Текст книги "Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор."

Автор книги: Джон Фредерик Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Как мы уже видели, в течение подготовительного периода и во время вторжения главная цель авиации заключалась в том, чтобы нарушить все железнодорожное движение между Германией и Нормандией, а так как фронт перемещался в восточном направлении, то и налеты на железные дороги и водные пути распространялись все далее на гитлеровскую Германию, пока к октябрю не был парализован почти весь транспорт Западной Германии. Это катастрофически повлияло также на доставку угля, которая составляла почти 40 % германских железнодорожных перевозок. В отчете американского Управления по изучению результатов стратегических бомбардировок мы читаем:

«Оборот угольных вагонов в Эссенском округе, достигавший в январе 1944 г. 21 400 вагонов в день, упал в сентябре до 12 тыс., из которых только 3–4 тыс. вагонов предназначалось для дальних перевозок. Доставка угля в Кельнский округ фактически была прекращена. Разрушение транспорта в других округах, находящихся за пределами Рура, скоро стало мешать возвращению угольных вагонов на место погрузки. К ноябрю поставки угля заводам в Баварии снизились почти на 50 %, а зимой положение продолжало ухудшаться. Снабжение северных районов продолжало оставаться удовлетворительным. К январю 1945 г. перевозки угля в Рурской области снизились до 9 тыс. вагонов в день. В конце концов в феврале в Рурской области перевозки почти полностью прекратились. Тот уголь, который был погружен, конфисковывался железнодорожной администрацией, чтобы снабдить топливом паровозы. Несмотря на это, запасы угля на железных дорогах снизились. В октябре 1944 г. имелся запас на 18 дней, а в феврале 1945 г. угля оставалось только на четыре с половиной дня. К марту в некоторых южных округах запас угля был менее чем на один день, и там, где имелась возможность организовать дополнительные перевозки, паровозы простаивали из—за недостатка угля»[[409]409
  «The United States Strategic Bombing Survey, Over—all Report (European War)», 30th September 1945, p. 63, 64.


[Закрыть]

Горючее Германия получала в основном из двух источников: 1) с румынских и венгерских нефтепромыслов; 2) с 18 заводов синтетического горючего в самой Германии.[410]410
  Германия потребляла в 1938 г. 7500 тыс. от нефти. В 1943 г. 6180 тыс. т производилось в Германии и 2 млн. т ввозилось из Венгрии и Румынии.


[Закрыть] Американские бомбардировщики впервые совершили налет на нефтеочистительные заводы в Плоешти в августе 1943 г.; бомбардировка повторилась в апреле 1944 г. Однако результаты были недостаточными. В августе 1944 г., как было сказано выше, русские заняли эти нефтепромыслы. Вследствие этого зависимость Германии от производства синтетического горючего в дальнейшем возросла как никогда.

12–13 мая союзная авиация совершила предварительные налеты на заводы в Лейна, Болене, Бруксе (близ Праги) и в Пелитце.[411]411
  Германский министр вооружений Шпеер после этого налета сказал: «Более двух лет нас мучили кошмары о возможности того, что произошло 12 мая» (»T he United States Strategic Bombing Survey, Overall Report (European War)», 30th September 1945, p. 41).


[Закрыть]

28 мая отмечено другое нападение на заводы в Лейне, Цейтце, Лютцендорфе и Кенигсборне. В нападении участвовало огромное количество американских бомбардировщиков в сопровождении почти 2 тыс. истребителей. Однако главный удар авиация нанесла только после высадки в Нормандии. К июлю все крупные заводы были повреждены. Если в мае эти заводы производили 316 тыс. т продукции в месяц, то в июне месячное производство упало до 107 тыс. т, а к сентябрю – до 17 тыс. т. Производство авиационного горючего снизилось до 175 тыс. т в апреле, до 30 тыс. т в июле и до 5 тыс. т в сентябре. Хотя эти заводы восстанавливались с замечательной быстротой, однако настойчивые налеты сделали свое дело. Например, на большой завод в Лейне было сделано 22 налета (20 – силами 8–й воздушной армии США и 2 – английской авиацией), совершено 6552 самолетовылета бомбардировщиков и сброшено 18 328 т бомб. В результате завод работал на 9 % своей полной производственной мощности.

«Снижение производства горючего, – говорится в отчете, – сказывалось и во многих других областях. В августе 1944 г. окончательная проверка авиационных моторов была сокращена с двух часов до получаса. Из—за недостатка горючего тренировка летчиков, и так уже уменьшенная, снова сократилась. Летом подвижность германских танковых дивизий все более ограничивалась в результате боевых потерь, возраставших транспортных трудностей, а также падения производства горючего. К декабрю, по свидетельству Шпеера, недостаток горючего стал, катастрофическим, 16 декабря 1944 г., когда немцы предприняли свое отчаянное контрнаступление, запасы горючего у них были далеко недостаточны для обеспечения действий. Немцы рассчитывали захватить запасы союзников. Им это не удалось, и многие танковые части остановились, когда они израсходовали горючее…

Нехватка горючего давала себя знать также и на Восточном фронте. Победа русских в Силезии в феврале и марте 1945 г. ускорилась из—за отсутствия у немцев горючего. 1200 танков, сосредоточенных немцами на барановском плацдарме, чтобы удержать позиции, не могли двинуться из—за отсутствия горючего и были разгромлены. По признанию маршала Сталина, бомбардировки заводов синтетического горючего играли важную роль в ускорении русских побед»[[412]412
  «The United States Strategic Bombing Survey, Over—all Report (European War)», 30th September 1945, p. 44.


[Закрыть]

Бомбардировочные налеты на германские заводы, производившие горючее, в огромной степени снизили также производство синтетического азота, метанола (и тот и другой применяются в производстве бризантных взрывчатых веществ; азот, кроме того, используется в производстве удобрений) и синтетического каучука. Выпуск каучука снизился примерно в 6 раз по сравнению с максимальным уровнем производства в военное время, достигавшим 12 тыс. т в месяц.

Однако странным является следующее обстоятельство. В Германии, как указывается в отчете американского Управления по изучению результатов стратегических бомбардировок, был только один завод по производству диброэтана, который выпускал этиловую жидкость, «эту необходимейшую составную часть высококачественного авиационного бензина… настолько нужную, что без нее не летает ни один современный самолет», тем не менее, этот единственный завод никогда не подвергался бомбардировкам, хотя он был «в высшей степени уязвим с воздуха».[413]413
  Там же, стр. 45.


[Закрыть]

Следовательно, больший ущерб германским военно—воздушным силам можно было нанести путем бомбардировки этого единственного объекта, чем всеми опустошительными налетами на авиационные заводы, вместе взятые.

Этиловая жидкость была «стержнем» всей проблемы. Однако она была оставлена без внимания. Видимо, если в наш технический век солдаты и летчики не мыслят технически, они приносят больше вреда, чем пользы.

Так или иначе, из всего сказанного должно быть ясно, что экономическое наступление становится действительно стратегической военной операцией, когда оно направлено против источников промышленной и военной мощи и средств транспорта. Если бы г—н Черчилль и министерство авиации использовали свою бомбардировочную авиацию, исходя из этих очевидных фактов, то союзникам была бы оказана значительно большая помощь, чем та, которую они получили в результате бессмысленных бомбардировок городов и индустриальных центров. И тем не менее даже в последний год войны руководители, несомненно, не понимали что представляют собой настоящие стратегические бомбардировки, ибо как раз в этом году бомбардировки стали всеобщими.[414]414
  Из общего тоннажа бомб, сброшенных английской и американской авиацией в Европе, 83 % приходится на период после 1 января 1944 г. Из общего тоннажа бомб, сброшенных в Германии, 72 % приходится на период после 1 июня 1944 г.


[Закрыть] По—видимому, это произошло вследствие того, что к тому времени самолетов стало так много, что нужно же было найти им применение. Выпуск самолетов намного превышал количество, необходимое, чтобы парализовать транспорт противника и остановить производство синтетического горючего. Зачастую самолеты применяли неоправданно. Например, при бомбардировке Кельна в течение последних четырех дней октября 1944 г. на развалины города было сброшено 9 тыс. т бомб; английские бомбардировщики «летали таким тесным строем, что столкновение в воздухе казалось более вероятным, чем поражение огнем зениток».

Опустошение продолжалось и достигло высшей точки 13 февраля 1945 г., когда был разрушен Дрезден. Ночью 800 английских бомбардировщиков в два приема обрушили на центр города 650 тыс. зажигательных бомб вперемешку с фугасными весом 4 тыс. и 8 тыс. фунтов. На следующий день продолжала налеты большая часть 1350 американских бомбардировщиков в сопровождении 900 истребителей; 15 февраля эту задачу приняли на себя еще 1100 американских бомбардировщиков. В это время город наводнили десятки тысяч беженцев, которые поспешно уходили от наступающих армий маршала Конева. Поэтому бойня была ужасной. Погибло 25 тыс. человек, насчитывалось 30 тыс. раненых. Центральная часть города на площади 6 кв. миль превратилась в развалины; было совершенно разрушено 27 тыс. жилых и 7 тыс. общественных зданий.

Предлогом для оправдания этого акта вандализма служило то, что союзникам якобы важно было помешать немцам использовать Дрезден, являвшийся узлом железных и шоссейных дорог, для спешной переброски войск с целью остановить наступление русских. Однако, чтобы нейтрализовать эти коммуникации, было достаточно непрерывно бомбить выходы из города, другими словами, держать город в авиационной осаде, вместо того, чтобы засыпать его бомбами.

Одновременно с налетами на Дрезден совершалось много и других налетов. В течение последних 36 час. дрезденской катастрофы от 12 тыс. до 13 тыс. самолетов, базировавшихся в Англии, Италии, Голландии, Бельгии и Франции, сбросили 14 тыс. т бомб на другие объекты. И так продолжалось до конца войны.

Каков же конечный результат этих варварских разрушений? В то время, когда первый и второй фронты наступали, чтобы выиграть войну, третий фронт подрывал основы того мира, который наступил бы после войны, ибо города. а не кучи щебня являются фундаментом цивилизации.

8. Появление самолетов—снарядов и ракет дальнего действия

Германские стратегические бомбардировки Англии в целом оказались также бессмысленными, как и английские и американские бомбардировки Германии до весны 1944 г. Они оправдывают свое название «стратегических» только во время «битвы за Англию». Хотя частной и общественной собственности был причинен значительный ущерб, однако военные объекты пострадали мало, не считая морских портов. Даже в портовых районах урон ни в каком смысле не являлся серьезным. В течение августа – декабря 1940 г. было убито 22744 и~ ранено 30 498 человек.

За январь – май 1941 г. потери составили 19 576 человек убитыми и 19 177 ранеными. После июня 1941 г. немцы были слишком заняты в России, чтобы даром тратить дорогие снаряды на невыгоувыдные цели.

В июне в Англии было убито только 399 человек и 461 ранено. За исключением случайных налетов и так называемых рейдов «по Бедекеру» в апреле и мае 1942 г. на Эксетер, Бат, Норвич, Кентербери и Йорк в отместку за бомбардировку Любека, Ростока и других городов фактически никаких стратегических бомбардировок не было. Лишь в ночь на 13 июня 1944 г. в Англии разорвались первые снаряды Фау–1 (Vergeltungswaffe Ein).[415]415
  Vergeltungswaffe Ein (нем.) – оружие возмездия № 1.


[Закрыть]

Хотя английская пресса в целях пропаганды писала об этом новом оружии пренебрежительно, однако оно положило начало тактической революции, столь же важной как и те, которые следовали за изобретением самолета и танка.

В 1931 г., описывая этот тип снаряда, я указывал, что «центральной проблемой будущих военных действий является даже не электрификация, а исключение человеческого элемента… Вся история развития оружия свидетельствует о тенденции свести к минимуму участие человека, а конечным результатом развития, видимо, будет робот, повинующийся человеку, управляющему им издалека». Говоря об этих роботах, я писал:

«Ими будут управлять по радио… Только прямым попаданием можно будет повергнуть их на землю. В противном случае, не имея души и нервов, они без страха будут устремляться к цели и поражать ее. Атака этих чудовищ будет ужасной. Чудовища – слепые, глухие и немые. Чудовища – из стали и взрывчатых веществ. Они не могут ни гневаться, ни радоваться, и, тем не менее, они несут смерть и разрушения»[[416]416
  Из неопубликованной статьи, написанной на базе другой, ранее написанной статьи «День электрического сражения», помещенной в журнале «Radio Times» 6 июля 1928 г.


[Закрыть]

Влияние Фау–1, как предполагали, – в основном психологическое, порождающее инстинктивный страх перед машиной, не подчиняющейся человеческому контролю, перед оружием, которое нельзя запугать. Такой аппарат кажется сверхъестественным. Человек так привык сражаться с человеком, что чувствует себя беспомощным перед лицом лишенного крови и нервов «создания», которое можно разрушить, но убить нельзя.

«Таймс» называла Фау–1 «новым проявлением ненависти к острову, мешающему агрессору осуществлять его планы», а газета «Дейли мейл» – «леденящим кровь пугалом». Однако, несмотря на преуменьшение силы нового оружия, английское правительство было чрезвычайно встревожено его применением. Так или иначе, уже 18 июня, менее чем через две недели после вторжения в Нормандию, приоритет над всеми другими объектами был отдан бомбардировкам площадок для запуска Фау–1.

Фау–1, или летающая бомба, как обычно американцы и англичане называли этот снаряд, представлял собой беспилотный реактивный самолет с гиростабилизатором; управление осуществлялось при помощи механических приспособлений, а не по радио. Размах крыльев Фау–1 достигал 16 футов, общая длина составляла 25 футов 4 дюйма и ширина – 2 фута 8,5 дюйма. Снаряд имел головную зарядную камеру, вмещавшую 1 тыс. кг взрывчатки, развивал максимальную скорость 350–400 миль/час и действовал в радиусе 150 миль.

Фау–1 применяли не против портов вторжения, а главным образом для деморализации англичан и укрепления морального духа немцев.

В период с 12 июня и до сентября, когда во Франции были созданы пусковые станции, в Англию было запущено около 7400 снарядов Фау–1, позднее против Англии было выпущено около 800 Фау–1 из Голландии с земли или с бомбардировщиков «Хейнкель». Из первых 7400 снарядов около 2300 достигли района Лондона. С октября 1944 г. по март 1945 г, немцы выпустили около 7800 снарядов против объектов на континенте, главным образом против Антверпена. Потери в Англии с июня до сентября составили 5 649 человек убитыми и 16 194 ранеными. Менее страшным психологически, ибо его приближение было незримым и бесшумным, но с большими возможностями в будущем, чем у летающей бомбы, был снаряд Фау–2, или дальнобойная ракета. Немцы экспериментировали с этим снарядом приблизительно с 1927 г. Длина его 47 футов, вес 15 т., зарядная камера вмещает 1 т взрывчатки; как объявлено, максимальная скорость Фау–2 составляет 3500 миль/час, а максимальная дальность полета – 200 миль. Снаряд поднимается на высоту 70 миль. Конструкция снаряда сложная, точность стрельбы недостаточная. Иногда он уходил от точки прицеливания на расстояние до 15 миль. В период с января по август 1944 г. немцы выпускали в месяц по 50–300 таких снарядов, а позднее – около 700. В качестве горючего как для Фау–1, так и для Фау–2 употреблялись концентрированная перекись водорода, жидкий кислород и гидрат гидразина.

Первый снаряд Фау–2 упал в Англии в Чизвике 8 сентября 1944 г. и последний – в Орпингтоне, южнее Лондона, 27 марта 1945 г. Всего достигло Англии, главным образом Лондона, приблизительно 1100 снарядов. По объектам на континенте, в основном по Антверпену, было выпущено 1675 снарядов. Потери в Англии, приписываемые Фау–2, составили 2754 убитыми и 6524 ранеными.

В качестве противодействия союзники начали еще в августе 1943 г. бомбардировку пусковых станций Фау–1 и их складов во Франции. В течение 13 месяцев на эти объекты было сброшено приблизительно 100 тыс. т бомб, что составляет 9 % общего веса бомб, сброшенных союзной авиацией в этот период. В августе 1943 г. налетам авиации подверглась также опытная станция Фау–1 и Фау–2 в Пеенемюнде, но это не отразилось на ходе экспериментальных работ. Годом позже провели еще три налета, и хотя на этот раз станция была серьезно повреждена, но, по—видимому, работа над Фау–1 уже была завершена.

«Подверглись бомбардировке только 2 из 10 заводов, выпускавших разбавленную перекись водорода. Налеты вызвали остановку заводов только на несколько дней. Большой завод, производивший концентрированную перекись водорода в Бад—Лаутерберге, бомбардировкам не подвергался. Не бомбили также и важный завод в Герстгофене, который изготовлял гидрат гидразина. Все эти заводы были чрезвычайно уязвимы. Производство было необычайно сконцентрировано».[417]417
  «The United States Strategic Bombing Survey, Over—all Report (European War)», 30th September 1945, p. 88.


[Закрыть]

Как только начался обстрел снарядами Фау–1, ответные меры состояли не только в бомбардировке стартовых площадок, была создана система обороны с использованием зенитной артиллерии, истребителей и аэростатов заграждения. Зенитная артиллерия была установлена на побережье Кента и Суссекса, аэростаты заграждения ставились в 20–25 милях южнее Лондона, а истребители действовали в промежутке между ними. В течение первой недели обстрела уничтожено в воздухе 33 % снарядов, а в последнюю неделю – 70 %.

Хотя оба типа оружия были не более чем снаряды, начиненные взрывчатым веществом, однако их появление совершило революцию в военном искусстве. Ведь при их применении роль человеческого элемента фактически сводится к минимуму, который уже невозможно уменьшить. Кроме того, солдат здесь заменен техником, который может действовать этим оружием, будучи в полной безопасности, в сотнях миль от фронта или от обстреливаемого объекта.

Как только будет найдено горючее, более экономичное, нежели применявшееся до сих пор для экспериментальных или других целей, революцию, совершенную Фау–2, надо будет искать не столько в области снарядов, сколько в области реактивных двигателей, которые не нуждаются в воздухе для своего полета. Это добавит новую сферу движения к тем, которые существуют, – движение в пустоте. Возможность этого представляет собой революцию, может быть, более значительную, чем та, которую совершил аэроплан: она поднимает войну в безвоздушное пространство.

Глава девятая. Союзники окончательно завоевывают инициативу в Европе

1. Вторжение в Южную Францию и война в Италии

Следует иметь в виду, что вторжение в Нормандию планировалось как главная часть комбинированной операции, меньшей частью которой являлось вторжение в Южную Францию. Идея заключалась в том, чтобы вторжением в Южную Францию ослабить германское сопротивление вторжению в Нормандию, а в случае успеха обеих операций последовал бы удар с двух направлений и окружение немецких войск во Франции.

В августе 1943 года, когда на Квебекской конференции эта двойная операция была впервые предложена, вторжения в Италию еще не было, а в ноябре того же года, когда ее, утвердили на Каирской конференции, ожидалось, что кампания в Италии окончится до 1 мая 1944 г., то есть до назначенного для вторжения во Францию срока. Но, как мы уже видели, этого не случилось. В результате в феврале 1944 г. стало ясно, что нехватка ресурсов не позволяет одновременно вести крупную кампанию в Италии и готовить два больших вторжения во Францию. Во—первых, не было достаточного количества десантных судов и, во—вторых, недоставало войск. Вследствие того, что президент Рузвельт и премьер—министр Черчилль обещали маршалу Сталину в Тегеране не отвлекаться от второго фронта, предполагавшуюся десантную операцию в Бенгальском заливе отменили, чтобы сэкономить десантные средства. Кроме того, как уже указывалось, решили перебросить основную массу десантных средств из Средиземного моря в Ла—Манш. Вот почему генерал Вильсон, который в качестве главнокомандующего на Средиземноморском театре отвечал за предполагавшееся вторжение в Южную Францию, предложил отказаться от этой операции и вместо этого во всю силу вести войну в Италии. Далее он предложил после взятия Рима и его аэродромов предоставить ему достаточные средства для десантных действий на итальянском побережье с целью избежать лобовых атак вдоль Апеннинских гор.

Затем стало очевидным, что наступление на Рим обещает быть более длительным, чем сначала думали. Поэтому Вильсон информировал объединенный комитет начальников штабов, что осуществить вторжение в Южную Францию раньше 15 августа нельзя и что эта отсрочка увеличивает его сомнения в правильности решения поручить ему «специальную операцию в надежде, что она больше, чем что—либо иное, поможет вторжению во Францию из Англии».[418]418
  General Wilson's Report», August 1944, р. 18.


[Закрыть]

Вскоре вся эта проблема окончательно усложнилась из—за Италии. Хотя итальянская кампания была в разгаре, спустя 10дней после занятия Рима, Вильсон получил инструкцию приказать Александеру отвести 6–й американский корпус (3–я, 36–я и 45–я дивизии), французские экспедиционные силы (7 дивизий), значительную часть авиации, а также ряд других частей, для того чтобы приступить к формированию 7–й американской армии для вторжения в Южную Францию. Предполагалось, что армией будет командовать генерал—майор А. Пэтч. Однако никто, невидимому, не знал, какова будет общая обстановка через два месяца, то есть 15 августа.

Объединенный комитет начальников штабов предложил начать действия в любом из трех пунктов: 1) в Южной Франции; 2) в Западной Франции; 3) в северной части Адриатического побережья.

Вильсон и его командующие пришли к четвертому варианту решения. Они предложили отдать все наличные и ожидающиеся средства генералу Александеру с целью продолжить его наступление через рубеж Пиза, Римини (Готская линия) в долину По и поддержать это наступление десантными действиями на полуострове Истрия «для обеспечения выхода через Люблянский проход на равнины Венгрии». Вильсон пишет:

«Вполне возможно, что такой вариант действий дал бы решающий результат, обеспечил бы самую мощную косвенную поддержку операции генерала Эйзенхауэра во Франции, вынуждая немцев перебрасывать соединения с Запада, чтобы отразить новую угрозу…».[419]419
  «General Wilson's Report», August 1944, p. 22.


[Закрыть]

«Но генерал Маршалл, – продолжает Вильсон, – сообщил мне, что генерал Эйзенхауэр требует этих действий с целью получить дополнительные французские порты, чтобы быстрее перебросить союзные войска во Францию и развернуть их там на более широком фронте, что в Соединенных Штатах имеется от 40 до 50 дивизий, которые нельзя доставить во Францию с желательной быстротой и которые невозможно снабжать через порты северо—западной Франции…»[[420]420
  Там же, стр. 23.


[Закрыть]

Короче говоря, Эйзенхауэр хотел теперь захватить большой порт. По этому поводу генерал Вильсон пишет:

«Я признал, что мнение генерала Маршалла о необходимости захвата крупного порта в Южной Франции явилось для меня новым фактором первостепенной важности, но перемена направления наших действий с такой целью подразумевала, казалось мне, намерение разгромить Германию в течение первой половины 1945 г., вместо того чтобы использовать возможности победить ее до конца 1944 г… Хотя английские начальники штабов в начале поддерживал и мое предложение, однако требования генерала Эйзенхауэра, естественно, были решающими, и 2 июля я получил директиву… высадить войска в Южной Франции, если возможно, 15 августа»[[421]421
  Там же, стр. 24.


[Закрыть]

Для высадки выбрали участок побережья между пунктами Кавалер и Агэй. Ожидалось, что значительную помощь окажут отряды маки (французские партизаны), которых в Южной Франции было около 24 тыс. человек, и, кроме того, к 1 августа предполагалось вооружить еще 53 тыс. человек. Десантным войскам противостояли 10 германских дивизий, из которых только 3 находились на побережье.

7–я армия также насчитывала 10 дивизий (6–й американский корпус и 2 французских корпуса). В первом эшелоне высаживался 6–й корпус, имея на правом фланге 36–ю, в центре у Сен—Максима 45–ю и на левом фланге 3–ю дивизии. Общее количество самолетов, находившихся в распоряжении генерала Вильсона, достигало 5 тыс., из которых 44 эскадрильи базировались на Корсике на 14 аэродромах.

Главными портами погрузки были Неаполь и Оран. В переброске десанта участвовало 2100 судов.

Авиационная подготовка началась еще 28 апреля и продолжалась до 10 августа. За это время на Южную Францию было сброшено 12,5 тыс. т бомб. В течение последних пяти дней авиационной подготовки стратегическая воздушная армия сосредоточила удары по коммуникациям противника вдоль линии Баланс, Гренобль, Монмельян, а тактическая – по мостам через Рону южнее Валанса.

Вторжение началось в 00 час. 30 мин. 15 августа. В этот час разведчики—парашютисты вылетели с аэродромов в районе Рима, а в 2 часа 15 мин. утра приземлились на французском берегу. Несколько позже за ними последовали 396 транспортных самолетов, которые в 4 часа 15 мин. утра очень точно сбросили парашютистов и грузы. Затем в 7 час. 10 мин. утра по участкам высадки был открыт сильный огонь корабельной артиллерии и начата ожесточенная авиационная бомбардировка, в которой участвовали самолеты 9 авианосцев. Наконец, в 8 час. утра начал высадку первый эшелон десанта.

Противник был застигнут врасплох. Высадка прошла чрезвычайно успешно. На другой день к полудню все 3 дивизии первого эшелона были на берегу. На очереди стоял захват Тулона и Марселя. К концу первой недели оба порта были заблокированы и 28 августа заняты. Тем временем быстрыми темпами развивалось наступление вверх по долине Роны.[422]422
  Наступление протекало так стремительно, что для доставки горючего пришлось использовать бомбардировщики А–20, Б–24 (»Л иберейтор») и транспортные самолеты С–47 (»G eneral Arnold's Report», 27th February 1945, p.47.)


[Закрыть] 3 сентября 36–я дивизия достигла Лиона, 8 сентября 3–я дивизия очистила Безансон, а 11 сентября 1–я французская танковая дивизия взяла Дижон и в окрестностях Сомбернона соединилась с правым флангом З—иармии Паттона. 15 сентября генерал Вильсон передал руководство этими действиями Эйзенхауэру. К 20 сентября высадилось 400 614 солдат и офицеров, выгружено 65 480 машин всех видов и 360 373 т грузов.

С технической стороны и с точки зрения тылового обеспечения вторжение в Южную Францию явилось поразительным достижением, но стратегически, оно было грубой ошибкой. Война находилась в последней стадии, в этом не могло быть никаких сомнений. Но так как война является орудием политики, то по мере приближения окончания войны американцам и англичанам следовало больше принимать в расчет ее политические последствия, хотя бы уже потому, что в течение всех последних месяцев так делали русские. Это было особенно важно потому, что политические цели русских диаметрально отличались от целей двух главных партнеров.

Генерал Вильсон и его командующие, по—видимому, понимали это, когда предлагали действия на люблянском направлении, но генерал Эйзенхауэр не понимал, ибо, видимо, был почти всецело солдатом и очень мало государственным деятелем, чтобы уяснить, что вот уже несколько месяцев, как проблема войны переместилась с тактической на политическую основу. Теперь поражение Германии стало несомненным при любом мыслимом стечении обстоятельств. Поэтому политические проблемы получили преобладающее значение. Однако он все еще думал, что Франция является решающим театром военном действий,[423]423
  «General Wilson's Report», August 1944, p. 24.


[Закрыть] все еще думал о накоплении подавляющих сил во Франции, которая хотя и оставалась стратегически важным районом на Западе, но давно перестала быть решающим районом в политическом отношении. Этим районом были Австрия и Венгрия. Если бы русские заняли эти два государства, являющиеся стратегическим центром Европы раньше, чем американцы и англичане, это означало бы, что два западных союзника вели войну впустую: в этом случае изменение свелось бы лишь к тому, что в Восточной Европе, вместо германского утвердилось бы русское Lebensraum.

Допустим, что для кампании в Венгрии было средств, хотя это трудно допустить, учитывая, что силы и средства, использованные для вторжения в Южную Францию более чем достаточны. Тогда наилучшим направлением действий для 7–й американской армии, раз уже она высадилась и заняла Тулон и Марсель, было повернуть не на север, а на восток и, следуя по стопам Ганнибала и Наполеона, пересечь Приморские Альпы, спуститься на равнины Пьемонта и Ломбардии и обойти Апеннины с севера, в то время как генерал Александер пробивал бы себе путь через них с юга. Это, безусловно, привело бы к изгнанию немцев из Северной Италии до наступления зимы и к сосредоточию в Венеции таких грозных союзных сил, что любляно—венская операция могла бы осуществиться в конце осени и в течение зимних месяцев.

Что же было в действительности? Была кампания, не обеспеченная должными средствами, кампания без стратегической цели и без политической основы/ Война в Италии стала бессмысленной, ибо после оккупации Рима войну можно было считать оконченной.

Вкратце мы коснемся этой бессмысленной кампании на разрушение, продолжавшейся до начала весны 1945 г.

После занятия Рима союзные войска быстро двинулись на север. Вскоре немцы восстановили свои силы, и, когда они начали действовать, Александер потерял 10 дивизий. Войска Александера усиливали греками, итальянцами и бразильцами, так что в его двух армиях (5–й и 8–й) собрались представители одиннадцати наций. Затем последовало то, что Морхед справедливо описывает как «бессмысленное пробивание обороны Готской линии».[424]424
  MoreheadA., Eclipse, 1945, р. 71.


[Закрыть] Наступление на эти позиции у Метауро (южнее Римини) 26 августа начала 8–я армия генерала Лизи. По словам Лизи, это были бои, «самые кровопролитные в истории английской армии».[425]425
  «Таймс, 18 октября 1944 г.


[Закрыть] Затем перешла в наступление южнее Пизы 5–я армия, и к 29 сентября вся оборонительная зона, за исключением небольшой части на западе, была преодолена. Можно, однако, спросить, для чего все это делалось? Если с целью сковать действия фельдмаршала Кессельринга, и помешать ему посылать подкрепления в другие места, то этого можно было скорее добиться, удерживая его ближе к Риму, ибо тогда немецкие коммуникации были бы длиннее, а следовательно, и уязвимее для налетов авиации. Кессельрингу стало бы труднее маневрировать. Таким образом, лучше было просто удерживать его севернее Рима, чем отбрасывать далеко на север. Имея длинные западный и восточный морские фланги, открытые для десантных атак, Кессельринг не смог бы перебросить на другие фронты ни одного солдата.

В декабре некоторые части 8–й армии перебросили в Грецию, а в феврале 1945 г. 4 английские и канадские дивизии были отведены в тыл. Из них 3 дивизии перебрасывались во Францию и 1 – в восточную часть Средиземного моря. Это еще раз подчеркивает бессмысленность бойни на Готской линии.

С полным основанием можно сказать, что история войн знает очень мало примеров, когда бы генерал попадал в такое неприятное положение, в каком оказался Александер.

2. Изгнание немцев из Франции

В то время как Александер с недостаточными средствами планировал прорыв Готской линии, в Нормандии, где действовал Эйзенхауэр, располагавший средствами в избытке, прорыв германской обороны был настолько полным, что Эйзенхауэр, несмотря на то, что он очень нуждался в портах Бретании, решил не выделять крупных сил для их захвата, а вместо этого использовать возможность, созданную прорывом Паттона, и окружить 7–ю немецкую армию. «Было решено, – пишет он, – повернуться спиной к Бретани»,[426]426
  «Report by the Supreme Commander», p. 53.


[Закрыть] то есть двигаться не на запад, как было намечено первоначальным планом, а в обратном направлении.

Хотя это изменение, несомненно, было правильным, однако оно сразу остро поставило вопрос о снабжении, ибо до тех пор, пока порты Бретани оставались в руках противника, грузы для войск поступали на побережье через искусственный порт (Малбери) и из Шербура, а для 3–й американской армии – через дефиле у Авранша. Эти трудности, как указывает Эйзенхауэр, «определяли способ действий противника».