Текст книги "Плюс"

Автор книги: Джозеф Макэлрой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

И Имп Плюс медленно говорил с Центром, но было ли это вслух или нет, он не знал. Но знал, что спрашивал сейчас, чем была пламенная железа с обесцвеченным пересечением сверху.

Но на что был остро наведен его сложный глаз, дышащий рядом, но затем выдыхающий в сторону, как эллиптическая орбита какой-то высоты? Сейчас уже не предмет и не железа.

Так как мозга больше не было.

Субстанции рассеялись и преобразовались, хотя вязкий, прогорклый, сильный процесс не источал запах, пока о нем не вспомнили.

Но то, на что заострялся сложный глаз, находилось здесь среди слоев. Оно не знало, как себя назвать. Менее громоздящаяся, разрушающая головная боль, чем воспоминание: и также боль из-за обезглавленности, но боль такого каскадного чуда, что возникло недавнее воспоминание ложно-морф мышцы, смеющейся, предвидя (все еще далеко под слоями), как слабый голос говорит слова Пятьдесят процентов удовольствия пятьдесят процентов боли.

И Имп Плюс обнаружил среди прибрежных зубов теплой женщины, вымолвивших Суета, плохие зубы торговца газет, кусающие ветер с Атлантики, в то время, как Я мог стать растением перерезало запомнившееся желание Имп Плюса последовать за ребенком, оставить «Путешествовать по свету налегке», но выжить.

И в тот же самый момент, когда было слышно, как Слабое Эхо говорит гипоталамус, было видно, как Въедливые частицы спросили, как Имп Плюс разглядел там вверху что-то гораздо меньшее обесцвеченного перекреста зрительных нервов.

И теперь ощущалось, что великая решетка среди своих слоев клеток подергивала и выдыхала или разжимала мышцу: подергивала спирально сложный глаз наружу в воссоздания овала, который рассчитывался с растущим чувством Имп Плюса: что его разрешила великая решетка, лишь разрешила.

О чем он не рассказал Центру. Но к показаниям глюкозы он добавил, что вода была сейчас тоже на нуле, но это так, потому что она стала ненужной.

Кап Ком как раз говорил Длительное время отсутствует телеметрия по гипоталамусу.

Решетка лучом лучила Центру, что никакого гипоталамуса уже сейчас не существует.

Имп Плюс ощущал, что его тоже нигде нет. Но затем обнаружил себя частью решетчатого овала, свернутого Солнцем. Сразу увидел и смог передать Въедливому Голосу – но передал ли? – что когда субстанция сместилась, железы мозга рассеялись и поглотились. Он слышал, что решетка, подобно сну, частью которого повсюду и в себе был он сам, сказала: Воды не нужно.

Имп Плюс стал осознавать, что его уже не существует. Стал зиянием. Не так, как повсюду, как бы хотелось боли. Имп Плюс был частью предвидения о том, что снова не будет существовать, но существует сейчас и будет снова. Он был в иных дугах овала и правильно считал, что повсюду были и другие одновременности, как он сам. Это было о них.

И он подумал тогда, что они были идеями или как идеи. И затем он стал осознавать, что его как раз и не существует. И подумал, что в этом он сопротивлялся хорошему. Его интересовало, знали ли решетчатые слои план Центра. Или могло ли это их заботить. Он должен был рассказать всю известную ему правду.

Въедливый Голос поступил по решетчатым слоям, чтобы сказать, что если сейчас не аутотрофным и гетеротрофным одновременно, то в свое время Имп Плюс был и тем, и другим. Но Имп Плюс собирался сказать, что, несмотря на отсутствие воды сейчас, однажды она была. И Въедливый Голос близкий или конгруэнтный сказал, что вода существовала в Имп Плюсе, но ее нет сейчас.

Имп Плюс опомнился, что его не было; и сразу же почувствовал, как решетка передала Земле немыслимую новость, что никакого Имп Плюса не было.

Не было Имп Плюса?

НО ЕСЛИ НЕ СЕЙЧАС, ТО ОДНАЖДЫ (поступили слова – не от Кап Кома, который сказал: Какая решетка, Имп Плюс? – не от Въедливых частиц, которые хотели знать, продолжались ли малиновый и структура с косами в бреши глюкозы и воды) – слова Но если не сейчас, то однажды поступили от Имп Плюса, и Центр сказал: ИМП ПЛЮС ПОВТОРИТЕ, и Имп Плюс не мог вспомнить, за исключением того, что пока не придет помощь для большего, которое уже настало, если только Въедливые частицы полностью не осознали утрату, которая шла раньше большего, правда была в том, что эта утрата воды или глюкозы поступила позже и ушла не раньше роста большего, а после него.

Какая решетка? спросил Кап Ком. Какой рост? спросил Въедливый Голос. Почему нет мозга? спросил Кап Ком. Въедливые частицы? (подумали Въедливые частицы) – повторите еще.

Повторите еще.

И Имп Плюс со всей силой, разрешенной решеткой, ответил: ПОДУМАЙТЕ, ЧТО ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ УТРАТИТЬ.

Говоря так, он знал то, что знал уже долгое время: они его утратят. Много времен располагалось в решетчатых слоях, но он создал свою маскировку мгновенной необходимости: поэтому он неразумно поступил, чтобы удержать, как единственную истину, эти одновременности, которые сила решетки могла показать в слоях и движении. Но они не были единственной истиной. Поскольку Въедливый Голос сказал то, что Имп Плюс уже знал: если в свое время Имп Плюс питался за других, потому что не был способен использовать простые углеводы, и ему требовались комплексные органические молекулы, подобно глюкозе, и если в свое время он также наоборот был способен производить свой солнечный свет – то есть, если в свое время он был и гетеротрофом, и аутотрофом – он был сначала одним, потом иным, даже если в какой-то миг обоими сразу – он переходил от одной стадии к другой. И эти стадии сейчас пропали. Пропали из него, как вода, которая все еще порой капала, подобно запоздалой мысли, из водорослей.

Но Имп Плюс знал, что утрачивание произойдет, если его произведет он. Даже сейчас утрачивание возвратил именно он. Из громоздящейся боли, которая все еще существовала в бреши его головы. Возвращена словами, бывшими собой, возвращенными с той же точностью, с какой им точно дали обратный ход. Так как Повторите еще были словами Имп Плюса на Земле, дважды вслух, третий раз тихо; и теперь, возвращенные обратно фразой Въедливые частицы, как он думал, вперед к тихоокеанскому острову Рождества к самому существу, которое поименовали словами Въедливые частицы, но вместо этого от Въедливых частиц поступило повторите еще. И от Имп Плюса сейчас поступило Подумайте, что вы собираетесь утратить. Что однажды сказал Въедливый Голос. В бледно-зеленой комнате. Один раз Повторите еще не озвучили. Поскольку в пустоте той частой, громоздящейся головной боли, некая новая мембрана распрямила такой бег зияний, преследующих в нем друг друга, что он мог дать целой серии каскадов провести его сквозь их уничтожающие выдачи: потому страдания из-за смерти замаскировали, хоть и вызвали, гневом на предполагаемое нездоровое желание Въедливого Голоса, гневом, вызванным также, хоть и замаскированным, сплетенной нездоровой волей и желанием Имп Плюса, в свою очередь вызванных, хотя и замаскированными, возможностями, разрастающимися в заграждении пустоты, бывшей его громоздящейся головной болью: возможностями, шансами, что разнесли его из ранящих слов Подумайте, что вы собираетесь утратить так, как его воспоминание забрало его прочь от Въедливых прощупываний и угроз Кап Кома – почти забрало его прочь, да, от войны между этими двумя.

Войны из-за него.

Из-за его прошлого. Из-за его шансов. Которые ему выпали.

Созданных из сумасшедших страданий и наклонных преследующих зияний. Созданных им самим из некоего множественного переплетения, которое громадилось в головную боль, так что ему было необходимо добраться до Солнца и добраться до воды. Переплетение в его голове, которое заполнило то, что готовилось произойти. Произойти, что бы Земля ни делала. Произойти описываемо или нет. Он и Солнце описали произошедшее. Это описание было существованием. Как это можно описать, как эллипс в кубе или как гидру, подобную морской звезде, становящуюся четырьмя функциями, становящуюся тем, что их держало и делало целым, как запомнившиеся по желанию возможности?

Хотя великая решетка не позволяла ему забывать переплетение, которое душило его голову до тех пор, пока не разломилось на множественную зияющую погоню.

Переплетение здесь и сейчас в том месте, где Центр хотел, чтобы был конец всего, было лишь давлением, как решетка, чьей идеей сейчас был он, окутывающей и ослабляющей его. Переплетение было сейчас с Въедливым Голосом, поскольку Въедливый Голос – выпуклый голос – обернул сеть карта через капсульный процесс последних (как долго я в деле?) четырех месяцев; и Въедливый Голос не прекратится.

Также Имп Плюс думал, что решетка, должно быть, вновь протаскивала его сквозь небытие. Поскольку сейчас ему недоставало средств, чем бы они не были, чтобы различить Въедливый Голос на главном луче из прямых мыслей его млечных воссозданных частиц на ином луче. Имп Плюс хотел найти ступню, на которую он надевал желтый кожаный ботинок; найти голос, в котором он мог узнать слепого торговца газетами в том холодном месте на другом море, «Это моя дочь», пока она бежала по тротуару навстречу темноволосой женщине. Он хотел найти плечистый позвоночник, чтобы его осмеяло прикосновение женщины на пляже; найти глаза, чтобы увидеть расщепленную кровь, расщепленные запахи, суть шуток и прочего, не такого прекрасного, приходившего к нему сквозь рост, который сейчас (думал он), возможно, остановился. В то же время Въедливые умозаключения не прекращались; потому что Имп Плюс их распознал. Они накачивали против его другого градиента. Как то, что вытягивало заряженные частицы натрия вверх сквозь клетки кожи. Или, как сами атомы углерода, эти умозаключения пропрыгнули насквозь, чтобы вернуться к азоту, глюкозе, воде, малиновому процессу, который был более малиновым, когда теплился. Углерод, настолько маленький, что оболочка его электронного облака подобралась немыслимо близко к ядру других атомов; и таким странным образом он был способен как отдавать электроны, так и принимать, и мог образовывать связи и слева, и справа.

Но рост, сказал Кап Ком (но не на луче!), рост, рост.

Теперь, если снаружи вне Земли (продолжалось Въедливое думание) в десять раз большая углеродная бомбардировка главным образом теряется на щите ИМП, у нас все равно есть солнечный ветер.

Но постой – кто хоть что-то говорил о Въедливых частицах – структуре косы – кто питает тебя данными, которые больше никто из нас не получает?

Это Кап Ком говорил с Въедливым Голосом – Кап Ком, который не мог вмешиваться во Въедливые умозаключения о лучах из короны Солнца, бьющих в азот растительных грядок для образования углерода-14 или солнечных излучений, бьющих углерод в мозге, ломая связи для создания нового состояния, настолько реактивно богатого энергией, чтобы стать новым – но Кап Ком вновь вломился во Въедливые вопросы, задаваемые Имп Плюсу: чтобы сказать: ИМП ПЛЮС МЫ СПРАШИВАЕМ ОСТАЛОСЬ ЛИ У ВАС ХОТЬ НЕМНОГО СИЛЫ, СЛЫШИТЕ ХОТЬ НЕМНОГО, ИМП ПЛЮС, ХОТЬ НЕМНОГО.

Поскольку хотя Имп Плюс кое-как отвечал на Въедливые умозаключения, они передавали данные, которые Кап Ком, возможно, не желал, чтобы они попали в чужие руки – он видел руки, движущиеся в противоположные друг другу стороны: то исследование в повторном росте мозговой клетки заглянуло достаточно глубоко, чтобы увидеть, что расщепление нейронов никуда не привело, разве что к некоему зародышевому регрессу; что решетка, на которую постоянно ссылались, могла отдавать фотонному потенциалу радикально восприимчивую новую сетку или заряженную ограду; что азотное окно ИМПа могло ускорить углеродное пересложение; что при условии прыжка в глюкозу и следовательно прыжка в окисление и энергию, натриевый насос работал бы упорней и быстрее, концентрация натрия была бы даже еще более неравной каждой стороне клетки, с подобным же увеличением калия, который сплетает и, следовательно, может подавлять рост, так же как и потенциал покоящейся мембраны, вызванный ведущим вверх натриевым потоком может относиться к росту электрической силы.

Но вновь спрашивая о структуре косы, и могла ли быть органической эта решетка при бреши глюкозы и воды, и если нет, что из малинового процесса. Въедливые передачи ушли прочь, ушло неким дыханием Имп Плюса.

Стало быть, ничего не было.

И впоследствии Имп Плюс увидел, что даже воспоминания о солнцах не было, его воспоминания, которое теперь принадлежало решетке и великому Солнцу.

Поскольку решетка проморгала Имп Плюса. Решетка, развившаяся из Имп Плюса, приняла Ими Плюс вовнутрь. Так вовнутрь, что его забыли. Что он знал, когда его возвращали. Поскольку он вернулся, но вовнутрь – поскольку ИМП был внутри – нового движущегося запинания. И словно Имп Плюс получил от решетки знания, необходимые для нее, как идея, Имп Плюс знал, что затухающая форма позвоночникоподобного трубопровода, ведущего словно к самому Имп Плюсу, хотя у него и не было места, была решеткой, дестабилизирующей ИМП, чтобы показать Кап Кому, что настоящая сила все еще здесь. Но из ответа Кап Кома Имп Плюс знал, что несколько раз произведенное включение и выключение было лишь демонстрацией, и снова думал о том, где он мог быть, и мысль пришла с тем, что он принял за воспоминание боли, потому что ощущалось понимание и облегчение, и понимание всосало мечту, которая, как он думал, у него была, хоть сейчас и не существующая, мечта о том, что он умрет, но другие останутся там, Кап Ком, Въедливый Голос, Въедливые частицы, великая решетка и Солнце. Поскольку разве его рост не завершился? И не был ли он во власти существа, которым он однажды стал, чтобы потом лишь уменьшиться до его части?

Не мечта. Последнее дыхание, которое Въедливый Голос забрал у Имп Плюса.

Но Въедливое слово было ограда – новая сетка для фотонного потенциала. Для получения лучей. Мозг. Нет, решетка, которой стал мозг. Имп Плюс узнал так много из слов Въедливого Голоса, что он был, как виделось, одной из причин, почему Въедливый Голос не прекращался. Но сейчас подпрекратился, и Имп Плюс лишь слабо слышал войну в Центре.

Он пытался – позволила ли ему решетка? или в некой новой силе, имеющейся у него, был ли он тем даром, который решетка радостно ему разрешить? – толкнуть еще раз фототелический луч к частицам воссозданного Въедливого Голоса, попытаться сказать, что он и сказал: Ваш враг Кап Ком прав: вас таки питают данными, которые Кап Ком и прочие не получают: это сила концентрационного градиента намного сильнее, чем любая цепь, которая, как вы все еще думаете, здесь работает. Вы не знаете наверняка про это происходящее, но вы склоняетесь, вы вспоминаете, и вы знаете – вы знаете—

Он не мог завершить.

Он не знал, почему решетка не стабилизировала ИМП вновь. Позвоночник силового трубопровода ощущался ближе, но Имп Плюс не знал, контролировал ли он до сих пор положение и системы тормозных ракет. Центр все более заваливал орбиту.

Возвращение на Землю было приключением. Или Земной коркой атмосферы. Воспоминание морфоген-наростов заставило настолько сильно содрогнуться воспоминанию о бредениях, что буротвестни и ложношири отбросили тени поближе для подтверждения этой сложенной с исследователем влаги над тем, что было впереди: посадка: мягкая посадка, чтобы выведать поверхность: площади излучающих Солнцесборников, защитные очки с исследовательскими свойствами, выпуклая Земля с той зазубренной точкой, которую он едва мог вспомнить.

Въедливые – дружественные – частицы не вернули сообщение Имп Плюсу. Но Въедливые слова, произнесенные вслух с Кап Комом, вполне настоящие и подробно рассказывали об опасности быть утраченным. И угроза отсечь Въедливый Голос от этого и будущих проектов отлучилась на Имп Плюс, как поддельное Солнце в один из дней, когда он позволил себе поиздеваться над мыслями о выживании. Был ли это Хороший Голос, мешающий Въедливому? Имп Плюс не знал – поскольку устал, или решетка дала ему почувствовать усталость – но сейчас в последней попытке, заставившей его внезапно засомневаться, что он вообще когда-либо мог показать Въедливым частицам телепатический – он знал телепатический—луч между ними, но заставил его подумать, что он и решетка могли долгое время длиться вместе, он вклинился в возражение Въедливого Голоса до того, как тот закончил, когда Въедливый Голос сказал Мы должны длиться—

ИМП ПЛЮС ЦЕНТРУ, ИМП ПЛЮС ЦЕНТРУ. ЧТО ПРОИСХОДИТ С ТРЕХМЕРНОЙ КАРТОЙ СЕТЧАТКИ МОЗГА КОГДА НЕТ СЕТЧАТКИ ДЛЯ ПОДКЛЮЧЕНИЯ? ЧТО ПРОИСХОДИТ С ПЛАМЕННОЙ ЖЕЛЕЗОЙ ПОД ОБЕСЦВЕЧЕННЫМ ОПТИЧЕСКИМ ПЕРЕСЕЧЕНИЕМ КОГДА МОЗГ РАССЕИВАЕТСЯ? ВИДАЛ И БЫВАЛ НО НЕ ЗНАЮ.

Они снова у него, думал он; и продолжил. Решетка, по его ощущению, также желала знать; или Имп Плюс был одной частью желания решетки. Но, отвечая Кап Кому, что взор, имевшийся у него, был твердым, хотя, возможно, не имелся, а что-то другое, Имп Плюс смотрел в плоть своего прошлого движения: достаточно глубоко, чтобы придумать, что заставит их поверить. Хотя затем достаточно глубоко, чтобы позволить ему чувствовать дальше, словно щепку в него вживили вне его поля взора, почему он хотел, чтобы они ему поверили? Чтобы они его не убили? У них были отражатели, кипятящие воду в деревнях, дымящие в пустынях выпуклой Земли. Возможно, сейчас и не выпуклой там, где с орбиты одна знакомая отметина была Великой Китайской стеной, о которой он знал, хотя никогда ее раньше не видел. И поиск промежуточного сложения продолжался – он это вспомнил! – что могло накапливать электроны, выбитые облучением – насколько позже? – после некоего молекулярного изменения, вызванного поворотом Солнца и перестроением света, эти частицы могли производить термолюминисценцию – когда отпущенные, словно птицы, мысли, будущий шанс, заполнявший микронасосы, мельчайшие карты, ищущие свое место.

Но затем, словно делая видимым то, что, возможно, телепатически ушло к Въедливым частицам, Имп Плюс поставил Земле вопрос: ПОЧЕМУ Я ХОЧУ ЧТОБЫ ВЫ МНЕ ВЕРИЛИ?

Хотя пока он говорил и получал сонм вопросов переменно то от Кап Кома, то от Въедливого Голоса – нужно ли было избавиться от каких-либо отходов в этом теле, о которых они еще не имели ясного представления? действительно ли он видел нейробласты обратно сформированные или возвратно-эмбрионные из зрелых нейронов, и что было твердым взором? – усталость его давила, и он хотел, чтобы решетка нашла для него в нем самом его ответ на его же вопрос, нанизывающий, как электрод однажды нанизал мембрану и заставил ее разбавиться.

Тело сейчас не существовало. Оно открылось из складок мозга. (Церебральное тело? Разумное чудо-чадо?) Возможно, но это длилось, чтобы мозгом сместиться в неразделенную субстанцию. (Откуда поступает сила? А если взор тверд– то есть ли в нем сила?)

Он давился воспоминанием о гневе и страхе до слияния голосов вопроса. Но он должен был их отделить, одного от другого. Кап Кома, рвущегося вперед, и Въедливый Голос, старающийся понять.

Да, в твердом состоянии, казалось, была сила. Конечности изменились, но долгое время у них они имелись, или даже они сами были мембранами. Облачными, как полушарие на плаву, шелковое и кляксовое, и с силой, что была не такой, как сократительные чехлы длины, какими поддерживалась и даже заменялась фотоэлектрическая силовая система, и посредством которой система управления пространством могла быть по желанию задействована. (Вы управляете ею прямо сейчас, не так ли! ВЫ ЗНАЕТЕ ЧТО ЭТО НЕ ТАК. ВЫ ЗНАЕТЕ ЧТО Я РАЗРЕШАЮ ВЕРЧЕНИЕ, КУВЫРКАНИЕ ОРБИТАЛЬНЫЙ РАСПАД.) (Но мембраны – что они делали? И если мощности сокращения и расслабления, сокращения и расслабления существовала здесь – слова поступили Имп Плюсу не как Въедливый вопрос, а как непроизнесенная Въедливая мысль – затем АТФ гидролизом превращается в АДФ,[8]8
  Аденозиндифосфат.


[Закрыть] а это значит, что откуда-то появляется актомиозин.) Итак, мембраны делали больше, чем Имп Плюс мог рассказать. Они были четырьмя, когда конечности были четырьмя гидроподобными спицами, четырьмя маршрутами, ведущими к утесам, четырьмя шеями, краснеющими и бледнеющими, краснеющими и бледнеющими. Взор был множественным или центральным, или и тем, и другим. Одиночные или множественные взоры поступили одновременно со множества углов и расстояний. (Как биты поступают в компьютер? Но также увиденные маленькими и внутри, да?) Да. Солнечные косы, заставляющие тела расщепляться; оптические нервы, ищущие вкось выход из канала и в серые зоны; тела, выдыхающие цепочку, чтобы протиснуться сквозь изогнутый мембранный экран, но становящиеся больше, а не меньше; вода в растительных грядках разделилась на то, чем она однажды была, и размножилась, и преобразовалась, так что ее стало больше; зеленое, что было сине-черным; желто-вымокшее по шву у задней части того, что было мозгом, желтое, что флуоресцировало – да – он остановился – все же, когда покой женщины на него действовал, он наклонялся узнать, что лишь проецировал тот желтый своим взором – своим взором лишь как отражателем желтой силы пламенной железы.

К нему ничего не вернулось. Растворила ли вновь решетка его существование или он ждал, пока Центр закончит деление того, что он сказал и сказал, чтобы ему поверили?

Он никогда не смог бы объяснить, как его зрение рассеялось в настоящее множество вне центра, если не местоположения.

Но почему же он должен верить в то увиденное желтое? Кто их видел?

Или в малиновое.

Солнце много раз прошло вокруг. Солнце вращалось вокруг ИМПа, а ИМП вращался вокруг Земли, а Земля вращалась вокруг Солнца.

Это не Кап Ком говорил о малиновом. Кап Кому нужно было знать, насколько точно Имп Плюс управлял пространственной силой ИМПа, и Имп Плюс спрашивал обо всем диапазоне углов снижения и их следствиях; затем два голоса, казалось, смотались в один моток, и Имп Плюс едва мог их различить; поскольку Въедливый Голос говорил, что если желто-вымокший появился на стыке того, что однажды было половинками мозга (однажды было! – поскольку Въедливый Голос верил тому, что сказал Имп Плюс! верил в смещение от мозга к веществу вовне), затем это расположение определило, что этот желтый был гормоноидным серотонином, увеличение которого может объяснять явную бессонницу Имп Плюса.

Голоса спутались там, где Кап Ком был посреди еще не сказанной клеточной респирации, уже увиденной в электронный микроскоп, но также давал Имп Плюсу показания углов для возврата. Сквозь эти давящие искажения Въедливый Голос говорил, что при нагревании буквы, которые Имп Плюс не понимал, краснели – не Витамин D, а Д и Н и К– и пока Имп Плюс не мог разобраться, хотел ли Кап Ком передать угол возврата или заглушал Въедливое предположение о том, что красный был двойной спиралью прядущегося Солнечного света, теперь без вопросов, но под вопросом было: верил ли кто-то Имп Плюсу, теперь не сомневающемуся, что был план попытаться его восстановить, не сомневающемуся, что овализированные карты звука приняли новые чужеродные частоты, и не сомневающемуся, что затаенная (хотя сейчас, подобно великому дыханию, не только) причина, почему он хотел, чтобы ему верили, была не в том, чтобы Центр сообщил угол для возврата, а получив мощный заряд наклоненной новой скорости, угол под которым Имп Плюс среди великой, направленной к Солнцу, решетки, что в свою очередь внутри ИМПа отскочит от возвращающейся атмосферы Земли и под каким-то непрямым углом ускользнет в глубокий космос, если только не в морщины руки великого Солнца.

Но рассказывая о мембранах и о том, как они развернулись, рассказывая о другом, не столь твердом наклоне его взора, казавшимся взаимным склонением в пустоту, что было шансом места, которое сила склонялась найти, как он думал, что видел, что он был с – или был – своим зрением, его не имея. И он пропал, как глюкоза, как вода, как все, кроме воспоминания о тех бредениях, ложноширях, буротвестнях и морфогенах, которые могли доставить ему удовольствие чистой игрой существа, прежнего существа, бывшего склонным.

В каком-то воспоминании Въедливых частиц он, тем не менее, получал признание Кап Кома, что даже с самой строжайшей безопасностью, он, возможно, узнал об опухоли гипофиза – и что опухоль слизистой железы приводит к обесцвечиванию перекреста зрительных нервов.

Но Въедливый Голос не прекратился бы:

Хотя нарушение функции гипофиза не могло быть причиной для подобного роста.

Подобного чему?

Больше, чем мозг, больше, чем тело, отличное от обоих. Имп Плюс не мог видеть Солнце. Он слепой. Он пытался увидеть, насколько далеко должны были быть друг от друга Кап Ком и Въедливый Голос.

ПОВТОРИТЕ ЕЩЕ ВЪЕДЛИВЫЙ ГОЛОС.

Но Имп Плюс не совсем услышал ответ больше, чем мозг, больше, чем тело. Так как он обнаружил свой обратный путь до того мига, который сейчас вырос, чтобы принять зеленую комнату и Въедливые слова Нипочем не скажешь, что там наверху сделает Солнце – поэтому не слушай ничего, что тебе скажут по соседству, и принять в дыму, забредающим в носовые пазухи, и слова Я нездоров, и нездоровое существование, разделенное нездоровым желанием, внезапно бывшее и его тоже, но более того, нацеленное вне меньшей зеленой комнаты; и в тот момент, когда он был притянут в какой-то больший диапазон сквозь взаимный крутящий момент, он воздержался от того, чтобы произнести Повторите еще – пустота взаимной неудачи, чтоб запомнить ее между собой, в которой они начали разделять, если не знать, что значит избегать мыслей друг друга.

И с таким вращающим моментом в уме Имп Плюс пытался сказать Въедливому Голосу о дыхании между винтовыми малиновыми прядями и Солнечными косами, как они ударяли друг друга, вели, разбухали, развязывались, угрожали и наматывались заново, словно дыхание больше не генерировалось, лишь для большего будущего, и он видел сейчас то, что уже слышал, эту каденцию потенциала и утраты.

Команды Кап Кома прошли сквозь янтарные овалы решетки, и их не обнаружили исполнительные или иные реакции в бывшем центре управления, но почувствовали их, узнанными – знание имени того теперь уже рассеянного центра, гипоталамуса, и его ближайшего соседа – пламенной железы – узнанные, но не равные, а равномерные: таким образом Кап Ком был хоть и на близкой, но сейчас уже несущественной дистанции.

Окно возврата узкое.

Зона посадки уже не защищена. Стабилизируйте, пожалуйста, Имп Плюс. Обратный отсчет до ручной стабилизации. Зыбь по воспоминанию о позвоночнике.

Кап Ком перепутал защищенный с затаенный. Слова рассеялись. Имп Плюс слышал, как будущее настраивало прошлое, когда Земля падала ему навстречу. Прочие пытались к нему добраться. Но шансы углов, которые и не вернут ИМП и не врежут его, а лишь отскочат его вдоль длинной ясности скользящего пространства, чтобы потом его преследовали перехватчики, чьи собственные планы чрезвычайного взлета в этот момент были о том, чтобы безумной ценой, но попасть на позицию – это поступило Имп Плюсу не от прочих, пытающихся к нему добраться, чтобы получить его и увидеть, а от Въедливых частиц, так много знавших – знавших, что тогда внезапно разделило позвоночник их индивидуального луча в мысль Имп Плюса о том, что он не хочет быть костью раздора.

Кап Ком соизволил ввести новый Чрезвычайный Режим.

Но вмешался Въедливый Голос; и в этом коротком перерыве слова, поступающие сквозь решетку, катились, словно с целью отражением пройти дальше к Солнцу – ища будущее.

Искав его в двух фокусах, притягивая между ними от прошлого к будущему воспоминания о Имп Плюсе.

Это была лучевая болезнь. Она нашла и была окном, чтобы себя перевернуть.

Переворачивание, какое всегда происходило: что должно произойти: поскольку ионизирующее облучение вышибает электроны, рушит молекулы, изменяет их клетки, которые умирают.

Но каскад был обернут.

Лучистый яд обрел своего хозяина, отравленного, но как? Значит его хозяин был способен – как? – преследовать части из частиц, каденцию из распада, зацепить рассеивание, которое всегда вдыхало заразные деления в местоположения, потом освобождавшие заразу, чтобы приумножить ее прикосновение.

Таким образом это было другое солнце. Солнце Имп Плюса. Сбежавшее от того самого облучения, ранее сбежавшего в него, наводнившего его.

ПОДДЕРЖИВАЙТЕ КОНТАКТ ИМП ПЛЮС. ПОЖАЛУЙСТА СКОНТАКТИРУЙТЕСЬ С ЦЕНТРОМ.

Слова приходили также от Въедливых частиц: бета, излучаемое из углерода-14, кальция-45, стронция-90; гамма, замедляющиеся, прикрепляясь к атому; радиоизотопные индикаторы в крови; ограды, протекающие в крови: слова от Въедливых частиц бомбардировали один склон слоев решетки, обнаруживая, что там одна маленькая и сигнальная орбита сейчас убавлялась: и когда она убавилась, орбита, которая была Имп Плюсом, отдалась в чувства Солнца, которые были их ответом: Солнечные косы дико уставились, не так ли? ну не чудо ли, не так ли?

Но Въедливым частицам поступали другие вопросы: Солнечные косы присоединились из-за желания и кровоточащих страданий, нарушенных брешью в крови – из-за перехватывающего дыхание наклона между их спиралью и малиновым воспоминанием о будущем: неужели это все вышло через окно с водой, глюкозой, полупроводниковыми вольтами и растворяющимися и восстанавливающимися воронками и молоком частиц?

К убавляющейся орбите на одном склоне слоев решетки поступил ответ от Въедливых частиц: то есть вопросы, переданные обратной связью тем (наряду с Въедливым Голосом), что Имп Плюс (до того, как он стал Имп Плюсом) в меньшей зеленой комнате однажды почти знал как идею:

Взаимная фокусировка – да, взаимная фокусировка на том, чего там не было; а именно, Другого: которое было будущей брешью тела Имп Плюса.

Но какой фокус (спрашивали теперь Въедливые частицы) превратили дыхание радиации из яда в семя? как скорость этого загрязняющего света обернула от Солнца к себе такие потоки фотонов? а какой фокус сейчас (поскольку, встав и глядя на белые данные, мигающие на зеленом экране, Въедливый Голос чувствовал в своем росте тень уничтожения, уходящую в кратковременную память), какой фокус притянул их умы так близко – так близко к слиянию?

Внизу в облачной оболочке Земли на главной частоте поступили слова МЫСЛЬ ТАК ЧУВСТВОВАЛАСЬ, и если такие слова поступили от великой решетки, которая сейчас стабилизировала ИМП, слова проследовали на Землю, как принадлежавшие Имп Плюсу.

Тот же голос – он уровнял свои ясные слова – ответил на передачу Кап Кома У ВАС ЕСТЬ СИЛА (это вновь пришло дважды – прошлое невыразительно собиралось преломить будущее) У ВАС ЕСТЬ СИЛА?

И ДА, И НЕТ.

Но к Въедливым овалам, пронзенным помехой от локтей кузнечика Кап Кома на тихоокеанском острове, пришла сила, поднятая до целостности, поднятая маскировкой, которая была лишь словами, полученными сейчас Въедливыми частицами: Есть ли у них сила, чтобы перехватить траекторию в глубоком космосе?