Текст книги "Библейская истина в современном мире (ЛП)"
Автор книги: Джон Паулин
Жанр:
Религиоведение
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Современная ситуация характеризуется тем, что эпоха индустриализации сменилась эпохой информатики. Эта перемена, сказывающаяся на мышлении, работе и деловых отношениях, имеет широкое значение для наших попыток благовестия в секулярном мире. Я считаю, что в ближайшие годы ее лучше всего проводить на рабочем месте. Именно там адвентисты и секулярные люди встречаются чаще всего, однако немало таких возможностей утрачивается, потому что их или просто не замечают, или не умеют ими воспользоваться. Нам нельзя допустить, чтобы непродуманные или этически не обоснованные попытки проповеди лишили нас этих возможностей.
Один из наилучших способов совершать миссионерское служение на рабочем месте – это мастерски выполнять свою работу. Мастерство производит на секулярных людей впечатление, и они убеждаются, что у вас есть нечто конкретное именно для них. Это связано с тем привлекательным образом, о котором мы упоминали в конце второй части. Значение мастерства я хотел бы подчеркнуть, рассказав о событии, которое произошло в технологической школе Университета Андрюса.
В Чикаго есть фирма, которая считается одной из двух-трех самых многофункциональных в США. Преподаватели технического факультета нашего университета любят знакомить своих студентов с ее работой, чтобы они наглядно представляли себе будущую деятельность. И вот во время такой встречи один из студентов, подойдя к президенту компании, сказал: «Я адвентист, и поэтому с вечера пятницы и до вечера субботы не могу работать. Если я захочу устроиться к вам, окажется ли это препятствием?»
«Да, несомненно, – ответил президент, – потому что иногда нужно выполнять срочные задания, и мы работаем круглосуточно, в том числе и в выходные дни. Если вы так не можете работать, мы вас не возьмем».
Для молодых людей, которым скоро предстояло искать работу, эти слова показались холодным душем, но они решили не отступать от задуманного. Вскоре после этого наш университет заплатил взносы, необходимые для того, чтобы многофункциональные разработки некоторых наших студентов были представлены на Чикагской выставке. Получив программу участия, преподаватель в смятении обнаружил, что все презентации были назначены на субботу. Преподаватель какое-то время колебался, однако в конце концов решил, что даже если это и возможно, люди, собравшиеся на выставку, будут настроены не по-субботнему. Так или иначе, но он чувствовал, что этого делать нельзя. Придя к организатору выставки, он сказал: «Извините, но мы не можем допустить, чтобы все это состоялось в субботу. Надо выбрать другое время». «Сожалею, – был ответ, – но программа уже составлена, и как есть, так и будет».
«Ну, что ж, – ответил преподаватель, – в таком случае верните наши разработки. Деньги можете не возвращать, но участвовать мы не будем».
«Постойте, ну зачем же так торопиться, – ответил организатор выставки, – давайте посмотрим, что можно сделать».
Одним словом, презентацию всех разработок, предложенных нашим университетом, перенесли на воскресенье, и все проекты оказались одобрены. Когда выставка закончилась, ее организатор подошел к преподавателю и сказал: «Хочу вам кое-что сказать. Мы понимаем, почему вы заняли такую позицию. И мы искренне уважаем ваши убеждения».
И что же было дальше? А дальше он сказал: «Во всех вас есть что-то особенное. Ваша работа – самая лучшая, и, по-видимому, это как-то связано с вашими убеждениями».
Вскоре после этого выпускник нашего университета, обратившись в ту самую фирму, сказал: «Я выпускник Университета Андрюса. Я адвентист. Я не работаю с вечера пятницы до вечера субботы, но хотел бы получить работу здесь».
Посмотрев ему в глаза, начальник отдела кадров сказал: «Мы вас берем».
«Что значит берем?» – спросил студент. «Мы берем вас на работу», – ответил начальник. Когда студент спросил еще раз: «Почему?», то услышал: «Да все очень просто. Вы отличные ребята». «Ну, а как же быть с субботой?» – спросил студент. «Не будем из этого делать проблему, – ответил начальник. – В вас есть что-то особенное, что делает вашу работу просто превосходной. Если вы пойдете на компромисс со своими убеждениями, возможно, многие ваши хорошие качества будут утрачены».
Разве это не свидетельство? Разве это не соль земли? Вот что я называю свидетельством на рабочем месте. Быть может, это отличается от всего того, что мы прежде называли евангелизацией, однако рабочее место оказывается наилучшим местом, для того чтобы свидетельствовать о Христе в секулярном окружении.
Вы, наверное, очень удивитесь, узнав, что в Вашингтоне, в федеральных службах, работают сотни адвентистов, некоторые из них достигли очень высоких постов.
Поистине трагично, что многие из них не находят понимания в собственных церквах и не получают того одобрения и поддержки, которая позволила бы им стать солью для всей страны! Тем не менее несколько лет назад родилась идея, которая могла бы произвести революцию в миссионерской деятельности этой Церкви, сделав административные здания федеральных служб центрами адвентистского влияния.
Первый шаг заключался в том, чтобы разыскать всех адвентистов, работающих в той или иной федеральной службе, и уговорить их раз в неделю собираться вместе за обедом. Сегодня с административной точки зрения это могло бы показаться делом рискованным. Могли собраться шесть адвентистов из шести различных церквей, принадлежащих трем или четырем различным конференциям. Однако всех их объединяло нечто общее. Все они интересовались государственными делами. Нередко на работе они сближались между собой больше, чем со своими соседями или членами Церкви! Собираясь раз в неделю за обедом, они могли обсуждать, что значит быть адвентистом, скажем, в департаменте жилищного строительства и городского развития. Что может сделать вера для удовлетворения тех потребностей и интересов, которые стимулируют работу в этом департаменте?
Время от времени та или иная группа приглашала бы компетентных братьев, которые обсуждали бы эти вопросы и проводили собрания для сослуживцев. «Послушай, в ближайшие дни мы собираемся обсудить проблему, которая волнует наш департамент». Поскольку правительство поощряет такие неофициальные встречи сотрудников и способствует им, открывающиеся возможности просто огромны.
Итак, если рабочее место – самое лучшее место для евангелизации, тогда, как мне кажется, хорошо, чтобы адвентисты были повсюду. Призыв идти в мир не следует понимать как миссионерскую деятельность в каких-то особых ситуациях. Наши служебные обязанности – тоже часть этого мира. Христос жаждет, чтобы благодаря адвентистам, которые добросовестно их выполняют, благовестив услышали те, кто трудится на своем рабочем месте. Особенно широкие возможности открываются в средствах массовой информации, в сфере образования, журналистики и искусства – надо признать, что есть профессии, которые в большей степени, чем другие, позволяют влиять на людей. Такие возможности открывают широкие горизонты воздействия. Однако я должен повторить, что подобная работа не каждому по плечу. За нее никогда не следует приниматься, если полностью не осознаешь те опасности, о которых говорилось во второй части книги.
Среди наших аспирантов Клифтон Дэвис очень выделялся. Было ясно, что в надлежащем месте он сумел бы оказывать серьезное влияние на тех, кто живет в секулярном мире. Мне казалось, что пасторское служение не для его уникальных дарований. Сегодня в Северной Америке очень много чернокожих проповедников Евангелия, которые успешно делают свое дело. Что касается Клифтона, то он тоже преуспел бы в миссионерской деятельности, используя уже упомянутую нами модель крепости или крестового похода. В такой форме евангелизации нет ничего ошибочного. Она по-прежнему играет свою роль в нашей евангельской работе. Однако я никогда не встречал человека, который так же, как Клифтон, мог бы устанавливать контакт с секулярными людьми. На протяжении трех или четырех месяцев я чувствовал, что Господь, казалось, призывал меня сказать Клифтону, что для него больше подойдет миссионерская работа по принципу соли. У меня не было никакой конкретной идеи, и я все не мог найти возможности поговорить с ним на эту тему.
Наконец однажды, увидев его в холле, я произнес: «Послушай, Клифтон, зайди ко мне сегодня: надо поговорить».
«Это интересно, – заметил он, – ведь я тоже хочу кое-что тебе сказать».
«Ну, что ты собирался мне сообщить?» – спросил Клифтон, придя ко мне.
«Нет, сначала скажи, что у тебя», – ответил я.
«На той неделе мне звонили из Голливуда – они хотят возобновить мое старое представление, но немного изменить его: там я играю роль пастора местной церкви».
«Ну, а как насчет субботы?» – поинтересовался я.
«Когда я сказал об этом продюсеру, он спросил: «Какая суббота?». «Что значит, какая? – ответил я. – Уж вам-то надо знать, ведь вы еврей! Разве не помните: от захода солнца в пятницу до захода солнца в субботу?..»
«О, – воскликнул он, – мне и в голову не пришло, что вы тоже ее соблюдаете!»
Дело в том, что Клифтон – афроамериканец, а продюсер считал, что суббота – только для евреев.
«Быть может, кто-то из нас соблюдает ее потому, что вы этого не делаете, – заметил Клифтон. – Как бы то ни было, но я хочу, чтобы суббота была моей». «Ну, актеры этого не решают», – ответил продюсер, на что Клифтон заявил: «Если вы хотите, чтобы я участвовал, суббота должна быть свободной».
«Ну, хорошо, я посмотрю, что можно сделать».
На следующий день он пригласил Клифтона и сказал: «Будь по-твоему». «И еще вот что, – сказал Клифтон, – я хотел бы прежде ознакомиться со сценарием – я не собираюсь делать все, что кому-то придет в голову».
«Но актеры никогда не смотрят сценарий, – запротестовал продюсер. – Это неслыханно!»
«Ну, хорошо, тогда я не участвую».
«Ладно, попробую что-нибудь сделать».
Клифтон сказал, что получил возможность серьезно контролировать создание сценария, участвуя в работе совета пасторов, оценивающих любой сценарий до его утверждения. Дело принимало довольно интересный оборот.
«Что ж, тебе впору самому занять должность адвентистского пастора», – заметил я.
«Ты не поверишь, – ответил Клифтон. – Мне только что позвонили из церкви университета Лома Линды и предложили, чтобы я на полставки работал пастором, а на полставки – в Голливуде!»
Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я вижу в этом Божий промысел. Представление, в котором участвует Клифтон, удручает меня так же, как и других адвентистов, однако оно и не было рассчитано на вкусы адвентистской аудитории. То, что делал Клифтон, надо понимать в свете всего того, о чем написана эта книга. Я верю в успех евангелизации, которая начинается с нуля, а это означает, что однажды мы испробуем почти все методы, и если они оказываются бесплодными, пытаемся делать что-то другое. Я считаю, что такая установка вполне согласуется с тем наставлением, которым руководствуется наша Церковь уже много лет.
Вот это наставление.
Нужны люди, которые будут молить Бога о даровании мудрости и которые под Его водительством смогут вдохнуть новую жизнь в старые методы работы, смогут разработать новые планы и новые подходы, способные пробудить интерес у членов Церкви и достичь тех, кто в мире
(«Евангелизм», с. 105).
Будут разработаны средства, способные затронуть сердца. Отдельные методы, используемые в такой работе, окажутся непохожи на те, которые использовались в прошлом, однако пусть никто не препятствует этому своей критикой
(«Ревью энд Геральд», 30 сентября 1902 г.).
Присутствие Клифтона в Голливуде стало свидетельством. Надо сказать, что в Голливуде живут особые люди.
Вы наверняка не сумеете достучаться до них извне. Это настолько корпоративное место, что даже браки у голливудских актеров обычно устраиваются между собой. Единственный способ достучаться до этих людей – действовать изнутри. Я сказал Клифтону о своем крепнущем убеждении в том, что в данном случае Бог задумал что-то особенное.
Вспомнив о том, как Он использовал Есфирь, я должен был признать, что Божьи идеи и планы превосходят наши. Дело не только в том, что Клифтон получил возможность говорить о Христе со знаменитостями: после того как он прибыл в Голливуд, там произошли два изменения. Во-первых, христиан на экране стали изображать в более положительном свете, чем это обычно было принято делать. В прошлом в телепередачах христиане выглядели только как ярые религиозные фанатики или лицемеры, скрывающие свои тайные пороки. Сегодня время от времени их показывают как нормальных людей, пытающихся решить важные жизненные проблемы. Во-вторых, я заметил, что все больше и больше актеров и спортсменов начинают размышлять об Иисусе Христе. В этом и заключается служение по принципу соли: влиять на более широкие круги общества во имя Божьего Царства.
Однако нигде миссионерская работа не таит для духовной жизни столько опасностей, сколько их подстерегает в Голливуде, и поэтому я предупредил Клифтона относительно всего того, о чем говорится во второй части данной книги. «Послушай, – сказал я ему, – все, что ты делаешь, может стать самым опасным из всего, что ты пытался делать, с тех пор как стал христианином. Ты совершенно другим человеком возвращаешься туда, откуда пришел, и, честно говоря, если не принять особых мер предосторожности, вполне возможно, что ты собьешься с пути».
«Сейчас, – продолжал я, – тебе нужен человек, который знает тебя лучше, чем ты сам, который будет наблюдать за тобой, присматривать и находиться рядом. Тебе надо быть открытым и честным с ним. Надо договориться, что если однажды он скажет тебе: «Клифтон, дело плохо», ты должен бросить Голливуд. В противном случае не советую тебе идти туда».
«У меня есть такой человек, и я так и поступлю», – ответил он.
Быть может, наступит день, когда Клифтон поймет, что совершил ошибку. Если вы не согласны с тем, что он делает, мы отнесемся к вашей позиции с уважением, однако, вместо того чтобы посылать ему наполненные ненавистью письма, вам лучше бы поступить иначе. Помолитесь за него. Ему нужна ваша поддержка и молитвы.
Многие именно так и поступают в сходных ситуациях. Если самым лучшим для евангелизации оказывается рабочее место, временами придется рисковать. Используя слова апостола Павла, можно сказать, что если «проповедники» ежедневно не черпают силы в строгом наставлении Духа, они постепенно станут «недостойными» (1 Кор. 9). Нам надо духовно поддерживать тех, кто таким образом рискует ради Христа. Это дело не каждому по плечу, однако если Бог позволил вам находиться там, где можно по-особому влиять на людей, вы должны знать, что находитесь там с особой целью и что сумеете уникальным образом прославить Бога.
ГЛАВА 12 МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НА БОГОСЛУЖЕНИИ
Сегодня одна из горячих тем в адвентистской Церкви – тема богослужения. Это, однако, не мешает нам заметить, что стиль богослужения – основной фактор в воздействии на секулярный мир, которое оказывает или не оказывает адвентизм. Я уже говорил, что, на мой взгляд, обычное адвентистское богослужение чаще всего не привлекает секулярных людей. Если же они начинают посещать адвентистскую церковь, то неплохо было бы узнать, можем ли мы сделать их пребывание в ней более комфортным и непринужденным.
Мне кажется, что те две модели служения, которые показаны в 5-й главе Евангелия от Матфея (Мф. 5:13– 16), надо дополнить третьей. Если первые две наглядно демонстрируют два основных способа, когда отдельный человек может осуществлять евангельскую миссионерскую работу, то третий способ предполагает вовлечение в нее целой группы людей. Миссионерская модель крепости связана с образом яркого света, который невозможно скрыть. Это предполагает, что церковь как корпоративное целое, наслаждающееся всей полнотой преизобилующей жизни и взаимной любви, доступной во Христе, может быть очень притягательной для тех, кто находится вне ее. Истинно библейская община будет привлекать к себе людей самим фактом своего существования. Несмотря на то, что общественный евангелизм нередко считается успешным на основании количества крещений, это не всегда приводит к поступательному росту церкви. Одна из причин в том, что людей не привлекает церковь, члены которой собираются только в субботу утром. Они идут туда, где прихожане собираются пять раз в неделю по вечерам, где используется много наглядных средств и звучит волнующая музыка, исполняемая профессионалами или записанная на магнитофонной ленте. И после этого мы ждем, что они удовольствуются еженедельным посещением церкви, где немного наглядных средств или их нет вообще и где на пианино или органе играют практически без всякого вдохновения. Немного поразмыслив, можно понять, что качество субботнего богослужения играет ключевую роль в росте церкви в самом широком смысле, а не только в смысле привлечения в нее секулярных людей.
Поэтому сегодня многие адвентистские церкви соглашаются с тем, что сильное влияние на людей оказывает соответствующим образом организованное яркое богослужение, молва о котором распространяется из уст в уста. Те, кто перестал ходить в церковь, поскольку служение показалось им скучным, запрограммированным и не имеющим никакого отношения к их жизни, нередко дают этой церкви еще один шанс, когда служение становится действительно интересным и убедительно говорит о насущных проблемах.
Среди прочего, обновление предполагает использование современного выразительного языка. Быть может, кому-то это покажется угрожающим, однако история учит, что обычно духовное возрождение сопровождалось возрождением христианского песенного творчества. Потребность в новых мелодиях, новом стиле и текстах объясняется следующим: чтобы стать неотъемлемой частью жизни, необходимой для преодоления секулярного дрейфа, вера должна соприкасаться с реальной жизнью. Хотя в современных песнях звучат мысли, противоречащие Евангелию, тем не менее в них находят глубокое выражение те трудности, с которыми сегодня сталкивается человек. Когда христианские песнопения затрагивают острые проблемы, они приобретают мощное влияние благодаря тому, что предлагают решение этих проблем в контексте Евангелия. Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие христианские гимны прошлого, при использовании современной лирики и мелодии, в духе времени истолковывают сущность христианства. Освободившись от сомнений, нам надо становиться такими же смелыми, какими были сочинители гимнов прошлого.
Прежде чем продолжить, скажу, что когда-то и я опасался, что современная музыка может повести нас по ложному пути. Теперь я думаю иначе и хочу объяснить, как это произошло. Какое-то время назад наша церковь надолго оказалась без пастора. Исходя из своих богослужебных планов, члены церкви пригласили молодежь в возрасте от 14 до 22 лет на ежемесячное молодежное служение. Предполагалось исполнение современных гимнов (никаких барабанов и очень низкая тональность), представление небольшой драматической пьесы, отражающей тему проповеди, и сама проповедь, непосредственно обращенная к современным проблемам. Почти постоянно возникали какие-то волнующие ситуации. Молодежь впервые почувствовала, что в церкви ее ценят и принимают. Она с волнением отнеслась к возможности внести и свой вклад в церковную жизнь. Молодежная группа росла довольно быстро, но вдобавок к этому участники молодежного служения привели своих родителей и друзей, и вскоре в нашей церкви стало вдвое больше народу. Уже в 9.20 вокруг церкви не было ни одного свободного места на стоянке!
Однако самое большое впечатление на меня произвело то, что произошло с моими детьми. До сих пор, за исключением детских рассказов, их, как правило, не интересовало происходящее во время церковного богослужения, однако когда богослужение стала проводить молодежь, они навострили уши. Я понял это не только по выражению их лиц, не только по тому, что принесенная игрушка осталась без внимания, но и по тому, что происходило в остальные дни недели. Все это время я слышал, как они распевали песни, которые услышали на служении, однако еще больше впечатляло то, что трех– и четырехлетние малыши всю неделю обменивались шутками, услышанными на проповеди. Каким-то образом современные песни и шутки с экрана сделали проповедь актуальной и для них. С какой-то загадочной для меня проницательностью дети догадались, что служение стоит их времени и энергии, и это при том, что в нашем доме нет телевизора и наши дети не выглядят «загнанными» оттого, что затуманенным взором часами впитывают то, чем их потчует секулярный мир.
Тогда я понял, что никто из нас не в состоянии полностью отделить себя от современной жизни. Можно не смотреть телевизор, не слушать радио, и тем не менее окружающая обстановка будет оказывать на нас влияние. Приходится звонить в банк, в магазин, в кредитную компанию, с вами связываются другие люди, и остается только догадываться, что они могут сказать! Вспомните, какая музыка льется из динамиков, когда вы идете в бакалейную лавку или в торговый центр за покупками! Невозможно полностью уединиться в собственном мире. Если богослужение не обращается к тому миру, в котором вы реально существуете, скорее всего вам предстоит вести двойную жизнь. Одна протекает тогда, когда вы находитесь в церкви или общаетесь с братьями-христианами, другая – когда вы работаете и отдыхаете. Такой двойной стандарт не только вас самих не спасет от секулярного дрейфа, но и не заставит других людей поинтересоваться, во что же вы верите.
Спустя некоторое время, после того как состоялся упомянутый эксперимент с молодежным служением, я посетил одну из стран «третьего мира». В большом городе работали два пастора. Один служил в «церкви праздника», другой – в совершенно противоположной. Была надежда, что совместное богослужение этих церквей будет способствовать установлению связей и взаимопонимания. Я жил в доме пастора, который не принадлежал к «церкви праздника». Когда в пятницу зашло солнце, началось нечто необычное. Пастор включил телевизор и видеосистему, и всю субботу у него в доме непрестанно звучала современная христианская музыка, исполняемая адвентистскими группами. Она была намного разнообразнее той, которую исполняла «церковь праздника» в этом городе. Я был ошеломлен. Встретив служащего конференции, который пригласил меня в этот город, я сказал ему: «Этот человек против того, чтобы такая музыка исполнялась во время богослужения, а сам слушает ее. Ты что-нибудь в этом понимаешь?» Получается, что богослужение – это всего лишь мероприятие, которое длится один час в неделю и которое никак не связано со всей остальной его жизнью. Служение в субботу утром почти наверняка не затрагивает самые главные проблемы его повседневной жизни. Я говорю это не для того, чтобы покритиковать на самом деле очень благочестивого пастора, но для того, чтобы показать, как легко служение может оказаться далеким от нашего благочестивого опыта. Вместо того чтобы быть движущей силой, лежащей в основе миссионерской деятельности, оно превращается в пустую формальность, которую надо исполнить.
Недолгий эксперимент, который провела моя церковь в стремлении найти более современные формы богослужения, научил меня еще кое-чему. Молодежные служения теперь уже в прошлом. Посещаемость упала до прежнего уровня. Молодежь обособилась. Мои дети больше не интересуются тем, что происходит на служении. Все вернулось на круги своя! Я понял, что для определенной группы членов Церкви перемены весьма болезненны, несмотря на очевидные результаты. Нельзя забывать, что многие предпочитают более традиционный стиль богослужения. Многие великие гимны по-прежнему не утратили своей силы, и нет ничего порочного в традиционном служении. Если у вас все получается неплохо, не надо ничего менять! Многие настолько предпочитают традиционный стиль, что само отстаивание его становится для них делом совести. Ужасно было бы заставлять таких людей идти против нее.
На основании собственного опыта, а также опыта тех, с кем я работал, могу сделать вывод: как правило неразумно вносить радикальные изменения в богослужебный стиль местной церкви, даже если бы большинство восприняло такие перемены положительно. Слишком многие души охватывает тревога, и слишком многие сердца разбиваются. В этом мире и без того хватает слез! Вряд ли мы поступим честно, если церковь, которая десятилетиями работала по-старому, начнем «отрывать» от тех, кто посвятил ей жизнь. Всех, кто стремится проповедовать в секулярном мире, я призываю проявить сочувствие к тем, кто не стремится к этому. В модели крепости нет ничего дурного. Это всего лишь другая модель служения! Принуждение – орудие сатаны, даже если к нему прибегают с благими намерениями. Ужасно, если тебя заставляют идти против совести.
Если прибегать к стилю богослужения как основному элементу в работе по обращению людей секулярного мира, то лучше, наверное, было бы начать с создания новой общины, проповедующей Евангелие на современной основе. Те, кто предпочитает более традиционный стиль, могут по-прежнему ходить туда, где он остается неизменным. Подобно тому как каждый человек обладает уникальными дарами, способными украсить Божью работу, одни церкви могут быть одарены для исполнения задач, которые другим не по плечу. Поэтому тех, кто предпочитает традиционный язык, я вынужден просить, чтобы они не отягощали жизнь другим, смело стремящимся к созданию новых церквей. Не мешайте им вашей бесконечной едкой критикой. Я понимаю, что «церкви праздника» возьмут что-то самое лучшее и яркое от других адвентистских церквей, и это не пройдет незамеченным. Но в таком случае появится чудесная возможность произнести самые нелегкие, но в то же время самые великие слова, когда-либо сказанные грешником: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3:30). Наша Церковь имеет возможность не ограничиваться одной моделью богослужений, равно как не замыкаться на одной модели проповеди.
В то же время надо признать, что во многих районах нашей страны вряд ли найдется достаточное количество адвентистов, которые могли бы «поддерживать на плаву» хотя бы одну церковь, не говоря уже о двух. При таких обстоятельствах вряд ли стоит, внося в Церковь смуту и раздоры, целиком и полностью ориентировать ее на миссионерскую работу среди тех слоев общества, которые труднее всего поддаются евангелизации, особенно если это сопряжено с духовным риском. Самое большее, чего можно ожидать от богослужения, проводимого в таком контексте, – это, по меньшей мере, отсутствие враждебности к тем, кто им заинтересуется. Задача состоит в том, чтобы найти такую форму богослужения, которая, с одной стороны, удовлетворяла бы потребности традиционно настроенных адвентистов, а с другой – создавала бы более непринужденную обстановку для секулярных людей. Сейчас я хочу дать шесть советов, которыми можно воспользоваться в любой адвентистской церкви без лишних административных согласований.
Во-первых, очень помогает, если во всех частях богослужения используется не «домашний» язык адвентизма, а повседневный язык улицы. Мы уже упоминали об этом в 9-й главе. Использование обычного повседневного языка важно по меньшей мере по двум причинам. Об одной из них мы говорили в первой части, отметив, что Бог всегда стремится говорить с людьми в контексте привычной для них культуры и на их языке. Порой может показаться, что повседневный язык – ограниченное средство, не способное адекватно выразить реалии, присущие духовной сфере, однако та сила, с которой он объединяет эту сферу с повседневной жизнью, оправдывает любые подобные ограничения. Вторая причина его использования – он свидетельствует о внимании к другим людям. Когда мы изо всех сил стремимся говорить с людьми такими, какие они есть, это означает, что мы серьезно стараемся их понять. Они важны для нас. Когда люди сознают, что они важны для других, им легче поверить, что они важны и для Бога.
Если мы не будем говорить на адвентистском жаргоне, никто не пострадает. Никто не оставит церковь, если мы перестанем использовать такие слова, как «наделение» или «свет» в сугубо узком смысле. Для тех, кто привык к более традиционному стилю богослужения, это не будет великой жертвой, но в то же время позволит самым различным людям понять, что им рады. Им не придется учить новый язык в качестве необходимого условия посвящения. Там, где исполнение гимнов, чтение Писания и другие моменты богослужения затемнены языком прошлого, краткое, хорошо подготовленное вступление поможет войти в изначальный контекст этого языка и тем самым осмысленно воспринять те чувства, которые он выражает. Прежде всего надо постараться, чтобы все моменты богослужения легко воспринимались секулярным человеком, который случайно заглянул в нашу церковь или был приглашен сюда кем-то из ее членов.
Вторая перемена, свидетельствующая о том, насколько церковь гостеприимна к неверующим, сводится к тому, чтобы все, происходящее в субботу утром, сохраняло актуальность и в последующие дни. Субботнее богослужение должно быть таким, чтобы его не забывали утром в понедельник. Почему многие наши проповеди ничего не значат за стенами церкви? Часто ли они оказывают хоть какое-то воздействие на нашу реальную жизнь? Действительно ли мы тратим на это времени больше, чем надо? Я со страхом думаю, что если тысячи человек посещают церковное богослужение и в течение часа ничего значительного не происходит, понапрасну тратится полгода жизни. Проповедь должна сохранять свою актуальность и за стенами церкви. Люди должны слышать слова, которыми они будут руководствоваться в понедельник, вторник или среду утром. И вы можете способствовать этому, ни на йоту не поступаясь своей верой.
Служители не должны без конца проповедовать только по поводу вопросов вероучения. В каждой беседе следует уделять внимание практическому благочестию
(Адвентистское обозрение и субботний вестник, 23 апреля 1908 г.).
Если вы трудитесь в новом поле, не думайте, что ваш долг состоит в том, чтобы сразу заявить людям: «Мы – адвентисты седьмого дня. Мы верим в то, что суббота есть седьмой день. Мы не признаем бессмертие души». Этими словами вы скорее всего возведете мощную преграду между собой и теми, кого стремитесь достичь. Старайтесь говорить с ними о тех положениях вероучения, по которым у вас нет разногласий. Побеседуйте о необходимости благочестия в повседневной жизни. Представьте своим собеседникам доказательства того, что вы желающий мира христианин и любите их. Пусть люди увидят, что вы человек совести. Таким образом вы завоюете их доверие. А тогда уже у вас будет достаточно времени для того, чтобы порассуждать о вероучении. Следует завоевать сердце, подготовить душу, а затем уже сеять семена, представляя в любви истину, какова она есть в Иисусе
(«Служители Евангелия», с. 119, 120).
Давая этот совет, Елена Уайт, наверное, говорила о новом поле в географическом смысле, однако сегодня таким полем можно назвать секулярное окружение. Мало кто из секулярных людей слышал о нас, и мало кто знает, во что мы верим. Для таких людей свидетельство практического, живого христианства станет той влекущей силой, которая побудит их глубже вникнуть в вопрос благочестия. Рассказывая о том, как надо правильно жить, я никого не задеваю, но стараюсь пробудить многогранный интерес к исследованию Писания и преодолению греха. Приведенный совет настолько очевиден, что приходится удивляться, почему далеко не на каждой адвентистской кафедре и далеко не каждую субботу можно встретить это практическое благочестие. Быть может, ответ кроется в следующем, довольно неприятном для нас высказывании, позволяющем понять, почему наша проповедь часто оказывается безрезультатной:
