355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джорджо Фалетти » Я убиваю » Текст книги (страница 34)
Я убиваю
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:26

Текст книги "Я убиваю"


Автор книги: Джорджо Фалетти



сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)

61

Фрэнк медленно продвигался в кромешной темноте.

Осмотрев низкий подземный ход, он понял, что двигаться тут можно только на корточках. Не самое удобное положение, зато наименее рискованное. Он с горькой усмешкой подумал, что вряд ли какую другую ситуацию можно было бы с такой же справедливостью определить именно так – «прыжок во мрак». Он и в самом деле вскоре оказался в кромешной темноте. И хотя глаза вроде бы привыкли к ней, он все равно не видел ровным счетом ничего.

Фрэнк держал пистолет в правой руке, плечом слегка касался стены слева, а левую руку вытянул вперед, чтобы не наткнуться на какое-нибудь препятствие или – того хуже – куда-нибудь не провалиться. Случись с ним что-либо в этой дыре, он не вышел бы отсюда и до второго пришествия.

Фрэнк осторожно продвигался на корточках, метр за метром. В ногах возникла боль, особенно в правом колене, том самом, что он повредил во время футбольного матча. Тогда у него сместился мениск и пострадали связки. Пришлось отказаться и от игры в команде колледжа, и от планов стать профессиональным спортсменом. Он хорошо натренировал мускулы на ногах, чтобы не иметь никаких проблем. Но с некоторых пор, к сожалению, мог лишь мечтать о тренировках, а теперешняя его скрюченная поза подвергла бы жестокому испытанию колени даже профессионального штангиста.

Фрэнк поежился от озноба. В этой дыре было не жарко. Из-за нервного напряжения легкая рубашка промокла от пота. Пахло гнилой листвой, сыростью и цементом. Руки то и дело касались каких-то корней, пробравшихся в щели между трубами. Коснувшись их первый раз, Фрэнк вздрогнул и отдернул руку, словно обжегся. Подземный ход так или иначе вел наружу, и сюда могло забраться какое-нибудь животное, чтобы устроить себе тут логово или нору. Фрэнк отнюдь не был нервным типом, но сама мысль, что он может соприкоснуться со змеей или крысой, конечно же, не восхищала его ни сейчас, ни когда-либо прежде.

Он подумал, что долгая охота на человека облекает фантазии плотью. Он невольно представлял себе что-то подобное всякий раз, когда думал о Никто. Продвижение ползком, украдкой, в холоде и сырости, в этом вековечном царстве мышей. И в таких же условиях они вели расследование: медленное, трудное движение, неровными шажками, в полнейшем мраке с надеждой, что слабый луч света коснется их наконец и вызволит из кромешной тьмы.

Убивай нас, но при свете дня…

Фрэнку вспомнился отрывок из «Илиады» – знаменитая молитва Аякса. Он изучал ее в лицее, миллион миллиардов лет назад. Троянцы и ахейцы сражались на кораблях, и Зевс напустил дыма, дабы затмить зрение грекам, терпевшим поражение. Тогда Аякс обратился с молитвой к отцу всех богов – со смиренной молитвой не о собственном спасении, а о том, чтобы они могли выйти навстречу мраку смерти при свете дня. Фрэнк помнил, что его любимый герой завершал свою молитву именно этими словами.

Уклон туннеля изменился. Фрэнк почувствовал, что пол, вернее сказать, то, что находилось у него под ногами, пошло вниз. Вряд ли туннель стал непроходимым, его ведь строили для того, чтобы им пользовались люди, и наклон, скорее всего, был случайным. Возможно, при строительстве наткнулись на скалистый грунт, и пришлось его обходить.

Он опустился на четвереньки и удвоил осторожность. Его не слишком встревожило, что уклон увеличился. Ведь этот путь, рассуждал он, не однажды проделывал Никто, туда и обратно, хотя, разумеется, с куда большим удобством: с электрическим фонарем и зная дорогу во всех деталях.

Он же продвигался в полнейшем мраке и не представлял, что его ожидает впереди – или вокруг, что было бы вернее. Зная, однако, характер Жан-Лу, он полагал, что следует быть вдвойне осторожным. При вероломной хитрости Никто нельзя было исключить, что он расставил какие-то ловушки возможному непрошенному гостю.

И Фрэнк снова невольно задался вопросом, кто же такой Жан-Лу и самое главное – кто его сотворил. Теперь уже очевидно, что это не просто психопат, человек слабый, не верящий в свои силы, в безумии совершивший несколько убийств, чтобы привлечь внимание печати и телевидения. Такое определение было далеко от подлинной сущности Никто, как земля от солнца.

Психопаты – люди обычные, слабовольные, не бог весть какого ума, чаще всего идущие на преступление под воздействием какой-нибудь внешней силы и с облегчением подставляющие руки под наручники.

Никто был совсем другим. Бесспорно, труп в стеклянном гробу – доказательство безумия. В его сознании несомненно буйствовали мысли, от которых содрогнулся бы даже самый закаленный психотерапевт.

Но на том дело не кончалось.

Жан-Лу был человеком сильным, хитрым, обученным, подготовленным к борьбе. Он был самым настоящим воином. Он убил Йохана Вельдера, Роби Стриккера – двух молодых, отлично натренированных людей атлетического сложения – со смехотворной легкостью. А решительность, с какой он избавился от трех агентов у себя в доме, окончательно снимала все сомнения по этому поводу, если они еще оставались. Казалось, в нем жили два различных человека, два противоположных характера, устроившие взаимную погоню в стремлении уничтожить друг друга. Наверное, вернее всего сказал о себе он сам, говоря измененным голосом: «Я – некто и никто…»

Жан-Лу был человеком очень, очень опасным, и обращаться с ним следовало соответственно.

Фрэнк не считал, что действует с излишней осторожностью. Иногда как раз в этих излишках и заключается разница между жизнью и смертью.

Он хорошо понял это после того случая, когда вошел в помещение, повинуясь порыву, почти не раздумывая, а очнулся уже в больнице после взрыва и двухнедельного пребывания в коме. Если б он и забыл вдруг про это, ему напомнили бы бесчисленные шрамы по всему телу.

И Фрэнк не хотел больше напрасно рисковать. Он сам решит, будет ли он и дальше полицейским. Он обязан этим женщине, которая сейчас ожидает его в аэропорту в Ницце. Он обязан этим Гарриет, дав ей обещание, что никогда не забудет ее.

Фрэнк продвигался, стараясь производить как можно меньше шума. Возможно, Жан-Лу был сейчас уже бог знает где. Но нельзя исключить и другого – что он затаился у выхода из подземного хода и ждет там удобного момента, чтобы уйти. В конце концов, не могла же эта подземная дыра тянуться до самой границы, к Ментону. Она непременно должна выйти на поверхность где-то к западу от дома, на склоне холма.

На дороге сейчас, конечно, людно, из-за блокпостов образовалась серьезная пробка, люди выходят из машин, привстают на цыпочки, пытаясь заглянуть вперед, спрашивают друг друга, что случилось. В сутолоке легко затеряться. Правда, фотография Жан-Лу напечатана во всех газетах, показана в теленовостях по всей Европе, но Фрэнк давно уже не верил в эффективность подобных мер. Обычно люди крайне невнимательны к окружающим лицам. Каждый видит только то, что хочет видеть. Жан-Лу достаточно было укоротить волосы и надеть очки, чтобы легко, без всякого риска смешаться с толпой.

Однако там находилось и множество полицейских, они начеку, глаза их широко открыты. И это уже совсем другое дело. Любой из них с подозрением посмотрел бы на человека, вылезающего из кустов на склоне холма и карабкающегося к дороге. Было отчего забеспокоиться даже слепому, а полицейские, столько времени пребывавшие в сильнейшем напряжении, вполне могли сначала выстрелить, а уж потом задавать вопросы. Так что Жан-Лу будет настороже, прежде чем выйдет из своего убежища.

Фрэнк продолжал двигаться. Шум, производимый трением брюк о бетон, казался ему грохотом Ниагарского водопада. Кроме того, это трение уже причиняло боль. Он остановился на минутку, пытаясь найти более удобное положение. Решил двигаться опять на корточках.

Когда он привстал, «бип-бип» из мобильника, оповестивший о вхождении в зону приема, показался ему боем часов на колокольне в глубокой тишине сельской ночи. Сигнал мог выдать его присутствие, но он же означал, что выход уже где-то близко.

Фрэнк сощурился. Ему показалось, что впереди появились какие-то светлые точки, словно пометки мелом на черной классной доске. Он попытался ускорить движение, сохраняя осторожность. Особенно теперь, когда сердце вдруг учащенно забилось.

Левая рука скользила воль бетонной стенки, правая сжимала пистолет, колено дьявольски болело, но впереди был какой-то намек на свет и, не исключено, сидел в засаде кто-то, кого ни за что на свете нельзя было недооценивать.

Белые точки на черной классной доске зашевелились, словно танцуя, и зависали в воздухе по мере того, как он приближался к ним. Постепенно они сделались крупнее, и Фрэнк понял, что подземный ход заканчивается в кустах, и ему виден свет, проникающий сквозь листву. Порыв ветра шевелил ветки, а его привыкшим к темноте глазам светлые пятна казались светлячками в ночи.

Внезапно снаружи донесся чей-то отчаянный крик.

Намерения Фрэнка соблюдать осторожность тотчас рухнули, словно карточный замок у включенного вентилятора. Он изо всех сил рванулся вперед и выбрался из подземного хода в скрывавшие его кусты.

Раздвинул ветки и осмотрелся. Кругом был довольно густой и высокий кустарник, целиком закрывавший выход из туннеля. Крик повторился.

Фрэнк медленно поднялся. Его колено произнесло несколько слов на языке, без изучения которого он охотно обошелся бы. Он огляделся и увидел, что стоит на небольшой естественной террасе на склоне горы. Кое-где тут росли деревья с тонкими стволами, кругом густые заросли типичного средиземноморского кустарника, но больше всего было ежевики. Позади виднелись два дома-близнеца с ухоженными садами. Наверху слева, метрах в пятидесяти, проходила дорога. Фрэнк увидел, как человек в зеленой рубашке и в брюках цвета хаки с полотняной сумкой через плечо осторожно пробирается через кустарник вверх, к дорожному ограждению.

Фрэнк узнал бы этого человека среди миллионов людей и через миллионы лет. Он вытянул руки, поднял пистолет на уровень глаз, взял эту фигуру на прицел и прокричал, наконец, слова, которые давно мечтал произнести.

– Стой, Жан-Лу! Ты под прицелом. Руки вверх, на колени и не двигаться. Немедленно!

Жан-Лу обернулся к нему. Неясно было, однако, узнал ли он Фрэнка и понял ли его слова и уж тем более ничто не говорило о его готовности повиноваться. Хотя Жан-Лу находился довольно близко и мог видеть пистолет в руках Фрэнка, он продолжал взбираться по склону, направляясь вверх и немного влево.

Фрэнк почувствовал, как палец застыл на спусковом крючке.

Снова раздался крик, громкий и пронзительный.

Жан-Лу ответил, глядя вверх:

– Держись крепче, Пьеро, я уже близко. Не бойся, сейчас доберусь к тебе и вытащу.

Фрэнк посмотрел в том направлении, куда кричал Жан-Лу. Пьеро висел, уцепившись за ветку невысокой акации, росшей на склоне. Его ноги болтались, пытаясь отыскать опору, но когда мальчик пробовал ступить на землю, рыхлая почва осыпалась, и он повисал на дереве.

Под ним простирался крутой склон. Не совсем отвесная пропасть, но если бы Пьеро не удержался, то покатился бы, как тряпичная кукла, метров на двести вниз. Не удержится на дереве – погибнет.

– Скорее, Жан-Лу. Больше не могу. Руки не держат.

Фрэнк видел по лицу Пьеро, каких усилий ему стоит держаться, и слышал в его голосе отчаянный страх. Но почувствовал и другое: полнейшую уверенность, что Жан-Лу – диджей, убийца, голос дьявола, его лучший друг – придет на помощь и спасет.

Жан-Лу не убегал, он спешил помочь Пьеро.

Первоначально он, разумеется, планировал бежать. Он переждал в подземном ходе, пока закончится вся эта суматоха, и когда путь оказался свободен, выбрался оттуда, собираясь снова скрыться от охотившейся на него полиции. Но потом увидел, что Пьеро в опасности. Может, удивился, почему тот оказался здесь – повис на дереве и зовет на помощь, как перепуганный ребенок, – а может, и нет. Но мгновенно оценил ситуацию и принял решение. И теперь вел себя соответственно.

Фрэнк почувствовал, как в нем растет глухая злоба, дитя досады. Он так долго ждал этого момента, а теперь, когда этот человек, которого он так отчаянно искал, оказался у него на прицеле, не мог спустить курок. Он снова поднял пистолет, держа его так твердо, как не держал оружие еще никогда в жизни. В прорезь прицела он видел фигуру Жан-Лу, пробиравшегося к дереву, где повис его друг.

Вот Жан-Лу подобрался совсем близко. Их разделял провал в насыпи, образовавшийся после падения мальчика. Просто подать ему руку, как-то дотянуться до него было невозможно.

Жан-Лу заговорил с мальчиком своим теплым, проникновенным голосом.

– Я здесь, Пьеро, я рядом. Не бойся, все будет хорошо. Только крепче держись и успокойся. Ты понял меня?

Пьеро ответил умоляющим взглядом и своим обычным кивком. Глаза его были расширены от страха, но он был уверен, что друг сейчас поможет ему.

Фрэнк увидел, что Жан-Лу, сняв с плеча, положил на землю сумку и принялся вынимать ремень из брюк. Фрэнк не представлял, что он собирается сделать, чтобы вызволить Пьеро из беды. Ему оставалось только стоять и смотреть. И по-прежнему держать Жан-Лу под прицелом.

Когда Жан-Лу вынул кожаный ремень из последней шлевки пояса, неожиданно раздался звук, похожий на сильный хлопок духового ружья, и рядом с ним взметнулся комок земли. Жан-Лу мгновенно согнулся, и это инстинктивное движение спасло ему жизнь.

Раздался новый хлопок и снова земля взметнулась точно там, где какую-то долю секунды назад виднелась голова Жан-Лу. Фрэнк посмотрел вверх. На краю склона, пониже дорожного ограждения, стоял по пояс в кустах капитан Райан Мосс. В руке он держал автоматический пистолет с глушителем.

И тут Жан-Лу сделал нечто совершенно невероятное: он буквально нырнул в заросли мастичного дерева и исчез.

Молниеносно. Вот он был, и вот его уже нет. Фрэнк замер с открытым ртом. Райан Мосс, наверное, был поражен не меньше, что не помешало ему, однако, сделать несколько выстрелов по кустам – туда, где скрылся Жан-Лу. Но тут у него кончилась обойма. Он быстро достал новую из кармана пиджака, и вот его пистолет снова готов к бою. Капитан стал осторожно спускаться вниз, внимательно следя, нет ли движения в зарослях.

Фрэнк нацелил пистолет на него.

– Уходи, Мосс. Это дело тебя не касается. Положи пистолет и уходи. Или помоги нам. Сначала надо подумать о мальчишке на дереве…

Капитан продолжал спускаться с пистолетом в руке. Взгляд его был прикован к кустам.

– Говоришь, не касается? А я отвечу тебе, что касается, мистер Оттобре. И я решаю, что сейчас важнее. Сначала расправлюсь с этим сумасшедшим, а потом, если хочешь, помогу вытащить глупого мальчишку…

Фрэнк смотрел в прицел на массивную фигуру Райана Мосса. И ему очень захотелось всадить в него пулю, почти так же сильно, как хотелось сразить Жан-Лу, не считаясь с тем, что диджей рисковал жизнью, спасая собаку или этого глупого мальчишку, как сказал Мосс.

– Повторяю, брось пистолет, Райан.

Капитан злобно рассмеялся и с насмешкой спросил:

– А если не положу, выстрелишь в меня? И потом будешь ходить и рассказывать всем, что убил солдата своей страны, чтобы спасти шкуру убийцы? Опусти свой пугач и учись, как надо действовать…

Продолжая держать Райана под прицелом, Фрэнк поспешил к Пьеро. Ему никогда еще не доводилось стоять перед таким сложным выбором.

Опять послышался жалостный голос Пьеро.

– Помогите, не могу больше…

Фрэнк опустил пистолет и рванулся туда, куда только несколько секунд назад направлялся Жан-Лу. Он чувствовал, как ежевика цепляется за одежду, словно чьи-то коварные руки, как по волшебству тянущиеся из земли. Он оглядывался на Райана Мосса – тот продолжал спускаться по склону с пистолетом в руке и пытался разыскать в зарослях Жан-Лу.

Неожиданно в кустах возле Мосса что-то шелохнулось. Мгновение назад там не было ни малейшего движения. И тот, кто внезапно возник оттуда, не был человеком, который спасается бегством, – это был демон, изгнанный из ада, чтобы устрашить других демонов. В нем ощущалось какое-то невероятное, сверхъестественное напряжение, будто в его тело внезапно вселился свирепый зверь, одарив его силой своих мускулов и острым осязанием.

Со всем великолепием звериной ловкости, силы и красоты Жан-Лу выбил ногой пистолет из рук своего противника, и тот отлетел далеко в кусты. Мосс был солдатом, бесспорно, отличным солдатом, обученным и готовым к любым неожиданностям.

Кроме, пожалуй, сражения с призраками.

Он мгновенно принял защитную стойку, присев на слегка согнутых ногах и выставив кулаки. Капитан был выше ростом и массивнее Жан-Лу, но угроза, исходившая от одного только облика этого парня, в какой-то мере уравнивала их. У Мосса было, однако, преимущество перед Жан-Лу: он не торопился, времени у него было сколько угодно. Ему было наплевать, что над обрывом повис на дереве мальчик, зато он знал, что противник спешит ему помочь. Этой спешкой Мосс и хотел воспользоваться, чтобы заставить Жан-Лу допустить какую-нибудь ошибку.

Он не нападал, а ждал, отступая на шаг, как только тот приближался. А Жан-Лу, направляясь к нему, продолжал говорить с Пьеро.

– Пьеро, слышишь меня? Я здесь, не бойся. Еще минутку, и я подойду к тебе.

Успокаивая мальчика, он как будто отвлекся на мгновение и утратил осторожность. Именно в этот момент Мосс и напал на него.

Из того, что случилось дальше, Фрэнк понял только, что это был маневр Жан-Лу, желавшего побудить Мосса к действию. Все остальное произошло в один миг. Мосс сделал финт слева и нанес несколько ударов, которые Жан-Лу парировал с унизительной для противника легкостью. Мосс отступил. Фрэнк был слишком далеко, чтобы хорошо видеть, но ему показалось, будто капитан удивлен. Он сделал пару выпадов руками, а потом молниеносно еще один – ногой. Фрэнк подумал, что это тот же прием, какой он испытал на себе, когда они схватились возле дома Паркеров. С той разницей, что Жан-Лу не попал в ловушку, как случилось с ним. Едва заметив, что Мосс заносит ногу, он уклонился, и нога оказалась высоко в воздухе. И тут Жан-Лу, присев на колено, молнией метнулся и ухватил ее левой рукой, отчего капитан слегка покачнулся. Затем Жан-Лу нанес ему сильнейший удар кулаком в пах и толкнул.

Фрэнк отчетливо услышал, как мучительно застонал Мосс, падая. Его тело еще не успело коснуться земли, как Жан-Лу уже был на ногах. В правой руке он держал нож. Движение, каким он извлек его, было столь стремительным, что Фрэнку показалось, будто нож всегда был в его руке и только сейчас вдруг стал видимым.

Жан-Лу наклонился и исчез в зарослях, куда упало тело Мосса.

Когда он поднялся, зверь, которого, казалось, Жан-Лу носил в себе, исчез, а лезвие ножа было покрыто кровью.

Фрэнк не видел финала борьбы. В это время он спешил к Пьеро, повисшему на дереве. Лицо парня искажал страх, силы его были на исходе, от напряжения руки сильно затекли. Фрэнк спокойно заговорил с ним, стараясь внушить мальчику уверенность, которой ему самому в этот миг весьма и весьма не хватало.

– Я тут, Пьеро. Сейчас помогу тебе.

Мальчик так обессилел, что даже не мог ответить. Фрэнк осмотрелся. Он стоял там, где находился Жан-Лу, когда Мосс выстрелил первый раз, а тот вынимал ремень из своих брюк.

Зачем?

Фрэнк снова удивился: зачем Жан-Лу понадобился ремень? Как он собирался помочь Пьеро? Выше, метрах в двух, стояло точно такое же дерево, на каком повис Пьеро, только совсем высохшее. Листья давно опали, а ветви тянулись к небу, как если бы по забавной прихоти природы корни росли вверх, а не вниз. И вдруг он понял, что придумал Жан-Лу. Он отстегнул от пояса кожаную кобуру и вместе с мобильником положил на землю возле полотняной сумки Жан-Лу.

Засунул пистолет за пояс брюк и поежился от холодного прикосновения оружия к коже. Снял свой ремень и проверил его на прочность. Застегнул пряжку на последней дырочке, и получилось широкое кожаное кольцо.

Он внимательно оглядел склон, на котором стоял. Хоть и с трудом, к высохшему дереву все же можно было приблизиться. Осторожно ступая, держась за кусты в надежде, что у них крепкие корни, Фрэнк добрался до дерева. Прикосновение к морщинистой коре словно фотовспышкой высветило в памяти зрелище трупа, найденного в убежище. Дерево опасно скрипнуло под рукой, и картина тотчас сменилась – Фрэнку представилось, как он летит вниз по откосу. Если дерево не выдержит, и он, потеряв опору, упадет, жив не останется. Он постарался отогнать эти мысли. Обняв ствол, Фрэнк наклонился, стараясь как можно ниже спустить ремень для Пьеро.

– Ну-ка, лови.

Пьеро с опаской оторвал руку от ветки, за которую держался, и сразу же снова ухватился за нее.

– Не достать.

Но Фрэнк и так уже понял, что тому не дотянуться. Оставалось только одно. Он зацепился за ветку ногами, изогнувшись, словно акробат на трапеции, и опершись туловищем о землю так, чтобы видеть Пьеро и подсказать ему, что делать. Держа двумя руками кожаное кольцо, он сумел опустить его достаточно низко, чтобы Пьеро мог ухватиться.

– Ну, вот и хорошо. Теперь берись за ремень. Осторожно, не спеши.

Он следил за тем, как действовал Пьеро – нерешительно, словно в замедленной съемке. Несмотря на расстояние, Фрэнк слышал, как тревожно и тяжело тот дышит. Когда Пьеро повис на протянутом кольце, высохшее дерево печально скрипнуло от дополнительной нагрузки. Фрэнк тоже в полной мере ощутил всю тяжесть Пьеро в своих руках и ногах, держащихся за дерево. Он не сомневался: будь на его месте Жан-Лу, он тотчас без особого усилия поднял бы Пьеро по крайней мере туда, где тот уцепился бы за дерево, на котором он, Фрэнк, висел, словно летучая мышь. Он надеялся, что и у него хватит сил сделать так же.

Он подтягивал Пьеро вверх, чувствуя как от чудовищного усилия и неудобной позы к голове приливает кровь.

Он поднимал мальчика сантиметр за сантиметром, а Пьеро, в свою очередь, пытался дотянуться до дерева ногами, чтобы опереться на него. От напряжения Фрэнк ощущал мучительное жжение на руках, как если бы легкая ткань рубашки внезапно вспыхнула.

Пистолет, засунутый за пояс брюк, выпал под действием силы тяжести, полетел вниз, слегка задел голову Пьеро, и, подскакивая, покатился по склону. Засохшее дерево издало звук, подобный треску поленьев в камине.

Фрэнк изо всех сил тянул Пьеро. Боль от немыслимого напряжения в руках нарастала с каждой секундой, пока не сделалась нестерпимой, будто вены заполнились серной кислотой. Фрэнку казалось, его мускулы тают, растворяются, вот-вот от рук останутся одни кости, они оторвутся от плеч, и он полетит вниз вместе с кричащим Пьеро.

И все же он продолжал отчаянно тянуть мальчика – стиснув зубы, упираясь ногами и сам удивляясь своей выносливости. Каждую секунду ему казалось, что сил больше нет, что пальцы вот-вот разожмутся, утихнет терзающий их жар, и эта пытка прекратится, но откуда-то вновь появлялись силы, словно обнаруживались запасы энергии, накопленные глубоко в сознании, на каком-то тайном складе, ключом к которому служили только злость и упрямство.

Пьеро поднялся уже достаточно высоко. Теперь Фрэнк изогнулся и смог надеть ремень себе на шею, перенеся таким образом основную тяжесть на мускулы спины и плеч. Руки словно вздохнули. Спустя секунду-другую, Фрэнк отпустил ремень и протянул руки к Пьеро. Тяжело дыша, он объяснил ему, что делать дальше.

– Теперь постепенно отпускай ремень, хватайся за мои руки и лезь вверх. Я тебя удержу.

Фрэнк не был уверен, что выполнит обещание. И все же, когда Пьеро отпустил кожаное кольцо и шея Фрэнка освободилась, ему показалось, будто его мокрую от пота спину окатили холодной водой. Но он тут же почувствовал, как Пьеро лихорадочно вцепился в его руки. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, беспорядочно хватаясь за его одежду, мальчик подтягивался вверх. Фрэнк удивился, что у Пьеро еще нашлось столько сил. Инстинкт самосохранения – удивительный союзник, иногда он становится чем-то вроде естественного допинга. Фрэнк понадеялся, что эта сила не подведет его, не откажет внезапно именно сейчас, когда спасение уже рядом.

Как только Пьеро оказался совсем близко, Фрэнк схватил его за пояс брюк и подтолкнул наверх, к стволу. Глаза его заливал пот, стекавший по лицу в неестественном, обратном направлении. Он ничего не видел, только ощущал торопливые движения Пьеро, взбиравшегося по его туловищу, которое теперь превратилось в один сплошной комок боли.

– Добрался?

Пьеро не ответил, но Фрэнк внезапно почувствовал колоссальное облегчение. Он опустил голову, коснувшись ею влажной и теплой земли и скорее догадался, чем увидел, как кожаное кольцо скатилось с его шеи и отправилось вдогонку за пистолетом. Он отвернулся, чтобы не вдыхать пыль вместе с таким необходимым его легким воздухом, который он жадно и торопливо глотал широко открытым ртом.

Давление в висках стало нестерпимым. Фрэнк услышал голос, прозвучавший откуда-то сверху, из-за спины, голос, донесшийся, казалось, совсем издалека. Погружаясь в какое-то оцепенение, он все же подумал, что голос этот ему знаком.

– Молодец, Пьеро. Держись за кусты и иди сюда, ко мне. Спокойно. Теперь все в порядке.

Фрэнк ощутил легкий толчок, передавшийся его подвешенному телу, и услышал новый стон дерева, когда Пьеро оторвался от ствола. Он подумал, что высохшее дерево, освободившись от тяжести, тоже почувствовало, словно живое существо, огромное облегчение.

Он сказал себе, что это еще не все. Ему необходимо одолеть странное оцепенение, сковавшее тело и мозг, едва он понял, что Пьеро спасен. И хотя Фрэнк не находил в себе ни малейших остатков сил, он понимал, что нельзя сдаваться. Если еще хоть на секунду он останется во власти этого странного оцепенения, то уже никогда больше не поднимется и не ухватится за дерево.

Он подумал о Елене, ожидавшей его в аэропорту. Представил печаль в ее серых глазах, печаль, которую он хотел и мог стереть. Представил, как занес над ней свою руку, словно зверь – когтистую лапу, Натан Паркер.

Злость и ненависть пришли ему на помощь. Фрэнк стиснул зубы и собрал последние силы, какие оставались у него, прежде чем отлететь и раствориться в воздухе, словно дым из фабричной трубы. Сделав еще одно неимоверное усилие, преодолевая страшную слабость и, помогая себе руками, он постарался подняться. Мышцы живота, до сих пор почти не задействованные, тотчас напомнили ему, какой болью чревато излишнее усилие.

Фрэнк наблюдал, как высохшее дерево медленно приближается к нему, словно мираж. Очередной, неизвестно какой по счету скрип напомнил, что, подобно миражу, дерево может в любое мгновение исчезнуть. Он заставил себя подниматься медленно, без резких движений, чтобы не повредить эту ненадежную опору.

Наконец он ухватился за ствол обеими руками и каким-то чудом ему удалось сесть. От сильного притока крови, которая хлынула теперь в нормальном направлении, закружилась голова. Он закрыл глаза в ожидании, пока головокружение пройдет, надеясь, что его легкие, похожие на высохшие губки, все-таки вберут в себя спасительный воздух, который он жадно глотал.

Он сидел, закрыв глаза, держась за ствол и прижавшись щекой к его шершавой коре, пока не почувствовал, что к нему вернулись хоть какие-то силы.

Открыв наконец глаза, Фрэнк увидел в нескольких метрах от себя Пьеро. Тот стоял рядом с Жан-Лу, обеими руками обхватив его за пояс, как будто только что пережитый страх полететь вниз все еще заставлял его крепко держаться за что-то или за кого-то, дабы поверить, что он спасен.

Жан-Лу обнимал его левой рукой за плечо. Правой он сжимал окровавленный нож. На какой-то миг Фрэнк испугался, что он использует мальчика как щит, возьмет его в заложники, станет угрожать, приставив нож к горлу. Фрэнк отогнал эту мысль. Нет, не может такого быть после того, как Жан-Лу отказался бежать, лишь бы прийти на помощь Пьеро. Фрэнк вспомнил Райана Мосса. И тут же понял, что судьба капитана его нисколько не волнует.

Краем глаза Фрэнк уловил какое-то движение наверху и невольно посмотрел туда. У дорожного ограждения собралось немало народу, наверное, люди вышли из машин, обратив внимание на крики Пьеро или, еще проще: туристы, остановившиеся полюбоваться панорамой, наблюдали за спасением мальчика. Жан-Лу тоже посмотрел наверх и тоже увидел метрах в сорока над головой людей и машины. Его плечи, похоже, поникли, словно на них легла какая-то невидимая тяжесть.

Фрэнк поднялся, держась за дерево, и двинулся в обратный путь. Он попрощался с безжизненным стволом, поблагодарив его, как верного друга, который помог выбраться из беды в трудный момент. Его руки снова ощутили живую зелень кустарника, держась за который он спешил снова ступить на твердую, спасительную землю.

Перед ним стояли Жан-Лу и Пьеро. Фрэнк увидел, как сверкнули устремленные на него зеленые глаза Жан-Лу. Он чувствовал себя совершенно обессиленным и подумал, что ему ни за что не выдержать нового поединка – нет сил. Кроме того, он видел, на что способен Жан-Лу, когда боролся с Моссом.

Наверное, Жан-Лу понял, о чем он думает, – и улыбнулся. В этой простой улыбке, осветившей вдруг его усталое лицо, читалась вся его жизнь, беспрестанные метания от света к мраку, от огня к холоду, от сознания к безумию и вечный выбор – кем быть. Выбор между некто или никто.

Улыбка Жан-Лу угасла. Его голос прозвучал так же завораживающе, как в эфире, спокойно и доброжелательно.

– Успокойся, агент Оттобре. Не бойся. Я в силах прочесть слово «конец».

Фрэнк наклонился и поднял с земли мобильник. Набирая номер Морелли, он подумал о всей абсурдности ситуации. Он стоял тут, безоружный, целиком и полностью во власти человека, который мог стереть его в порошок одной левой, но решил не делать этого.

Голос Морелли зазвучал в трубке.

– Алло.

Фрэнк обессилено произнес:

– Клод, это я, Фрэнк.

– Где ты, что с тобой?

Ответ стоил Фрэнку невероятных усилий.

– Приезжай быстрее к дому Жан-Лу. Я взял его.

Он не стал слушать изумленных возгласов инспектора. Он не видел, как Пьеро опустил голову и еще крепче обнял своего друга, услышав последние слова. Опуская мобильник, Фрэнк только смотрел на руку Жан-Лу – она медленно разжалась и выронила на землю окровавленный нож.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю