, больше никогда не увидит друзей. – Петр, сынок, я рад, что ты снова в строю. Не забывайте своего старого дядьку, я буду очень скучать. Борис, Матвей, друзья! Я никогда не забуду нашей братской клятвы и многогранную силу Квиринала!
Мужчины обнялись.
Аля и Степанида подошли и напоследок обняли, и поцеловали Алексей Федоровича.
– Доченька… позволь мне называть тебя так, – попросил магистр. – Я хочу сделать тебе подарок… – Он снял перстень, который впервые Алька увидела в камере и надел на тонкий пальчик девушки, в ту же минуту перстень стал светиться и уменьшился в размере.
– Перстень будет служить тебе верой и правдой, его когда-то носила моя матушка. Теперь ты его хозяйка.
– Пора…– поторопил Борис.
Алексей с грустью посмотрел на всех. Он старался запомнить каждого из них, чтоб запечатлеть их образы навсегда в своей памяти.
– Алексей, спасибо тебе. Ты вернул мне дочь!
Покидавшие Цароссу встали в круг держась за руки. В центре стоял Борис с Алей.
Раздался гул. Появился прозрачный столб, наполненный паром и скрывший внутри себя бывших пленников, высоко в небо ударил фонтан и тут же обратился в голубые сталактиты. Драгоценные камни, сверкая в лучах солнца, засыпали поверхность холма.
От ярких солнечных лучей и блеска драгоценных камней первый магистр зажмурился, а когда открыл глаза вновь, все исчезло, лишь кое-где местами мерцал рассыпавшийся бисер.
«Прощайте, прощайте навеки!»
Слегка ссутулившись и с поникшей головой, мужская фигура направилась к саням, укрытым в кустах. Алексей, укутавшись в овчину, сел в них и запустил механизм движения. Скользя по заснеженной дороге, первый магистр углубился в свои мысли, даже не подозревая, что разлетевшиеся во все стороны драгоценные камни плотно заполнили собой все пустоты саней.
«Мне нужно торопиться во дворец».
Глава 32
Григорий Соболев с детства был приучен к дисциплине и порядку. Став императором, он понимал, что жизнь дворца должна быть строго регламентирована, и в связи с этим отдал Указ о создании подразделения, отвечающего за организацию и проведение придворных церемоний, торжеств – Церемониальная часть.
С раннего утра служащие части занимались подготовкой зала для судебного заседания. Несколькими днями раньше ими же были составлены списки приглашенных на суд и разосланы церемониалы.
Ровно в полдень двери зала распахнулись, и в него вошли первый магистр, глава тайной канцелярии, двенадцать советников, судьи, дознаватели, писцы и слушатели.
Григорий задумчиво смотрел на входящих: сегодня непростой день во всех смыслах.
Подданные склонили головы перед императором в приветствии.
– Все ли в добром здравии и ясном уме? – задал вопрос император.
– Да, государь.
– Тогда начнем.
Присутствующие заняли подготовленные для них места, в виде специальных сооружений для публичных слушаний: за длинным столом покрытым красным сукном, разместился Горностаев, двое судей; выше их на ряд – несколько дознавателей и писцов; на самом высоком ряду заняли места первый магистр и двенадцать советников.
Помимо этого, в зале находилось двадцать шесть стражников для охраны императора и первых лиц. Сегодня они вооружены антимагическим оружием, блокирующим любое магическое воздействие.
Часть зала особо приковывала к себе внимание: четыре чугунных столба, соединенных цепями, затянуты мерцающей магической сеткой, внутри которой стояли грубые деревянные лавки для подсудимых.
Начальник Церемониальной части ударил стальной тростью об пол.
Это был сигнал открытия судебного заседания.
Главный стражник охранного подразделения прокричал:
– Подсудимых Сливовых – Матвея, Степаниду, Василия, Петра, Ивана – Морозову Алевтину и Филиуса фон Рокнейма – в зал!
Первым стражники ввели Филиуса фон Рокнейма.
Мужчина шел с гордо поднятой головой и презрительным взглядом, он чувствовал себя уверенно и не допускал мысли о том, что есть хоть какие-то доказательства его вины. Перед тем, как войти в магическую сетку, он с напускным почтением склонил голову перед императором.
Тайный советник с осуждением смотрел на мужчину, закованного в магические кандалы:
«Как смеет он вести себя столь надменно после совершенных преступлений? Или он даже не подозревает, что суд располагает многочисленными доказательствами его вины!»
Размышления Федора Ивановича были прерваны какой-то шумихой за дверями зала:
– Ваше Величество, разрешите обратиться! – начальник охраны склонился в поклоне перед императором.
– Говори! – властно разрешил Григорий.
В зале пробежал гул встревоженных голосов: «Что случилось?»
– Государь, в тюремных камерах чрезвычайное происшествие!
– Кто-то из Сливовых умер?
– Хуже – они бесследно исчезли, несмотря на многочисленные охранные устройства! Еще несколько часов назад арестованные были в камерах, мы просмотрели информацию на тепловом табло, а потом человеческое тепло перестало наполнять его энергией.
Император молчал.
Соболев почувствовал необъяснимую легкость на сердце: исчезновение узников снимало с его плеч вынесения приговора невиновным.
«Все что не делается – к лучшему. Надеюсь, что их не найдут».
– Тайный советник, дайте указание подчиненным о немедленном проведении расследования чрезвычайного происшествия.
– Ваше Величество, приказ уже отдан, узников ищут.
Алексей Федорович сидел в напряжении и не понимал, почему Григорий не обращается к нему, ведь только он один имел доступ к камерам.
– Первый магистр, когда последний раз вы видели Сливовых.
Мужчина вздрогнул, но в ту же секунду взял себя в руки.
– Государь, вчера. Состояние здоровья Петра и Степаниды – критическое. Все арестованные находились под блоком магического дара, лишенные возможности видеть и слышать.
– Подготовьте письменный отчет о всех ваших посещениях и передайте его в Тайную канцелярию.
– Слушаюсь, – с почтением произнес мужчина, стараясь сохранять спокойствие.
Император внимательно посмотрел на первого магистра – как-то он слишком уж спокойно выглядел…
– Продолжим, – произнес Соболев.
Наступившую тишину в зале нарушил судебный секретарь:
– Филиус фон Рокнейм! Встать! Вы обвиняетесь по двенадцати пунктам тяжких преступлений против императора и жителей Цароссы!
Горностаев развернул магический фолиант и зачитал двенадцать пунктов обвинения подсудимого.
– Вам есть, что сказать в свое оправдание? – обратился он к Филиусу.
Тот высокомерным взглядом обвел присутствующих в зале:
– Не признаю вины, все это наглая ложь, сфабрикованная Сливовыми!
– Вы ошибаетесь, они здесь ни при чем. Именно вы повинны во всех несчастьях этой семьи. Государь, дозвольте зачитать факты проведенного расследования.
Григорий кивнул Тайному советнику в знак одобрения просьбы.
Глас негодования и осуждения прокатился по залу.
– Кроме этого, мы располагаем неопровержимыми доказательствами вашей вины, – продолжил Горностаев. – Внести сферу!
Алексей Федорович не мог прийти в себя, чувство благодарности наполняло его душу к Тайному советнику: «Этот человек мог стать надежным другом!»
Служащие церемониальной части внесли подставку с коробкой-кубом из синего бархата. Тайный советник извлек сферу и погрузил ее в серебряную чашу.
Шар помутнел, потом стал черным, затем вновь прозрачным, и начал показывать события настоящего и прошлого из жизни Рокнейма.
Филиус не знал, что тайная канцелярия несколько десятилетий собирает информацию на чужестранцев, используя для этого магические сферы. Это был неожиданный удар для мага! Он зло сплюнул и произнес:
– Ненавижу! Как же я вас ненавижу! Будь моя воля, я бы и камня, не оставил от Цароссы! Пошли к черту!!!
– Ваше Величество, у меня все, – Тайный Советник извлек сферу и опустил в короб.
– Спасибо, вы отлично поработали. Но мне кажется, вы еще хотели о чем-то сказать…
– Государь, в ходе проведенного расследования полностью доказана невиновность Сливовых, я прошу для них помилования и снятия обвинения в государственной измене.
– Сначала их надо найти, вернемся к этому вопросу позже. А сейчас я объявляю приговор Филиусу фон Рокнейму!
Начальник Церемониальной части вновь ударил стальной тростью об пол.
– Всем встать, для вынесения приговора Филиусу фон Рокнейму, – произнес секретарь судебного заседания.
Император грозно посмотрел на подсудимого и сказал:
– Признан виновным! Подлежит лишению магического дара и заключению в сонный футляр пожизненно.
В зале наступила тишина. Это один из самых страшных приговоров: человека помещали в специальный футляр, наполненный магической жидкостью, которая лишала его всех процессов жизнедеятельности – замораживала.
Филиус вскочил со своего места, пытаясь разорвать магическую сетку руками, но охранники, применив антимагическое оружие, обезвредили его и вывели из зала.
– Все свободны, – сказал Соболев и в сопровождении охраны покинул зал.
Следом за ним потянулись подчиненные.
Алексей Федорович подошел к Горностаеву и крепко пожал руку:
– Спасибо тебе, Федор Иванович, за сохранение честного имени семьи Сливовых!
Знай – если когда-нибудь тебе нужна будет помощь, я буду рядом!
– За что спасибо? Я всего лишь делал свою работу и оправдал людей, которые верой и правдой служили императору! Я подозреваю, что мы их больше никогда не увидим…
– Хотелось бы верить в обратное, – грустно произнес первый магистр.
Мужчины вышли из зала, который погрузился в тишину…
Глава 33
Второй день лил непрерывный дождь. Крупными капли выбивали барабанную дробь по крыше дома. Ветер раскачивал деревья, безжалостно ломая тонкие ветви, которые падали на землю, издавая хрустящий стон.
Вечерело.
Дом Васильевых мрачно взирал на непогоду темными окнами. Свет одинокого фонаря слабым лучом отражался в стеклах, по которым стекали дождевые ручьи.
Лиза, заливая подушку слезами, не могла смириться с бедой, постучавшей в дом. Сознание вновь и вновь подкидывало страшные картины гибели родных.
«Я должна быть сильной, с ними все хорошо, они обязательно вернуться целые и невредимые», – словно молитву, шептала он влажными от слез губами.
«Бам-бам-бам», – выбивал ритмичную дробь дождь.
Лиза металась по постели, укрываясь с головой одеялом, лишь бы не слышать этот бесконечный звук. Сердце тяжело стучало, виски неприятно налились свинцом и пульсировали.
Длинная ветвь клена корявым когтем царапалась в стекло и недовольно постукивала в окно от сильных порывов ветра.
«Какая уж тут «осенняя пора очей очарованье».
Женщина пыталась отвлечься от тяжелых мыслей.
«Бах!»
Клен с новой силой ударил в стекло.
Лиза раздраженно вскочила с кровати и подбежала к окну, рванула на себя створку и запустила в комнату холодный ветер, который наполнил ее влагой осеннего дождя и запахом сырых подгнивших листьев.
Женщина старалась обломить ненавистный сучок, но никак не могла совладать с собственными руками: противная ветвь все время выскальзывала, а ветер отбрасывал ее в сторону, словно, забавлялся и подшучивая над Лизой.
«Ну же!» – в нетерпении крикнула она и поддалась вперед, ухватившись, наконец, за ветвь. Краем глаза она успела заметить, как сквозь черно-фиолетовые тучи мелькнул яркий синий свет, разделивший небо пополам и ударивший в землю посреди двора.
«Погода сошла с ума, в конце осени молния», – успела подумать женщина, стараясь как можно плотней прикрыть окно и вглядываясь в уличную темноту. Там, в глубине двора, ей показалось, что она видит фигуры людей. Не веря своим глазам, Лиза накинула пестрый платок на плечи и поспешила на улицу.
– Мама! Мамочка! – крикнула Аля.
Женщина взмахнула руками, словно лебедь крыльями, и побежала вперед с криком:
– Девочка, моя! Доченька!
Стройная девичья фигурка бросилась в материнские объятия.
– Мамочка! – всхлипывала Аля, давая волю слезам.
– Родная моя! – мать Али, сильно прижала девушку к себе, не веря своему счастью.
Так они и стояли несколько минут, не смея пошевелиться, продолжая не обращать внимание на дождь и промокшую насквозь одежду.
Борис подошел и крепко обнял жену и дочь.
Лиза посмотрела на мужа. Сегодня судьба была к ней благосклонна, домой вернулась не только дочь, но и муж, целые и невредимые.
– Я думала, что никогда вас больше не увижу, – едва шевеля губами, произнесла она.
– Я не мог иначе, – сделав, небольшую паузу он продолжил: – Лиза, мы вернулись не одни. Оглянись…
Женщина, выпустила Алю из материнских горячих объятий и обернулась…
– Лиза, это мы, – слегка кашлянув, произнес Матвей, прервав счастливое воссоединение семьи.
–Господи! Не может быть! Матвей, Стешенька! – глаза женщины удивленно расширились, она смотрела на друзей юности и их уже взрослых сыновей. – Петруша, Васенька, Ванечка – как выросли, какие красавцы! – она не могла поверить, что видит Сливовых воочию, и обнимала каждого.
– Лизок, давай не будем держать гостей на улице. Нам есть о чем поговорить.
***
Непогода, бушевавшая всю ночь, наконец, угомонилась.
Выпал первый снег, чистым белоснежным ковром он украсил улицу, крыши домов, а на ветвистые деревья надел снежные искрящиеся шапки.
Языки пламени радостно облизывали сухие поленья, которые довольно потрескивали, наполняя дом комфортным теплом. Пахло сдобным тестом и свежеиспеченными булочками с корицей.
Степанида и Лиза хлопотали на кухне, тихо напевая любимую песню: «Гаснет луч пурпурного заката, синевой окутаны цветы…»
Мужчины уснули, словно набираясь сил перед новым боем.
Аля сидела у печи, закутавшись в любимый отцовский плед.
– Можно? – нарушил ее уединение Василий, поставив легкое плетенное кресло рядом с Алей.
– Да, конечно, – сказала она, стараясь скрыть волнение и дрожь в голосе.
– Замерзла? Сейчас это быстро исправим, – не дожидаясь ответа, мужчина подбросил полено в печь, наблюдая, как ярче разгорается огонь.
– Спасибо.
– Нам надо поговорить… – он тяжело вздохнул и присел в кресло.
Девушка напряженно посмотрела на мужчину и еще больше погрузилась в щекочущую бахрому пледа. Ее пугала предстоящая беседа, она бы предпочла молча сидеть и греться у печи… Но любопытство было ее настоящим бичом, именно оно убедило девушку собраться с духом и кивнуть в знак согласия.
– Спасибо, что не отступилась от моей семьи и разделила с нами беду, – начал издалека Василий, поблагодарив Алю.
– Но…
– Тс-с-с, – он приложил указательный палец к губам девушки, – Прошу, не перебивай, выслушай до конца. Хочу признать, что был несправедлив к тебе с самого начала, с первой нашей встречи. Я вел себя как законченный эгоист, думал только о своей безопасности и безопасности близких, совершенно не взяв в расчет, что тебе больше всех была нужна моя поддержка и защита. Родители оказались мудрее меня, вызвавшись стать твоими опекунами.
– На твоем месте я повела бы себя гораздо хуже, так как не привыкла делить родительское внимание с кем-либо. – немного успокоившись, девушка распрямила плечи и смелее посмотрела на Василия.
– Чувствую себя нашкодившим мальчишкой… – мужчина склонил голову, раскаявшись в своем поведении. – Я должен был догадаться, что ты маг, ведь все на это указывало, я же словно ослеп. Ослеп от любви и ненависти к самому себе.
– Не надо, – прошептала Аля, чувствуя жар на щеках, ее рука выскользнула из-под пледа и нежно коснулась щеки мужчины.
На мгновение Василий замер, любое прикосновение Али, разжигало томительный огонь в груди. Он перехватил ее руку и губами прижался к девичьим пальчикам, нежно целуя их. Але казалось, что время остановилось и никого вокруг них не существует: есть только он и она.
– Главное, что нам удалось спастись, избежать смертной казни. Ты и твоя семья в безопасности, я бесконечно рада!
– Теперь мы поменялись местами, – горько усмехнулся Василий. Я гость в твоем мире, а ты радушная хозяйка, – он прислонился губами к виску девушки.
– Вы не гости, а моя названная семья.
Аля как ни старалась, не смогла скрыть волнения и чувств. Она внимательно продолжала слушать Василия. Такое откровение невозможно не оценить…
– Когда стало понятно, что из тюрьмы выхода нет, тоска просто разъедала мою душу изнутри: я обвинял себя в том, что все мы оказались в темнице, а я бессилен и никак не могу этому противостоять.
– Не надо об этом, все в прошлом, все позади. Мы живы! Там, в вашем мире, я уже смирилась с мыслью, что больше никогда не увижу родителей. А сейчас я дома, и меня окружают те, кто мне очень дорог! Большего и желать невозможно!
– Ты забрала мое сердце в нашу первую встречу. Я сопротивлялся, как мог, своему чувству, мне казалось, что я стал слабее, и никак не мог принять факт, что ты не угроза для моих близких, что ты та, кто был послан мне самой судьбой из другого мира. Я люблю… люблю тебя, и это чувство навсегда… Позволь мне быть рядом с тобой, Аля…
Але казалось, что она спит и это всего лишь сон…
– Люблю тебя, – наклонившись к Але, вновь повторил Василий.
Счастье волной заполнило ее сердце. Сейчас она готова была вновь пройти все те испытания ради услышанного признания в любви.
– Почему ты молчишь? Я знаю, сейчас не время…– он с нежностью посмотрел на девушку.
Аля закрыла лицо руками и пыталась сдержать биение сердца.
– Аля…
– Люблю тебя, как только увидела, тогда…
Что-то неожиданно грохнуло и скатилось к ногам влюбленных.
– Вот! Борис Алексеевич просил принести дров, чтобы печь не остыла, – чувствуя неловкость ситуации, произнес Петр.
– Петр… – Аля хотела, что-то сказать, но передумала. Все и так было слишком очевидно. Девушка сделала свой выбор, и этого не изменить.
– Что за грустные лица? – выглянув из-за плеча Петра, спросил Иван.
Обнаружив уединившуюся парочку, ему не нужны были слова. Он все понял еще на холме, но осмыслить произошедшее просто не было времени.
– Ну что, брат, – Иван хлопнул по плечу Петра, – Эту битву мы с тобой окончательно проиграли, – грустно подытожил мужчина.
– Иван, Петр… я, – Василий встал, прикрывая собой Алевтину.
Братья смотрели друг на друга. К чему эти лишние распри? Аля, в конце концов, не трофей, а живой человек, и вольна сама делать выбор. Никто не виноват, что каждый их них по-своему ее полюбил.
– Если обидишь Алю… тебе несдобровать, понял?! – произнес Петр, строгим взглядом посмотрев на Василия.
Ивану хотелось присоединиться к словам брата, но, посчитав это лишним, он промолчал.
– Аля, зови мальчиков к столу! – звонким голосом позвала Лиза. – Стешенька, приглашай мужчин, отметим нашу встречу и подумаем, как быть дальше.
Огромный самовар стоял в центре стола, поблескивая начищенным боком, в котором отражались чашки с изображением маленькой птички Колбри, сидящей на ветке…
Эпилог
Последний майский денек был по-летнему жарким. Палящие лучи полуденного солнца озаряли цветущие яблоневые сады и купола церквей.
Легкий ветерок с набережной Москвы-реки и тень дубовых крон приносили прохладную свежесть гуляющим в парке. Сегодня здесь особенно многолюдно – в ожидании праздника «Белые ночи», посвященного цветению царских садов в Коломенской усадьбе, собрались влюбленные парочки, семьи с детьми, туристы с разговорниками и фотоаппаратами и, конечно, истинные почитатели природного ландшафта и архитектурного ансамбля, сохранившегося со времен правления русских царей. Прекрасные пейзажи заполнились музыкой, воздушными шарами, арками из белых цветов и праздничным звоном Георгиевской колокольни.
По набережной шла девушка. Игривые завитушки из прядей обрамляли девичье лицо, остальные волосы, собранные в замысловатую прическу, эффектно подчеркивали красивую шею. Шелковое длинное платье нежного пастельного оттенка с отделкой из ручного кружева подчеркивало тонкую талию и стройность фигуры. На ее маленьких ножках красовались замшевые туфли с узким носком золотистого цвета. Во всем облике девушки чувствовалась природная скромность и сдержанность.
–Аля, может, открыть зонтик, тебе не напечет голову? – обратился к девушке ее спутник с кружевным зонтиком от солнца в руках.
Белоснежный атласный фрак с золотой отделкой, из-под которого выглядывала тончайшая батистовая сорочка с воротничком-стойкой и маленькими золотыми пуговичками, брюки в тон фраку невероятно подчеркивали смуглую кожу лица мужчины и его карие глаза.
– Любимый, мне хорошо, такая свежесть от реки, совсем не жарко.
– Аля, я переживаю за тебя и нашего будущего малыша.
– Все хорошо, не волнуйся! Сегодня такой необыкновенный день для нас… – Аля извлекла из ридикюля с ручной вышивкой, украшенного бисером, маленькое зеркальце и, посмотрев на свое отражение, улыбнулась.
– Почему ты улыбаешься?
– Просто вспомнила фразу: свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи. Вася, мы успеваем к приходу теплохода?
– Да, любимая, не торопись.
Прохожие с интересом рассматривали необычный наряд пары, приветливо улыбались. Было ощущение, что эти двое прибыли из далекого прошлого.
– Аля, посмотри назад!
Девушка обернулась. Из-за изгиба реки показался белоснежный теплоход, от которого к берегу весело бежали синие волны.
– Вася, смотри, там Петр и Иван!
– Где, я их не вижу! Какая же ты у меня глазастая, Алечка! – Василий обнял девушку и, наклонившись, нежно поцеловал в губы.
– Не надо, на нас смотрят.
– Ну и пусть смотрят, я готов кричать на весь мир, как люблю тебя!
Теплоход подошел поближе. Разноцветные флаги и шары, перемешались с красочной одеждой девушек и парней, стоящих на палубе.
– Петя! Иван! Мы здесь! – звонко крикнула Аля и начала махать белым кружевным платком!
– Аля, они не слышат тебя, идем, до пристани осталось немного.
Через несколько минут они подошли к причалу, на котором собрались приглашенные на праздничное открытие кондитерского дома «Шоколатье».
Одежду приглашенных украшала маленькая брошь -птичка Колбри из разноцветных стразов, которые в лучах солнца переливались, как драгоценные камни с Квиринала.
– Как здорово ты все придумала!
– Не льсти мне! Каждый из нас внес свою лепту в открытие кондитерского дома и эту презентацию.
Теплоход причалил, кинули трап.
На палубе появились Матвей, Петр, Иван и Борис! На каждом поверх праздничного костюма красовались шелковые ленты с надписью «Кондитерский дом «Шоколатье».
– Друзья! Спасибо, что вы откликнулись на наше приглашение! – начал Матвей. – Кондитерский дом «Шоколатье» приглашает вас на борт праздничного теплохода.
Раздался залп пушек-конфетти, которые осыпали разноцветием всех находящихся на причале.
Степанида и Лиза, довольным взглядом окинули многочисленные подносы для дегустации: конфеты сверкали золотом упаковки, шоколадные фонтаны сбегали с верхнего яруса на нижний, многочисленные шоколадные фигурки вращались внутри стеклянных витрин…
– Ну, кажется, все готово, Стешенька! – обратилась Лиза к подруге.
– Где же Алечка и Вася? – спросила с беспокойством Степанида.
Трап довольно поскрипывал под ногами гостей.
Василий и Аля, поднялись последними и сразу же попали в горячие объятия Петра и Ивана!
– Поздравляем вас!
– Надеюсь, вы не проболтались родителям о нашем сюрпризе? – с напускной строгостью спросил Василий.
– Как можно?!
– Аля, Вася, мы уже начали переживать! – присоединились к детям родители.
– У нас для вас сюрприз, мы сегодня расписались с Алей и таким образом увековечили сразу два праздника: наше бракосочетание и открытие кондитерского дома! – произнес Василий, нежно прижав к себе жену.
Кратковременная пауза разрешилась радостными поздравлениями родителей.
– Эх, какой сегодня у нас день, а Борис? Мы теперь не только старинные друзья, но и сваты, – расчувствовался Матвей.
Лиза и Степанида, прослезились.
– Так, кажется, мы слегка позабыли о гостях, – сказал Матвей и аккуратно подтолкнул Петра и Ивана на открытую часть палубы. – Ну, господа управляющие, а теперь ваш выход!
– Отдать концы!
Причал опустел.
***
Алексей Федорович сидел в кабинете, залетевший в окно ветерок растрепал его седые волосы и сбросил несколько рукописных листов на пол.
«Наверное, пойдет, дождь, нужно закрыть окно».
Мужчина подошел к окну и залюбовался цветущей яблоней.
«Словно невеста».
Вдруг маленькая птичка с золотым колечком на лапке и маленьким свертком села на подоконник.
«Не может быть!»
Первый магистр аккуратно снял колечко со свитком и отошел в дальний угол комнаты, дрожащими от нетерпения пальцами развернул бумагу: «Алексей, у нас все хорошо. У Василия и Али родился сын, назвали Алексеем в честь тебя!»
Мужчина, открыл тайник и спрятал свиток. Радость от полученных известий переполняло его сердце!
Конец
