Текст книги "Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор."

Автор книги: Джон Фредерик Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

Японцы стали применять такие самолеты вследствие колоссальных потерь. Они пытались восполнить недостаток, техники небывалой в истории войн доблестью. И они преуспели бы в этом, если бы послушались своих специалистов, которые настаивали применить более сильные боевые заряды. В отчете американского Управления по изучению результатов стратегических бомбардировок (раздел «Война на Тихом океане») говорится:

«C октября 1944 г. до конца операции на острове Окинава камикадзе совершили 2550 вылетов. Из них 475 вылетов, или 18,6 % имели успех; цели были поражены, либо повреждены близким взрывом. Повреждения получали боевые корабли всех типов, в том числе 12 авианосцев, 15 линкоров и 16 легких и эскортных авианосцев. Однако ни один корабль крупнее эскортного авианосца не был потоплен.[484]484
  Однако в некоторых случаях повреждения были значительными. Так, 2 мая два самолета с летчиками—самоубийцами обрушились на флагманский корабль адмирала Митчера – авианосец «Банкер хилл» водоизмещением 23 тыс. т и превратили его в дымящуюся груду исковерканного металла. 392 человека были убиты и 264 человека ранены.


[Закрыть]

Потоплено было около 45 военных кораблей, в основном миноносцы… Потери Соединенных Штатов были серьезные и вызвали большое беспокойство. Бомбардировщики В–29 совершили. 2 тыс. самолетовылетов на аэродромы камикадзе на Кюсю вместо непосредственных налетов на города и промышленные предприятия Японии. Если бы японцы смогли выдержать мощные, массированные налеты, то они могли бы заставить нас отступить или пересмотреть наши стратегические планы»[[485]485
  В отчете на стр. 10 сказано: «К моменту капитуляции у японцев на островах собственно Японии было более 9 тыс. самолетов, годных для атак «камикадзе», из них более 5 тыс. были уже приспособлены для отражения запланированного нами вторжения».


[Закрыть]

В период активных действий «камикадзе» американская морская пехота, очистив от противника северную часть острова, двинулась на юг на усиление 24–го корпуса. 13 мая 6–я дивизия морской пехоты прорвалась к окраине города Наха. Однако ключом к японским позициям была высота, называвшаяся Сахарной головой, которую удалось взять только 21 мая. К 30 мая в американских руках было четыре пятых города Наха, а на следующий день он был занят целиком. Бои, однако, продолжались, и только к середине июня, после того как в боях за Рюкю и Кюсю 3400 японских самолетов было уничтожено в воздухе и 800 – на земле (американцы потеряли более 1000 самолетов, сражение стало приближаться к концу, который наступил 21 июня.

Какими ожесточенными были бои, можно судить по следующим данным: всего американцы потеряли приблизительно… 39 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, включая… «более 10 тыс. человек из состава экипажей поддерживавшего флота… японцы потеряли 109 629 человек убитыми и 7 871 человек пленными».[486]486
  «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 – 30th June 1945», p. 83.


[Закрыть]

4. Стратегические бомбардировки Японии в 1943–1945 гг.

Когда началась война на Тихом океане, ни одна из участвовавших сторон не могла положить в основу своих тактических действий, как это сделал Гитлер, первую из обсуждавшихся в первой главе данной книги стратегий, а именно стратегию уничтожения. Ни одна из них не имела средств для этого. У Японии отсутствие средств было постоянным, а у Соединенных Штатов – временным. Что касается последних, то, исключая одно существенное отличие, они находились в стратегической обстановке, весьма похожей на ту, в которой оказалась Англия после падения Франции. Противник Соединенных Штатов находился за морем и временно был недосягаем. Поскольку для приближения к Японии требовалось время, то первоначально американцам волей—неволей пришлось прибегнуть к стратегии истощения. Отличие же обстановки заключалось в следующем. Если Германия, усиленная ресурсами и живой силой оккупированных ею стран, была экономически чрезвычайно сильной и, во всяком случае, способной самостоятельно вести продолжительную войну, то Япония, напротив, была экономически слабой, так как основное стратегическое сырье, нужное для короткой или продолжительной войны, находилось не дома, а за морем.

Стратегический центр тяжести Германии был в ее вооруженных силах, ибо, пока не были истощены эти силы, уничтожить ее экономическое могущество можно было только морской и воздушной блокадой, а этот путь, как мы видели, был мучительно медленным. Стратегический центр тяжести Японии, отделенной от ее экономически жизненно важных районов морями, лежал в ее военно—морском и торговом флотах.

Погибни флот – и Япония должна была погибнуть так же несомненно, как погибла Германия, как только была источена мощь ее армии. Следовательно, основная проблема Американской стратегии заключалась в том, как уничтожить военный и торговый флоты Японии? Ясно, что для этого нужно было, во—первых, добиться господства на море и в воздухе и, во—вторых, использовать захваченную инициативу для разгрома японских морских сил.

Если этот вывод является логичным, в таком случае тактическая задача американской авиации заключалась в разгроме во взаимодействии с флотом японских военно—морских сил, а ее стратегическая задача – в уничтожении торгового флота Японии, а не в распылении сил на удары по японской промышленности и городам, не связанным непосредственно с морским могуществом Японии. Поэтому главные силы стратегической авиации США надо было предназначить для guerre de course,[487]487
  Guerre de course – каперство (франц), вид морского разбоя, которым широко пользовался торговый капитал в средние века. Здесь имеются в виду действия против морского судоходства противника. – Прим. ред.


[Закрыть] а не для выполнения роли осадной артиллерии, как это было в действительности.

Как мы видели, тактическая задача была решена превосходно, и полученные результаты великолепны. Но стратегическая задача, как мы сейчас покажем, не получила решения, так как руководители стратегических бомбардировок сильно ошиблись в определении центра тяжести проблемы. Они мыслили в духе Дуэ или Митчелла. Они уповали на «колоссальные удары» авиации и верили в уничтожение промышленности и городов противника, в то время как было очевидно, что если бы американцы лишили промышленность Японии сырья, а население ее городов – продовольствия, японские фабрики остановились бы, а гражданское население было бы деморализовано. Вот почему грубая ошибка, допущенная в Европе, повторилась с большим ущербом для дела мира, во имя которого велась война.

Этот вывод подтверждает отчет американского управления по изучению результатов стратегических бомбардировок.[488]488
  Так как в этом разделе много ссылок на этот отчет, то для экономии места страницы не указываются.


[Закрыть] В отчете указывается, что экономический потенциал Японии составлял приблизительно 10 % потенциала Америки, а площадь ее пахотной земли составляла не более 3 % американской. Однако Япония должна была обеспечивать население, составлявшее более половины населения США. В отчете говорится также, что судоходство Японии было «крайне уязвимо», и поэтому она могла вести только короткую войну или войну с ограниченными целями. Эта оценка досталась бы справедливой даже в том случае, если бы Соединенные Штаты были в 2 раза слабее.

В начале войны и на всем ее протяжении действия против японского судоходства в основном возлагались на американские подводные лодки. Именно они, а не бомбардировочная авиация взялись за выполнение задачи подорвать торговое судоходство Японии. Адмирал Спрюенс пишет, что трудно переоценить роль, которую сыграли американские подводные лодки в разгроме Японии.[489]489
  Journal of the Royal United Service Institution, November 1946, p. 542.


[Закрыть]

О правильности этого замечания можно судить по следующим цифрам. В начале войны тоннаж торгового флота Японии оценивался в 6 млн. т., учитывая суда тоннажем свыше 500 т. Во время войны японцы построили дополнительно или захватили суда водоизмещением 4100 тыс. т, Союзники потопили или серьезно повредили японские суда (так что они бездействовали до конца войны) общим тоннажем 8900 тыс. т. 54,7 % этих потерь приписывается действиям подводных лодок, 16,3 % – авианосных самолетов, 4,3 % – базирующихся на суше самолётов военно—морского флота и морской пехоты, 9,3 % подорвались на минах, поставленных главным образом стратегической бомбардировочной авиацией; менее 1 % погибло от огня корабельной артиллерии и 4 % – в результате несчастных случаев на море.

Стратегическая бомбардировочная авиация создавалась не для того, чтобы подорвать японское судоходство, а для нападений на города и крупные промышленные объекты. В отчете указывается:

«Общий вес бомб, сброшенных союзными самолетами в войне на Тихом океане, замялся 656 400 т. Из них 160.800 т, или 24 %, сброшено на острова собственно Японии. При этом авиация военно—морского флота сбросила 6800 т, армейская, исключая самолеты В–29, – 7000 т самолеты В–29 – 147 тыс. т».

Из общего веса бомб, сброшенных на Японию,

«104 тыс. т сброшено на 66 городов, 14150 т – на авиационные заводы, 10 600 т – на нефтеочистительные заводы, 4608 т – па арсеналы, 3500 от – на разные промышленные объекты; для поддержки действий на острове Окинава сброшено на аэродромы и базы морской авиации 8115 т и поставлено 12 054 мины».

Эти цифры ясно показывают, где была сброшена главная масса бомб.

Вплоть до весны 1945 г. стратегические бомбардировки, вследствие главным образом дальности расстояния, были в большой, мере безвредными. Они начались осенью 1943 г. налетами В–29, базировавшихся в Китае, на промышленные объекты Маньчжурии и Кюсю. Хотя ущерб был нанесен, в частности сталелитейным заводам, однако, говорится в отчете, «общий результат не оправдывал затраченных сил».

Менее чем через год Гуам, Сайпан и Тиниан оказались в руках американцев, и в ноябре 1944 г. последовала серия ударов с этих островов. Целями снова были индустриальные объекты, но расстояние было все еще очень велико, и хотя нанесенный ущерб был значительным, однако он отнюдь не был решающим.

Весной 1945 г. приняли решение бомбить по ночам главные города Японии с высоты в среднем 7 тыс. футов. Вместо фугасных применялись зажигательные бомбы. Первый налет был совершен на Токио 9 марта. Самолеты сбросили 1667 т зажигательных бомб. Выгорела одна из наиболее густозаселенных частей города площадью 15 кв. миль. 185 тыс. человек сгорело или получило тяжелые ожоги. После этого был произведен еще ряд налетов. О результатах налетов в период между 9 марта и 31 мая токийское радио извещало 9 июня:

«В Токио уничтожено 767 тыс. домов, 3100 тыс. человек лишились крова. В Нагойе оказались без крова 380 тыс. человек, разрушено 96 тыс. зданий; в Иокогаме 680 тыс. человек осталось без крова, разрушено 132 тыс. домов; в Кобэ – 260 тыс. бездомных и 70 тыс. уничтоженных зданий; в Осака – 510 тыс. бездомных и 130 тыс. разрушенных домов».[490]490
  «The Twenty—Third Quarter», p. 302.


[Закрыть]

«В период налетов с применением зажигательных бомб, – пишет генерал Арнольд, – сделано более 15 тыс. самоде—товылетов против 66 японских городов; сброшено более 100 тыс. от бомб, в 60 городах, с которых сделаны разведывательные фотоснимки, зафиксированы разрушения или повреждения на площади почти 169 кв. миль; в 5 главных японских городах, подвергшихся налетам, выгорело более 100 кв. миль»[[491]491
  «Third Report», 12th November 1945, p 37, 40.


[Закрыть]

Для того чтобы произвести эти разрушения, потребовались огромные средства. В то время как в 1944 г. на Японию совершали налеты одновременно не более 100 бомбардировщиков, в начале августа 1945 г. в одном ночном налете участвовало 801 самолет «Суперфортрес»; бомбовая нагрузка самолета увеличилась с 2,6 т в ноябре 1944 г. до 7,4 т в июле 1945 г. В июле самолеты В–29 сбросили на Японию 42 тыс. т бомб. В июне 1945 г. было намечено сбросить в течение следующих 9 месяцев 850 тыс. т зажигательных бомб.

Самолеты были очень дорогими. «Первый бомбардировщик В–29 стоил 3 392 396 долларов».[492]492
  «General Arnold's Second Report», 27th February 1945, p. 70.


[Закрыть]

Когда В–29 пустили в массовое производство, стоимость снизили до 600 тыс. долларов. На изготовление такой машины расходовалось 57 тыс. человеко—часов. Чтобы держать в воздухе одновременно 550 бомбардировщиков, требовалось 2 тыс. самолетов стоимостью 1200 млн. долларов, а стоимость всех В–29 составляла 4 млрд. долларов.

Оправдывали ли себя такие большие затраты? Нельзя ли было израсходовать эти огромные суммы более выгодно? Из отчета явствует, что результаты не соответствовали усилиям и что средства можно было использовать более выгодно. Вот факты. Хотя в 66 городах, подвергавшихся налетам, было разрушено 40 % застроенной площади, однако «заводов, специально подвергавшихся бомбардировкам фугасными бомбами, оказалось немного», а «на железнодорожную систему существенные налеты вообще не производились, и она ко времени капитуляции была в достаточно хорошем состоянии. Случаи разрушений, которые мешали бы движению на главных линиях, были редки. Через 48 час. после взрыва атомной бомбы над Хиросимой через город уже шли поезда. Однако ущерб причиненный местному транспорту, серьезно нарушал перевозки грузов как внутри городов, так и между ними, а поэтому мешал производству, восстановительным работам и рассредоточению запасов и оружия». В отчете далее говорится, что «97 % запасов орудий, снарядов, взрывчатых веществ и других военных материалов японцы тщательно укрыли на рассредоточенных обычных или подземных складах, и они были неуязвимы для воздушных налетов»

Хотя бомбардировки и вызванное ими рассредоточение заводов снижали производство, однако главной причиной упадка японской экономики являлась потеря судов. Помехи доставке угля, нефти, других видов сырья, а также продовольствия, а вовсе не разрушение заводов и жилых кварталов в городах нанесли самый страшный удар по экономике Японии. Из—за потери морских судов сократился ввоз железной руды, а недостаток стали отразился на строительстве судов. Производительность труда упала из—за нехватки продовольствия, а продовольствие убывало из—за нехватки судов. В отчете мы читаем:

«Хотя налеты на города и промышленные предприятия в значительной мере ускорили общий упадок японской экономики, однако предприятия многих отраслей промышленности бомбить не следовало. На большинстве нефтеочистительных заводов не было нефти, на алюминиевых заводах не было боксита, сталелитейные заводы остались без руды и кокса, на заводах, изготовлявших вооружение, не хватало стали и алюминия. Экономика Японии в большой мере была разрушена дважды: один раз прекращением подвоза сырья и второй – воздушными налетами».

В сущности, это было уничтожение не только военного, но и мирного потенциала Японии. Вот почему, поскольку речь идет о победе в войне, последнее являлось напрасной тратой сил: стратегически это было не экономично. Значит, объединенный комитет начальников штабов не сумел правильно определить центр тяжести проблемы. Если бы он понял, что главная задача – воспретить перевозки, а не сжигание города, то, конечно, он поступил бы иначе, так, как следовало бы поступить по мнению участников группы, написавшей отчет. Они считали, что «успешные налеты на железнодорожный паром в Хакодате», важные туннели и 19 крупных мостов и на другие уязвимые участки железнодорожных путей с таким расчетом, чтобы в пяти местах совершенно прервать движение, фактически приостановили бы перевозку угля, а недостаток угля остановил бы работу всей железнодорожной системы и завершил бы удушение японской экономики.

Это удушение разрушило бы экономическую структуру страны более эффективно, нежели уничтожение отдельных японских городов и заводов. Оно превратило бы Японию в ряд изолированных областей, неспособных ни на какое постоянное промышленное производство, неспособных перевозить продовольствие из сельскохозяйственных районов в города и быстро осуществлять крупные переброски войск и вооружения.

Далее, составители отчета полагают, что

«такое наступление, если бы его хорошо и заблаговременно спланировали, можно было осуществлять с августа 1944 г. налетами самолетов с авианосцев на морские суда и на железнодорожный паром в Хакодате. Его можно было продолжить, начав с декабря 1944 г. минирование с воздуха внутренних водных путей, а с апреля 1945 г. – нападение на железные дороги. Чтобы полностью парализовать железнодорожную систему, достаточно было 650 визуальных самолетовылетов В–29 и 5200 т фугасных бомб».

Сопоставим эти цифры с 100 тыс. т. бомб, сброшенных на 66 японских городов, и 15 тыс. самолетовылетов, произведенных при этом, и разница будет мерой… растраты военных ресурсов и усилий, а также мерой стратегической ошибки, совершенной объединенным комитетом начальников штабов.

Теперь обратимся к моральному эффекту бомбардировок Японии. Самое поразительное в них то, что, несмотря на ужасающие разрушения, упадок морального духа происходил чрезвычайно медленно и бомбардировки не играли в этом главную роль.

По японским оценкам, в Японии убито 260 тыс. и ранено 412 тыс., осталось без крова 9200 тыс. человек. Кроме того, разрушено или сожжено 2200 тыс. домов.[493]493
  «General Arnold's Third Report», 12th November 1945, p. 40.
  По—видимому, эти цифры не включают потерь, причиненных двумя атомными бомбами. В отчете, опубликованном 1 июля 1946 г., где были учтены эти потери, указывается общая цифра потерь в 806 тыс. человек, в том числе 330 тыс. убитых. «Эти потери, вероятно, превышают боевые потери Японии за всю войну, которые сами японцы считают равными приблизительно 780 тыс. человек». Авторы отчета утверждают, что воздушными налетами было разрушено 2510 тыс. домов и 615 тыс. домов было снесено самими японцами, чтобы не допустить распространения пожаров.


[Закрыть] Большинство убитых – это сгоревшие заживо. Однако, несмотря на все это, главной причиной деморализации был недостаток продовольствия и только во вторую очередь – разгром вооруженных сил.

До нападения на Пирл—Харбор, утверждается в отчете, «калорийность пищи на душу населения Японии в среднем составляла около 2000, а к лету 1945 г. она упала до 1680 калорий». При таком скудном питании моральное состояние должно было снизиться, тем более, что одно военное поражение следовало за другим, пока наконец бомбардировка не стала последней соломинкой. Отчет рисует этот упадок следующим образом:

«В июне 1944 г. приблизительно 2 % населения считали, что Японии грозит поражение… К декабрю 1944 г., когда с Марианских островов начались воздушные налеты на острова собственно Японии, когда японцы потерпели поражение на Филиппинах и когда продовольственное положение резко ухудшилось, уже 10 % населения считало, что Япония не в состоянии добиться победы. К марту 1945 г., когда начались ночные налеты с применением зажигательных бомб и когда сократился продовольственный паек, число таких людей повысилось до 19 %. В июне их было уже 46 %, вперед самой капитуляцией – 68 %, причем более половины из них пришло к такому убеждению под влиянием воздушных налетов (не считая атомных) и одна треть – под влиянием военных поражений»[[494]494
  Принимая эти оценки, следует помнить, что обследования для отчета проводились главным образом в городах, которые подвергались бомбардировкам.


[Закрыть]

Тем не менее в отчете говорится:

«Императора почти не коснулась критика, которой подвергались другие руководители, и вера народа в него сохранилась. Если бы император приказал продолжать безнадежную борьбу, большинство японцев, вероятно, встретило бы смерть пассивно. Когда император объявил о принятии безоговорочной капитуляции, первой реакцией народа были удивление и сожаление, за которыми вскоре последовало чувство облегчения».

В отчете указывается, что даже и при сохранении высокого морального духа у народа Япония все равно бы капитулировала из—за потерь в морских судах. К июлю 1945 г. страна фактически не имела ни стали, ни угля, а ввоз нефти, который стал снижаться еще в августе 1943 г., к апрелю 1945 г. совсем прекратился. Авторы отчета полагают, что даже без прямых налетов на японские города и промышленные предприятия общий уровень военного производства Японии упал бы по сравнений с высшей точкой уровня, 1944 г. на 40–50 % в результате одного лишь прекращения импорта. Вот почему кажется весьма вероятным, что, если бы стратегические бомбардировки были направлены на уничтожение японского торгового флота и железных дорог, а не городов, и заводов, к августу 1945 г. дальнейшее сопротивление Японии стало бы невозможным.

5. Атомная бомба и капитуляция Японии

Хотя данные, приведенные в конце предыдущего раздела, показывают, что в период с июня 1944 г. по июль 1945 г. число верящих в победу среди городского населения Японии сократилось с 98 до 42 %, однако еще до того, как произошёл этот резкий скачок, началась борьба между правительственными группировками, которые давали советы императору по вопросам войны. Самыми могущественными из этих группировок были военно—морская и армейская. Первая – склонялась к миру, вторая – настаивала на продолжении войны, невзирая на последствия. В феврале 1944 г. контр—адмирал Такадзи из морского генерального штаба, проанализировав события предыдущих шести месяцев, пришел к заключению, что вследствие потерь в самолетах, в военных кораблях и в торговых судах Япония не может выиграть войну и поэтому должна искать компромиссного мира. Однако только в июле, после потери Сайпана, те, кто его поддерживал, были в состоянии оказать достаточное давление, чтобы добиться отставки премьера и главы армейской группировки генерала Тодзио.

Преемник Тодзио генерал Койсо, несмотря на свое прозвище «Тигр Кореи». Был недостаточно сильным человеком, чтобы противостоять военной клике. В результате обстановка становилась все хуже, пока 7 апреля 1945 г., через несколько дней после высадки американцев на. Остров Окинава, его не заменили адмиралом Судзуки, единственной целью которого было закончить войну. Затем в мае японский высший военный совет обсудил, как это сделать. Был предпринят первый шаг – обращение к России с просьбой вмешаться в качестве посредника. Это хватание за соломинку должно было показать западным союзникам катастрофическое положение, до которого дошла Япония; ведь Россия, вероятно, потребовала бы за посредничество отказа Японии от всех ее завоеваний, включая Маньчжурию и Корею. Ничто меньшее не удовлетворило бы русских, которые не забыли войну 1904–1905 гг. Этот шаг японцев показывает, что войну можно было закончить в июне на весьма выгодных для Англии и Соединенных Штатов условиях. К этому времени военное могущество Америки расчистило путь к верной и быстрой победе. Оставалось одно препятствие, которое нельзя было устранить военными средствами. Речь идет о политике союзников, требовавшей безоговорочной капитуляции. Сковывая Англию и Соединенные Штаты, она расчищала дорогу политике России, и русские могли теперь получить в Восточной Азии все, к чему они стремились в течение более 40 лет. Ведь в Восточной Европе требование безоговорочной капитуляции уже дало им возможность достичь большего, чем они осмеливались мечтать. Требование безоговорочной капитуляции означало политическую победу для СССР. Вот почему, по существу, война стимулировала коммунизм и способствовала его распространению.

Таким образом, получилось, что в решающий момент на Дальнем Востоке западные союзники попав, в лапы ими же разбуженной гидры, оказались вынужденными отдать политическую инициативу своему восточному союзнику. Война продолжалась. 20 июня император Хирохито еще раз созвал членов высшего военного совета, чтобы поставить их в известность о том, что войну необходимо закончить на любых условиях, за исключением безоговорочной капитуляции.

Спустя месяц одновременно произошли два события: во—первых, союзные державы собрались на конференцию в Потсдаме, чтобы урегулировать вопрос о будущем Германии, и во—вторых, в пустыне в штате Нью—Мексико 16 июля взорвалась первая в истории атомная бомба. Результаты взрыва были поспешно сообщены президенту Трумэну в Потсдам, и именно там и тогда он решил сбросить две атомные бомбы на Японию, чтобы сократить войну и этим спасти «сотни тысяч жизней, как американских, так и японских».[495]495
  «Таймс, 28 января 1947 г.


[Закрыть]

16 августа 1945 г. Черчилль сообщил палате общин:

«Решение применить атомную бомбу было принято президентом Трумэном и мною в Потсдаме, и мы одобрили планы спустить с цепи доселе запертые ужасные силы».

По—видимому, в оправдание этого решения он сообщил своим слушателям, что вторжение стоило бы американцам 1 млн., а англичанам 250 тыс. жизней, то есть больше того, что потеряли обе страны вместе в 1914–1918 гг.

Как только было принято это решение, генералу Спаатсу в Америку был послан приказ сбросить бомбы в первой декаде августа на два из четырех намеченных городов.

«В качестве объектов выбрали Хиросиму и Нагасаки до причине большой концентрации в этих городах населения и промышленности»[[496]496
  «U. S. Strategic Bombing Survey Report on Atomic Bombing in Japan», 23rd July 1946, p. 43.


[Закрыть]

Хотя и похвально спасать жизнь людей, однако это ни в какой мере не оправдывает применение средств, противоречащих всем требованиям гуманности и обычаям воины. Если статъ на точку зрения возможности их применения, то под предлогом сокращения войны и спасения жизней надо будет оправдывать любые жестокости. Решение применить новое оружие, наперед зная его силу, а президент Трумэн и г—н Черчилль знали это, могло означать только одно:

«Если безоговорочная капитуляция не последует немедленно, то избиение японского народа будет безграничным».

Эти слова подтверждаются заявлением президента Трумэна от 6 августа:

«Если они (японцы), – сказал он, – не примут теперь наши условия, то пусть ожидают с воздуха такой сокрушительный ливень, какой никогда еще не видели на нашей планете».[497]497
  «International Conciliation», December 1945, p. 416, 762


[Закрыть]

Так гангстер говорит своей жертве: «Если ты не сделаешь того, что я требую, я перестреляю твою семью».

Если бы президент Трумэн и г—н Черчилль действительно хотели спасти человеческие жизни, то вместо использования подобных средств войны, которые покрыли бы позором даже Тамерлана, им было достаточно устранить препятствие, которым являлось требование безоговорочной капитуляции, и тогда войну можно было бы немедленно окончить. Частично это и было осуществлено, что подтверждается следующим фактом. 26 июля Англия, Соединенные Штаты и Китай предъявили Японии ультиматум, содержащий условия капитуляции, из которых наиболее важными были следующие:

«6. Власть и влияние тех, кто обманул и увлек японский народ на ложный путь войны за мировое господство, должны быть уничтожены навсегда, ибо мы убеждены, что новый мирный порядок, безопасность и справедливость невозможны, пока не будет изгнан из мира безответственный милитаризм…

8. Условия Каирской декларации будут проводиться в жизнь, и суверенитет Японии будет ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и теми мелкими островами, которые мы определим…

10. У нас нет намерения поработить японцев или уничтожить Японию как государство, но всех военных преступников ожидает суровое правосудие…

13. Мы призываем правительство Японии теперь же объявить безоговорочную капитуляцию всех японских вооруженных сил и обеспечить надлежащую и полную гарантию их добросовестности при этих действиях. В противном случае Японию ожидает полное, абсолютное уничтожение».[498]498
  «Таймс», 27 июля 1945 г. В основу этого ультиматума был положен меморандум, написанный 2 июля 1945 г. военным министром США при президенте Трумэне Г. Стимсоном. В меморандуме Стимсон предлагал так сформулировать предупреждение Японии, чтобы из него ясно были видно, «сколь многообразны и сокрушительны те силы. которые мы собираемся обрушить на острова». «Неизбежность огромных разрушений, которые повлечет за собой полное применение этих сил…». «Лично я думаю, – писал он, – что, говоря это, мы должны добавить, что не исключаем конституционную монархию с ее нынешней династией; это существенно повысит шансы на принятие ультиматума» (Stimsоn H L., The Decision to Use the Atormic Bomb, Harper's Magazine, February 1947).
  Это очень важное соображение не было учтено.


[Закрыть]

Хотя эти условия, учитывая аморальность, которой характеризовалась война, не были чрезмерно жестокими или непродуманными, однако ничего не было сказано по важнейшему вопросу – о положении императора. В глазах народа он являлся божеством. Но он объявлял войну и заключал мир и являлся верховным командующим японской армии, флота и воздушных сил. Должен ли он отвечать за преступления, которые они совершили? Если да, то следует ли его внести в список военных преступников и повесить? Для японских масс это было бы равносильно молчаливому примирению с убийством их бога. Если бы этот вопрос разъяснили, если бы открыто объявили, что, хотя власть императора будет определенным образом урезана, его положение как императора останется незатронутым, то, несомненно, ультиматум был бы принят и отпала бы нужда применять атомную бомбу.

Рано утром 6 августа, когда заводские рабочие заступили на дневную смену, а дети школьного возраста находились в школах, один самолет В–29 с экипажем из 11 человек приблизился к городу Хиросима, который был выбран генералом Спаатсом в качестве первого объекта бомбардировки. В 8 часов 15 минут бомбардир—наводчик нажал рычаг и сбросил бомбу на парашюте. После этого самолет устремился прочь от места предстоящего взрыва.

Несколько мгновений спустя над северо—западной частью города в нескольких сотнях футах над землей появился огненный шар. Температура в его центре исчислялась в миллионах градусов по Цельсию, давление – в сотнях тысяч тонн на квадратный дюйм. Запылали сотни пожаров, началась «огненная буря». Наиболее удаленные пожары возникали на расстоянии 13 700 футов от эпицентра взрыва. Люди, находясь на удалении 24 тыс. футов, ощущали жар взрыва; на расстоянии 15 тыс. футов появлялись ожоги; радиоактивное излучение оказалось смертельным в радиусе 3 тыс. футов. Город полностью выгорел на площади 4,4 кв. мили; в жилых районах из 90 тыс. домов было разрушено 62 тыс. Разрушения можно сравнить с тем, что получилось бы при взрыве бомбы вдвое большего размера, чем самая большая английская фугасная бомба, над городом лилипутов с постройками высотой от одного дюйма до фута.[499]499
  «The Effects of the Atomic Bomb at Hiroshima and Nagasaki», Report of the British Mission to Japan, 1946, p 5.


[Закрыть]

В это время в городе находилось около 320 тыс. человек, из них, согласно официальному перечню потерь, 78 150 было убито, 13 983 пропало без вести и, по всей вероятности, такое же число жителей получило ранения. Если так, то общее количество жертв – около 180 тыс.

6 августа Трумэн сделал публичное заявление по поводу этого ужасающего избиения людей. В частности, он сказал:

«16 часов назад американский самолет сбросил одну бомбу на Хиросиму – важную базу японской армии. Мощность этой бомбы больше мощности взрыва 20 тыс. тонн тринитротолуола. Ее взрывная сила более чем в 2 тыс. раз превышает силу английской бомбы «Гранд слэм» – самой большой бомбы, когда—либо применявшейся в истории войн… Речь идет об атомной бомбе. Это было использованием сил, лежащих в основе вселенной. Силы, которые являются источником энергии солнца, были сброшены против тех, кто развязал войну на Дальнем Востоке… Мы пошли на азартную игру – израсходовали 2 млрд. долларов на величайшее в истории научное изобретение, хотя еще не знали, получится ли что—нибудь. И мы выиграли».[500]500
  «International Conciliation», № 416, р. 760, 761.


[Закрыть]

8 августа Сталин объявил войну Японии, а на следующий день русские пересекли маньчжурскую границу.

В этот же день вторая атомная бомба была сброшена на Нагасаки – город с населением в 260 тыс. человек. Вероятно, было убито 40 тыс., столько же ранено; город разрушен на площади 1,8 кв. мили. Хотя эта бомба была сильнее[501]501
  Первая бомба была урановая, а вторая содержала плутоний – элемент, созданный в лаборатории и не существующий в природе. Его атомный номер 94, а у урана, последнего естественного элемента, – 92.


[Закрыть] первой, но неровности местности ограничили площадь максимальных разрушений долиной, над которой взорвалась бомба.

Таким образом, двумя бомбами было убито и искалечено четверть миллиона человек. В этот самый день, 9 августа, президент Трумэн выступил по радио перед своими соотечественниками со следующими набожными словами:

«Мы благодарим бога за то, что она появилась у нас, а не у наших противников, и мы молим о том, чтобы он указал нам, как использовать ее по его воле и для достижения его цели»[[502]502
  «Таймс», 10 августа 1945 г


[Закрыть]

10 августа токийское радио объявило, что японское правительство готово принять условия Потсдамской декларации союзников от 26 июля при условии, что указанная декларация не содержит никакого требования, которое затрагивает прерогативы императора как суверенного правителя.[503]503
  «Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», ОГИЗ, 1947, т. 3, стр. 378.


[Закрыть]

На следующий день союзники дали такой ответ:

«С момента капитуляции власть императора и японского правительства в отношении управления государством будет подчинена «Верховному командующему союзных держав…»[[504]504
  Там же.


[Закрыть]

Почему этого не было в декларации от 26 июля? Разве в этом случае божественная цель не была бы достигнута более христианским образом?

Наконец, 14 августа император принял условия Потсдамской декларации, и после этого был дан сигнал прекратить огонь. 2 сентября, ровно через 6 лет после объявления войны Англией и Францией, японские полномочные представители подписали на борту американского линкора «Миссури», стоявшего в Токийском заливе, акт о капитуляции. Вторая мировая война окончилась. Так сила восторжествовала над мудростью, животное начало в человеке – над гуманностью. Ради будущего необходимо подумать о жестокости принятого в Потсдаме решения использовать атомную бомбу.