355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джорджо Фалетти » Я убиваю » Текст книги (страница 6)
Я убиваю
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:26

Текст книги "Я убиваю"


Автор книги: Джорджо Фалетти



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)

10

– Я убиваю…

На какой-то момент голос, казалось, завис в машине, глухой шум двигателя словно прибавил ему сил, и он продолжал отдаваться эхом.

Комиссар Юло нажал кнопку автомобильного радио, и запись прервалась на словах Жан-Лу Вердье, с трудом продолжавшего передачу. После разговора с диджеем и Робертом Бикжало, директором «Радио Монте-Карло», крохотная упрямая надежда выглянула из-за вершины, которую тщетно штурмовали следователи.

Может быть, звонок, прозвучавший в «Голосах», был просто шуткой какого-нибудь любителя розыгрышей, невероятной случайностью, подобно расположению планет, какое случается раз в миллион лет. Однако именно эти угрожающие слова «Я убиваю…», произнесенные в конце передачи, были выведены кровью невинных жертв на столе каюты.

Юло затормозил на красный свет. Женщина с коляской переходила дорогу. Справа молодой человек в голубой майке, на желтом велосипеде прислонился к столбу светофора, чтобы не вынимать ноги из зажима педалей.

Вокруг сияли яркие краски, было тепло. Лето начиналось обещанием радостей. И везде, в барах на открытом воздухе, на улицах, заполненных народом, на оживленной набережной, мужчины, женщины и дети хотели только одного – чтобы их мечты сбылись.

Все было, как всегда.

И только в этой машине у пылавшего, будто кровь, светофора, витала некая сущность, которая способна была омрачить весь свет и превратить все краски мира в одну – серую.

– У криминалистов есть что-нибудь? – спросил Фрэнк.

Красный свет сменился зеленым. Юло тронулся, а велосипедист быстро умчался вперед. Педали позволяли ему ехать с куда большей скоростью, чем могли себе позволить колонны машин, медленно двигавшиеся вдоль берега.

– Пришел отчет патологоанатома. Они провели вскрытие в рекордные сроки. Очевидно, кто-то очень важный оборвал им все телефоны, желая как можно быстрее получить результат. Все подтверждается. Девушка умерла от удушья, от утопления, однако в ее легких не было морской воды. Это значит, умерла, не имея возможности подняться на поверхность. Обычно легкие заполняются водой, когда тонущий несколько раз пытается всплыть, прежде чем пойти ко дну. В этом случае убийца, очевидно, схватил ее под водой, утянул вниз и утопил. Труп тщательно обследовали. Никаких следов насилия на теле нет. Его изучали всеми возможными способами при помощи самых различных инструментов, имеющихся в лаборатории.

– А он?

Юло помрачнел.

– Тут разговор другой. Он был убит холодным оружием, очень точным ударом сверху вниз. Лезвие вошло между пятым и шестым ребром и проникло прямо в сердце. Смерть почти мгновенная. Убийца напал на него сзади, на палубе: там остались пятна крови. Скорее всего неожиданно, потому что Йохан Вельдер был весьма и весьма силен. Для пилота он был довольно высокого роста. И хорошо тренирован: бег трусцой и спортивный зал… Нападавший, видимо, тоже был весьма крепок и ловок.

– Трупы были изнасилованы? Я имею в виду половое насилие.

Юло покачал головой.

– Нет. Вернее, убийца точно не насиловал. У девушки незадолго до смерти был половой контакт. Во влагалище обнаружены остатки семенной жидкости, но она, видимо, принадлежала Вельдеру. Думаю, анализ ДНК подтвердит это с вероятностью в девяносто процентов.

– Ну, тогда по крайней мере исключен сексуальный мотив преступления.

Фрэнк сказал это, как человек, который обнаруживает, что после пожара в его доме уцелела салфетка.

– Что же касается отпечатков и других органических следов, ты же понимаешь, на яхте их нашли уйму. Тоже отправим на анализ ДНК, но думаю, это не даст нам ровным счетом ничего.

Они проехали Болье,[17]17
  В переводе – прекрасное место, французский курортный городок между Ниццей и Княжеством Монако, где находится множество вилл всемирных знаменитостей. Одна из них, принадлежащая известному французскому ученому-эллинисту, члену Французской академии, представляет собой точную копию богатого дома Древней Греции, доступна для посещения как музей.


[Закрыть]
миновали роскошные гостиницы на берегу с тенистыми парковками для сверкающих машин, пахнущих кожей и дорогим деревом. Множество цветочных клумб в ослепительном свете дня переливались тысячами оттенков. Фрэнк засмотрелся на красные цветы гибискуса в саду какой-то виллы.

Опять красный. Опять кровь.

Он передвинул ручку вентилятора, направлявшего холодный воздух ему в лицо.

– Выходит, у нас нет ничего.

– Ровным счетом ничего.

– Антропометрические измерения отпечатков?

– И тут ничего существенного. Речь может идти о человеке ростом примерно метр восемьдесят, плюс-минус пять сантиметров, весом примерно семьдесят пять килограммов. Физический тип – обычный, присущий многим тысячам людей.

– Атлет, короче.

– Да, атлет… Атлет с очень ловкими руками.

У Фрэнка было несколько вопросов, которые не терпелось задать, но он не хотел мешать размышлениям друга. Он промолчал.

– Сотворить такое с трупами непросто. Умелый черт… Наверняка не впервые делает. Может, имеет какое-то отношение к медицине…

Фрэнку жаль было разбивать надежды друга.

– Все может быть. Но так было бы слишком просто. Я бы даже сказал – банально. Увы, с точки зрения анатомии мы не слишком отличаемся от животных. Нашему человеку достаточно было потренироваться на кроликах, чтобы потом сделать такое и с человеком.

– Кролики, да? Люди, как кролики…

– Он хитер, Никола. Это буйно помешанный, однако он хитер и холоден, как лед. У человека в жилах должен течь фреон, чтобы совершить подобное: направить яхту на пристань и спокойно удалиться тем же путем, каким пришел. И к тому же с явным намерением бросить нам вызов, посмеяться над нами.

– Ты имеешь в виду музыку?

– Да. Он завершил свой телефонный разговор фонограммой из фильма «Мужчина и женщина».

Юло припомнил фильм Лелуша, он видел его много лет назад, когда встретился с Селин, своей женой. Он отлично помнил эту красивую любовную историю, которую они восприняли тогда, как хорошее предзнаменование их будущего.

Фрэнк продолжал, напомнив деталь, на которую Юло поначалу не обратил внимания.

– Герой фильма – автогонщик.

– А ты прав, в самом деле. Йохан Вельдер тоже ведь болиды водил. Но в таком случае…

– Совершенно верно. Он не только объявил по радио о намерении убить, но и оставил некое указание, кого именно собирается убить. Но это, по-моему, не все. Он убил и хочет повторить. И мы должны помешать ему. Не знаю, как, но мы должны во что бы то ни стало…

Машина снова остановилась у красного светофора возле короткого спуска в конце бульвара Карно. Перед ними была Ницца, обычный приморский город, невыразительный, далекий от глянцевой чистоты Монте-Карло и его бьющей в глаза роскоши.

Ведя машину к площади Массена, Юло обернулся и взглянул на Фрэнка, сидевшего на заднем сиденье. Тот сосредоточено смотрел в пространство перед собой. Так, наверное, выглядел Одиссей, ожидавший услышать пение сирен.

11

Никола Юло остановил свой «Пежо-206» у ограды Управления полиции в Овар на рю Рокбийер.

Агент в форме, дежуривший на пропускном пункте, с недовольным видом направился к нему, чтобы выпроводить отсюда этих двоих, подальше от входа, предназначенного только для сотрудников полиции. Никола показал ему из окна машины значок.

– Комиссар Юло. Служба безопасности Монако. У меня встреча с комиссаром Фробеном.

– Извините, комиссар. Не узнал вас. В вашем распоряжении.

– Сообщите ему, пожалуйста, что я здесь.

– Сию минуту, комиссар.

– Спасибо, агент.

Юло проехал несколько метров и припарковал машину на тенистой стороне улицы. Фрэнк выбрался из машины и осмотрелся. Казарма в Оваре представляла собой комплекс серых двухэтажных строений с красными черепичными крышами, с дверными и оконными рамами из темного дерева. Несколько прямоугольных зданий, расположенных в шахматном порядке без всяких переходов между ними. На обращенной к улице торцевой стороне каждой постройки имелась лестница на верхний этаж.

Интересно, подумал комиссар, какой Ницца видится американцу. Наверное, городом совсем из другого мира. Может быть, даже с другой планеты. Невысокие дома, маленькие кафе, простые люди. Никакой тебе американской мечты, никаких небоскребов, которые можно рушить, только скромные мечтания, порой выцветшие от морского воздуха, как и стены домов. Скромные мечтания, но если вдруг они оказывались несбыточными, тогда тоже оборачивались настоящей бедой.

На стене напротив дверей управления кто-то приклеил антиглобалистский плакат. Люди, которые боролись за то, чтобы сделать весь мир одинаковым, выступали против других людей, которые боролись за то, чтобы не утратить собственного лица. Европа, Америка, Китай, Азия… Всего лишь раскрашенные пространства на географических картах, сокращенные обозначения на таблицах обмена валют, слова в словарях… Признаки наших дней: интернет, средства массовой информации, новости в режиме реального времени. Приметы расширяющегося или, напротив, сжимающегося мира, в зависимости от того, с какой точки смотреть.

Действительно сокращало расстояния только зло, вездесущее, говорившее всегда на одном единственном языке и неизменно писавшее свои послания одними и теми же чернилами.

Фрэнк закрыл дверцу машины и повернулся к другу.

Перед Юло стоял человек тридцати восьми лет со стариковским взглядом, которому, похоже, изначально не свойственно было благоразумие. Смуглый, угрюмый южанин, темные глаза, черные волосы, заросшие щеки. Человек могучего сложения, и ему уже приходилось убивать людей под защитой полицейского значка, действуя во имя справедливости. Наверное, зло неизлечимо, против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов – немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

Войне не было конца.

Юло запер машину, и тут подошел комиссар Фробен из отдела убийств, помогавший следствию.

Фробен широко улыбнулся Юло, обнажив крупные ровные зубы, словно осветившие его характерное лицо. У него была массивная фигура, отчего костюм из «Галереи Лафайет» едва не трещал на его массивной фигуре, сломанный нос говорил о боксерском прошлом. Легкие шрамы над бровями подтверждали это предположение.

Фробен пожал Юло руку. Улыбка стала еще шире, а серые глаза превратились в щелочки, отчего шрамы смешались с сетью морщинок.

– Привет, Никола. Как поживаешь?

– Это ты мне скажешь, как я поживаю. Барахтаюсь в этом море дерьма, где того и гляди разразиться буря; мне нужна помощь всех друзей.

Фробен перевел взгляд на Фрэнка. Юло представил их.

– Фрэнк Оттобре, специальный агент ФБР. Очень специальный. Американское командование подключило его к нашему расследованию.

Фробен ничего не сказал, но посмотрел на Фрэнка с явным уважением, одарив его такой же открытой улыбкой, и протянул руку с крупными и сильными пальцами.

– Клод Фробен, скромный комиссар из отдела по расследованию убийств.

Отвечая на крепкое рукопожатие Фробена, Фрэнк подумал, что при желании тот запросто мог бы сломать ему пальцы. Этот человек ему сразу понравился – сильный и осторожный одновременно. Фрэнк не удивился бы, если б увидел, как тот после работы собирает с детьми модели корабликов, причем с поразительной ловкостью монтируя самые хрупкие детали.

Юло сразу перешел к делу.

– Какие новости на пленке?

– Я поручил это Клаверу, нашему лучшему технику, волшебнику, можно сказать. Я только что от него, он изучает пленку с помощью своих приборов. Пойдемте, я проведу вас.

Они прошли в здание и направились по недлинному коридору, освещенному рассеянным светом из окна за их спиной. Юло и Фрэнк шли за Фробеном, глядя на его затылок с волосами цвета соли с перцем, на короткую шею и широкую спину, пока тот снова не повернулся к ним лицом, остановившись возле лестницы, ведущей вниз.

– Прошу, – жестом указал он.

Они спустились на два лестничных пролета в просторное помещение, заполненное электронной аппаратурой, залитое холодным светом неоновых трубок, дополнявшим слабое дневное освещение в полуподвале.

За стойкой сидел худой парень с наголо остриженной головой, очевидно чтобы скрыть начинающуюся лысину. Он был в клетчатой рубашке поверх джинсов, и в расстегнутом белом халате. На носу – кривые очки с желтыми стеклами.

Все трое остановились у него за спиной, парень сосредоточенно манипулировал потенциометрами. Наконец он обернулся к вошедшим. Да он, пожалуй, слепнуть должен, когда выходит на солнце в таких очках.

Фробен не стал никого представлять парню, и молодой человек, похоже, не нуждался в этом. Видимо, он полагал, что если эти люди тут, значит, так надо.

– Ну, Клавер, что скажешь о записи?

Техник пожал плечами.

– Мало чего скажу, комиссар… Новости не слишком хорошие. Я исследовал запись всеми доступными мне способами. Ничего. Голос поддельный и никак не может быть идентифицирован.

– То есть?

Клавер начал издалека, понимая, что не все присутствующие располагают нужными техническими познаниями.

– Каждый человеческий голос раскладывается на свой уникальный набор частот. Их можно идентифицировать точно так же, как сетчатку глаза или отпечатки пальцев. Это определенное количество верхних, низких и средних звуков, и они не меняются, даже при попытке изменить голос, перейдя, например, на фальцет. С помощью специальной аппаратуры эти частоты можно представить в виде диаграммы. Речь идет о довольно простых приборах, без которых не обходится ни одна студия звукозаписи. Они необходимы, чтобы равномерно распределять частоты и чтобы в том или ином музыкальном фрагменте не оказывалось слишком много высоких или низких частот.

Клавер обратился к клавиатуре «макинтоша» и взялся за «мышку». Несколько щелчков – и появилось белое окно, пересеченное параллельными горизонтальными полосами. В середине находились две крупные – зеленая и фиолетовая, неровные, как бахрома.

Техник указал курсором на зеленую линию.

– Вот эта линия – голос Жан-Лу Вердье, диджея «Радио Монте-Карло». Я проанализировал его, и вот звуковая диаграмма.

Он опять кликнул «мышью», и схема превратилась в график. На экране возникла желтая линия, двигавшаяся на темном фоне между двумя голубыми. Клавер указал на экран.

– Горизонтальные голубые линии – это частоты. Желтая показывает, на какой из них движется изучаемый голос. Взяв голос Вердье из разных точек записи и наложив их друг на друга, можно убедиться, что они полностью совпадают.

Клавер вернулся к предыдущей картинке и кликнул фиолетовую линию.

– Это другой голос.

Снова появился график, теперь желтая линия двигалась рваными толчками и лишь в немногих местах.

– В этом случае человек, говоривший по телефону, пропустил свой голос через несколько фильтров и перемешал входные частоты, полностью исказив их. Достаточно лишь слегка изменять значение одного из фильтров, чтобы получать каждый раз совершенно иной график.

Тут вмешался Юло. Он спросил:

– Можно ли по записи понять, какой именно прибор тут был использован? Или хотя бы узнать, кому он был продан?

Техник выразил явное сомнение.

– Не думаю. Такие приборы приобрести совсем несложно. К тому же, существует множество модификаций и типов с различными характеристиками в зависимости от цены и фирмы-изготовителя, но для такой простой цели, как эта, годится практически любой прибор. Кроме того, электроника ведь постоянно развивается, поэтому существует довольно обширный рынок бэушной аппаратуры. Она, как правило, попадает в руки любителей домашних записей, и почти всегда без выписки счета. Честно говоря, не думаю, что это нас куда-нибудь приведет.

Фробен, похоже, не совсем разделял пораженческое настроение Клавера.

– В любом случае посмотрим еще, что можно сделать. У нас так мало материала в руках, что ничем нельзя пренебрегать.

Юло обернулся к Фрэнку. Тот явно думал о чем-то своем, будто уже во всем разобрался. И все же комиссар был уверен – ничто из сказанного не ускользнуло от него, и он все запомнил.

Он снова обратился к Клаверу.

– А что вы скажете по поводу телефонного звонка, который не прошел через коммутатор?

– Ну, тут я не могу предположить ничего конкретного. По сути здесь возможны только два варианта. Все коммутаторы вообще-то имеют проходные номера. Если знать их, то можно звонить, минуя телефониста. «Радио Монте-Карло», конечно же, не НАСА[18]18
  Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства.


[Закрыть]
в смысле секретности, поэтому вполне вероятно, что кто-то разузнал их. Второй вариант немного сложнее, хотя и не такой уж фантастический. Мне он кажется более вероятным…

– Что же это?

Клавер откинулся на спинку стула.

– Я выяснял. Коммутатор «Радио Монте-Карло» управляется компьютерной программой и имеет определитель номера, который позволяет в режиме реального времени увидеть на дисплее номер звонящего. Цель очевидна…

Он осмотрелся, желая убедиться, что она очевидна и всем присутствующим.

– Однако при этом звонке номер на дисплее не появился, это значит, звонивший присоединил к телефону электронное устройство, которое нейтрализовало определитель номера.

– Это трудно сделать?

– Довольно легко для специалистов-электронщиков или телефонистов. Тут не надо быть гением телекоммуникации. Побродив по Интернету, такое установит любой приличный хакер.

Юло чувствовал себя, как заключенный на прогулке. Куда ни посмотришь, всюду натыкаешься на стену.

– Можно узнать, откуда поступил звонок, со стационарного телефона или с мобильного?

– Нет. Но я исключил бы мобильник. Он работает намного медленнее и не всегда точно соединяет. Тот, кто звонил, слишком хитер, чтобы не учитывать этого.

– Можно ли еще как-то проанализировать магнитную ленту?

– С моей аппаратурой – нет. Я думаю послать копию в научную лабораторию в Лион, может, им удастся раскопать что-нибудь.

Юло положил руку на плечо Клавера.

– Хорошо. Сделайте это как можно скорее. Если в Лионе начнут выступать, мы найдем к ним подход.

Клавер решил, что вопрос закрыт. Он достал из карманчика халата жевательную резинку, развернул ее и положил в рот.

Какое-то время все молчали. Каждый по-своему обдумывал услышанное.

– Пойдемте, угощу вас кофе, – предложил Фробен.

Он снова повел их по лестницам, на площадке свернул влево, и вскоре они оказались перед автоматом, стоявшем в нише. Фробен достал магнитную карточку.

– Все будут?

Они кивнули. Комиссар сунул карточку в автомат, нажал кнопку и машина, поурчав, выдала первый пластиковый стаканчик с кофе.

– Что скажешь, Фрэнк? – спросил Юло.

Фрэнк решил поделиться соображениями.

– У нас мало путей. Куда ни ткнись, всюду тупик. Я уже говорил тебе, Никола, мы имеем дело с очень, очень хитрым человеком. Слишком много совпадений, чтобы можно было просто предположить, будто судьба поцеловала его в лоб. Сейчас единственное, что нас связывает с этим мерзавцем – телефонный звонок. Если нам хоть немного повезет, а ему слишком нравится любоваться собой, он позвонит еще. Если нам очень повезет, он позвонит тому же диджею. А если уж нам совсем повезет, то он допустит какую-нибудь ошибку. Это единственная надежда, какая у нас есть, чтобы найти его и остановить прежде, чем он убьет еще кого-нибудь.

Он допил свой кофе и выбросил стаканчик в корзину для мусора.

– Думаю, теперь пора серьезно поговорить с Жан-Лу Вердье и сотрудниками «Радио Монте-Карло». Досадно, но мы сейчас зависим от них.

Все направились к выходу.

– Представляю, какое там сейчас, в Княжестве… как бы это сказать… волнение, – обратился Фробен к Юло.

– Ну, назвать это «волнением» все равно что назвать Майка Тайсона нервным типом. У нас там едва ли не коллапс. Монте-Карло – это открытка, ты же знаешь. У нас имидж – это все. Мы потратили тонны денег, чтобы обеспечить главное: красоту и безопасность. И вдруг появляется откуда ни возьмись этот тип и премило сажает нас в лужу. Если эта история не получит завершения в самые кратчайшие сроки, я наверняка услышу, как заскрипят многие кресла…

Юло помолчал. И вздохнул.

– В том числе и мое.

У ворот они распрощались. Фробен постоял, глядя им вслед. По его боксерскому лицу было видно, что он весьма сочувствует им, но заметно было и удовлетворение, что он не на их месте.

Юло и Фрэнк направились к машине. Уже стемнело, подошло время ужина, и комиссар почувствовал, что проголодался. Включив зажигание, он взглянул на Фрэнка.

– «Кафе де Турин»?

«Кафе де Турин» на площади Гарибальди было весьма спартанским заведением – грубые столы и скамейки. Здесь можно было отведать отличных устриц, лучше всего с бутылкой охлажденного муската. Юло привозил сюда Фрэнка с женой, когда они посещали Европу, и они буквально сошли с ума, увидев длиннющий прилавок с дарами моря и обслугу в перчатках, открывающую раковины. Они восторженно смотрели, как официанты разносят огромные подносы с устрицами, морскими трюфелями и крупными красными раками, подаваемые с майонезом. Они приезжали сюда еще дважды, и этот ресторанчик превратился для них в гастрономическую святая святых.

Юло не сразу решился предложить Фрэнку «Кафе де Турин», опасаясь потревожить его воспоминания. Однако американец, похоже, изменился или, по крайней мере, был намерен измениться. Что ж, если он хотел вытащить голову из песка, так это способ не хуже другого. Фрэнк кивнул, как бы принимая одновременно и выбор, и добрые намерения Юло. О чем бы он там ни думал, на лице его не отразилось ничего.

– Поезжай в «Кафе де Турин».

Юло слегка расслабился.

– Знаешь, мне порядком надоело действовать и разговаривать подобно персонажу какого-нибудь телефильма. Мне кажется, я уже превратился в карикатуру на лейтенанта Коломбо. Мне нужно полчаса спокойствия, нужно хоть ненадолго отключиться, иначе я просто сойду с ума.

Наступил вечер, город осветился огнями. Фрэнк молча смотрел в окно на людей, которые куда-то спешили, громко разговаривали. Тысячи безвестных людей занимались своими привычными делами, сидели в барах, ресторанах, офисах…

Оба понимали, что Юло говорит неправду. Ведь где-то среди этих спокойных людей бродил убийца, и пока они не найдут его, ни о чем другом Фрэнк с комиссаром думать не смогут.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю