355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джорджия Ле Карр » Под гипнозом (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Под гипнозом (ЛП)
  • Текст добавлен: 4 июля 2018, 23:30

Текст книги "Под гипнозом (ЛП)"


Автор книги: Джорджия Ле Карр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Сию секунду, сэр, – сказал он и исчез.

Здесь было примерно 12-15 человек, столпившихся вокруг и беседующих в небольших группах, но при нашем приближении, большинство прекращали разговор, замечая нас, без разницы, открыто или тайком. Быть может, я выпил виски гораздо больше, чем хотел, но мне показалось, что все мужчины были одеты в одежду от одного и того же дизайнера.

Почти сразу же мой взгляд столкнулся со взглядом Оливии. Она беседовала с немолодой парой и послала мне застенчивую улыбку. Я кивнул и отвернулся, а мой взгляд упал на нашу хозяйку. Леди Свонсон стояла возле супер большого мраморного камина, прислушиваясь к высокому, лысеющему мужчине. Я наблюдал, как она отошла и приблизилась к нам, улыбаясь так, будто видя нас, сбылась её мечта.

– Привет, это так ужасно мило, что вы проделали весь этот путь из Лондона, – пропела она.

– Было очень приятно, что вы нас пригласили, леди Свонсон, – я кивнул в сторону Берилл. – Это Берилл Бейкер, моя помощница.

Она очаровательно улыбнулась. – Ну конечно, я помню вас.

– У вас такой красивый дом. – разразилась потоком слов Берилл.

– Да, – сказала она со смешком, – нам он, по правде говоря, нравится, хотя, вы знаете, здесь бывает довольно таки скучно. Нет приличных ресторанов или театров и замерзающих всю зиму труб.

– Я была бы не против. Он такой красивый, – сказала Берилл. Её маленькое личико стало совсем красным от возбуждения. – Ох, и большое спасибо, что пригласили меня.

– Не за что. Я счастлива, что вы оба здесь, – леди Свонсон наклонилась вперед, её глаза сверкали, как будто она не брала во внимание остальное пространство, и поделилась очень личным секретом, в который были посвящены только она и Берилл. Она была, очевидно, экспертом по особям из высшего общества.

– Движение на дорогах в пятницу было интенсивным?

– Нет. Все было прекрасно, – сказал я, скрывая свое веселье.

Берил по-прежнему энергично кивала в согласии, когда я бросил взгляд в поисках официанта. Он шёл мне навстречу с прямой спиной и подносом уставленным бокалами вина, а мой виски располагался на квадратной салфетке.

Берил и я взяли свою выпивку, и леди Свонсон сказала:

– Позвольте мне представить вам моего мужа.

Мы последовали за ней в сторону больших, позолоченных напольных часов, где пухлый, лысеющий, краснолицый мужчина стоял навытяжку, рядом с дородной, с розовым лицом и курносым носом женщиной, с жирными руками, обильно украшенными драгоценностями. Её помада подчеркивала складки кожи вокруг ее рта.

– Дорогой, – сказала леди Свонсон. – Это доктор Кейн, гипнотерапевт, я тебе о нём рассказывала. Тот который лечит Виви.

Она повернулась ко мне. – Доктор Марлоу Кейн, мой муж, лорд Эллиот Уильям Свонсон.

Так вот какое прозвище было у маленькой Оливии. Совершенно неподходящее.

– Ах, – сказал он, и его кустистые брови приподнялись, когда он взял меня за руку и от души её потряс. Я мог представить его в вощёной куртке с пистолетом в руке, насвистывающим своим собакам.

– Привет, – сказал я и услышал, как леди Свонсон представила женщину с жирной помадой. У неё была двойная фамилия, которую я не удосужился запомнить. Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом – тонкий способ намекнуть мне, что я принадлежал к низшему классу.

– А это Берилл Бейкер, его помощница, – сказала леди Свонсон. В этой части поступившей информации глаза женщины окончательно остекленели. В этот момент дворецкий поймал взгляд леди Свонсон. Она кивнула и извинилась. Лорд Свонсон безучастно кивнул Берилл и повернулся ко мне.

– Вам не доставило проблем добраться сюда?

Я тяжело вздохнул. – Нет. Все было хорошо.

– Нет движения? Люди не покидают Лондон на выходные подобно леммингам? – прогудел он.

– Не в эти выходные.

– Хорошо.

На этом разговор был окончен. Он нам широко улыбнулся, хотя это выглядело довольно скучно, и кивнув нам удалился.

Я увел Берилл подальше. Отец Оливии был блеклым и не особо ярким, но его первородство, как наследника богатства Свонсон, означало, что он прислушивался к такому подхалимству, что и понятия не имел, каким неинтересным и глупым он был на самом деле. Все эти люди, которые кланялись и вели себя так, как будто из его задницы светило солнце, были счастливы идти вместе с иллюзией своего величия, потому что это означало их важность в системе незыблемых вещей.

Мы медленно перемещались к высоким сводчатым окнам, когда знакомый голос произнес:

– Привет. Рада, что вы смогли это сделать.

Мы повернулись в сторону Оливии. Она была одета в чёрное бархатное платье с большим вырезом и чёрными кружевными рукавами. Её гладкие волосы были словно какой-то шиньон, вызвавший видение, в котором я тяну его вниз, намотав на свой кулак, вдалбливаясь в неё.

– Привет, – усмехнулась Берилл.

– Я вижу, вы познакомились с папой, – сказала она мягко, её серебристые глаза блуждали от меня к Берилл.

– Он кажется... очень милым, – пробормотала Берилл.

Выражение лица Оливии говорило, что она не поверила Берилл, думая о других вещах, но она лишь сказала:

– Я хочу вас познакомить с моими братом и сестрой.

Первой была её сестра, леди Дафна. Она унаследовала красивые глаза своей матери, и у неё была хорошая кожа. Иначе, к сожалению, она выглядела бы как её отец. Ей было всего лишь девятнадцать лет, но она была уже воспитана разборчивой, расчетливой, наделенной высокомерием престарелой дамы с аристократическими манерами. Её голос был язвительным, определенно растягивая слова, а золотистый взгляд отклонился и ушел далеко от нас как только она сказала:

– Как поживаете?

Неловкое молчание воцарилось, как только с представлением было покончено. Оливия быстро отогнала нас прочь и представила нас элегантному мужчине, стоящему рядом с портретом сурового предка, его взгляд остекленел от скуки. Он был одет в двубортный, темно-синий шерстяной костюм в тонкую полоску, квадратным карманом – ничего не положишь, и галстук с неким рисунком, но всё равно в сочетании смотрелось превосходно. Узел галстука был джентльменским, небольшим, плотным, завязывающимся свободным узлом, с двумя длинными концами и заломом. Очевидно, игрок в поло, любитель шампанского, городской мальчик.

Берилл что-то тихо сказала на ухо Оливии, и обе дамы извинившись, отошли. Я предположил, что они отправились в дамскую комнату. Провожая их взглядом, я наблюдал за тем как, как они удалялась.

– Так вы гипнотизер? – протянул Джейкоб Гот Свонсон, с любопытством разглядывая меня поверх края своего бокала шампанского.

– Боюсь, что так.

– Мамочка, похоже, считает вас весьма чудесным.

– Не уверен, что это её посмертное убеждение.

– Я не сомневаюсь, что вы сделаете все очень хорошо, – сказал он вкрадчиво, но промелькнувшее беспокойство в его глазах, заставило меня задаться вопросом, что если Оливия имела в нем тайного врага. – Надеюсь, вы не охотитесь? – спросил он.

– Собственно говоря, да, – но не на лис, добавил я про себя. Его губы неприятно сжались.

– Хорошо. Вы можете присоединиться к нам завтра.

– Спасибо, но сразу после завтрака мы уедем.

– Тогда возможно в следующий раз.

– Конечно, почему бы и нет.

– Так каково это – быть гипнотизером? – спросил он с самодовольным смешком.

– Я полагаю, что это мало чем отличается от продажи столетних мексиканских гособлигаций, номинированных в евро, или десятилетних швейцарских облигаций при отрицательной доходности, – сказал я тихо.

Его глаза сузились. Я только что выбил у него почву из-под ног.

– Означает ли это, что дела Оливии так плохи? – спросил он холодно.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Дело Оливии сложное. И я не вправе обсуждать это с вами.

Его это внезапно позабавило.

– Значит ли это, что моя сестра помешанная?

Так он завидовал своей сводной сестре.

– Нет. Это может быть, что-то вроде: не верьте всему, что вам говорят.

Он насмешливо-презрительно расширил глаза.

– Как забавно! Загадка.

Я отказывался быть наживкой. Я холодно улыбнулся. Мне знаком такой тип людей. Он был неприятным, эгоистичным мальчишкой, и он мне не понравился, поэтому было странным, что именно он должен был мне указать на самую большую улику в разгадке тайны под названием Оливия.

– Вы думаете, она все это не выдумала? – спросил он.

– Почему вы так считаете?

– Ну, это немного беспечно потерять память два раза за всю жизнь, вам так не кажется?

Я нахмурился. – О чём вы говорите?

– Так никто вам не рассказывал? – он торжествующе презрительно усмехнулся. – В первый раз моя сестра потеряла память, когда ей было пять лет.

В моем животе чуть не сработала сигнализация.

– При каких обстоятельствах?

– Она упала с лестницы, ударилась головой, и пять лет воспоминаний полностью улетучились. Пришлось начинать с нуля. Конечно, мне известно не так уж и много. Мне было всего лишь три года, – он произнес свою речь с отстраненным, невозмутимым выражением, его рот двигался с трудом, верхняя губа была очень жесткой.

Я в потрясении уставился на него. Почему мне никто об этом не сказал.

– Вы знакомы с последствиями закрытой травмы головы? – спросил он сердечно, словно спрашивал, читал ли я прогноз погоды на завтра. Я коротко кивнул.

Депрессия, искажение личности и психиатрические проблемы.

Глава 14

Марлоу

Болтовни было больше, чем я мог вынести, я взглянул в сторону и увидел приближающихся Берилл и Оливию.

– Мы будем ужинать через минуту, – сказала Оливия. – И Иване было бы интересно, не хотите ли вы сопроводить к столу леди Кэлтроп.

Я тайком проследил её взгляд – худощавая женщина за шестьдесят присела на один из диванов.

– Конечно, – согласился я, как только объявили, что ужин подан.

Я подошёл к леди Кэлтроп, и она подняла на меня бледно-серые глаза. – Вы хотите сопроводить меня к столу? – спросила она.

– Разве, что вы не против, – улыбнулся я.

Она властно подняла тонкую, с голубыми прожилками руку. Взяв её, я помог ей подняться. Она, смело глядя на меня, немного помедлила. – Так вы Американский гипнотизер?

– Да.

Она, взяв меня под локоть, и без малейшей тени смущения сказала:

– Вот и хорошо. Я побаивалась, что вы могли быть одним из тех противных американцев.

Мне нечего было на это ответить, так что мы под руку проследовали ужинать. Парадная столовая была именно такой, какой и следовало быть Парадной зале: смесовые, клубничных тонов обои семнадцатого века, росписи на потолке, обеденный стол, тянувшийся от одного конца комнаты до другого, массивные люстры, тяжелые позолоченные зеркала, картины музейных размеров и потрясающий резной мраморный камин. Мы, на фоне цветов и канделябров, заняли свои места.

Я, взглянув на официанта, кивнул ему. Он тотчас вернулся с моей американской порцией виски.

Леди Кэлтроп сидела слева от меня, и это означало, что я должен был говорить с ней пока не уберут первое блюдо. Не просто обмен банальностями, это больше походило на приступы боли тупой травмы со смещённым вывихом. Между переменами блюд я взглянул на Берилл, а она, приподняв брови, улыбнулась мне через стол, и я быстро понял, что она сидит рядом с человеком, который решил, что с ней вообще не может быть никакого разговора. После нескольких неудачных попыток завязать с ним беседу, бедной Берилл пришлось вылавливать свой лук-порей в масле из супа Стилтон в гнетущей тишине.

Хотя я и был осведомлен о том, что Оливия сидела левее от меня на три человека, я ни за что бы не позволил себе задержать на ней взгляд. Когда всё убрали, как требовал того обычай, я повернулся, чтобы поговорить с гостем по правую руку.

Баронесса Вентворт была женщиной с прямой осанкой, пронзительными голубыми глазами и с бледной помадой на губах. Она мягко мне улыбнулась:

– Так вы гипнотизер?

– Да, – ответил я вежливо и поймав официанта взглядом, кивнул.

Она покосилась на меня. – Опасно смотреть вам в глаза?

– Я бы не советовал, – сказал я серьезно.

Она хихикнула. – Не хотите ли вы мне сказать, что те ужасные гипнотизеры со сцены – фальшивки?

Я пожал плечами. – По-разному. Если вы видите нестыковки, то это лицемерие. Если не видите – это не так.

– Несоответствий, таких как…?

– Если загипнотизированный человек берёт в руки стакан с водой, когда ему уже сказали, что это аккумуляторная кислота, и пьёт её, значит, он не загипнотизирован. Он либо притворяется, либо подставное лицо. Или он отказывается это пить, потому что искренне считает, что это аккумуляторная кислота и это будет ему во вред.

Она полностью повернулась ко мне. – Как интересно. И как стать гипнотизером?

– Я не всегда был гипнотизером. Я начинал в качестве невролога.

– Я люблю умных людей и всегда иду им навстречу.

Я взглянул на Берилл. Она по-прежнему игнорировалась джентльменом сидящим сбоку. Её фигура была пропитана разочарованием и унижением. Всё вокруг меня были частями водоворота чуждых бесед. Холеный парнишка рассказывал о том, как напился в Клубе Биллингдон; женщине подали отличное красное Мерло накануне за ланчем; кто-то еще обсуждал свой запас редких органических удобрений на органической ферме; другой потратил пятьдесят тысяч фунтов на аукционе, но не мог вспомнить, что купил. Высокомерия и хамства в этом сборище было предостаточно. Берилл была милым человеком, прибывшим в слишком приподнятом настроении, слишком взволнованной, чтобы находиться в окружении «сливок общества». Но тщательно игнорировалась власть имущими. Я был в ярости за неё, и будь я проклят, если позволю этим надменным занудам относиться к ней, словно она вовсе и не человек.

Я поднял свой стакан, извинился перед баронессой, сидящей в ужасе с открытым от удивления ртом и, встав, побрел туда, где сидела Берилл. Все за столом были в шоке и погрузились в тишину.

Я посмотрел на человека справа от Берилл:

– Я хотел бы поменяться с вами местами. Я думаю, что предлагаю вам гораздо более выгодное место за столом. Вы будете сидеть рядом с баронессой, не меньше.

Одна дама слева от меня в ужасе ахнула. Мужчина разевал рот, как пойманная рыба. Он осмотрелся вокруг, а после, недоверчиво глянул на меня:

– Вы, конечно же не предлагаете мне пересаживаться в середине ужина? – спросил он, как если бы это было равносильно смертному греху.

Вида моих глаз и подбородка было достаточно для ответа.

Без лишних слов и с окаменевшими от обиды глазами, он оттолкнул свой стул назад и прошел к своему новому месту. Я занял своё место и подмигнул Берилл:

– Я подумал, что тебе было немного одиноко.

Она усмехнулась, её лицо засветилось. Вокруг нас слуги были заняты тем, что переносили тарелки и столовые приборы с целью разместить поменявшихся местами.

Я поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с официантом, но вместо этого встретил взгляд Оливии. На мгновение мы уставились друг на друга, потом я перевел взгляд дальше и столкнулся взглядом с Иваной. Эмоции на ее лице были тщательно завуалированы. На виду осталась лишь маска светской учтивости. Она слегка приподняла брови. Что она хотела передать этим изысканным жестом, сказать было невозможно.

После ужина мужчины и женщины были разделены, как если бы мы все ещё застряли в Эдвардианских временах. Без предоставляемого Оливией сексуального напряжения и теплоты Берилл мне стало невыносимо скучно. Я проглотил очередную дозу отличного скотча лорда Свонсон и ушёл. Я не мог выносить запаха сигар или их прозрачных попыток превратить меня в изгоя, постоянно общаясь с узким кругом людей, которых все знали. Я был аутсайдером. Боже, я был рад, что я не был членом эксклюзивного клуба.

Я пробрался обратно в свою комнату. Кто-то приходил, задернул шторы и добавил в огонь свежих поленьев. Всё выглядело уютно, но на самом деле было довольно зябко. Неизвестно откуда, совершенно отчетливо тянуло сквозняком. Достав стаканчик для полоскания рта, я налил в него себе виски. Я пил его у огня, глядя на танцующие оранжевые языки пламени и обдумывал события вечера. То, о чем мне сообщил брат Оливии, составило в целом совершенно другую точку зрения на её амнезию. Мне нужно было в кратчайшие сроки выяснить причину. Оставалось слишком мало времени, до того как Оливия, не зная, что происходит, соберётся дожать меня.

Я чувствовал, как выпивка просачивается в мой мозг, расслабляя меня. И уже начал засыпать, когда кто-то постучал в мою дверь. Удивившись, я пошел открывать.

Юная, надменная, пренебрежительная не по годам Дафна стояла в пустынном коридоре. Я поднял брови. Она была последней, кого я ожидал увидеть за своей дверью. Она была такой стервой.

– Всё хорошо? – спросил я.

– Можно войти?

–Конечно, – я открыл дверь шире.

Она вплыла вовнутрь. Я закрыл дверь и прислонился к ней.

– Ужин был довольно мерзким, – сказала она спиной ко мне.

– А мне он показался превосходным.

Она развернулась как танцор, на одном каблуке.

– Ты спишь с ней?

– Кого вы имеете в виду? – я дёрнулся от двери, моё лицо непроницаемо.

– Мою сводную сестру, разумеется, – ответила она с приятной улыбкой.

И вот тогда я понял, без тени сомнения, что она ненавидела Оливию лютой ненавистью из-за невыносимой зависти.

Я скрестил на груди руки. – Не то, чтобы это не ваше дело… но нет.

Она застенчиво улыбнулась, но ее глаза были наполнены злобным восторгом. – Я видела, как она смотрит на тебя.

– Не в моих привычках спать со своими клиентами. Слишком сложно для меня, давайте это оставим.

Она снова улыбнулась, на этот раз в холодной, отчужденной манере.

– А как насчет их сестер? Ты спал с кем-нибудь из них?

Я уставился на нее. Она совершенно отличалась от девушки с которой я встретился в Зеленом зале. Это была Дафна Свонсон, с характерным для благовоспитанного человека поставленной осанкой, без притязаний или ауры фальшивого высокомерия, которое осознанно культивируется её социальным положением, с целью отделить её от простых смертных. Здесь была настоящая Дафна, центральная фигура в её личной драме.

– Не могу сказать, что такое было, – сказал я мягко.

Она прикусила нижнюю губу. – Это стало бы слишком ужасным началом для этой ночи?

Мои брови взлетели, но прежде чем я успел ей ответить, в мою дверь раздался еще один стук.

Она побледнела, и в одночасье забежала в один из шкафов, закрыв за собой дверь.

Ошеломленный, я открыл дверь. Снаружи стояла Берилл. На её щеках румянец, а взгляд бы остекленевшим. Причина в том, что она была пьяна как скунс.

– О, хорошо, что вы ещё не спите, – пробубнила она. – А я надеялась, что спите.

Она продолжала раскачиваться, пошатываясь в центре комнаты, прямо там, где до этого стояла Дафна. Повернувшись, она почти потеряла равновесие.

– Ты в порядке?

Она взмахнула рукой и доброжелательно улыбнулась.

– Я чувствую себя прекрасно. Просто хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня вечером за обеденным столом, – она подняла указательный палец, помахав им мне. – Вы спасли меня.

– Ничего, – сказал я быстро.

– Нет, нет, нет, – возразила она, покачав головой. – Никто другой не сделал бы такого. Вы хороший человек, доктор Кейн. По-настоящему хороший человек. И красавец тоже. Вы очень красивый, вы знаете? Если бы я была лет на двадцать моложе…

Я с изумлении посмотрел на нее. Утром она будет подавлена. Если конечно же еще все это вспомнит.

– Счастливая женщина, которой вы достанетесь, – продолжала она.

Я отошел от двери.

– Где ты была все это время?

Мне было трудно поверить, что она была принята в клуб и пьянствовала с ними всё это время.

Она счастливо улыбнулась.

– Вы не поверите, но я узнала, что повар родом из одной маленькой деревни в Девоне, что и я. Ну и дела! Я была на кухне мило болтая по-старинке всё это время. Было весело. Она такая славная. Она открыла бутылку водки из ягод терна, которую она сделала сама, и мы выпили пару стаканчиков. Фух! Крепкая штука.

– Я вижу.

– Правильно. Пол качается. Мне, пожалуй, надо ложиться спать.

Я пошел к своей сумке и выдавил из блистера две таблетки от головной боли и бросил ей в ладонь.

– Завтра, жизнь ничего не будет стоить, если ты не примешь это прямо сейчас.

Она мечтательно улыбнулась. – Вы на самом деле такой прекрасный принц.

Я открыл смежную дверь.

– Увидимся за завтраком, – сказала она и споткнулась через открытый проем. Я закрыл её и дверь шкафа открылась.

Дафна невозмутимо вышла, как будто прятаться в шкафах было вещью, которую она проделывала каждый день. Она подошла ко мне.

– Она совершенно права. Вы идеальный принц, – сказала она, расстегивая молнию на своем платье и давая ему соскользнуть на пол. В этой прохладной комнате она стояла такой обнаженной, как в день, в который родилась. Признаю, что у неё было хорошее тело, очень хорошее тело.

Изогнув один из уголков своих губ, она очень уверенно стала подходить ко мне. Я был убежден, что она была бы хороша в постели. Напориста и невероятно ненасытна, но в ней было что-то ядовитое, это и заставило меня задуматься, что мне пришлось бы жить, сожалея о всём времени, проведённом в ее киске.

Как вежливо отшить Слоун Рейнджера с трастовым фондом на Багамах? И к тому же мстительного. К счастью, мне этого делать не пришлось. Раздался стук в дверь, и леди Дафна стала вспышкой бледной кожи, когда ринулась к своему платью, схватила его и вернулась в шкаф.

Всё быстро становилось комическим фарсом. Я открыл дверь и увидел Оливию стоявшую в пальто.

Она улыбнулась.

– Возьмите ваш пиджак и пойдемте со мной. Я хочу показать вам кое что.

– Из ваших уст это звучит опасно, – сказал я.

– Я буду охранять вас, – улыбнулась она.

– Ах, но кто же тогда будет вас оберегать?

Она покраснела, и я осознал, что, должно быть, пьян гораздо больше, чем мне казалось. Я флиртовал с ней! Каждая трезвая клеточка моего мозга знала, что мне не следует идти с ней. Это было неблагоразумно. Но вдруг, алкоголь начал бешено разгоняться по моим венам. Я был окружен дерзким запахом её духов, который реально стал врастать в меня, и мне чертовски хотелось быть с ней.

К чёрту!

Глава 15

Марлоу

Я стянул свой пиджак со спинки дивана и, накинув его, вышел в коридор к Оливии. Спустя несколько шагов по коридору, я её настиг.

– Ты можешь подождать меня здесь пару секунд? Мне нужно кое-что уладить. Правда, я быстро.

– Ладно, – сказала она, окинув меня мягким взглядом.

Я развернулся и пошел обратно в свою комнату. Какого-либо иного приличного способа сделать это, не было. Закрыв дверь, я подошел к своему гардеробу и резко его открыл. Дафна, прижимая к себе платье, стояла внутри. Она ошалело взглянула на меня. Именно такой реакции я от нее и добивался – дезориентации рассудка. Я дотянулся до нее и правой рукой, взял её за левое запястье.

– Оставьте ваши руки расслабленными, – приказал я, глядя ей в глаза. Я поднял свою руку выше уровня её глаз так, чтобы её дезориентированный взгляд смог автоматически подчиниться, перемещаясь выше. Я плавно двигал своей рукой перед её лицом, зная, что это заставило бы её инстинктивно слегка раскачиваться назад, то есть действие, вызывающее ощущение легкого головокружения.

Именно так вскоре и произошло. Моя рука коснулась её лба, начав гладить его, создавая одновременно замешательство и благоприятный прилив серотонина в её мозг. Как только её глазные яблоки стали закатываться, я четко выдал указание:

– Спи.

Её голова, как только я подхватил её безвольно обмякшее тело, когда оно скользнуло вниз, сразу откинулась назад. Я осторожно прислонил её к задней стенке шкафа.

Когда вы видите тех телевизионных евангелистов, роняющих людей волнами, этот применяемый ими прием, сопоставимый с ловкостью рук, называется методом «быстрого ввода», его можно выполнить рукопожатием или даже простым взмахом руки, если вы специалист уровня «гипнотизер-эксперт». Эффект впечатляет, но длится не долго. Но в моем случае, этого было достаточно.

– Вы слышите меня, Дафна? – спросил я.

Она медленно кивнула.

– Хорошо. Вы простоите так твердо на ногах в течение минуты. Затем вы проснетесь с желанием спать, оденетесь и немедленно пойдете в свою комнату, где уснете глубоким и спокойным сном. Вы совершенно не будете помнить произошедшее здесь, и наш с вами разговор.

Я оставил дверь шкафа приоткрытой и вышел из комнаты, чтобы в коридоре присоединиться к Оливии.

– Готовы? – прошептала она.

– Да, готов.

Трепет восторга пробежал по моим венам. Вместе, мы были Отверженными в ночном приключении.

Мы, молча шли по пустым коридорам вниз по деревянной не застеленной коврами лестнице в задней части, которая, как я предполагал, была лестницей для слуг. Мы миновали голые стены и простые изразцы, резкое отличие от богатства и роскоши того места, откуда пришли. Потом прошли большую кухню, темную и очень чистую, а после мы вышли на свежий ночной воздух. На нас подул холодный ветер. Завернув за угол, мы оказались сбоку от большого викторианского зимнего сада.

Она повернулась ко мне, в темноте её глаза блестели.

– Мы могли бы пойти в дом, но мне больше нравится это место.

Она открыла дверь, и мы вошли в самый красивый сад, который я когда-либо видел. Я имею в виду то, что я не люблю растения в любом виде и форме, но это надо было видеть. Млечный лунный свет лился сквозь окна, превращая внутреннее убранство в прекрасный сказочный сад.

На самом деле, у меня сложилось ощущение таинственного леса. Там должно быть были сотни растений, они, переплетаясь, поднимались вверх по стенам, свисали с потолка и покрывали всё свободноё пространство, котороё не было приспособлено под дорожки для прогулок, или маленького пятачка, где стоял небольшой металлический стол и навес с качелями. Папоротник щекотал мне ноги.

Я потер руки. Здесь было действительно тепло, чуть туманная атмосфера и аромат с запахом земли и мха. Нежный звук капающей воды умиротворял.

Она щелкнула выключателем, и скопления круглых, белых ламп ожили, осветив своим рассеянным светом растения, стены, геометрически-узорчатый пол и её прекрасное лицо.

– Не правда-ли, это совершенство?

– Да. Это напоминает мне место культа, наподобие часовни – прохладно, темно, тихо.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Вы ходите в церковь?

– Будучи ребенком, был служкой, но я отрёкся от Бога.

– Что произошло?

Я не стал ей рассказывать о своих детях, сгоревших в нескольких метрах от меня, про маленький ботинок, упавший рядом со мной, как будто прямо с неба.

– Правда в том, – осторожно сказал я. – Я мог бы не противиться Христианству, если бы история закончилась с «Почему ты меня оставил?», но хэппи энд сделал бы её менее интересной.

Она нахмурилась. – Это довольно болезненно.

– Думаете? – я пожал плечами. – Это реальное положение человечества. Наши жизни – одни сплошные одиночества. Где-то, по вселенной ходят триллионы, так и не получившие ответа на свои молитвы, но всё ещё ищущие Бога.

Она прикоснулась к краю зеленого керамического кашпо и провела пальцем вдоль кромки, в луче от ламп ноготь блеснул перламутром.

– А мне нравится идея о Боге. Некоторые обращаются к нему, когда дела идут действительно плохо.

– Да, это хорошая идея, – согласился я.

– И это было тем местом, которое спасло меня. В первый раз выйдя из госпиталя, я была словно зверёк в клетке. Каждый раз я ходила назад и вперед в пределах своей клетки и бросалась на её прутья в одном и том же месте, будучи не в состоянии понять, почему не могу двигаться дальше.

Она огляделась вокруг.

– Но однажды, Ивана отвела меня сюда, и я нашла это место таким умиротворяющим и успокаивающим, что хотела проводить здесь всё больше и больше времени. И тогда я поняла, что его можно сделать более прекрасным. Тут было не так много растений, и я всё переделала. Здесь я нахожусь большую часть своего времени. Когда твои руки в земле, ты не думаешь – ты становишься частью земли.

Я уставился на неё. Боже! Она была душераздирающе прекрасна. Её личико засветилось от великолепия растений. Представить её в секс-клубе было просто невозможно. Я вспомнил опьяняющее, подобно наркотику ощущение и её вкус. И как фантастически наши тела подходили друг другу, и вожделение забурлило в моей крови. Я был на опасной территории. Очень опасной территории. О чём я, чёрт возьми, думал, придя с ней сюда, один на один.

– Это такая мелочь, – она разговаривала так нежно, совершенно не осознавая, как действовала на меня. – Но это делает меня совершенно счастливой, и я хочу, чтобы ты увидел это.

Она всплеснула руками, как ребенок, ожидающий моего одобрения.

Чёрт, леди Оливия, моё решение было принято еще в тот момент, как ты вошла в мой офис.

Я знал, что должен выбраться отсюда. Здесь слишком тесно. Здесь она была слишком соблазнительна. Я представлял её. Я хотел видеть свой член у неё во рту. В моей фантазии она пыталась взять его целиком. Почувствовал, что моё тело накаляется. Мне надо свалить отсюда. Это было результатом встречи покрышек с дорогой.

– Спасибо, что показала мне это место. Оно прекрасно. Но мне нужно возвращаться.

– Подожди, – тихо вскрикнула она и схватила меня за руку. Она потянула меня к пруду. В мутных кругах плавали золотые рыбки.

– Дафна говорит, что держать рыбок это несколько буржуазно, но мне они нравятся.

Она наклонилась, чтобы опереться о бортики пруда, и платье натянулось вокруг ее мальчишеских бедер. Неуместные мысли о том, как мой член медленно исчезает в ее теле, ворвались в мой разум. Эрекция без всякого предупреждения болезненно уперлась в ширинку. Мать твою. Это было как раз вовремя. Я хотел её так сильно, что она могла ощутить это по моему дыханию.

Мне немедленно нужно было вернуться в свою комнату. В блаженном неведении того, что твориться в моей голове и теле, она показала на несколько железных колонн.

– Видите это там? Это Викторианская система сбора дождевой воды. На самом деле это очень умно. Она отводит воду от стеклянной крыши в подземный накопительный резервуар.

Я уставился на колонны, пораженный своим желанием к ней.

– Мне нужно идти, – мой голос был хриплым и напряженным.

– Почему?

Я взглянул на её прекрасное лицо, с большими, сияющими глазами обращёнными ко мне и таким сладким приоткрытым ртом.

– Думаю, мы оба знаем, что так будет лучше.

– С чего бы это?

– Мы проходили через это раньше, и с моей стороны все выглядело бы так, словно я профессионально непригоден.

– Это единственная причина? – Я тяжело вздохнул. – Но ты хочешь... – она позволила своему голосу сорваться.

Внезапно я почувствовал прилив гнева.

– Черт возьми, Оливия, какого хрена ты от меня хочешь? Я сдерживаюсь из последних сил.

Она вымученно улыбнулась.

– Рада это слышать.

– Доброй ночи, Оливия.

– Доктор Кейн?

– Да?

– Думаю, что за ужином вы были безупречно нецивилизованным.

Я засунул руки в карманы брюк.

– А. Случай с Берилл.

– Конечно, вы осознаете, что вас больше никогда не пригласят, – сказала она с улыбкой.

– Ну и хрен с ними.

Она хихикнула. – Забавно слышать это от вас.

– Спите спокойно, Оливия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю