Текст книги "Берег динозавров [Империум. Берег динозавров. Всемирный пройдоха]"

Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава VIII

Она кивнула. – Очень хорошо. А в каком состоянии твой бумажник?

– У меня есть счет в банке…

– Оставь это. Тебе не придется им воспользоваться. Как только ты потребуешь свои деньги, тебя тут же накроют. К счастью, у меня есть некоторый запас золотых наполеондоров, зарытый в саду.

– Я не возьму твои деньги.

– Ерунда. – Оливия махнула руками. – Они понадобятся нам обоим. Разве ты забыл, что я еду с тобой.

– Но ты не можешь…

– Могу и поеду! – отрезала она. – Приготовься, Брайан, мы едем сегодня ночью!

– Это безумие, – прошептал я темной фигуре в плаще с капюшоном, стоящей рядом со мной в темной аллее. – Тебе незачем вмешиваться во все это…

– Т-ссс, – тихо произнесла Оливия. – Он начинает беспокоиться. Видишь, он вот там? Я думаю, что он сейчас перейдет дорогу, чтобы поближе подойти к нам.

Я пристально вгляделся в густую тень и различил мужскую фигуру. Он пересек дорогу в сотне ярдов от коттеджа и исчез среди деревьев на нашей стороне. Я переступил с ноги на ногу, мое лицо чесалось под жутким гримом, который сотворила Оливия, морщинистое лицо, седые брови и волосы и так далее. Я стал выглядеть как старший брат матушки Гудвил. Оливия же загримировала себя под вульгарную красотку – три слоя краски, рыжий парик, фиолетовое платье; обтягивающее ее стройную фигуру и множество побрякушек.

– Так, он уже подходит к коттеджу, – прошептал мой конспиратор.

Мы медленно двинулись с места. Когда до конца ограды оставалось что-то около полуметра, я указал Оливии на окно в доме. При свете на занавесках четко вырисовывалась тень головы человека.

Тут раздался шорох гравия, вспыхнул свет, луч скользнул по мне и остановился на Оливии:

– Эй, женщина, – произнес низкий голос. – Что ты делаешь тут после наступления темноты?

Оливия подобралась, уперла руки в боки, тряхнула головой и вызывающе улыбнулась:

– О, капитан, – завопила она, – разве вы не видите, что я просто напросто провожаю своего лучшего друга на поезд.

– Друга?

Свет на мгновение задержался на мне, а потом лег на пышную грудь Оливин. – Что-то я вас раньше не видел в деревне, – произнес незнакомец.

Я набрал полную грудь воздуха и единым махом ответил:

– Потому что я просто путешественник, турист, иными словами.

– Иными словами путешествуете среди ночи, приятель, ха-ха? Странное представление о развлечениях, не находите ли? Покажите-ка мне ваши документы. И вы тоже, мадам.

– О, – запричитала Оливия, – знаете как это бывает, мсье, я так спешила, что, наверное, забыла их дома.

– А куда это вы спешили? Может быть, вы так спешили, чтобы подальше унести награбленное?

– Ничего подобного, капитан. Я честная проститутка и занимаюсь этим делом, да еще немного помогаю вот этому старому приятелю, для которого я единственная опора в жизни.

– Ну, ну, крошка. Не волнуйся так, я не стану забирать тебя в участок. Дай только немного отведать твоих прелестей и я забуду, что когда-то видел тебя.

Он подошел поближе и его большая рука протянулась к груди Оливии. Она вскрикнула и отскочила назад. Полицейский двинулся за ней. Я, не долго думая, ударил его ребром ладони по основанию шеи. Мужчина охнул, уронил фонарик и упал на колени. Стоячий воротничок его форменном тужурки защитил его от полной силы моего удара. Он попытался снова было подняться на ноги, но я снова нанес ему удар по затылку. Он упал навзничь и потерял сознание.

– Он сильно пострадал? – спросила Оливия, когда я, подняв фонарик, направил луч света на полицейского. Из уголка его рта медленно сочилась струйка крови.

– Пару недель ему придется обойтись без взяток, которые они так привыкли принимать, – усмехнулся я.

Вскоре мы добрались до окраины городка и подошли к станции как раз в тот момент, когда пыхтящий паровоз подошел к платформе. Проводник указал нам наше купе и мы поехали. В вагоне мы были единственными пассажирами.

– Ну вот и все, – с облегчением вздохнула Оливия.

– Мы едем всего лишь в Рим, а не в страну чудес, – засмеялся я, – Кто знает, куда ведет дорога будущего.

Глава IX

В римской гостинице мы поселились в смежных номерах, окна которых выходили на городскую площадь, где днем и ночью звучали возбужденные голоса итальянцев.

Мы сидели за столиком в моей комнате и ели завтрак пиццу, запивая ее красным вином, таким дешевым, что даже местные нищие могли покупать его ежедневно.

– Те два человека, которые меня очень интересуют, родились где-то в Северной Италии около 1850 года, – сказал я Оливии, – В молодости они приехали в Рим, изучили инженерное дело и в 1893 году сделали свое главное открытие, которое дало Империуму средство перемещения по Сети.

– Надеюсь, что если Баум (не все ли равно мужчина это или женщина) смог здесь родиться и в девяностых годах написал в этом мире нечто подобное тому, что было написано в моем, то, может быть, Максони и Копини тоже существовали здесь, – закончил я.

Оливия слушала молча.

– Они, конечно, не смогли усовершенствовать привод МК так, чтобы можно было посредством него осуществлять полеты по Сети (а если да, то этот секрет умер с ними), но, возможно, подошли вплотную к решению этого вопроса. Может быть, они оставили что-нибудь, что я смог бы использовать для своего возвращения…

– Брайан, – разве ты не говорил мне, что все миры, расположенные вокруг твоей линии 0–0, опустошены и превращены в руины этими же силами? Не опасно ли экспериментировать с такими ужасными инструментами?

– Я довольно неплохой техник и неплохо разбирался в наших аппаратах, посредством которых мы путешествуем по мирам. Я знаю все их уязвимые места. Максони и Копини не знали, с чем они играют. Они натолкнулись на это силовое поле совершенно случайно.

– И, насколько я тебя поняла, почти 99 % всех вероятностных миров погибло именно из-за того, что они не умели управлять вызванными силами, но так ли?

– Да.

– Но если ты достаточно разбираешься в этих своих аппаратах, то тогда зачем тебе Максони и Копини?

– Дело в том, Оливия, что я не могу построить аппарат перемещения по Сети, так как не знаю конструкции основного генератора поля. Это особым образом (Каким?) намотанная катушка, являющаяся сердцем генератора поля. Я никогда не разбирался в ее устройстве. Может быть, если здесь окажутся Максони и Копини, и если они сделали те же случайные открытия, и если они вели записи, и если записи еще существуют, и если я смогу найти их…

Оливия рассмеялась.

– Дело в том, что если боги сделают так, что все эти «если» окажутся в твою пользу, тогда все просто. Давай рискнем. Видение изумрудного города все еще влечет меня.

– Давай сначала попытаемся найти хотя бы этих людей. Потом у нас будет, наверняка, много времени, чтобы разобраться в их биографии.

Час спустя в учреждении городского архива усталый молодой служащий принес мне толстый том, в котором записывали старомодным почерком тысячи имен с указанием дат рождения, адресов и если, не дай бог этому случиться, то и дату смерти.

– Предупреждаю вас, сеньор, – произнес клерк, – что хотя муниципалитет и предоставляет вам эти записи, но разбираться и читать их вам придется самому.

– Вы только объясните мне, что здесь такое, – тихо проговорил я, – Меня интересуют данные о Джулио Максони либо о Карло Копини.

– Да, да, я помню. Так вот, перед вами находится регистрационная книга, в которую занесены имена всех людей, прибывших в город на жительство в период с 1870 года по 1880 год. А теперь извините, мне надо заниматься своими прямыми обязанностями.

Я вздохнул и с помощью Оливии принялся за работу.

Прошло около двадцати минут. За это время мы просмотрели все записи за 1870 год. Настала очередь 1871 года. Оливия читала быстрее меня и вскоре раздался ее взволнованный голос:

– Брайан, посмотри! Джулио Максони, родившийся в 1847 году в Палермо.

Я страшно разволновался, вчитываясь в эти строки, хотя внутренний голос подсказывал мне, что это, может быть, не тот Максони. Людей с такой фамилией, мы уже встретили около сотни, так почему бы не быть хотя бы десятку Джулио Максони?

Я похвалил Оливию и записал адрес этого Максони в записную книжку. Мои поиски Карло Копини пока не увенчались успехом.

Максони жил на улице Карлотти в доме № 12, на четвертом этаже. С помощью карты города мы нашли эту улицу, а потом и оказались на ней. На узкой и замусоренной до предела. Было очевидно, что Максони начинал свою карьеру, если это только был тот, кого мы искали, мягко говоря, в скромных условиях. Даже сто лет назад этот район был районом, где жили одни только нищие.

Я открыл дверь дома № 12 и мы сразу же ощутили резкий запах лука, сыра и постного масла.

Одна из дверей в коридор открылась и заплывшее жиром женское лицо оливкового цвета показалось в проеме.

– Простите, мадам, – начал я почтительно, – мы иностранцы, которые впервые приехали в Вечный Город, чтобы найти квартиру, в которой некогда жил один наш покойный родственник, когда был осчастливлен возможностью дышать воздухом Солнечной Италии.

У нее отвисла челюсть, затем широкая любезная улыбка расплылась у нее на лице.

– Добрый день, сеньор и сеньора, – выпалила она и поинтересовалась, чем она может помочь столь любезным гостям Италии.

Я назвал ей номер комнаты, где около десяти лет назад жил Максони и она, пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу, пошла показывать нам дорогу. На лестнице было столько мусора и пылу, что я готов был поклясться, что записи Максони вполне могли сохраниться здесь. Когда мы остановились у двери № 12, хозяйка сказала:

– Сейчас здесь проживает жилец, но сейчас он на работе.

– Так, может быть, мы подождем его, – начал я, но квартирная хозяйка перебила меня, пренебрежительно махнув рукой. Она пустилась в рассуждения о неблагодарности жильцов, но я прервал ее излияния, вытащив из кармана банкноту в сто лир.

Она впустила нас в комнату: – Вот!

Мы увидели убогую и грязную каморку с кроватью, застеленной грязным одеялом, с разбитым зеркалом, сломанным стулом, столом и батареей пустых винных бутылок на окне и полу.

– Мы хотели бы войти и побыть здесь некоторое время, чтобы пообщаться с духом нашего умершего предка, – сказал я.

Брови мадам поползли вверх:

– Но ведь в комнате живут!

– Мы не будем ничего трогать, только посмотрим. Неужели вы не понимаете наши чувства? – всхлипнула Оливия.

– Ну хорошо, хорошо, – мадам выжидающе посмотрела на меня. Я вытащил деньги – сто лир и мадам просияла:

– Я понимаю, сеньор, вы и ваша сестра, вы хотите побыть наедине с духом вашего родственника. Еще сто лир и вы можете общаться с каким хотите духом.

Я молча протянул деньги и она, взяв их, молча пошла прочь.

Мы молчали и хозяйка, дойдя до лестницы обернулась:

– Мне бы не хотелось вас торопить, но постарайтесь окончить ваши общения, скажем, через два часа. Мой жилец может прийти на обед домой и, думаю, ему не очень понравится, когда увидит в своей комнате чужих людей.

Полчаса спустя, после безуспешных поисков Оливия, устало опустившись на колченогий табурет, произнесла:

– С самого начала мне было ясно, что это бесполезно. Давай уйдем отсюда.

– Мы обыскали все вероятные места, – кивнул я, стряхивая пыль с рук, – но ведь могут быть еще и тайники.

– Это пустая трата времени, Брайан. Этот человек был простым бедным студентом, а не конспиратором. Зачем ему было устраивать в своей комнате какие-то тайники?

– Не знаю… А, может быть, есть такие мелочи, которые он мог просто уронить, потерять… допустим, лист бумаги вполне мог застрять в углу ящика стола, например.

– Где? Мы перерыли все ящики и… – она вдруг остановилась на полуслове.

Мы одновременно посмотрели на огражденный радиатор под окном. Отодвинув батарею бутылок и груду окурков, и, открепив болтающиеся на двух ржавых болтах ограждение радиатора, мы увидели использованные билеты, бечевки, шпильки для волос, окурки и какие-то листочки бумаги.

Оливия, став на колени, выгребла смятые меню какого-то ресторанчика, обрывок пожелтевшего листка с цифрами, конверт с маркой, адресованный некоему Марио Пинотти, две открытки с видами на города и листок, совершенно чистый с обеих сторон.

– Это была хорошая идея, – пожал я плечами, – но очень жаль, что и она не дала нам нужных результатов. Ты была права, Оливия, идем отсюда.

– Брайан! Посмотри, – Оливия стояла у окна, разглядывая чистый листок бумаги на свету. – Чернила выцвели, но кое-что можно еще разобрать.

Я подошел и взял бумагу из ее рук.

Да, едва заметные знаки были различимы. Я с великим трудом смог разобрать следующее:

«Институт Галилея. Среда. 7 июня…»

Г-ммм. Это интересно, – отмстил я. – Какой же это год?

– Я знаю простую формулу, как определить дату, – произнесла Оливия. – Минуточку…

Она задумалась.

– Да! Это было седьмое июня 1871 года, среда. Но это может быть так же и 1899 год, а также 1911…

– О, это уже лучше, чем ничего! – воскликнул я. – Давай быстрее проверим! Институт Галилея? Будем надеяться, что он еще существует.

В институте Галилея нас встретил пожилой мужчина с желтоватыми усами.

– 1871 год. Это было довольно давно, господа, – удивился он нашим поискам. – С тех пор в институте обучалось довольно много студентов. Многие выдающиеся ученые проходили под его арками…

– Послушайте, сеньор, – прервал я, – мы пришли не просить вас о принятии нас в институт. Все, что нам нужно, это взглянуть на данные о Джулио Максони. Конечно, если ваш архив в таком состоянии, что их нельзя будет отыскать, то вы так и скажите и я сообщу об этом факта в своей статье, которую я сейчас пишу.

– Так сеньор журналист? – поинтересовался он, поправил галстук и быстро что-то спрятал в ящик стола. Что-то издало при этом звенящий звук.

Потом он быстро вышел и вскоре опять появился с объемистым томом в руке, похожим на регистрационную книгу муниципалитета. Он водрузил ее на стол и сказал:

– Вы говорите, Максони?… Какой год? Ага. 1872-й… Так какой Максони вам нужен? Джулио Максони? Тот самый Джулио Максони? – он подозрительно посмотрел на нас.

– Я на всякий случай кивнул.

– Так вам нужен Джулио Максони, выдающийся изобретатель? Изобретатель телеграфного ключа, маслобойки и гальванического элемента?

Я улыбнулся, как ревизор, которому не удалось найти ошибку в проверяемых отчетах.

– Очень хорошо. – кивнул я. Вижу, что у вас здесь в Институте порядок. Позвольте взглянуть.

– Вот, пожалуйста. Он был первоначально зачислен в электротехнический колледж. Тогда он был простым писарем из бедной семьи. Здесь он начинал…

Я перестал обращать внимание на его болтовню. Я перелистывал записи. Здесь тоже был его адрес на улице Карлотти. Здесь же было указано, что во время поступления в Институт ему было двадцать четыре года, сообщалось также, что он был католиком и холост. Да, я вынужден был признать, что этого было очень мало…

– Известно ли, сеньору, где он жил, когда сделал свой гигантский вклад в науку? – обратился я к служителю.

– Как? Вы шутите, сеньор? Местонахождение Музея известно, по-моему, даже туристам! – Архивариус как-то странно посмотрел на нас.

– Музей? Какой музей?

– Тот самый Музей, который находится в бывшем доме и лаборатории Джулио Максони. Там, где находятся свидетельства его замечательной карьеры!

– А у вас случайно нет под рукой адреса этого музея?

Он улыбнулся нам с выражением превосходства. – Улица Алланцио, номер двадцать восемь. Любой ребенок покажет вам дорогу.

Мы поблагодарили служителя и пошли на выход.

– Кажется, нам повезло, – сказала Оливия.

– А… Как называется газета, которую вы представляете, сеньор? – Клерк догонял нас. – Не мог бы сеньор сказать это?

Мы остановились и служитель, запыхавшись, остановился напротив нас. Я услышал смешок Оливии. Надо было быстро отвечать.

– Видите ли, приятель, мы представляем лигу умеренности, – начал я импровизировать. – Вопрос о Максони был просто уловкой. На самом деле мы пишем статью под названием «Распитие спиртных напитков на работе и во что это обходится налогоплательщику». – Вам все понятно?

Клерк обалдело кивнул головой.

Когда мы вышли на яркий солнечный свет, он все еще стоял в том же положении, хлопая глазами.

Дом Максони был солидным консервативным зданием с латунной табличкой, извещавшей, что дом – музей – лаборатория изобретателя Джулио Максони открыт с 9.00 до 16.00, а по воскресеньям – с 13.00 и до 18.00.

Я позвонил.

Через несколько минут дверь открылась и оттуда выглянула заспанная женщина.

– Вы что не видите? Закрыто! Сейчас же убирайтесь!

Я успел вставить ногу в пространство между дверью и косяком. – Но на табличке написано, – начал я.

– Мало ли что там может быть написано. Приходите завтра.

Я засмеялся и налег плечом на дверь. Женщина попыталась было воспрепятствовать мне и уже было открыла рот, чтобы сказать, явно что-то нелицеприятное.

– О, не говорите этого! – остановил я ее. – Графиня не привыкла к выразительности здешней речи. Представьте себе женщину, которая очень долго прожила на берегу озера Констанс. – При этом я выразительно показал глазами на стоявшую за моей спиной Оливию.

– Графиня? – выражение на лице женщины изменилось.

– О, если бы я знала, что ее милость окажет нам честь своим посещением…

– Вход, охраняемый драконом! – усмехнулась Оливия. – И храбрый рыцарь, который уничтожает этого огромного дракона одним своим словом.

– Я воспользовался маленькой ложью. Теперь ты графиня. Смотри немного свысока и слегка улыбайся.

Длинным коридором мы прошли в залу. Это был объемный вестибюль с высокими потолками, окнами, застекленными матовыми стеклами. Вдоль стен тянулись стеллажи, прогнувшиеся под тяжестью огромного количества книг. «Интересно, где находится лаборатория?» – шепнул я Оливии.

Она пожала плечами и я продолжил свой обзор комнаты.

Взглянув на корешки книг, я заметил одну с названием «Эксперименты с переменными токами высокой частоты». Автор Никколо Тесла. Очень интересно! Я взял книгу в руки и просмотрел. Сплошная бредятина – одни, вернее, почти одни, математические знаки.

Я просмотрел остальные книги. Вряд ли здесь можно было найти то, что нам нужно.

«Дракон» вернулась, успев переодеться и нанести слой косметики на лицо. Она подобострастно посмотрела на Оливию, которая довольно холодно ей улыбнулась. Я подмигнул свой спутнице и обратился к смотрительнице:

– Ее милость хотела бы осмотреть лабораторию великого ученого. Она хотела бы видеть то место, где великий ученый Максони совершал свои изобретения.

Служащая, стараясь держаться поближе к «графине» провела нас через сад к дверям лаборатории.

– Конечно, мастерские еще не полностью отреставрированы, – проговорила она, открыв замок.

Включив свет, она позволила нам различить какие-то запыленные, бесформенные предметы, закрытые брезентом, немытые окна и пыль. Всюду пыль.

– Он здесь работал?

– Конечно, в те времена он был не так захламлен, этот кабинет. Но, видите ли, ваша милость, нам категорически не хватает средств и мы не можем составить описание всех предметов, которые были у него в лаборатории, избавиться от принесенного хлама и восстановить лабораторию в прежнем виде.

Почти не слушая ее, я старался незаметно осмотреться. Где-то здесь может быть… что-то, что нам так нужно. Я не знал, что я ищу – это может быть журнал наблюдений, рабочая модель или еще что другое…

Я приподнял край брезента, покрывавшего стол и увидел неуклюжие тяжелые трансформаторы, примитивные электронные лампы, мотки проволоки…

Массивный объект в центре стола привлек мое внимание. Я попытался придвинуть его поближе.

– Но, сэр, я настаиваю, чтобы вы ничего не трогали, – обратилась ко мне привратница. – Здесь все осталось в том виде, в каком оставил ее профессор, в тот фатальный последний день…

– Извините, но для меня все это выглядит как никому не нужная куча железа, – безразлично произнес я.

– Да, профессор Максони был несколько эксцентричным человеком. Он хранил самые разные вещи – и всегда пытался приладить их друг к другу. У него была мечта, он часто говорил об этом моему покойному отцу…

– Ваш отец работал с Максони?

– А вы не знали? Да он был ассистентом в течение долгих лет.

– А не остались ли у вас журналы где, он писал бы воспоминания о профессоре?

– Нет, мой отец не был склонен к писанию. Но вот сам профессор очень тщательно вел свой дневник. После него осталось пять объемистых томов. Это просто трагедия, что у нас нет средств их опубликовать.

– Средства еще могут появиться, мадам, – многозначительно произнес я. – Графиня как раз очень интересуется изданием таких воспоминаний.

– О, ваша милость, – простонала смотрительница.

– Так что пока принесите эти тома сюда, чтобы графиня смогла взглянуть на них.

– Они в сейфе, сеньор, но у меня есть ключ или был… еще в прошлом году.

– Найдите его, милейшая, – потребовал я. – Ее милость и я терпеливо подождем здесь в комнате, где великий Максони так плодотворно работал.

– Но, может быть, лучше вернуться в зал? Ведь здесь так пыльно.

– Нет, нет. Мы подождем вас здесь.

Смотрительница кивнула головой и бросилась вон из лаборатории.

Оливия вопросительно посмотрела на меня в ожидании перевода (ведь итальянского языка она не понимала).

– Я отправил ее за дневниками Максони, – произнес я.

– Брайан, что это?

Я подошел к столу и снял брезент. Тяжелое устройство занимало доминирующее положение среди других предметов.

– Это, – сказал я, не скрывая триумфа, – та самая катушка, которая является сердцем привода МК. Имея ее и дневники старика, я уж постараюсь построить шаттл.