Текст книги "Потерянный рыбак (ЛП)"
Автор книги: Джуэл Э. Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Он склонил голову набок.
– Ты… ты собиралась залезть в мой спальный мешок голой. Ты собиралась согреться, а потом попытаться согреться по-другому. Я прав? Немного ранний восторг в честь дня рождения.
Мышцы на губах болели так сильно, что я не могла не улыбнуться. Я должна была ухмыляться. Я должна была хихикать.
Фишер не позволял мне быть чем-то, кроме пучка счастья. А разве не в этом смысл жизни? Найти свое счастливое место и оставаться там как можно дольше? Он был моим.
Блаженство.
Улыбки.
Хихиканье.
– А вот и она. – Его и без того огромная ухмылка стала еще шире. Он на доли дюйма опустил мою шапочку, игривым, дразнящим жестом.
– Могу я спросить тебя кое о чем? – Моя улыбка немного померкла.
– Конечно.
– Чего ты боишься больше всего? Возвращения памяти и внезапного осознания того, что ты чувствовал к ней и почему? Разочаровать свою семью, если ты не женишься на ней? Принять неправильное решение?
Он засунул руки в задние карманы и поцеловал меня в лоб.
– Это потерять тебя, пока я пытаюсь поступить правильно.
– А что правильно?
– Это… – он медленно покачал головой, и вдоль его бровей образовались морщинки, – …просто это. Я не уверен. Мне кажется, что почти тридцатилетняя дружба заслуживает чего-то… даже если это просто немного больше времени. И хотя я не помню, чтобы любил Энджи, сейчас я не застрахован от ее чувств. Я также не застрахован от чувств моей семьи. И они все еще надеются, что ко мне вернется память. И эта огромная часть меня, та, что любит тебя, не хочет вспоминать прошлое. Но другая часть чувствует, что я не могу закончить это запланированное будущее, не вспомнив свое прошлое.
– А что, если ты никогда не вспомнишь? Я имею в виду… Я здесь. Я здесь ради тебя. И мое сердце твердо стоит на этом… Я в этом до тех пор, пока я в этом. Но мой мозг в конце концов попытается взять верх над моим сердцем в попытке самосохранения. Ты не отменил свою свадьбу. Если к тому времени ты не вспомнишь… что тогда? Ты женишься на ней?
– Нет. Я не женюсь на ней. Я… Я…
Он не знал. Как он мог?
– Я откладываю это.
– Откладываешь? – У меня отпала челюсть. – Ты откладываешь то, что хочешь, чтобы произошло, только на более поздний срок.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что бы ты хотела, чтобы я сделал, если бы была на месте Энджи?
– Я бы хотела, чтобы ты любил меня. Любил меня сейчас. Любил меня без всяких вчерашних дней. А если ты не сможешь полюбить меня так, тогда я бы хотела, чтобы ты отпустил меня.
Он медленно кивнул.
– Тогда я отпущу ее.
Я не могла поверить, что он это сказал. Он сказал это без колебаний. Он сказал это с такой ясностью, что мое сердце на секунду замерло.
Так почему же… почему же мое остановившееся сердце так сильно болело в тот момент? Может, я слишком многого прошу? Прошло не так много времени с момента его аварии. Мы так быстро полюбили друг друга. И, возможно, это действительно значило все. Но сказала ли я то, что сказала, потому что на месте Энджи я действительно чувствовала бы себя именно так? Или мне было легко так говорить, потому что у меня уже была его любовь?
Почему все должно было быть так сложно? Так грязно?
Закрыв глаза, я покачала головой.
– Дай этому… дай этому больше времени. – Я открыла глаза. – Но проведи черту. Два месяца, шесть месяцев, год, неважно. Просто проведи черту, чтобы, когда мы дойдем до нее, мы знали, что все кончено. Что бы это ни значило в тот момент. Тогда позволь себе жить. Потому что ты жив с прошлым или без него.
– Первое января.
– Первое января, – повторила я. До него оставалось чуть больше двух месяцев.
– Если к тому времени память не вернется, я буду двигаться вперед, не пытаясь больше оглядываться назад. Я отпущу ее. Я дам понять своей семье, что не могу выйти замуж за человека, которого не люблю.
– Я могу принять это до января. – Я несколько раз кивнула. После пяти лет и нескольких месяцев без Фишера я смогу пережить еще два месяца, если это будет означать, что мы будем вместе. – Так что… я просто буду держаться на расстоянии, пока ты будешь делать все, что в твоих силах, чтобы не забыть и сохранить счастье своей семьи как можно дольше.
Его глаза сузились.
– Держать дистанцию? Тебе будет трудно сохранять дистанцию, когда мой член входит в тебя при каждом удобном случае.
А вот и мой грубый обнаженный рыбак. Я скучала по тебе.
Я снова начала идти, и мое лицо вновь обрело свою восемнадцатилетнюю версию – раскрасневшиеся щеки и шея.
– И когда, по-твоему, может представиться следующий шанс?
– Не могу сказать. – Он снова взял меня за руку.
– Почему?
– Потому что это твой день рождения. А день рождения – это день сюрпризов.
– Так ты собираешься удивить меня своим членом? – Я хихикнула.
– Ты этого не заметишь.
– Ну, не увижу, если он будет во мне.
Он засмеялся.
Я засмеялась.
Следующий час мы провели на тропе, которая кружила вокруг лагеря. За несколько ярдов до поляны он остановился и столкнул меня с тропы, я ударилась спиной о ствол дерева.
Он поцеловал меня с голодом, который я ощущала до костей. И так же быстро, как он оттащил меня с тропы и набросился на мой рот, он прервал поцелуй и вернулся без меня.
Он кивнул в сторону поляны впереди.
– Идешь?
Я оторвала спину от дерева, поправила шапку и поправила куртку.
– Что это было?
– Что было? – Фишер невинно засунул руки в карманы куртки.
– Вот видишь… я же говорила тебе, что их не съел медведь, – сказала Роуз Рори, когда мы вернулись к палаткам.
Рори закатила глаза.
– Я так не думала.
– Ты это сказала. – Роуз посмотрела на Рори, которая переворачивала блинчики на гриле.
– Ну, я просто пошутила… вроде того. Почему ты не разбудил нас, чтобы мы пошли с тобой? – спросила Рори.
– Я подумал, что возьму ребенка на прогулку, пока вы побудете наедине. – Фишер одарил их заманчивой ухмылкой. – С тех пор как она испортила вам вечер сигнализацией грузовика, синими губами и стучащими зубами.
Рори и Роуз рассмеялись, но потом обменялись взглядами, которые говорили о том, что они действительно воспользовались своим одиночеством. Что… заставило меня вспомнить тот раз, когда я увидела их в душе. Да, этот образ навечно запечатлелся в моем мозгу.
– Погулять с ребенком? – Я нахмурилась на Фишера. – Ты говоришь обо мне как о пятилетнем ребенке… или собаке.
– Если поводок подойдет. – Он взял бутылку апельсинового сока из кулера.
Я толкнула его в колено, заставив ногу неожиданно согнуться, что немного вывело его из равновесия, когда он закрывал кулер.
– Осторожно. – Он посмотрел на меня сузившимися глазами.
– Что осторожней, старик?
– Послушайте, как вы двое… все как в старые добрые времена. Фишер, вы с Риз постоянно ссорились и подшучивали друг над другом, как брат и сестра, – сказала Рори, передавая мне тарелку с блинчиками.
Я села на один из походных стульев, а Роуз налила сироп на мою стопку блинов, на секунду сжала губы, а затем пробормотала:
– Брат и сестра – моя задница, – так, чтобы только я могла ее услышать.
Я подмигнула ей, одно из тех наглых подмигиваний в стиле Фишера.
– Никакой манкалы для вас двоих сегодня вечером, – сказала я маме и Роуз. – Вы слишком громкие. Слишком соперничаете.
– Простите. – Рори поморщилась. – Мы не давали вам спать?
Я подняла большой и указательный пальцы на дюйм друг от друга.
– Немного.
– Манкала? Мне нравится эта игра, – сказал Фишер. – Мы должны сыграть в нее сегодня вечером.
– В нее можно играть только вдвоем, – сказала Рори, передавая Фишеру тарелку с блинами.
– Ну, вы двое играли в нее вчера вечером, так что я сыграю в нее с именинницей сегодня. – Фишер откусил от блинчика и ухмыльнулся. – Хочешь поиграть со мной сегодня, Риз?
Я замедлила жевание. То, как он это сказал. Да, он точно хотел. Рори не обратила на его замечание никакого внимания. А вот Роуз подавилась кусочком своего блинчика.
– Ты в порядке, детка? – спросила Рори.
Роуз несколько раз похлопала себя по груди и кивнула.
– В порядке.
Проглотив свой кусочек, я ухмыльнулась Роуз, отвечая Фишеру.
– Звучит забавно. Я бы с удовольствием поиграла с тобой сегодня вечером.
Лицо Роуз напоминало спелое красное яблоко, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить нас. А Фишер даже не подозревал, что она знает. Он думал, что наши намеки касаются только нас двоих.
– Я не собираюсь быть с тобой покладистым. Я довольно конкурентоспособен. Мне нравится быть на вершине в конце.
Роуз снова закашлялась, и Рори протянула ей бутылку с водой.
– Пей. И лучше пережевывай пищу. – Рори переключила свое внимание на Фишера. – Не будь слишком самоуверенным и не недооценивай Риз. У нее тоже есть соревновательная жилка. Я уже вижу, как она побеждает… оказывается на вершине вместо тебя. Так что не надо завтра дуться.
К этому моменту Роуз склонила голову, сжимая пальцами переносицу. Я была уверена, что она беззвучно скандирует: «Заставьте их остановиться!»
Но для меня было важно лишь то, что мы с Фишером собирались играть.
Глава 21
До того, как я уехала из Техаса, чтобы воссоединиться с Рори, я знала три вещи.
Первое: я никогда не буду пить или принимать наркотики.
Второе: Никакого секса до свадьбы.
Третье: Во всех своих решениях я в первую очередь буду полагаться на Бога.
В двадцать четыре года я ничего не знала.
После очередного группового похода, обеда и того, что мы сделали миллион фотографий, мы развели костер, чтобы поужинать, а потом слишком много выпили. Разговор принял неожиданный оборот из-за меня. Кто-то должен был прервать меня раньше.
– Ты когда-нибудь рассказывала Фишеру, как он любил Энджи? – спросила я, разглядывая этикетку на своей пивной бутылке. Я даже пиво не очень-то любила – но другого ничего не было.
– Что? – спросила Рори.
– Я имею в виду… все говорят, как сильно он ее любил. Может быть, если бы кто-нибудь сказал ему, почему они так думают … как именно любил … что конкретно он сделал, чтобы вы подумали, что он любит ее? Тогда он, возможно, вспомнил бы.
Я понятия не имела, что алкоголь может спровоцировать приступ ревности, который может привести к саморазрушению. И все же я была… опьянена и ревновала.
Рори взглянула на Роуз.
– Он присы лал ей цветы.
Роуз кивнула.
– Они были такими милыми… – Она смеялась, опьяненная, как и все мы. – Разве это подходящее слово? – Роуз засмеялась еще громче.
– Он часто водил ее на ланч, – добавила Рори.
– Иногда ты брал ее покататься на своем мотоцикле. – Роуз переключила свое внимание на Фишера.
Я взглянула на него.
Он потягивал пиво, глядя на огонь, как будто не слышал нашего разговора.
– Мы вчетвером провели столько вечеров на веранде, просто разговаривая о жизни. Фишер сказал, что хочет двоих детей. Энджи хотела четверых. Они остановились на троих. – Рори улыбнулась Фишеру.
И снова … он никак не отреагировал, только слегка прищурил глаза, как будто пытался осмыслить то, что о нем говорили.
Ему все еще казалось, что это чья-то чужая жизнь? Биография, которая была не его?
– И после того, как мама Энджи умерла, Фишер просто… сделал все. Он помогал заботиться о собственности ее мамы. Он практически спланировал похороны. Перевез Энджи в свой дом. Готовил для нее… несколько недель, пока она горевала по своей матери. Жаль, что ты не помнишь, Фишер. Это правда, я помню. – Рори нахмурилась.
Фишер встал.
– Я иду спать, – он не посмотрел ни на меня, ни на кого-либо еще, когда бросил бутылку в мусорное ведро в кузове своего грузовика, прежде чем отправиться в лес пописать.
Роуз покачала головой.
– Не думаю, что мы помогли ему вспомнить. Я думаю, он несчастен.
Рори встала и потянулась.
– Несчастен? Это сильно сказано.
– Нет. Это правильное слово, поверь мне. – Роуз начала складывать стулья.
Я помогла ей погрузить их в грузовик.
– Вы двое все еще собираетесь играть в «манкалу»? – Рори протянула мне игру. – Уже поздно. – Она рассмеялась. – И мы все слишком много выпили. Но все равно… – Она обняла меня. – С днем рождения, милая.
– Спасибо, – пробормотала я.
– Это был хороший день. Люблю тебя, именинница. – Роуз обняла меня и поцеловала в щеку. Затем она прошептала мне на ухо: – У него плохое настроение. Оставь его в покое сегодня вечером.
Я ничего не сказала. Я просто кивнула, давая ей понять, что услышала ее.
После того, как они нашли местечко, где можно пописать, и удалились в свою палатку, я устроилась на земле у костра. Когда Фишер вернулся, он сел рядом со мной, мы оба согнули колени и положили на них руки.
– Если январь… – прошептала я. – Тогда мы подождем январь. Я не могу… – Я медленно покачала головой. – Продолжать это вот так…
Я больше не могла встречаться с женихом другой женщины. Если алкоголь вызвал чувство ревности, то протрезвление вызвало чувство сожаления.
– Я знаю, – прошептал он в ответ. – Я собираюсь это исправить.
– Исправить это? – Мне с трудом удавалось говорить тише. – Как ты собираешься это сделать?
– Ты мне доверяешь?
Я выдавила из себя смешок. Сколько раз он ставил под сомнение мое доверие к нему? И к чему это меня привело?
– Я уже говорила тебе. Я доверяю тебе. Я просто не доверяю твоей…
– Да, да… моей памяти. К черту мою память. – Он встал. – Давай. – Он протянул мне руку.
Я взяла ее.
– Я больше не могу заниматься этим с тобой. – Моя воспаленная совесть, похоже, испортила вечеринку на моем дне рождения.
– Мы можем поиграть в манкалу.
Я наклонила голову, глядя на него.
– Серьезно. Манкала. – Он потянул меня за руку.
Мы сидели друг напротив друга в его палатке и играли в манкалу почти два часа, и это было весело. С Фишером все было весело и счастливо. Он был блаженством. И я не могла представить свою жизнь без блаженства.
– Я собираюсь… – Я указала на дверь палатки. – А теперь ложись спать.
– Ты замерзнешь.
– Я знаю.
– Ты могла бы переспать со мной. – Он отложил игру в сторону.
– Я сказала, что я не…
– Спать. Просто сон.
– А как же Рори и…
– Я выгоню тебя до того, как они проснутся утром.
Я покачала головой.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Не можешь себя контролировать?
– Ты. Слишком. Большого. О. Себе. Мнения.
Его улыбка исчезла, взгляд устремился в пространство между нами. Замешательство сменило всякое веселье.
– Ты слишком большого о себе мнения, – прошептал он, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом. – Ты уже говорила это раньше. В моем офисе. Ты… – Он покачал головой. – Ты была зла на меня. Ты помнишь?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит.
– Ты помнишь это?
– Да. Нет. Я не знаю. Это похоже на дежавю. Ты сказала это, и это было слишком знакомо, как будто мы уже играли в это раньше, но не здесь.
Я не была до конца уверена, когда говорила ему это. Это было более пяти лет назад. Эти слова я могла бы использовать по многу раз.
– Я не знаю. Что еще я сказала?
Фишер продолжал качать головой.
– Я … Я не знаю. Но если это воспоминание…
Я кивнула.
– Тогда, возможно, к тебе возвращается память или, по крайней мере, твой мозг пытается снова установить какие-то связи.
– Возможно. – Он медленно кивнул, на его лице все еще читалось замешательство.
Было ли подходящее время, чтобы рассказать ему о нас? Он влюбился в меня без этих воспоминаний, без того, чтобы я рассказала ему о нас.
Он откинулся на подушку.
– Так странно… Я вижу, как ты упираешь руки в бока. Ты злишься. Ты помнишь, как злилась на меня?
Я усмехнулась.
– Прости. Но я часто злилась на тебя. Ты не сильно сужаешь круг поисков.
– Может быть, это из-за пива. – Он вздохнул, закрывая глаза.
– Может быть. – Я выключила фонарик и свернулась калачиком рядом с ним, накрыв нас верхом его спального мешка и флисовым одеялом.
– Ты остаешься? – спросил он. Точнее пробормотал. В его голосе было столько усталости.
– Я остаюсь. – Я обняла его и поцеловала в шею.
Глава 22
Ночь в палатке стала началом того, что казалось концом, даже если я не была уверена, что этот конец на самом деле означает для меня. Для нас.
Я погрузилась в работу и прочитала абсолютно все, что дала мне почитать Холли.
Хэллоуин.
Ранний ноябрьский снег.
И никакого Фишера.
Избегала ли я его? Да.
Знал ли он почему? Да.
Однако до января было почти невозможно избегать его, о чем я узнала через три недели после своего дня рождения. В субботу, около полудня, возвращаясь домой после родов, я остановилась заправиться. Пока я ждала, пока наполнится бак, к противоположной стороне заправки подъехал рабочий грузовик Фишера.
Мое сердце бешено заколотилось в груди. Он здесь! И моя совесть велела мне успокоиться. Сохранять спокойствие. Ничего страшного.
На его лице расплылась безумная улыбка, когда он вылез из своего грузовика в джинсах, рабочих ботинках и грязной толстовке с капюшоном.
– Привет.
Мое сердце победило. Я ответила на его улыбку такой же улыбкой, может быть, даже чуть-чуть шире.
– Привет.
– Ты едешь на работу или домой? – спросил он, прислонившись к балке рядом с насосом.
– Домой. Видишь мешки у меня под глазами?
– Ты помогла вчера вечером появиться на свет крошечному человечку?
– Сегодня в семь утра. Маленький мальчик. Грант. Ровно три килограмма. А как насчет тебя? Работаешь сегодня?
– Только что закончили устанавливать полки в кладовой.
Я вернула насадку на насос и забрала квитанцию.
– Что ж, я собираюсь домой, отдохну пару часов.
– Риз… – Он изучал меня несколько секунд. – Мы не чужие люди. И я ждал своего часа три недели. Сортируя эти воспоминания по мере того, как они возвращались. Но я скучаю по тебе. И я не позволю тебе сесть в машину и просто уехать, дружелюбно улыбнувшись и слегка помахав рукой.
– Какие воспоминания? – Рори и Роуз ничего не говорили.
– Иди сюда.
Я покачала головой.
– Какие воспоминания?
– Иди. Сюда. – Он облизал губы.
Я старалась не смотреть на его губы, но они были совсем рядом, полные, к которым недавно прикасался его язык. Я подошла на несколько шагов ближе.
Он оттолкнулся от балки и провел рукой по моим волосам.
– Я люблю тебя сегодня.
– Фишер…
Он поцеловал меня. И я не смогла его остановить, потому что не хотела его останавливать. Его близость наполнила мою душу теплом. Его губы открыли моему сердцу новые возможности.
А потом все закончилось.
Это был просто поцелуй. У нас все было под контролем.
Пока он не поцеловал меня снова.
Жестче. Глубже.
Его руки скользнули к моей заднице, и он застонал, крепко сжимая меня.
– Черт… – Он оторвался от моих губ и уткнулся лицом мне в шею. – Едим со мной ко мне домой. Пожалуйста, просто… – Его отчаяние подогрело мое желание.
Я так устала, и это ослабило мою решимость, потому что больше всего на свете я хотела вернуться домой с Фишером. Позволить ему доставить мне удовольствие. И заснуть в его объятиях.
Когда за моей машиной подъехала еще одна машина, я высвободилась из объятий Фишера и откашлялась.
– Какие воспоминания? Ты сказал, что твои воспоминания вернулись.
Он вздохнул, приводя себя в порядок.
– Я вспомнил Энджи. Ну, одно воспоминание о ней. О нас.
– Какое воспоминание?
– Вечеринка в доме ее родителей. Ее двадцать первый день рождения.
– Что вызвало это воспоминание?
Он посмотрел куда-то вдаль, поверх моего плеча.
– Я не уверен.
– Где ты был, когда вспомнил об этом?
Его губы скривились, когда он продолжил смотреть в пустоту. … вспоминая о прошлом?
– Она приходила на прошлой неделе на ужин. И мы говорили о свадьбе ее двоюродной сестры. И она сказала, что ее двоюродная сестра только что узнала, что беременна.
Я медленно кивнула.
– Ее двоюродная сестра была на вечеринке по случаю дня рождения Энджи?
– Нет.
– Хм. Это странно. Но это воспоминание. Это хорошо, не так ли?
Фишер, казалось, чувствовал себя совсем не в своей тарелке из-за недавнего воспоминания.
– Я позволю тебе пойти домой и поспать.
За считанные минуты он из ненасытного превратился в вялого.
– Ты в порядке?
Он кивнул в ответ, слегка опустив подбородок. Затем он долго смотрел на меня, прежде чем грустная улыбка тронула его губы.
– Я скучаю по тебе.
– Я тоже по тебе скучаю.
– Пока.
На этом все. Грустное прощание.
Это грустное прощание не давало мне покоя, пока я ехала домой. Вместо того, чтобы свернуть на подъездную дорожку, я поехала дальше и добралась до дома Фишера, подъехав как раз в тот момент, когда он заехал на свою подъездную дорожку.
Я перешла улицу, когда он выпрыгнул из своего грузовика.
– Что ты скрываешь от меня о своих воспоминаниях?
– Что ты имеешь в виду? – Он не остановился, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Он продолжал идти в свой гараж.
Я остановилась прямо за ним, когда он наклонился, чтобы расшнуровать свои рабочие ботинки. Затем я последовала за ним в его дом.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Когда ты рассказывал мне о вечеринке из памяти, ты выглядел испуганным или, может быть, в полном шоке. Почему? Воспоминание о ней пробудило в тебе чувства к ней?
Он достал из холодильника пиво и открыл его. Сделав большой глоток, он медленно выдохнул.
– На той вечеринке Энджи отвела меня в сторону и сказала, что беременна.
Я этого не ожидала. Как и мое нежное сердце.
– Я не мог вспомнить, что произошло после этого. Энджи сказала, что через две недели у нее случился выкидыш. Затем … Я застыл. Это все, что она хотела сказать, и я вспомнил, что произошло.
– Что случилось? – прошептала я, преодолевая комок в горле.
– Мы должны были встретиться за ужином после того, как я закончу работу. Но она появилась в квартире, где я жил в то время, и была в слезах. У нее случился выкидыш. Но…
Он взглянул на меня.
– У меня было кольцо. Я собирался сделать ей предложение в тот вечер.
– Но ты этого не сделал.
Он покачал головой и отхлебнул еще пива.
– Почему?
– Потому что я не хотел жениться. Еще нет. Я делал это, потому что так поступить казалось правильным.
– Значит, она так и не узнала?
– Я так не думаю.
– Ты сказал ей? Когда к тебе вернулась память, ты рассказал ей о кольце?
– Нет, – прошептал он.
И тут меня осенило. То, что он сказал мне пять лет назад, когда я испугалась возможности забеременеть.
– Что, если… – Я прочистила горло. – Гипотетически, что, если бы я была беременна.
– Нет, – проворчал он. – Нет. Мы не будем этого делать. Если ты вернешься ко мне через несколько недель с положительным результатом теста, мы продолжим этот разговор. Но сейчас я этого делать не собираюсь.
– Почему?
– Потому что ты не беременна.
– Я думаю, что это безответственно – не иметь хотя бы плана.
Фишер был серьезным и сдержанным человеком. Вот почему. Меньше всего он хотел, чтобы его еще раз напугала беременность, когда он не был готов стать отцом или жениться.
Но все изменилось …
Рори и Риз так и сказали, когда рассказывали, что Энджи и Фишер обсуждали детей. Троих детей.
– Интересно, что Энджи рассказала тебе все о вашем совместном прошлом, но не об этом.
Он покачал головой из стороны в сторону.
– Я думаю, это было слишком трагично для нее. Она очень расчувствовалась, когда я рассказал ей о своих воспоминаниях.
После долгой паузы я пересекла кухню и обняла его, прижавшись щекой к его груди, чтобы слышать, как бьется его сердце. Я никогда не думала о том, что воспоминания Фишера будут возвращаться маленькими эпизодами. И я не думала, что эти крошечные кусочки так глубоко ранят его.
– В тот вечер я пригласил ее на ужин, чтобы сказать, что нам нужно отменить свадьбу.
Я подняла на него взгляд и отпустила.
– Что? Ты … ты серьезно?
Он нахмурился.
– Потом ко мне вернулось воспоминание. Она начала плакать. И в тот вечер я больше ничего не смог ей сказать. И все обернулось полной катастрофой, потому что она загнала меня в угол. И хотя ее глаза все еще были опухшими, она попросила меня пойти с ней на свадьбу ее двоюродной сестры.
Я сделала еще один шаг назад.
– И она снова заплакала, думая о том, что ее мамы там не будет. Поэтому я сказал ей, что пойду с ней.
– Хорошо… – Я осторожно выделила это слово. – Значит, ты идешь с ней на свадьбу. Ничего страшного.
– Свадьба в Коста-Рике.
Не нормально. Это было не нормально.
– Нас не будет четыре дня. Все будет хорошо. Возможно, это будет хороший шанс для меня по-настоящему поговорить с ней, выразить свои чувства или их отсутствие к ней.
В его устах это звучало логично. Он представил это так, будто это действительно не имело большого значения. Но у меня было такое чувство, что мой холостяк пригласил в номер «мечты» другую женщину, а не меня. И они просто собирались «поговорить».
– Скажи мне, что ты не против.
Я отступила еще на несколько шагов и покачала головой.
– Я просто очень устала. У меня сейчас нет ни умственных, ни эмоциональных способностей что-либо чувствовать.
– Риз… – Он поставил бутылку с пивом на стойку и последовал за мной к задней двери.
– Я собираюсь завалиться спать. Я больше суток не спала.
– Тогда переночуй здесь.
– Это не лучшая идея. – Я сунула ноги в туфли и открыла дверь.
Фишер прижал руку у меня над головой к двери и закрыл ее передо мной.
– Это лучшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову.
Я повернулась и толкнула его в грудь.
Он приподнял бровь и ухмыльнулся.
– Ты можешь толкать меня сколько угодно, но это все равно не изменит того, чего я хочу.
Я закашлялась от смеха.
– Чего ты хочешь? Чего ты хочешь? А как насчет того, чего я…
В мгновение ока он оказался рядом со мной.
Губы.
Язык.
Руки.
Рыбацкий торнадо.
Моя куртка … его толстовка с капюшоном… пропали.
Три шага по направлению к коридору… Рубашки сброшены.
Еще несколько шагов… галстук на моей рабочей форме был расстегнут, пока я торопливо расстёгивала пуговицу и молнию на его джинсах.
В нескольких футах от двери спальни он прижал меня спиной к стене и поцеловал в шею, одновременно спуская бретельки моего лифчика вниз по рукам, обнажая грудь.
– Фишер… – Мои пальцы зарылись в его волосы, пока он лизал, посасывал и покусывал мои соски.
– Привет. Есть кто дома? Привет…
Рори.
Мы замерли, бежать или прятаться было некогда. Не было времени собирать одежду, которая тянулась от двери к нашему точному месту, которое оказалось на виду у Рори, с неестественно широко раскрытыми глазами и прижатой ко рту рукой.
Я закрыла глаза и съежилась.
Фишер выпрямился, застегнул джинсы, взял меня за плечи, повел в спальню и закрыл за мной дверь.
Я поправила лифчик и прижалась ухом к двери, но из-за моего учащенного дыхания ничего не было слышно.
– Рори… Ты когда-нибудь слышала о том, что нужно стучать?
– Что, во ИМЯ всего святого, происходит?
Я вздрогнула. Я не могла припомнить случая за всю свою жизнь, чтобы голос моей мамы звучал так сердито.
– Я люблю ее.
Смертельный выстрел. Фишер только что сразил меня наповал. Заарканил мое сердце. И запер его в своем замке, где потребуется армия или стихийное бедствие, чтобы украсть его у него.
– Это не ответ! Это моя дочь. Что, черт возьми, ты делаешь с моей дочерью? Она на десять лет моложе тебя… И ТЫ ПОМОЛВЛЕН!
На несколько секунд воцарилось неловкое молчание.
Затем Фишер заговорил. Спокойный. Контролируемый. Как ни в чем не бывало.
– Я люблю ее.
Слезы обожгли мне глаза, и я больше не могла этого выносить. Я открыла дверь.
– Оставайся в спальне, Риз, – сказал Фишер, стоя ко мне спиной, в то время как Рори пристально смотрела на меня.
Мой герой. Защищающий меня. Любящий меня …
Застегивая штаны, я медленно побрела по коридору.
Рори сжала челюсти, готовясь к тому, что, по ее мнению, я собиралась сказать.
Отстаивать свою точку зрения?
Извиняться?
Молить о прощении?
Ни один из вышеперечисленных вариантов. Я вышла из спальни по одной-единственной причине. Повернувшись к Фишеру, я заморгала, и слезы потекли ручьями, когда я приподнялась на носочки, прижала ладони к его лицу и прошептала:
– Я люблю тебя, мой потерянный рыбак, – прежде чем поцеловать его.
Нежно и медленно.
Не обращая внимания на Рори и ее громкий вздох.
Когда поцелуй закончился, он улыбнулся и вытер мои щеки, глядя на меня с таким обожанием, словно Рори здесь не было. Как будто мы были в нашем пузыре.
Затем я повернулась, подняла рубашку и куртку, натянула их и направилась к двери, ведущей в гараж, где сунула ноги обратно в туфли.
– Пойдем домой, мама.
Мама.
Я редко, если вообще когда-либо, называла ее так, но в тот день я покидала дом Фишера с переполненным сердцем, направляясь домой, чтобы рассказать обо всем маме.
Одно дело – слышать, как кто-то говорит тебе, что любит тебя. Это же было что-то совершенно другое, бесконечно более особенное – слышать, как он говорит эти слова кому-то другому, словно это в трех словах объясняет его существование.
Я люблю ее.
Я была самой счастливой «ее» на свете.
Глава 23
Я вернулась домой на несколько минут раньше Рори. Возможно, она задержалась, чтобы высказать Фишеру еще несколько соображений.
– Эй, ты выглядишь измученной, – сказала Роуз, оторвавшись от своего компьютера за кухонным столом. Затем она прищурилась. – Ты плакала?
Я кивнула, ставя сумку на пол в прихожей.
– Рори будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно поговорить с ней наедине. Ты не могла бы поработать какое-то время в кафе или библиотеке?
Роуз несколько секунд сохраняла озабоченное выражение лица, прежде чем кивнуть.
– Уже пора?
Почувствовав новый приступ слез, я просто кивнула.
– Давно пора, – с трудом выдавила я.
– Она знает.
Я кивнула.
Роуз встала и закрыла свой компьютер.
– О боже… это будут тяжелые выходные. – Она положила компьютер в сумку-мессенджер и повесила ее на плечо как раз в тот момент, когда Рори вошла в дом.
Они встретились взглядами. И Роуз как будто одним взглядом подтвердила свою роль.
Рори медленно покачала головой и поморщилась.
– Невероятно, черт возьми.
Роуз остановилась, прежде чем выйти через заднюю дверь.
– Помнишь «запретную любовь»? – Она наклонилась, чтобы поцеловать Рори в щеку, но Рори отстранилась.
Она избегала смотреть Роуз в глаза, не говоря уже о том, чтобы отвечать на ее замечание. Роуз несколько раз кивнула в знак согласия, склонила голову и направилась к двери, осторожно прикрыв ее за собой.
– Что ты наделала? – прошептала Рори.
– Я переехала в Колорадо, чтобы воссоединиться со своей матерью после того, как она вышла из тюрьмы. Затем она оставила меня на месяц. Она оставила меня одну в новом штате, в доме с незнакомцем, и она была совершенно уверена, что этот незнакомец присмотрит за мной. И я сделала то, о чем ты меня просила. Я доверяла ему. А потом я влюбилась в него.
Рори медленно подняла взгляд, на ее милом личике отразилось замешательство.
– К-когда… – У нее словно во второй раз вышибло воздух из легких. – Когда это началось? Это началось тогда? Это продолжается уже много лет? – Она снова начала нервничать.
– Мы не были вместе много лет. Так что нет. Все закончилось много лет назад. Тогда для нас было неподходящее время. Поэтому я ушла. Я последовала за своими мечтами. И я позволила ему уйти. Я и представить себе не могла, что вернусь к нему таким образом. Он не помнит меня, не помнит нас. И я никогда не думала, что причиной трагедии станет то, что у него есть невеста, которую он тоже не помнит.
