Текст книги "Библейская истина в современном мире (ЛП)"

Автор книги: Джон Паулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Многие предпочитают подолгу рассуждать о теории и почти не думать о практическом благочестии, и объясняется это тем печальным обстоятельством, что Христос не живет в их сердце. У них нет живой связи с Богом

(«Свидетельства для Церкви», т. 4, с. 395, 396).

Наши рекомендации относительно того, как христианину справляться с проблемами, окружающими его в понедельник утром, окажутся полезными только в том случае, если мы сами пытаемся честно решить те вопросы, с которыми человек сталкивается дома, в отношениях с соседями и на работе. Если мы сами знаем, как ходить пред Богом каждый день в течение всей недели, мы сможем научить этому и других. Церкви, которые сегодня оказывают самое сильное влияние на секулярный мир, уделяют внимание практическому христианству. (Другие важные высказывания Елены Уайт о практическом благочестии можно найти в книгах: «Служители Евангелия», с. 158,159; «Свидетельства», т. 3, с. 237; т. 5, с. 158,539).

Третий аспект, который имеет большое значение в работе с секулярными людьми, сводится к заботе о том, чтобы все, что мы делаем как церковь, было на высоком уровне, отличалось хорошим качеством. Довольно часто адвентистские церкви выглядят крайне убого. Становится ясно, что о выборе участников богослужения, а также о его содержании думали наспех. Складывается впечатление, что музыка подбирается к проповеди в последний момент. Некоторые адвентисты готовы мириться с этой убогостью, однако секулярный человек может расценить это как оскорбление в силу своего уровня развития и абсолютное несоответствие тому, как, с его точки зрения, следует проводить время.

Мне думается, что в этом вопросе многому мы могли бы поучиться у Диснея. Главная причина его успеха в том, что в его парках каждой детали уделено самое пристальное внимание. Там мусорный контейнер никогда не стоит на виду. Все рассчитано таким образом, чтобы никакая посторонняя деталь не отвлекала посетителя. Превосходно все: музыка, оформление, любая мелочь. В общем и целом то же самое относится и к телевидению. Несмотря на то, что содержание программы может противоречить Евангелию, она, как правило, сделана с максимальным вниманием. Ради одной минуты экранного времени тратятся многие часы работы, и это особенно верно, если мы вспомним о рекламе. Тысяча часов и куча денег тратятся на то, чтобы в течение одной минуты максимально воздействовать на зрителя. Требуя, чтобы продукты, которые мы покупаем, были качественными, гостиницы, в которых останавливаемся, – комфортабельными, а телепрограммы – хорошо составленными, мы почему-то надеемся на то, что, придя в церковь, секулярный человек удовольствуется безликой проповедью и никуда негодным песнопением. Однако, вместо того чтобы насладиться всем этим, в понедельник утром он скажет своему приятелю: «Да, ты много потерял, что не видел того жалкого подобия богослужения, на которое мне довелось попасть в эти выходные. Женщина там пела так плохо, как будто ей во время операции повредили горло, а пастор вообще не понимал, о чем говорил. Он был просто невероятен».

«И что это за церковь?»

Достаточно одного такого рассказа, и у пяти, шести или, может быть, даже десяти человек пропадет к этой церкви всякое доверие.

Разве трудно быть на высоте? Разве богослужение так уж не важно, что на него можно не обращать внимания? Разве Бог, Которому мы поклоняемся, не заслуживает того, чтобы мы принесли Ему самое лучшее – будь то проповедь, песнопение или молитва? Наступает такой период в истории человечества, когда мы должны представать перед Богом в наилучшем виде. Все остальное не подходит.

Между тем должен признаться, что как пастор я слишком легкомысленно относился к тем разделам богослужения, где «не блистал» сам. Музыка, чтение Писания, молитва и даже объявления также заслуживают того, чтобы их тщательно продумали и как следует исполнили.

Говоря об этом, я хотел бы подчеркнуть, что вовсе не собираюсь обескураживать то множество маленьких церквей, где, быть может, нет людей яркого дарования. Рассуждая о высоком уровне богослужения, полезно проводить различие между теми ошибками, которые возникают в силу того, что наш благородный порыв не слишком удачно выражен, и теми, причина которых в легкомыслии и небрежности. Если мы ведем себя искренно и открыто, секулярные люди готовы простить недоразумения, которые возникают в ходе общения; равным образом они способны уловить разницу между искренним стремлением и небрежностью, между порывом воодушевления и шарлатанством.

Один из самых лучших способов повысить уровень любого дела – регулярно оценивать и критиковать то, что сделано. Конечно, эта оценка таит в себе угрозу, но если мы всерьез озабочены качеством исполнения, нам необходима обратная связь в том, что касается качества наших усилий, направленных на прославление Бога. Служение, совершаемое в церкви, а также все другие виды служения, надо постоянно оценивать в соответствии со Словом Божьим, а также с потребностями тех людей, ради которых они совершаются. Никто не должен считать себя свободным от этой оценки, даже пастор. От тех, кто со мной не согласен, я узнаю гораздо больше, потому что они нередко говорят мне в лицо такие вещи, которые мои друзья, быть может, не отважились бы сказать. Оценка всегда болезненна, однако результатом становится гораздо более действенное служение. Даже отличную проповедь можно в чем-то улучшить. Совсем недавно я проповедовал в большой университетской церкви, и мне показалось, что моя проповедь оказала значительное влияние на многих людей. После обеда народ небольшими группками бродил по территории университета, обсуждая актуальность этой проповеди. Я был доволен тем, что Бог дал мне возможность свидетельствовать, однако вдруг ко мне подошел человек, лицо которого выражало крайнее разочарование. Он не мог поверить, что одна деталь, о которой я упомянул в своей проповеди, выглядела действительно так, как я об этом сообщил. Для него эта «ложь» разрушила всю проповедь.

Я сразу же стал защищаться: сказал, что могу сообщить имена, назвать соответствующие даты и места событий – все это можно проверить. Но он лишь покачал головой и произнес: «Извините, но я не могу поверить, что все произошло именно так. Извините еще раз». Он был непримирим. История, рассказанная мной, произошла в действительности, и, понятное дело, я рассердился, что какой-то незнакомец усомнился в моей честности, однако, поразмыслив, я понял, что служители не могут удержаться от того, чтобы не преувеличить некоторые моменты или не приукрасить свои рассказы. Вслед за этим человеком я тоже считаю, что преувеличением можно умалить силу проповеди, которая во всех остальных отношениях просто превосходна. Оглядываясь назад, я понял, что, хотя история, которую я рассказывал, была именно такой, она выглядела даже более странной, чем вымысел. И если кто-то (а на каждого, кто посмеет открыто не поверить, может найтись целая дюжина людей, которые просто промолчат) не получил благословения от проповеди, потому что усомнился в какой-то ее детали, лучше бы этой детали вообще в ней не было. Так или иначе, но такая деталь не являлась принципиально важной для моей основной темы. Надеюсь когда-нибудь встретить этого человека и поблагодарить его за то, что он помог мне стать лучшим проповедником, чем прежде.

Четвертый аспект, помогающий евангельской работе, напрямую связан со средствами массовой информации. Богослужение должно быть более наглядным и сильнее, чем прежде, привлекать внимание. Как пользуются люди этим небольшим прибором дистанционного управления, который переключает каналы в телевизоре? С ума можно сойти! Сидит человек, потом – щелк! Смотрит пять минут на экран – щелк! – и он уже на другом канале. Щелк – и вот он уже на третьем, и так далее. Что он делает? Просто ищет, на чем можно остановиться. И как долго он решает? Самое большее 5-10 секунд относительно каждого канала.

Быть может, вы никогда не думали об этом, но проповедник – это тот, кто застегивает ваш ремень безопасности. Слушая вашу проповедь, многие из тех, о ком мы сегодня говорим, уже через 10 секунд решат, стоит ли она их внимания, ведь они научились принимать подобные решения! Поэтому самая первая ваша фраза – это победа или смерть. Сегодня оратор должен сразу овладевать вниманием людей и на протяжении всей своей речи удерживать его. Человеческое внимание больше нельзя расценивать как нечто само собой разумеющееся.

Овладевая им, мы не противоречим Христу, Который владел искусством задавать краткие риторические вопросы, например: «Который из двух исполнил волю отца?» В том обществе такая история и такой вопрос превращали собравшихся во дворе храма в некое подобие слушателей семинара, который проводит Е. Ф. Хаттон. Сегодня у нас есть только 5-10 секунд, чтобы заставить людей слушать нашу проповедь.

Что касается музыки, то если ее действительно хорошо исполняют, она в какой-то мере может повысить внимание к богослужению. Столь же эффективным оказывается и то, что дает пищу глазу, например, драматическое представление. Хотя некоторых адвентистов слово «драма» может напугать, почти в каждой адвентистской церкви в субботу утром она используется самым широким образом. Мы называем это детскими историями. Отгадайте-ка, кто больше всего от них получает пользы? Те, кому два года, обычно не обращают на них никакого внимания. Детские истории предназначены для взрослых! Они огорчатся, если не будет хотя бы одной.

Не надо меня обманывать. Вот я начинаю разыгрывать для детей какую-нибудь историю, а сам краем глаза гляжу по сторонам. Все взрослые наклонились вперед и глаза у них, как чайные блюдца. Они не хотят пропустить ни малейшей детали. И тогда я вхожу в роль. Я ложусь, храплю, встаю на голову (да, почти что так!), делаю все что угодно. И если малышам это нравится, взрослым нравится еще больше. Правда, некоторые из этих взрослых встревожились бы, если бы вы разыграли драматическое представление или включили видеомагнитофон. Когда же я поднимаюсь на кафедру, они начинают тихонько дремать!

Вот и все.

Драма доносит смысл духовных наставлений в доступном для наших современников виде, причем ничто не в состоянии ее заменить.

Если в вашей церкви раздаются решительные протесты против драматических представлений, используйте вместо них детские истории. Постарайтесь сочетать их с проповедью, гимнами и чтением Писания; сделайте так, чтобы все богослужение стало единым целым. Пусть детская история задаст тон всей проповеди. Пусть она заострит внимание на каком-либо вопросе или поднимет проблему. Сделайте так, чтобы детская история была немного длиннее, а проповедь немного короче, но соедините их в единое целое, и тогда все служение станет более живым.

В той или иной форме все мы привыкли к драме, и, следовательно, само это слово не должно нас пугать. В этом веке и в эти дни, когда люди с детства не расстаются с телевизором, мы наверняка почти ничего не добьемся, если заставим их дремать на богослужении. Небольшие изменения, которые я предлагаю, не должны задевать тех, кто склонен к наиболее традиционному стилю. Вы наверняка ничего не добьетесь, если тяжелой поступью войдете в церковь и произнесете: «В этой церкви мы собираемся начать драматические представления». Начнется борьба. Поэтому просто возьмите детскую историю, сделайте так, чтобы она была более творческой, лучше вписывалась во все богослужение в целом, и вы достигнете того же результата без всякого напряжения.

Пятый аспект, играющий важную роль в деле обновления церковного богослужения, заключается в том, чтобы сохранять серьезную духовную атмосферу. Сегодня простого признания истины недостаточно, чтобы человек оставался в церкви. Большинство отступников по-прежнему верит в истину. Мать моей жены, например, уже 25 лет не ходит в церковь, однако если речь коснется субботы, то она может переспорить любого баптиста! Итак, теперь одной лишь истины мало, чтобы удержать человека. Она должна сочетаться с духовной жизнью. Люди нуждаются в том, чтобы ощутить присутствие живого Бога. Когда секулярный человек решает пойти в церковь, это происходит потому, что он жаждет общения с живым Богом. Секулярных людей влечет в те церкви, где знают Бога и знают, как научить этому познанию других. Природа духовной жизни не предполагает ничего такого, что было бы чуждо адвентизму; нет ничего еретического в том, чтобы молиться и изучать Библию. Как раз сейчас, когда в нашей церкви более 100 членов, в ней сформировались три молитвенные группы, которые собираются каждую неделю. Постоянно растет интерес к семейному благочестию, молитве и духовной жизни в церкви. Многие из тех идей, которые мы обсуждали во второй части этой книги, могут оказаться полезными в решении вопроса духовности.

Начиная искать веру, секулярные люди ищут доказательства тому, что Бог действительно есть и что другие люди переживают это на своем опыте. Церковь, состоящая из тех, кто знает Бога и кто знает, как научить других богопознанию, будет, подобно магниту, привлекать к себе нерелигиозных людей. Движущей силой всего, что происходит в церкви, будь то проповедь, соответствующая музыка или молитва, должна быть духовная энергия тех, кто в этом участвует. Секулярных людей не так-то легко обмануть. Если духовная жизнь церкви фальшива, это не обманет никого и уж, конечно, не обманет молодежь.

Все это подводит нас к шестому аспекту улучшения адвентистского богослужения и, вероятно, самому важному. Сегодня люди просто жаждут подлинного, достоверного христианства или, говоря языком улицы, натурального. Не так давно я обедал вместе с несколькими ведущими богословами адвентистской Церкви. В ходе разговора один из них спросил меня: «Джон, как ты думаешь, что в данный момент больше всего нужно адвентистской церкви?»

«Перестать лживо жить!» – почти тотчас ответил я.

На этом наша беседа сразу замерла, однако чем больше я размышлял над своим случайным ответом, тем обоснованнее он мне казался. В адвентистских церквах люди нередко живут на уровне эмоций, как бы играя в церковь. Почему вы в нее ходите? Потому что ваша мать туда ходила? Или вы стремитесь, чтобы ваши дети получили религиозное воспитание? А может быть, потому что… просто ходите? Вероятно, посещение церкви – это просто игра, в которую вы играете? И, проведя эту игру, вы пре7 красно можете развлекаться всю оставшуюся неделю? Похоже, секулярные люди каким-то шестым чувством распознают тех, кто искренен и кто фальшивит. Они за километр могут почувствовать «липовых» христиан.

Однако что значит быть настоящим и искренним? Достоверность имеет место тогда, когда внутреннее не противоречит внешнему. Человек живет во лжи, когда внешнее и внутреннее – разные вещи. Однажды мне рассказали, как на одном собрании среди христианских наставников разгорелся ожесточенный спор, все перешли на крик и даже послышалась брань. Нашлись два служителя, которые угрожали разделаться друг с другом. А в 19.30 в дверь постучали, и вошедший напомнил: «Разве вы не знаете, сколько времени? Люди уже собрались для молитвы». И тот, кто затеял свару, вышел навстречу собравшимся со словами: «Разве это не прекрасно, когда братья пребывают в единстве? Разве не прекрасно в этот вечер быть вместе с народом Божьим?»

Если бы я был там, мне бы сделалось дурно. Почему он так поступил? Чтобы сохранить свой имидж христианского руководителя? Все дело в том, что лицемер – это, как правило, тот человек, кто в последнюю очередь догадывается, что все уже видят его лицемерие.

Как в этой ситуации повел бы себя настоящий христианин? Держаться так, словно ничего не случилось, – значит лгать. Быть может, надо было выйти навстречу собравшимся, не переставая ругаться? Нет, и это не по-христиански. Хочется надеяться, что на пути из кабинета на кафедру он догадался, что произошло нечто крайне безобразное. Лучше было бы, если бы, выйдя к людям, он сказал: «Знаете, у нас только что было собрание, и, честно говоря, некоторые вели себя совсем не похожим на Христа образом. По правде сказать, я недостоин стоять на этой кафедре и вести собрание. Но все же я знаю, что во Христе есть возможность получить прощение и измениться. Во-первых, приношу извинения всем сидящим здесь братьям, а во-вторых, прошу всех преклонить колени и помолиться за нас, потому что мы в этом крайне нуждаемся». Это было бы искренне, и такая церковь показалась бы секулярным людям гораздо более привлекательной, чем та, в которой всегда сладко улыбаются, хотя на самом деле их обуревают другие чувства.

Вспоминаю одного студента, который любил выразить недовольство «ими», то есть административными работниками адвентистской церкви. Конечно, гораздо легче определить, что правильно и что неправильно, когда сам не находишься в гуще событий. Поскольку студент этот любил повеселиться и не придерживался слишком строгих правил, он, конечно, плохо соответствовал типичному образцу адвентистской администрации. Однако, заметив у него способности администратора и умение общаться с людьми, я предостерег его, сказав, что однажды он сам может стать одним из «них». Поэтому некоторое время спустя, узнав, что так оно и вышло, я почти не удивился и не испытал никакого волнения. Его избрали на административную должность. Будет ли он по-прежнему беззаботен и независим (что так для него естественно) или, быть может, попытается стать таким, каким надо? Несколько лет спустя нас назначили членами комитета той церкви, где он работал. Во время перерыва я направился к нему, чтобы, как говорится, пожать ему «лапу» и сказать что-нибудь наподобие: «Привет, старик, как дела?» Он, одетый в «тройку», величественно поднялся, официально протянул руку и натянуто произнес: «Здравствуй, Джон, я очень рад видеть тебя». Он стал одним из «них»! Сейчас он играл ту роль, которая соответствовала его новому положению и которая так не вязалась с его прошлым поведением. Эта встреча меня очень удручила. Христианство должно быть чем-то большим, чем тот образ, который мы пытаемся донести. (Чтобы закончить эту историю, с радостью сообщу, что с тех пор он освоился со своими новыми обязанностями и снова стал гораздо более открытым!)

Суть подлинного христианства в том, чтобы быть тем, что мы есть на самом деле. Это, конечно, не означает, что если у вас настроение, как у дьявола, то вы и поступать должны, как дьявол. Так «искренне» может вести себя любой секулярный человек. Быть настоящим христианином труднее. Когда христианин пытается быть тем, что он есть, он обнаруживает, что быть собой и быть тем, кем ты должен быть, – разные вещи. Однако для настоящего христианина есть только один путь. Если вы оступились, надо обратиться к Господу, исповедаться Ему во всем и просить, чтобы Он помог вам стать тем, кем вы являетесь во Христе.

Служить Ему с максимальной эффективностью означает как бы посадить себя на диету; это означает, что надо вести благочестивую жизнь, учиться менять свои установки и черты характера, причем не для того, чтобы спастись, но только ради Христа и заблудших.

Мне эта проблема очень понятна. Когда я начинал служение, у меня каждую субботу от боли просто раскалывалась голова. Это по-настоящему изматывал о, потому что в тот самый день, когда я должен быть на высоте, я чувствовал себя отвратительно. Два года спустя я наконец догадался (некоторые люди догадываются не сразу), что причина в следующем: выходя к людям, я стремился быть тем, кем на самом деле не являлся. Я играл роль. Я был не столько тем, кем должен быть во Христе, сколько тем, кем, как мне казалось, следовало быть с точки зрения собравшихся. В конце концов Бог дал мне понять: Он хочет, чтобы перед Ним я был самим собой, а не Билли Грэмом, X. Ричардсом или Роландом Хегстедом. Чтобы для Христа я был просто Джоном Паулином. Какое облегчение! Какое благословение! Когда я повсюду начал делиться своим открытием с другими адвентистами, выяснилось, что «субботняя головная боль» – гораздо более распространенное явление, чем мне представлялось.

Самый верный путь к подлинности заключается в том, чтобы каждый день в своих молитвенных встречах с Богом пытаться взрастить в себе искренность. Христос поможет вам увидеть себя такими, какими вас видят другие. Во Христе можно научиться быть самим собой. Вы наверняка не сумеете быть откровенными с людьми, если вы не открыты перед Богом. Случалось вам лгать во время молитвы? Не говорили ли вы: «Дорогой Господь, я так Тебя люблю» в тот момент, когда на самом деле где-то внутри себя думали: «Ох, до чего я устал от всего этого!» И тем не менее Бог хочет, чтобы и это стало нашей молитвой. Так поступал Иисус. «Почему Ты Меня оставил?» – кричал Он. Если Он мог быть откровенным с Богом, то тогда и для нас это не грех! Господь хочет, чтобы мы рассказывали Ему о самых сокровенных своих нуждах, о самых сокровенных чувствах и даже о своем гневе. Пусть будет все что угодно, кроме стремления обмануть Его сладкими словами, которые ничего не значат.

Знаете, почему исповедь и покаяние необходимы для спасения? Потому что это всего лишь признание истины о нас самих. Если мы не исповедуемся и не каемся, значит, по отношению к этому миру мы живем по лжи. Значит, нас больше беспокоит то, как мы выглядим, а не то, что мы есть на самом деле. Помните, что Иисус сказал о грязных чашах, которые сверкают снаружи? Мы все таковы. Однако есть нечто, еще более отвратительное: грязная чаша, которая каждому стремится доказать, что она чиста. В свете креста единственная возможность жить подлинно – это жить в постоянном и искреннем покаянии.

Однако что делать, если вы не чувствуете раскаяния? Что делать, если, подобно мне, вы одарены темпераментом, который дает вам возможность знать много слов на разных языках, кроме одного слова – «прости»? Людям, которые похожи на меня, надо помочь узнать истину о самих себе. То, чем я собираюсь поделиться с вами, исходит из самых сокровенных уголков души – оттуда, где я более всего уязвим.

Занимаясь библейскими исследованиями, я понял, как легко заставить Библию говорить то, что вам хочется. Нередко толкование возникает потому, что мы не хотим, чтобы наши неудачи и ошибки предстали в свете Писания и того мягкого водительства, которое нам предлагает Святой Дух. Наше толкование может стать стеной, которой мы отгораживаемся от необходимости признать перед Богом и другими людьми свои грехи и слабости. Я понял, что всякий раз, приступая к толкованию Писания, необходимо молиться: «Господи, я хочу знать истину, чего бы мне это ни стоило». Нередко мы хотим постигать ее лишь до тех пор, пока нам это действительно ничего не стоит. Однако постижение истины и жизнь в соответствии с ней могут стоить нам нашей работы, друзей, семьи, всего самого дорогого. Быть может, это будет означать, что до конца своих дней нам придется нести крест. Поэтому не обращайтесь к такой молитве, если вы сомневаетесь, что все перечисленное возможно. В то же время я вас уверяю, что Бог любит отвечать на нее, Он любит открывать истину, однако за ее обретение надо платить.

Впервые я так молился около двенадцати лет назад. Я лежал, уткнувшись лицом в деревянный пол, и в полном отчаянии бил по нему кулаком. Человек, которого я знал как служителя церкви, убедительно и логично показал мне, что если я действительно люблю Иисуса, то должен оставить церковь, которую почитал. Кто-то из вас наверняка не поймет, почему в ту пору все это было для меня так трудно. Другие тоже переживали нечто подобное. После тяжелой борьбы я открылся Богу и начал молиться: «Господи, скажи мне правду, какой бы горькой она ни оказалась».

Ответ, который Бог вложил в мое сознание, был кристально ясным, хотя я не слышал его. «Я понимаю, что ты переживаешь. Вспомни, что ученики Иисуса сами никогда не порывали с иудаизмом. Лютер никогда не покидал католическую церковь, а Елена Уайт – методистскую. Все они были вышвырнуты оттуда. Я хочу, чтобы ты оставался в адвентистской Церкви до тех пор, пока тебя оттуда не выкинут, но у Меня есть одно условие: отныне ты должен действовать и говорить, не пытаясь сохранить свою работу или социальное положение. Ты должен, ничего не боясь и не ища одобрения, говорить об истине именно так, как она открылась тебе. Не нарывайся на неприятности, не бунтуй и не давай никакого повода для того, чтобы тебя изгнали. Пусть это случится только потому, что ты говорил истину, и только истину. Если в конце концов тебя изгонят, пусть будет так. Это станет Моим знамением, показывающим, что у Меня есть для тебя нечто лучшее».

Эта весть предназначалась именно мне. Может быть, в то же время Господь сообщил вам что-то иное. Однако, честно говоря, в ту пору, когда я все это переживал, мне казалось, что адвентистская Церковь вряд ли может разобраться с истиной. Казалось, что надолго меня не хватит, однако, к моему удивлению, с того момента я начал постепенно приобретать все большее влияние внутри Церкви. Несмотря на мнения многих людей, мой опыт показывает мне, что адвентистская Церковь сверху донизу наполнена людьми, жаждущими истины и достоверности. Это верно как на уровне Генеральной Конференции, так и на любом другом. Хотя теперь многие считают, что я нахожусь в том положении, когда, стремясь защитить Церковь, должен «заметать следы», я не вижу причины не следовать тому совету, который Господь дал мне двенадцать лет назад, и, как показывает эта книга, не собираюсь этого делать. Быть может, я ошибаюсь, но я говорю об истине так, как ее вижу, чего бы мне это ни стоило.

Говорить истину для меня не так-то просто. Порой я обнаруживаю протест в самых сокровенных уголках моей души. Естественные защитные механизмы ставят под угрозу мои самые лучшие намерения. Недавно, например, я пытался выяснить, почему один проповедник производит на меня столь сильное впечатление. Через некоторое время стало ясно, что в своих проповедях почти каждый пример он берет из своего личного опыта и что почти все они свидетельствуют о его неудачах, а не об успехах. Сравнив его проповеди с моими, я увидел, что живописую только свои успехи и ничего не говорю о неудачах. Это меня сильно задело. Получилось так, что чья-то исповедь изменила меня. Настоящий христианин медлен на похвалу и скор на прощение, поскольку он ясно видит собственную порочность.

Проповедуя секулярным людям, мы увидим, что один из самых лучших способов установить контакт с другим человеком заключается в том, чтобы искренне рассказать ему о собственных нуждах. Люди не любят рассказывать о наболевшем, однако если мы сами, общаясь с ними, не будем скрывать собственную уязвимость (в соответствующее время и соответствующим образом), они, быть может, смогут рассказать нам о своих самых сокровенных потребностях и заботах. Поэтому я понял, что молиться об истине мне надо на более глубоком уровне. Для того чтобы совершать действенную Божью работу, я нуждаюсь в чем-то большем, нежели просто библейская истина: мне нужна истина о себе самом. Мне нужно выяснить, когда подсознательные защитные механизмы блокируют мои самые лучшие намерения. Молитва, которая открывает глубины нашей личности, выглядит примерно так: «Господи, я открываю себя пред Тобою (см. Евр. 4:12, 13). Смотри, каков я есть на самом деле. Научи меня истине о себе самом, чего бы мне это ни стоило. Помоги мне увидеть себя так, как Ты меня видишь». Такая молитва звучит пугающе, но в то же время это чудесное преддверие к опыту ведения дневника. Если мы откроем себя Богу, Он мягко и по-доброму подведет нас к тому, чего мы никак не сумели бы открыть иначе. И Он не откроет для нас больше того, с чем мы можем справиться (см. Ин. 16:12).

Чем ближе вы окажетесь к Иисусу, тем яснее будете видеть свои несовершенства – они предстанут перед вами во всей противоположности Его совершенной природе. Это свидетельствует, что обольщения сатаны утрачивают свою силу и что вас пробуждает животворный Дух Божий. Любовь к Иисусу не может глубоко укорениться в сердце, не осознающем своей греховности. Душа, преображенная Христовой благодатью, будет восхищаться Его Божественным совершенством, однако если мы не замечаем собственного нравственного уродства, это безошибочно свидетельствует о том, что мы не видели Христовой красоты и превосходства

(см. «Путь ко Христу», с. 64, 65).

Существует еще более глубокий уровень искренности. Многие из нас настолько преуспели в отрицании своего греха и слабости, что обманывают себя даже в самой сокровенной молитвенной жизни. Для таких людей ведение дневника может превратиться в некую форму самообслуживания, где человек отчитывается перед собой в своей мудрости и в глупости тех, кто его окружает. Поэтому абсолютно незаменимо то противоядие, которое мы получаем, когда вырабатываем в себе готовность слушать истину о том, как нас видят другие. Как правило, настоящий христианин может назвать каких-то конкретных людей, которые, с любовью помогая ему, в то же время могут честно оценить его поведение. Ответственность перед другими увеличивает нашу ответственность перед Богом.

Эта ответственность может принимать различные формы. В трех разных частях света живут три адвентиста, которые играют в моей жизни такую роль. Я знаю, что в любое время могу приехать к ним или позвонить. Знаю – они прямо в лицо скажут, что мне надо услышать. В них заключается основная причина всех моих успехов, которых я добился в деле Божьем. Я знаю и других, которые считают, что определенные небольшие группы создают ту атмосферу, в которой они могут снять с себя маску, быть тем, что они есть, и иметь необходимую обратную связь. В идеале даже уроки в субботней школе могут создать атмосферу ответственности. Для тех, у кого немного друзей и нет таких групп, к которым они могли бы обратиться, единственная возможность осознать подлинную ответственность – вероятно, психологическая консультация (которую пора перестать рассматривать как негативный выбор для любого христианина). Ищите обратную связь где угодно, но только ищите!

Немало людей отягощены сомнением, обременены немощами, слабы в вере и неспособны увидеть Невидимого; и потому тот, кого они в состоянии видеть, – человек, приходящий к ним с Благой вестью, – может стать связующим звеном между такими людьми и Христом

(«Желание веков», с. 297).

Сделаем небольшое отступление. Боюсь, что некоторые адвентисты могут воспринять призыв к искренности как возможность вываливать на других все те сплетни и подозрения, которыми они обрастают в процессе церковной жизни. Есть люди, которые любят «сказать, как оно есть на самом деле», причем делают это самым отвратительным образом. Таким я советовал бы вспомнить о сдержанности Иисуса, подчеркнувшего: «Еще многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16:12). Самым серьезным образом заботясь о наших чувствах, Иисус ждет подходящего момента, прежде чем произнести слова, которые, быть может, придется выслушать с трудом. Следующий стих (Ин. 16:13) ясно показывает, что нередко Святой Дух способен сообщить то, чего не услышишь от людей. Стремление быть искренним не требует от нас, чтобы мы в любых обстоятельствах выкладывали все, что мы думаем. Оно требует, чтобы мы перестали лживо жить.