Текст книги "Библейская истина в современном мире (ЛП)"

Автор книги: Джон Паулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Как адвентист становится секулярным человеком

Прежде чем говорить о том, как разрешить проблемы секуляризации, будет полезно специально проследить процесс превращения адвентиста в секулярного человека. Подобно тому как постепенно растет и взрослеет человек, секуляризация тоже, как правило, не происходит внезапно, за одну ночь. Обычно это долгий процесс. Редко бывает так, что в один прекрасный день адвентист просто встает и покидает Церковь. Большинство из тех, кто уходит из Церкви, отдаляется от нее постепенно, в течение некоторого времени. Люди могут продолжать верить в основные положения Церкви, но все меньше принимают участия в ежедневной религиозной жизни. Этот путь адвентиста от глубоких убеждений к секулярному отделению можно назвать для ясности «секулярным дрейфом».

Первый шаг на этом пути делается в личной молитвенной жизни. По своему сокровенному характеру частная молитва является основным личностным барометром духовности. Прежде всего уходит молитва, и даже пасторы не защищены от «секулярного дрейфа». Скажу откровенно, жены некоторых пасторов признавались мне: «Мой муж уже 20 лет молится только на людях». Хотя такие случаи исключительны, мало кто из адвентистов не сознается, что он приступает к молитве, по крайней мере, с некоторыми усилиями. Не думайте, что тяжелая борьба за полноценную молитвенную жизнь выпала только на вашу долю. Это результат того, что адвентисты живут в секулярном мире. И первое, на что секуляризация оказывает незамедлительное воздействие, – это молитвенная жизнь. Многие ли из нас могут сказать, что в своей частной жизни, когда их никто не видит, они так же близко общаются с Богом, как это представляется окружающим?

Следующей сферой, которую затрагивает секуляризация, является обычно изучение Библии, хотя кое-кто, особенно пасторы, могут продолжать изучать Библию, давно перестав молиться. Но в этом случае чтение Библии становится все менее и менее важным для самого человека; оно превращается просто в ритуал или является частью рабочего расписания. Может статься, что молитва и изучение Библии давно уже не имеют для человека большого значения, хотя никто не знает об этом, кроме, быть может, его супруги. Весьма вероятна ситуация, когда пастор последним узнает, что кто-то из членов его церкви утратил прежнюю личную связь с Богом.

Третий шаг в «секулярном дрейфе» совершается тогда, когда мы поступаемся нормами своего поведения. Вероятно, этот шаг заметят все, кроме жены. По сути дела, невозможно определить, есть ли в духовной жизни человека какие-то проблемы, если, конечно, Богу не будет угодно открыть вам это. Несмотря на то, что иногда Господь это делал для меня, нельзя сказать, что Он так поступает постоянно. Внешне духовное страдание впервые заявляет о себе тогда, когда начинаются сбои в поведении. Я понимаю, что именно сейчас нормы поведения представляют собой большую проблему в нашей Церкви, и не хотел бы поднимать вопрос о том, какие из них уместно отстаивать церковной общиной, а какие – нет. Тем не менее, работая пастором, я обнаружил, что если человек, долгое время считавший определенные поступки предосудительными, неожиданно именно их и совершает, в каком-то смысле можно считать, что он подал сигнал бедствия: «Я в духовном смятении».

Чтобы пояснить сказанное, обращусь к одному спорному вопросу. Несмотря на то, что Церковь адвентистов не запрещает носить обручальные кольца, многие адвентисты искренне считают, что такой обычай есть нарушение воли Божьей. По своему опыту знаю, что если человек, многие годы обходившийся без кольца, однажды приходит на субботнее богослужение, надев кольцо, это нередко свидетельствует о наличии у него серьезных духовных проблем. Это, однако, не значит, что ношение обручальных колец принципиально связано с трудностями духовного порядка: хочу лишь подчеркнуть, что всякий раз серьезные перемены в поведении позволяют предположить начавшийся «секулярный дрейф». Крайним признакам начавшейся секуляризации можно отнести и изменившееся отношение к десятине, выпивки в дружеской компании и разнообразные развлечения.

Четвертый шаг выражается в том, что человек все реже посещает церковь. Однажды в субботу вы просыпаетесь и говорите: «О, какой прекрасный день! Не отправиться ли нам в горы?» Конечно, иногда, по очень уважительной причине, вы можете не пойти в церковь. Однако редкие посещения церкви – часть секулярного процесса, и это служит несомненным признаком того, что предыдущие стадии «секулярного дрейфа» уже пройдены. Как правило, вы все реже и реже появляетесь в церкви. Сначала вы пропускаете одно служение в месяц, затем – два, а потом вы начинаете приходить только раз в два месяца. Наконец, посещение церкви кажется вам скорее обременительным, чем таким уж важным. Спустя некоторое время вы вообще перестаете ходить туда.

Пятый шаг «секулярного дрейфа» заключается в том, что вы начинаете сомневаться в самой Библии; сомневаться в будущей жизни и в том, есть ли Бог на самом деле. Беря Библию в руки, вы словно слышите чей-то голос: «Зачем ты читаешь ее? Это всего лишь печатный текст. Эта книга подобна любой другой книге». Вот он – секуляризм, закономерный результат влияния нашего общества, которое уводит нас от Бога и доверительного отношения к Его Слову.

Шестой, и последний, шаг в процессе «секулярного дрейфа» выражается в усиливающемся недоверии к религиозным институтам, причем оно проявляется по отношению к институтам любого рода – в том числе, например, и к административным структурам Церкви АСД. «Никто не может указывать мне, во что верить. Никто не может указывать мне, что делать». Этот аспект секуляризации примечателен тем, что наиболее сильно такие настроения наблюдаются в группах так называемого правого крыла – группах, которые решительно отрицают какое-либо влияние на них секуляризации. Вопреки такому отрицанию в этих группах проявляются те же последствия секуляризации, которые характерны и для их противников из левого крыла. И та, и другая крайность сигнализирует об опасности, но христиане правого крыла или меньше осознают это, или менее склонны признаваться в этом.

Раз уж я заговорил об этом, то скажу, что, с моей точки зрения, каждой церкви для полета нужны два крыла – и правое, и левое! Я хочу подчеркнуть, что, все меньше и меньше доверяя адвентистским институтам, так называемое правое крыло адвентистов тем самым показывает, что оно вовсе не застраховано от секулярного влияния.

Никогда не забуду одного пасторского совещания: обсуждалась именно эта тема; президент сидел сбоку от собравшихся. Увидев его, я сказал: «Держу пари, что ваш президент не получает от вас и половины того уважения, которое он питал к президенту своей конференции, когда начинал служение». Я задел его за живое: он вскочил и взволнованно заговорил: «Нет, вы послушайте! Послушайте этого парня! Он знает, о чем говорит! Вы не поверите, что мне приходится терпеть. Не поверите, какие письма я получаю! Ненависть! Ненависть! Ненависть! И нередко в бранных выражениях! А ведь это пишут люди, которые гордятся своим консерватизмом». И целых полчаса он продолжал в том же духе.

По опыту знаю, что президент сказал правду. Сегодня некоторые из крайних консерваторов во имя истины допускают явно неадекватное поведение. Сатана искусно опутывает паутиной секуляризма оба «крыла» Церкви, затрудняя наш «полет» и в значительной степени препятствуя положительному влиянию на мир. Независимо от наших богословских предпочтений, все мы подвержены секуляризации, и самое ужасное, что, чем меньше вы осознаете наличие «секулярного дрейфа», тем духовно опаснее он становится. Неуважение к духовному авторитету, независимо от того, осознается оно или нет, – это естественное следствие взгляда на мир как на самодостаточную систему, наряду с признанием собственной автономности и относительности всяких начал (философские продукты процесса секуляризации). Сегодня «секулярный дрейф» не всегда протекает именно так, как мы его описали. Если возникли какие-либо особые обстоятельства, процесс может оказаться иным или даже обратиться вспять. Если, например, человек огорчен какими-то действиями со стороны того или иного церковного учреждения, это может тотчас сказаться на посещаемости и преданности своей конфессии, хотя довольно долгое время, а может быть, даже всю жизнь человек будет молиться, изучать Библию и следовать прежним правилам поведения. С другой стороны, если молодой человек поступает в университет, где царит секулярная атмосфера, он может так быстро позабыть о всей своей прежней духовной жизни, что нельзя будет даже проследить различные уровни секуляризации его личности. Все, о чем я здесь говорю, представляет собой самый обычный ход развития, которое, как правило, занимает долгое время.

Люди нередко говорят мне, что мое описание секулярного мировосприятия и секулярного человека довольно сильно напоминает почти всех современных адвентистов, а не только так называемых вероотступников. Я никогда не стремился проводить сравнительный анализ, однако надо сказать, что чем больше вы знакомитесь с христианами других исповеданий, тем больше вам начинает казаться, что адвентисты более секуляризованы, чем обычный средний христианин. Если это действительно так, значит, сегодня секуляризация поражает нас сильнее, чем прежде. Она не только затрудняет общение с теми, кто, не будучи адвентистом, приходит к нам, но и иссушает нашу веру.

В прошлом веке адвентисты рассматривали себя как реформаторское движение внутри более крупной христианской церкви. Большинство людей, с которыми они работали, не испытывали потребности в духовном общении, и поэтому первые адвентисты стремились сформулировать аргументы, позволяющие на интеллектуальном уровне убедить человека в необходимости изменить свою духовную жизнь. Когда в мире было много христиан, такой подход на протяжении одного поколения оказывался успешным, однако в результате этого к 1888 году сформировалось целое поколение адвентистов, которые хорошо знали логическую аргументацию, но утрачивали связь с живым Богом. И поэтому, несмотря на всю силу вести, впервые прозвучавшей в Миннеаполисе в 1888 году, до сего дня адвентисты охотнее подчеркивают свои отличия от других христиан, чем живую связь с Богом.

В сегодняшнем секулярном мире вера, основывающаяся на интеллекте, больше не является надежной гарантией от «секулярного дрейфа». Именно поэтому адвентисты все острее нуждаются в живой связи с Богом, в ощущении Его присутствия. Само по себе вероучение не затрагивает сердца. Во второй части книги я попытаюсь дать несколько полезных советов тем, кто, живя в секулярном мире, стремится активизировать свою связь с Богом и придать ей более личностный характер.

Подводя итоги сказанному выше, можно заключить, что секулярное мировосприятие отрицательным образом сказывается на нас по меньшей мере в трех аспектах. Во-первых, оно создает еще большие трудности, когда мы пытаемся рассказать другим о своей вере. Оно отрицательно сказывается на плодотворности наших попыток евангелизации. Во-вторых, как мы уже отмечали, оно крайне отрицательно влияет на нашу собственную веру. Мы сами нередко чувствуем, что теряем связь с Богом. И, в-третьих, оно наносит большой вред функционированию адвентистской организационной структуры. Да простят мне это выражение, но быть руководителем Церкви адвентистов сегодня – значит переживать адские мучения. Президент мечтает о «завершении работы в этом мире», но все, что он пытается делать, по-видимому, лишь ухудшает ситуацию. Даже самые лучшие стремления уже недостаточно хороши. Именно секуляризация подрезает Церкви крылья, в результате чего Церковь противодействует себе самой.

Во второй части книги мы начнем обсуждать самую важную проблему, с которой Церковь сегодня сталкивается: как сохранить веру в секулярном мире. Вы не можете делиться тем, чего у вас нет. В третьей части мы поговорим о том, как нести свою веру секулярным людям. Поскольку у меня нет ни дара администрирования, ни опыта в этой области, я не рискую много говорить о том, каким образом тенденции последних лет сказываются на наших управленческих структурах. Тем не менее мои исследования и эксперименты способствовали возникновению идей, которые могут быть полезны для тех, кто работает в этой области. В Приложении есть раздел, содержащий некоторые конструктивные советы относительно того, как эффективнее управлять Церковью в секулярном мире.

1. Эти слова я запомнил из его телевизионного интервью.

Часть II. КАК ХРАНИТЬ ВЕРУ В СЕКУЛЯРНОМ МИРЕ

ГЛАВА 5 НЕ ДЛЯ КАЖДОГО

Видя, как секулярное общество воздействует на нашу веру, мы вынуждены самым серьезным образом рассмотреть вопрос о том, как, живя в секулярном мире, поддерживать ее. Как нам, адвентистам, поддерживать прочную связь с Богом, если наши соседи, друзья и даже члены семьи ведут жизнь, всецело подчиненную секулярным интересам? Хотя в библейские времена на земле не существовало абсолютно секулярной среды, в Библии есть повествования о том, как тот или иной персонаж отвечал на резкие выпады в отношении своей веры, – эти рассказы помогут ответить на поставленный нами вопрос. Закончив «вавилонские университеты», Даниил стал первым человеком при вавилонском дворе. Культура и религия, исповедуемая этим двором, были ему не только совершенно чужды, но и абсолютно враждебны. Рассказывая о том, как среди многих искушений Даниил хранил свою веру, Елена Уайт отмечает несколько довольно интересных моментов. (См. «Пророки и цари», с. 479-490.) Примерно в такой же ситуации находился и Иосиф, когда жил в Египте: условия были примерно те же самые – одиночество в чуждом обществе. Елена Уайт описывает, каким образом, находясь в темнице или при дворе фараона, Иосиф поддерживал свою веру (см. «Патриархи и пророки», с. 213-233). Говоря о том, как отвечать на вызов, брошенный нашей вере, Елена Уайт приводит особенно интересный пример, касающийся Еноха (см. «Патриархи и пророки», с. 84-89). Как известно, половину своей жизни Енох провел в горах, а вторую половину – в долинах и городах. Чем же он занимался в горах? Все очень просто: он перезаряжал там свои «духовные батарейки», чтобы, набравшись сил, с новой энергией вернуться к повседневным делам. Он повторял это снова и снова. В первой части мы уже говорили о том, что, если человек много путешествует и живет, что называется, «на людях», у него гораздо больше шансов обрести секулярное мышление, чем у того, кто уединенно живет на одном месте.

Поскольку большинство из нас не согласится вести жизнь отшельника, людям, занимающимся общественной деятельностью, необходимо время от времени уединяться, чтобы сосредоточиться на мыслях о Боге. Енох создал то, что я называю «сознательным одиночеством». В долинах он служил людям, будучи единственным представителем Бога в тот довольно-таки безбожный век. Однако время от времени он чувствовал необходимость покинуть общество, чтобы восстановить свое духовное видение. Он вновь и вновь прикасался то к одному, то к другому миру, в одно и то же время он мог жить в двух разных мирах. В его случае это был мир гор и мир долин, и, в этом двойном образе жизни, служение Еноха является образцом служения в секулярном мире.

Радикальный консерватизм

Рискуя быть неправильно понятым, я тем не менее попытаюсь обозначить тот стиль служения, который был характерен для Еноха. Для тех, кто хочет завоевать для Христа людей с секулярным сознанием, идеальной философией жизни представляется та, которую я называю «радикальный консерватизм». Я понимаю, что слово радикальный может кого-то задеть, однако использую его лишь за неимением лучшего для описания тех шагов, которые, по Божьему вдохновению, нам необходимо сделать, чтобы постичь другую культуру. Выражение «радикальный консерватизм» звучит как явное противоречие, однако Библия полна противоречий, в которых обе части уравнения истинны и необходимы. Мы знаем, например, что Христос – всецело Человек, но в то же время нам известно, что Он – всецело Бог. С точки зрения чистой логики это невозможно, но тем не менее это верно, поскольку Библия недвусмысленно говорит об обеих сторонах данного уравнения. Мы спасены верой независимо от дел, однако спастись без дел невозможно. Веками логически мыслящие люди безуспешно пытались разрешить эту дилемму. Сосредоточиваясь на идее веры, вы можете упустить из виду необходимость совершать дела, а решив добиться максимального успеха своими действиями, обнаружите, что вовсю хвастаетесь собственными достижениями, не слишком помня о том, что сделал для вас Христос. Жизнь полна постоянных сражений такого рода.

Не приходится сомневаться, что, когда вы начнете работать среди людей с секулярным мышлением, такая борьба будет только усиливаться. Единственная возможность для настоящего адвентиста эффективно трудиться в секулярном мире, состоит в том, чтобы придерживаться в своей жизни позиции радикального консерватизма. Слово «радикальный» в данном случае предполагает необходимость «достучаться» до секулярных людей, тогда как «консерватизм» выражает наше стремление поддерживать свою веру в ходе этой миссии. В этой части книги мы сосредоточимся на консервативной установке, то есть поговорим о том, как сохранять и даже созидать свою веру, живя в секулярном окружении. В следующей части мы рассмотрим аспект радикализма, то есть поговорим о том, как с успехом находить общий язык с людьми, не понимающими того мира, в котором вы живете.

Ну а сейчас вернемся к 9-й главе Первого послания к Коринфянам, поскольку это ключевой библейский текст для нашей темы. Надо сказать, что образцом радикального консерватизма был апостол Павел, который в стихах 19-23 говорите радикальной установке.

Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона – как чуждый закона – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, – чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтоб быть соучастником его.

Конечно, высказывания такого рода время от времени доставляли Павлу множество тревог (см., например, Деян. 21:17-21; 2 Кор. 1:2; 2 Петр. 3:16), и я должен признать, что в этом отрывке есть нечто вызывающее.

Павел описывает стратегию, с помощью которой можно завоевать большее количество людей разных характеров и уровней, но зачем ему это нужно? «Для Евангелия», «дабы больше приобрести» – то есть столько, сколько возможно. Как бы вы ни оценивали такой подход, нельзя не признать, что это радикальная стратегия. Встретившись с Павлом сегодня, я бы спросил его как своего современника: «Скажи, Павел, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что «для всех сделался всем»? Как христианину-адвентисту, живущему в современном мире, следует воспринимать эти слова?»

Однажды, обсуждая данный отрывок на занятиях, я увидел, как один студент поднял руку. Это был Клифтон Дэвис, обратившийся голливудский актер, которого я начал высоко ценить как человека. Ему предоставили слово, и он сказал: «Я только что навестил моего приятеля в Калифорнии. Вы, наверно, знаете, что в Голливуде почти повсеместно наркотики употребляют так, как где-нибудь в другом месте пьют кофе. Они создают нужную атмосферу, «подогревают» разговор. Ну, короче, этот приятель приглашает меня в заднюю комнату своей гримерной и по старой привычке предлагает выкурить «косяк» (сигарету с марихуаной). Разве Павел посоветовал бы мне сделать это? И вообще, что на самом деле означает «для всех сделался всем»? Вы, наверное, понимаете, что отказаться от такого предложения, особенно учитывая наше прошлое, значило бы воздвигнуть между нами серьезную преграду. Согласился бы на это Павел?» (Заметим, что Клифтон отказался.)

Упомянув об этой истории, я хочу показать, что иногда, следуя совету Павла, христианин может попасть в весьма щекотливую ситуацию. Учитывая духовную опасность, которая подстерегает в нашем мире каждого, может ли христианин еще более увеличивать эту опасность, стремясь «достучаться» до других людей, попавших в ловушку секулярного образа жизни? Ответ Павла прост и ясен: «Сие же делаю для Евангелия» (1 Кор. 9:23). Иисус Христос не остался на небесах, среди небожителей, в ожидании, что мы спасем сами себя. Он спустился с небес, стал одним из нас, нашел нас там, где мы были, – в мире, враждебном ко всему, символом чего Он являлся. Совершив все это, Он сделал для нас то, чего мы никогда бы не смогли для себя сделать сами. Трудясь «для Евангелия», Павел стремится принести заблудшим те великие благословения, которые Христос даровал ему. Он призван действовать в том свете великого спасения, которое уже получил, и посему в упомянутой нами главе Павел призывает христиан следовать его примеру, используя все средства для того, чтобы достичь заблудших.

Выражение «радикальный консерватизм» я использую потому, что оно довольно хорошо поясняет ту напряженную ситуацию в жизни настоящего христианина, которая возникает всякий раз, когда он проповедует в секулярном обществе. С одной стороны, крайне важно, веруя, а также ведя благочестивый и последовательно христианский образ жизни, содержать в порядке свое духовное жилище. Тех, кто постоянно заботится об этом, часто называют «консерваторами» или приверженцами «правого крыла». С другой стороны, начиная свое служение в секулярном обществе, мы неизбежно столкнемся с нелегкой проблемой выбора, будем вынуждены посещать определенные места и делать то, что консервативным христианам радости не доставило бы. Поступая таким образом, почти наверняка заслужишь ярлык «либерала» или «левого крыла». Используя выражение «радикальный консерватизм», я и пытаюсь разрешить эту дилемму.

Человек, стремящийся к служению в секулярном обществе, наверняка будет неправильно понят собратьями-адвентистами. Превосходным примером является телевизионная передача под названием «Вера сегодня», она выходит в рамках адвентистской программы «Livestyle Magazine». Упомянутая передача с большим трудом получает денежные пожертвования от адвентистов, потому что программа ориентирована не на адвентистскую аудиторию, а на людей с секулярным мышлением. «Livestyle Magazine» стремится подойти к этим людям в той ситуации, которая для них привычна, однако, поступая таким образом, передача практически остается без финансовой поддержки.

Надо, однако, всерьез относиться к консервативной реакции на служение в секулярном обществе. Здесь я прежде всего хочу сказать, что, совершая служение в секулярном окружении, христианин рискует. Я должен быть с вами искренен, и намереваюсь быть таковым на всем протяжении этой книги. Служение секулярному миру опасно для вашего духовного здоровья. В силу этого должен сразу же предупредить, что такое служение не для всех. Не каждому христианину надо стремиться к тому, чтобы, желая угодить Христу, совершать радикальное служение в секулярном мире. Для многих адвентистов лучше, ради собственного же блага, остаться у себя «дома», ничего не предпринимая.

Но почему же я тогда написал эту книгу? Да потому, что тысячи адвентистов ощущают призыв совершить что-то в этом мире, что-то изменить среди своих секулярно настроенных друзей, соседей и членов семьи. И, кроме того, Библия недвусмысленно убеждает нас это сделать.

Служение в секулярном мире может быть очень тягостным. Каждый день, живя в этом мире, адвентисты сталкиваются с неприятным выбором, который к тому же не всегда легко сделать. Я, например, терпеть не могу кофе. Каждый раз, когда мне приходилось – случайно или осознанно – его пробовать, у меня почти в ту же секунду начинала болеть голова, и это состояние длилось довольно долго. Поэтому сам я нигде и никогда его не пью, хотя прекрасно понимаю, что чашка кофе оживляет светскую беседу и что порой, отказавшись от нее, я в определенном смысле безнадежно портил отношения. Я встречал людей искуснее меня, умевших столь изящно отказаться от предложенного кофе, что, по-видимому, никаких проблем не возникало. Однако даже они признают, что подобные ситуации – всегда вызов. Жизнь была бы слишком проста, если бы существовал лишь выбор между добром и злом, однако в секулярном мире чаще приходится выбирать между злом и злом или добром и добром. Такие моменты требуют мужественного и серьезного решения.

Довольно жутким библейским примером выбора между злом и злом является история Есфири. Пожалуйста, не путайте ее с Даниилом. И тот, и другая жили в сходных условиях, однако отвечали на них совсем по-разному. Я, конечно, могу понять вас, когда, стремясь защитить невиновного, вы поневоле немного изменяете ту или иную библейскую историю, однако должен признаться, что был немного разочарован, когда, прочитав Книгу Есфирь в оригинале, понял, что она стала царицей не потому, что одержала победу в тогдашнем «конкурсе красоты». Еврейский текст ясно говорит, что, когда настал день этого «конкурса», она покинула дом, где были собраны молодые девицы, и направилась к царю. На следующий день, вместо того чтобы вернуться назад, она пошла в дом наложниц. Вряд ли стоит рассказывать о том, что там происходило. Она получила статус царицы, пробыв с царем лишь одну ночь, потому что в постели оказалась лучше остальных. Она, наверное, была и красива, однако царь мог определить это, и не проводя с нею целую ночь.

Соблюдала ли она все нормы «церкви», будучи царицей? Конечно, нет. Но откуда нам это известно? Мардохей приказал, чтобы она не рассказывала о своей вере никому из придворных, и спустя много лет царь удивился, узнав, что она еврейка. Если бы, живя при дворе в Персии, вы захотели бы соблюдать еврейские обычаи, вам не удалось бы этого скрыть, как не удалось и Даниилу. Вы тоже питались бы отдельно, жили не так, как все, и соблюдали субботу. Есфирь не соблюдала ее и не питалась так, как это делали евреи. По сути дела, она отказалась от своей веры, однако самое тревожное, наверное, то, что во всей книге нет ни единого слова осуждения. Напротив, решив поступать именно таким образом, она в нужное время оказалась в нужном месте.

Я, конечно, пишу эту книгу не для того, чтобы сказать всем и каждому: идите и поступайте так, как поступала Есфирь! Все дело в том, что порой мы не можем полностью понять Божьи планы. Когда Клифтон Дэвис вернулся в Голливуд, вновь подвергнув себя царившим там опасностям, многие адвентисты отнеслись к этому критически. Однако, вспоминая об Есфири, я вынужден признать, что Бог, Который превосходит нас во всем и Который терпимее нас, – порой, чтобы обратить людей, до чьего сердца мы не можем достучаться, – использует приемы, нам не доступные.

Что касается моего собственного опыта, то здесь я это чувствую острее всего. По природе своей я очень консервативен: даже своим дочерям я не разрешаю играть с куклами Барби, несмотря на то, что все их подруги играют с ними. Разве это не консервативная позиция? Но для такого запрета есть причины: исследования показывают, что если в детстве ребенок одержим этими куклами, то в подростковом возрасте девочка может страдать от заниженной самооценки. И, кроме того, с точки зрения анатомии, такая фигура, как у Барби, – абсолютно недостижима. Детям, которые растут, ни на минуту не расставаясь с ней, впоследствии нелегко смириться с «изъянами» собственного тела, что в дальнейшей жизни может породить другие проблемы. Я считаю, что любой человек, сотворенный Богом, по крайней мере, хотя бы в чем-то прекрасен: бунтовать против того, какими Бог нас сотворил, на мой взгляд, неправильно.

Я консерватор. У нас в доме нет телевизора, и мы живем без него вот уже двадцать лет, с тех пор как поженились. Быть может, я выгляжу смешным, столь долго говоря об этом, однако мне не хочется, чтобы кто-то решил, будто я разрушаю основы адвентизма. Я стремлюсь к обратному, однако нам, адвентистам, надо расширять масштабы нашего видения. Необходимо понять, что Бог неизмеримо ВЫШЕ узкого горизонта нашего восприятия, и Он способен использовать таких людей и такие методы, о которых мы даже не можем и мечтать. В 9-й главе Первого послания к Коринфянам Павел в общих чертах говорит о чем-то весьма и весьма радикальном, и нам следует крайне осторожно претворять в жизнь его совет.

Тем не менее в третьей части этой книги я предлагаю некоторые проверенные соображения относительно того, как это делать в адвентистском контексте и как при этом обратить большее число людей.

Однако цель данной книги не в осмыслении радикального аспекта данного Павлом совета, но в том, чтобы ознакомиться с консервативными установками и практическими приемами, необходимыми для успешной миссионерской работы в секулярном обществе. Надо признать, что, читая упомянутые стихи в отрыве от контекста, мы подвергаем себя духовной опасности. В следующих трех стихах (24-27) Павел предельно ясно показывает, что служение в секулярном обществе духовно опасно.

Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы – нетленного.

«Тленный венец», о котором говорит Павел, – это лавровый венок, которым на Олимпийских играх венчали победителей, – древний вариант золотой медали. Все эти атлеты, хочет сказать Павел, безрассудно стараются повергнуть соперника ради золотой медали. Это все, к чему они стремятся. Христианин же устремляется к такой медали, которая никогда не потускнеет и будет сиять вечно. Что он хочет этим сказать? Если уж атлеты достигают столь высокой степени самообладания ради золотой медали, то нам, взыскующим нетленного венца, чтобы быть уверенными в собственном спасении, следует потрудиться. Таким образом, наряду с присущим ему радикализмом, Павел в то •же время достаточно консервативен. Мы не можем отделять одно от другого, ибо в противном случае наше служение в секулярном обществе не будет действенным.

Далее в 26-м и 27 стихах Павел уточняет:

И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным.

Наверное, Павлу нравились спортивные состязания, так как он часто пояснял с их помощью свои мысли. В данном случае он говорит, что тоже бежит и боксирует, однако бежит не по кругу и бьет не воздух. Все имеет свою цель. Стремясь «достучаться» до других, Павел стал «всем для всех» – и это звучит очень радикально. Но в то же время он понимает, что поступать так – значит подвергать себя опасности. Он понимает, что евангелизация – это улица с двусторонним движением. Надо не только делиться (верой), но и учиться. Когда вы общаетесь с секулярными людьми, приходится много отдавать и получать, и это может изменить вас. Быть может, вы не выпьете ни одной чашки кофе, но постоянные встречи с секулярно настроенными людьми, с которыми вы встречаетесь в целях евангелизации, все равно могут изменить вас. Павел понимает это и говорит, что тем, кто отваживается на такое служение, важно не позабыть о собственном доме, теле и душе. Им надо много тренироваться, как участникам Олимпийских игр.