Текст книги "В битве с исходом сомнительным"

Автор книги: Джон Эрнст Стейнбек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

На площадке перед фасадом теснился народ. Люди стояли отдельными группами, тихонько переговариваясь. Сидя в дверях, женщины зябко кутали юбками колени. Тихие разговоры мужчин сливались в монотонный гул голосов. Толпа насчитывала человек пятьсот собравшихся с разных ранчо. Решительный парень, знакомый Джима, подошел к ним.

– Не верили мне, да? Ну как вам картина?

– Лондона видел? – спросил его Джим.

– Конечно, видел. Мы его в председатели выбрали. Он у себя в комнате, там у него комитет. Думал, что я с ума спятил? – обратился он к Джиму. – А я говорил, что в курсе и кое-что знаю!

Мак и Джим пробирались сквозь гудящую толпу. Дверь Лондона и его окно были закрыты. Люди, напирая, пытались через стекло разглядеть, что происходит в освещенной комнате. Мак ступил на крыльцо, и тут же путь ему преградили двое.

– Какого черта лезешь? Что надо?

– Нам с Лондоном повидаться.

– Да-а? А он вас видеть хочет?

– Почему бы не узнать это у него?

– Как ваши фамилии?

– Скажите Лондону, что док и Джим хотят его видеть.

– Это ты в родах девчонке помогал?

– Конечно, я.

– Ну, пойду спрошу его.

Мужчина открыл дверь и исчез внутри. Уже через секунду он появился вновь и широко распахнул дверь.

– Входите, ребята. Лондон ждет вас.

Комната Лондона была в спешном порядке переоборудована в зал заседаний комитета. Стульями здесь служили ящики. В комнате стояли, сидели на ящиках и курили семеро членов комитета. Когда Мак и Джим вошли, все головы повернулись к ним.

Лондон излучал радость.

– Привет, док! Привет, Джим! Рад вас видеть. Слыхали новости?

Мак плюхнулся на ящик.

– Нет, ничего не слыхали, – сказал он. – Мы с Джимом только что с колес. А что слышно?

– Ну, похоже, все идет как по маслу. От Дейкина люди вышли. Есть парень по фамилии Берке, он у Гиллрея верховодит. Общее собрание на завтра назначено.

– Прекрасно, – одобрил Мак. – Значит, работа идет. Но мы не шибко продвинемся, пока не выберем исполнительный комитет и общего председателя.

– А как у вас с тем делом, за которым вы ездили? – спросил Лондон. – Если неудачно, то от ребят я это скрою.

– Получилось, – Мак повернулся ко всем членам комитета. – Вот слушайте, – сказал он. – Один человек предоставил нам пять акров для разбивки лагеря. Это частная собственность, поэтому вышвырнуть нас оттуда смогут только санитарные власти. К нам направляется доктор, чтобы держать ситуацию под контролем. – Члены комитета, приободрившись, улыбались радостно и воодушевленно. Мак продолжал: – Я обещал этому фермеру, что наши люди соберут его урожай бесплатно. Много времени это у них не займет. Воды там в изобилии. И расположен участок прекрасно, в самом центре.

Один из мужчин взволнованно вскочил с места:

– Можно я пойду парням сообщу это, Лондон?

– Конечно, давай. А где это место, док? Мы можем там завтра большую сходку устроить.

– Это сад Андерсона, от города совсем недалеко.

Трое из членов комитета поспешили к двери – поделиться новостью. Снаружи их встретила тишина, сменившаяся волнообразным гулом голосов – не криков, а оживленных разговоров; волна эта катилась и крепла, пока не заполонила собой все вокруг.

– Как там старик Дэн? – спросил Джим.

Лондон поднял голову:

– Его хотели в больницу отвезти. Но в больнице он не ко двору. Мы доктора раздобыли, чтоб бедро ему маленько подправил. Сейчас вроде полегче. Нашлась пара добросердечных женщин, ухаживают за ним. Ну, он и рад. Сейчас его отсюда и не выманишь. Всем прикурить дает, и женщинам в том числе.

– А хозяева с вами связывались? – спросил Мак.

– Ага. От них «старший» приезжал. Спросил, собираемся ли мы ехать за работу приниматься. Мы ответили, что нет. А он и говорит: «Тогда чтоб к утру и духа вашего здесь не было». Говорит: «Сюда утром я целый состав сезонников пригоню».

– Не пригонит, – прервал его Мак. – Если и прибудут новые рабочие, то не раньше чем послезавтра. Не так-то легко целую армию новых скэбов поднабрать. А к тому времени мы изготовимся встретить их как положено. Слушай, Лондон, нас с Джимом тут какие-то парни прогнать из долины попытались. Говорили, что они комитет какой-то представляют. Ты скажи ребятам, чтобы поодиночке не ходили. Предупреди их, что, если нужно куда, пусть товарищей с собой берут за компанию.

Лондон кивком подозвал одного комитетчика:

– Передай это ребятам, Сэм.

Сэм вышел. Опять прокатилась волна голосов – шумная, как прибой по прибрежной гальке. Но на этот раз тон был глуше и сердитее.

Мак медленно скрутил себе самокрутку из оберточной бумаги.

– Устал я, – вздохнул он. – А сколько дел еще проделать надо. Но, думаю, до завтра потерпят дела.

– Ложись, – предложил Лондон. – Наработался как черт.

– Да уж, наработался. А с устатку – какая работа. У них ружья есть. А нам ружья не положены. У них деньги. Они могут подкупать наших ребят. Пять баксов многим из этих оголодавших бедолаг несметным богатством кажутся. Каждое слово твое, Лондон, должно быть продуманным, веским. Ведь даже особо винить нельзя парней за то, что продаются. Надо действовать умно, жестко и стремительно. – Голос его внезапно погрустнел: – Если мы проиграем, придется все заново начинать. А выиграть мы могли легко, если б парни сумели сплотиться, держаться вместе. Задали бы тогда жару хозяевам. И не надо ни ружей, ни денег. Голыми руками мы бы их взяли, зубами изгрызли.

Он вскинул голову. Лондон широко улыбнулся ему, сочувственно и слегка смущенно, как нередко улыбается тот, перед кем вдруг открывают душу.

На тяжелом лице Мака заиграла краска стыда.

– Я устал. Вы там занимайтесь делами, а мы с Джимом поспим немного. Да, Лондон, завтра почтой посылка придет на имя Алекса Литтла. Это прокламации. К восьми часам ожидается. Пошли ребят за получением, хорошо? И распространите прокламации, ты за этим проследи. Это должно сыграть свою роль. Пойдем, Джим. Поспим.

Они пошли к себе в комнату, легли в темноте. Оставшиеся снаружи люди сидели в ожидании, и неясный гул их голосов, проникая сквозь стены, казалось, пронизывал собой весь мир вокруг. Далеко, в городе, громыхал на станции сцепляемый состав. С шоссе, проходившего возле садов, доносился гул – это шли молоковозы, везшие молоко и ночью. Потом внезапно странно и нежно кто-то заиграл на гармошке, и гул голосов стих, люди прислушались. Стало очень тихо, лишь одна гармошка звучала, и тишина была такой полной, что Джим различил в ней даже крик петуха, услышав его перед тем, как заснуть.

Глава 7

Джим проснулся на рассвете холодного пасмурного дня, разбудили его голоса за дверью. Он услышал, как мужской голос произнес:

– Наверно, спят еще…

Дверь открылась. Мак сел в постели.

Знакомый голос окликнул:

– Ты здесь, Мак?

– Дик! Черт возьми. Раненько ты!

– Я дока Бертона привел.

– И док здесь?

– А как же! Тут за дверью стоит.

Мак чиркнул спичкой и зажег свечу, стоявшую в треснутом блюдце.

– Привет, парнишка! – обратился Дик к Джиму. – Как поживаешь?

– Прекрасно. Чего это ты так вырядился, Дик? Брюки отглажены, рубашка чистенькая…

Дик застенчиво улыбнулся:

– Надо же кому-то в этой помойке выглядеть по-человечески.

– Дик покорит лучшие гостиные Торгаса, – сказал Мак. – Слушай, Дик. У меня тут есть список здешних сочувствующих. В первую очередь нам нужны, конечно, деньги, но еще нам нужны палатки, подушки, постели. Запомни – палатки. Вот тебе список. В нем много фамилий. Свяжись с этими людьми, установи контакты, а мы пришлем машины и вывезем что раздобудешь. У многих здесь есть машины.

– Ладно. Как вообще дела?

– Идут полным ходом. Только бы угнаться. – Он завязал шнурок на ботинке. – А где док? Почему ты не пригласишь его в комнату? Входи, док!

В комнату вошел золотоволосый юноша. Тонкие черты его лица казались женственно-нежными, а взгляд был мягким и грустным, как у овчарки. В руке он держал саквояж с инструментами и в ней же портфель.

– Привет, Мак. Дик получил твою телеграмму и тут же подхватил меня.

– Я жутко рад, что ты так быстро выбрался к нам, док. Ты нужен нам безотлагательно. Это Джим Нолан.

Джим поднялся, сунул ноги в ботинки.

– Рад познакомиться, док.

– Начинай прямо сейчас, Дик, – сказал Мак. – Можешь получить бесплатный завтрак у Эла в его фургоне-закусочной на Таунсенд. Но не вымогай у него ничего сверх завтрака. Он и так разместил нас на ранчо у своего старика-отца. Ну, вперед, Дик, и помни: палатки, парусина, деньги – и все, что только сможешь еще добыть.

– Ладно, Мак. А все ли люди из списка надежны?

– Не знаю. Сам прощупай. Уж не хочешь ли ты, чтоб я их тебе готовенькими и чистенькими предоставил?

– Пошел к черту, – усмехнулся Дик и вышел, закрыв за собой дверь. Свеча и рассвет тягались друг с другом, и становилось ясно, что в этой схватке света они дают меньше, чем могли бы дать по отдельности. В комнате было холодно.

– В телеграмме информации содержалось немного, – заметил доктор Бертон. – В чем состоит работа?

– Погоди минутку, док. Выгляни в окно, не готовят ли кофе где-нибудь рядом?

– Вон там костерок с кофейником на огне, вернее с жестянкой какой-то.

– Тогда минуточку, – сказал Мак.

Выйдя, он через минуту вернулся, неся жестянку дымящегося, не очень приятно пахнущего кофе.

– Господи, горячий как не знаю что! – пробормотал Джим.

– И скверный в придачу, – добавил Мак. – Знаешь, док, ситуация сейчас такая, что более выигрышной я давно уже не встречал. И я собираюсь претворить здесь в жизнь кое-какие идеи. Не хочу, чтобы грызня эта вышла из-под контроля. – Он глотнул кофе. – Сядь-ка на этот ящик. В нашем распоряжении пять акров частной земли. Ты получишь любую помощь, какая потребуется. Сможешь разбить лагерь, аккуратный, с четкими линиями? Вырыть выгребные ямы, соблюдая санитарные нормы, организовать туалеты, помойки? Попробовать решить вопрос с душевыми? И сделать так, чтобы за милю от лагеря разило карболкой или хлоркой, или чем там еще, что полагается для здоровья? Можешь сделать так, чтобы чистотой пахло, можешь?

– Да, могу. Выделите только побольше людей мне в помощь, и я смогу. – Грустный взгляд доктора стал еще грустнее. – Дайте мне пять галлонов неочищенной карболки, и запах на мили вокруг разноситься будет.

– Хорошо. Сегодня же мы начнем посылать людей. Ты станешь их осматривать, быстро, как только сможешь. Проверишь, нет ли у кого заразы какой-нибудь. Санитарные начальники начеку и держат целую свору ищеек-проверяльщиков. Чуть что не так у нас обнаружат, вышибут отсюда в два счета. Жить как свиньи, в трущобах ютиться – это они нам дозволяют, а чуть забастовка, так их сразу же санитарное состояние очень заботить начинает!

– Хорошо, хорошо.

Мак вдруг смутился:

– Я, кажется, не в свое дело лезу, да? Ну, ты сам знаешь все, что требуется. А сейчас пойдем-ка к Лондону.

На крыльце возле каморки Лондона сидели трое. Они встали, чтобы дать Маку пройти. Лондона застали лежащим в постели, он еще не проснулся окончательно. При виде пришедших он приподнялся на локте.

– Господи, что это? Утро уже?

– Рождественское, – пошутил Мак. – Мистер Лондон, это док Бертон, ответственный за здравоохранение и санитарию. Ему требуются люди.

– Сколько людей тебе надо, док?

– А на какое количество людей в лагере вы рассчитываете?

– От тысячи до полутора тысяч…

– В таком случае дайте мне человек пятнадцать-двадцать.

– Эй, там, на крыльце! – крикнул Лондон. Один из дежуривших, приоткрыв дверь, сунулся внутрь.

– Постарайся Сэма отыскать. Ладно?

– Конечно.

– Собрание мы сегодня на десять утра назначили. Большое общее собрание. Я и в другие лагеря сообщил об Андерсоновом ранчо. Скоро прибывать начнут.

Дверь отворилась, и показался Сэм. На исхудалом лице его отражалось любопытство.

– Сэм, это док Бертон. Он хочет, чтобы ты был его правой рукой. Пойди, скажи людям, что нужны добровольцы в помощь доку. Отбери двадцать надежных парней.

– Ладно, Лондон. К какому часу они требуются?

– Прямо сейчас, – ответил Бертон. – Мы отправимся сразу же и разобьем лагерь. Человек восемь или девять уместятся в моей колымаге. Найдите кого-нибудь с машиной, чтобы отвез остальных.

Сэм глядел то на Лондона, то на Бертона, не совсем понимая, кто здесь главный. Лондон кивнул большой головой:

– Все верно, Сэм. Делай все, как док скажет.

Бертон поднялся, чтобы идти с Сэмом.

– Я бы хотел помочь отобрать людей.

– Погоди, – остановил его Мак. – С тобой в городе все чисто?

– В каком смысле «чисто»?

– В том, что не пришьют они тебе чего-нибудь вроде незаконной практики или другое какое-нибудь нарушение?

– Насколько я знаю, ничего за мной такого нет, а пришить они могут что угодно, если очень надо будет.

– Это уж точно, – согласился Мак. – Это мне известно, но тут важно время выиграть. Ну, привет, док. До скорого.

Когда Бертон и Сэм ушли, Мак повернулся к Лондону:

– Он славный парень. Смахивает немного на голубого – уж больно хорошенький, но на самом деле жесткости ему не занимать. И въедливый, что тебе кротоновое масло. Есть что-нибудь пожевать, Лондон?

– Буханка хлеба и сыра кусок.

– Так чего же мы ждем? Мы с Джимом накануне про еду и забыли совсем.

– Я ночью проснулся и вспомнил, – поправил его Джим.

Лондон достал стоявший в углу пакет и выложил на стол хлебную буханку и порядочный кусок сыра. Снаружи раздались какие-то звуки, шорохи, шевеление. Гул голосов, стихший на несколько часов, опять возобновился. Открывались и хлопали двери. Люди откашливались, отплевывались, сморкались. День разгорался, и солнце в окне светило красноватым светом.

Набив рот хлебом и сыром, Мак проговорил:

– Как ты смотришь, Лондон, на то, чтобы общим председателем стачечного комитета и ответственным за все сделать Дейкина?

Лицо Лондона выразило легкое разочарование.

– Дейкин – хороший парень, – отвечал он. – Я знаю его тыщу лет.

Мак почувствовал разочарование Лондона и отважился на объяснение:

– Буду откровенен с тобой, Лондон. Из тебя бы вышел отличный председатель, не взрывайся ты по каждому поводу. А вот Дейкин, как мне кажется, не такой, чтобы взрываться. А если главный наш станет взрываться, мы пропали.

Попытка объяснения оказалась успешной. Лондон согласился с ним:

– Я черт знает как обидчив. Чуть что, на стенку лезу. Ты прав насчет Дейкина. Он как опытный игрок – глаз не таращит, голоса не повышает. Чем хуже складывается, тем тише он себя ведет.

– Значит, на собрании ты поддержишь кандидатуру Дейкина? – спросил Мак.

– Ясно, поддержу.

– О Берке этом мне ничего не известно, что он и как. Но, думаю, если он слишком уж зарвется, то мы с нашими парнями и парнями Дейкина сумеем его приструнить. Пора начинать перемещать людей, ведь путь неблизкий.

– Когда, ты думаешь, скэбов доставят? – спросил Лондон.

– Не раньше завтрашнего дня. Хозяева здешние не считают, что мы уже готовы начать действовать. И скэбов до завтра им не раздобыть.

– А когда раздобудут, что мы будем делать?

– Что ж, – сказал Мак. – Встретим поезд с почетом, с ключами от города. Я телеграмму ожидаю об отправке поезда. В агентствах по найму есть люди, которые за этим проследят.

Он вскинул голову и бросил взгляд в сторону двери. Гул голосов за ней – привычный, монотонный – совершенно стих. Внезапно тишину прорезал свист, и тут же послышались крики. За дверью шел какой-то спор.

Лондон шагнул к двери и распахнул ее. Трое караульных плечом к плечу встали возле двери, а перед ними в молескиновых штанах и сапогах застыл главный управляющий, по бокам от него стояли двое со значками помощников шерифа и с дробовиками в руках.

Управляющий, глядя поверх охраны, бросил:

– Я хочу поговорить с тобой, Лондон.

– Вы ко мне, видать, с оливковой ветвью пожаловали.

– Ну, дай войти. Может быть, мы сможем как-то договориться.

Лондон покосился на Мака, и тот кивнул. Толпа молчала и слушала. «Главный» выступил вперед, по-прежнему в окружении вооруженных помощников шерифа. Караульные не двигались с места. Один из них сказал:

– Оставь своих бульдогов за дверью, шеф.

– Хорошая идея, – подхватил Лондон. – В переговорах дробь вроде ни к чему.

«Главный» беспокойно озирался в грозной молчаливой толпе мужчин.

– Почем мне знать, что вы станете играть по-честному?

– Тот же вопрос могу задать и я в отношении вас.

«Главный» решился.

– Останьтесь за дверью и обеспечьте порядок, – велел он.

Караульные расступились, дав пройти одному «главному», и тут же вновь заняли свои прежние места. Помощники шерифа нервничали, они стояли, теребя оружие и бросая вокруг злобные взгляды.

Лондон закрыл дверь.

– Не знаю, почему нельзя было разговаривать так, чтобы люди слышали.

«Главный» заметил Мака и Джима и сердито взглянул на Лондона:

– Убери этих двух!

– Ох-ох… – насмешливо отозвался Лондон.

– Послушай, Лондон. Ты не понимаешь, что делаешь. Я дам тебе шанс вернуться к работе, если вышибешь отсюда этих двоих.

– За что их так? – спросил Лондон. – Они хорошие ребята.

– Они красные. Они втягивают добрых людей в беспорядки. Да им наплевать на всех здесь, лишь бы бучу устроить! Избавьтесь от них и можете вернуться к работе.

– Предположим, мы их вышибем отсюда, – сказал Лондон, – и что тогда? Получим ли мы те деньги, что были нам обещаны до урезания платы?

– Нет, но вы сможете беспрепятственно продолжить работу. Хозяева простят вам все, что было до этого.

– Но тогда в чем был смысл забастовки?

«Главный» понизил голос:

– Я скажу тебе, на что готов пойти и что могу предложить тебе. Ты вернешь людей на работу, а за это получишь постоянную должность помощника управляющего с оплатой пять долларов в день.

– Ну а эти парни, мои друзья?

– По пятьдесят долларов – и пусть выметаются из долины!

Джим глядел в тяжелое задумчивое лицо Лондона. На лице Мака играла недобрая улыбка.

– Я хочу обговорить оба варианта. Предположим, мы и мои друзья не согласимся на ваше предложение, что тогда?

– Тогда вы через полчаса вылетите отсюда вверх тормашками. Мы включим в черный список всю вашу чертову шайку, и вам некуда будет податься, нигде для вас не найдется работы. Пятьсот помощников шерифа обеспечат это, если потребуется. Вот он какой, второй вариант! Мы уж постараемся, чтобы нигде для вас места не нашлось, кроме как в адском пекле. Скажу больше: мы упрячем за решетку твоих дружков и постараемся, чтоб дали им по полной.

– Вы не сможете вменить им бродяжничество, если у них будут деньги, – возразил Лондон.

«Главный» шагнул к нему и, подступив ближе, сразу же воспользовался представившимся преимуществом.

– Не дури, Лондон. Ты не хуже меня знаешь законы о бродяжничестве. И знаешь, что бродяжничеством будет названо все, что заблагорассудится назвать судье. А к тому же, да будет тебе известно, у нас здесь судья – Хантер. Хватит, Лондон. Верни людей к работе, и будет тебе хорошая постоянная должность за пять долларов в день.

Лондон опустил глаза, потом метнул взгляд на Мака, молча спрашивая у него, как быть. Мак ничем не нарушил тягостного молчания.

– Ну хватит, Лондон, хватит! Как ты решишь? Твои красные дружки тебе тут не помощники, и, черт возьми, ты это отлично знаешь.

Джим стоял поодаль, и его сотрясала дрожь. Он молча, вытаращив глаза, наблюдал всю сцену. Мак не сводил глаз с Лондона и видел то, чего не замечал «главный»: он видел, как мало-помалу каменеют, а потом распрямляются плечи Лондона, как наклоняется широкая мускулистая шея, как медленно поднимаются цепкие, крючковатые руки, а в глазах зажигается опасный огонек, вот уже покраснела шея, занялись краской щеки…

– Лондон! – резко выкрикнул Мак.

Лондон дернулся от неожиданности и слегка обмяк. Мак спокойно сказал:

– Я знаю, как с этим быть, Лондон. Пока этот джентльмен здесь, мы соберем народ и устроим общее собрание. Расскажем парням, как нам предложили их продать, и проголосуем, браться ли тебе за эту пятидолларовую работу, а затем… ну, затем мы попробуем удержать парней, чтобы они не набросились на джентльмена и не расправились с ним прямо здесь, не сходя с места.

«Главный» побагровел от гнева.

– В последний раз предлагаю! – выкрикнул он. – Соглашайтесь либо убирайтесь отсюда!

– Мы как раз и намечали убраться, – сказал Мак.

– Из Торгас-Вэлли убирайтесь! Мы вас вышвырнем отсюда!

– О нет, не вышвырнете. Мы нашли частное владение, где сможем расположиться. Хозяин пригласил нас.

– Врешь!

– Послушайте, мистер, – сказал Мак. – Нам и без того не слишком просто обеспечить вам и вашей охране беспрепятственный и без эксцессов уход отсюда. Не усугубляйте же ваше положение.

– Ну и где, как вы считаете, вам удастся расположиться?

Мак присел на ящик и произнес ледяным голосом:

– Видите ли, мистер, мы собираемся разбить лагерь на ранчо Андерсона. Ваши недоумки-подручные только и мечтают выгнать нас отсюда. Прекрасно. Мы попробуем воспользоваться шансом. Тогда мечтой этих пролаз станет другая – попробовать добраться до Андерсона и отплатить ему. Я вот что скажу вам: если ваши парни тронут собственность Андерсона или причинят вред ему самому, если пострадает хоть одно его плодовое дерево, то это будет сигнал тысяче наших парней, каждому из которых будет выдан коробок спичек. Понятно, мистер? Можете, если хотите, расценивать это как угрозу: тронете ранчо Андерсона, и мы напустим красного петуха на каждый дом, каждый амбар в этой чертовой долине.

В глазах у Мака стояли слезы ярости. Грудь его вздымалась, и казалось, что он готов взорваться криком.

«Главный» резко повернулся к Лондону:

– Видишь, с какими людьми ты вздумал дружбу водить, Лондон? Знаешь, сколько лет дают за поджог?

– Лучше уходите-ка отсюда подобру-поздорову, мистер! – задыхаясь, выдавил из себя Лондон. – Я ведь и убить могу, если не уйдете. Уходите, сейчас же! Пусть он уйдет, Мак! – выкрикнул он. – Ради бога, заставь его уйти!

«Главный» попятился от тяжелого, напиравшего на него тела Лондона. Сунув руку за спину, он нащупал дверную ручку.

– Угроза убийством, – хрипло пробормотал он. Дверь за ним осталась распахнутой.

– У вас нет свидетелей угрозы, – сказал Мак.

За дверью помощники шерифа тянули головы, пытаясь разглядеть за твердо стоящими на своих постах караульными, что происходит.

– Вы идиоты, все вы, – сказал «главный». – Если надо будет, найдутся десятки свидетелей, которые подтвердят все, что я им велю подтвердить. Свое последнее слово я сказал.

Караульные посторонились, давая пройти «главному». Помощники шерифа заняли свои места по бокам от него. Люди стояли, нахохлившись, и молчали, не произнося ни звука. Толпа расступилась, освободив проход для троих шагавших сквозь нее людей, и молча провожала их взглядами, во взглядах этих были недоумение и гнев. Троица горделиво прошествовала к большой стоявшей на углу открытой машине. Сев в нее, они укатили, и люди медленно стали переводить взгляды в сторону открытой двери, ведшей в каморку Лондона. Лондон стоял, прислонившись к притолоке, и выглядел слабым и больным.

Мак встал в дверях и обнял Лондона за плечи. Они стояли, возвышаясь на два фута над головами людей. Мак громко заговорил:

– Слушайте, парни. Мы не хотели говорить вам это, пока они не уберутся, боялись, что вы затопчете их, разорвете в клочки. Эта харя, дубина стоеросовая, прикатила, надеясь уговорить Лондона вас продать в обмен на постоянную хорошую работу, чтоб вы, парни, шли ко всем чертям собачьим.

В толпе раздался ропот, похожий на рычание. Мак поднял руку:

– Не сходите с ума, опомнитесь, подождите минуту. Они сделали попытку подкупить Лондона, но попытка провалилась. А теперь помолчите и послушайте: нам надо сняться с этого места. В нашем распоряжении есть ранчо, где мы сможем обосноваться. Там будет налажен порядок. Только так мы сможем добиться успеха. Каждый должен соблюдать порядок. Парни с машинами погрузят в них женщин и детей, выделят хороший, устойчивый грузовик для скарба. Остальные пойдут пешком. И поаккуратнее. Ничего не ломайте – пока. И не разбредайтесь. Когда закончите погрузку, Лондон соберет комитет.

Едва он кончил говорить, как все зашевелилось. Раздались крики, смех, люди закружились в водовороте дел. Казалось, их переполняет радость, жадная, сладострастная радость. Смех звучал оглушительно. В каморках кипела деятельность: люди вытаскивали и складывали на земле свою утварь – кастрюли, чайники, одеяла, тюки с одеждой. Женщины выкатывали детские коляски. Шесть членов комитета протиснулись сквозь толпу в комнату Лондона.

Солнце поднялось над деревьями и ярко светило, наполняя воздух теплом. За бараками шумно заводились стартеры. Стучали молотки заколачиваемых ящиков. Все вокруг гудело от топота снующих туда-сюда ног, от разноголосицы мнений, возражений, споров.

Лондон, впустив людей, закрыл дверь от шума. Члены комитета сидели молча, серьезные, исполненные важности. Они расположились на ящиках и, сжав руки в коленках, с многозначительным видом уставились в стену перед собой.

Мак спросил:

– Ты не возражаешь, Лондон, если я с ними поговорю?

– Конечно, давай, говори.

– Я это не для того, чтоб корчить из себя командира, – продолжал Мак, – но у меня есть некоторый опыт. Мне приходилось и раньше участвовать в подобных акциях. Может быть, я смогу нащупать и указать вам слабые места, и нам удастся, таким образом, избежать ошибок, способных нас погубить.

– Давай, друг, говори, – сказал один из собравшихся, – мы тебя слушаем.

– Ладно. Сейчас все мы так и кипим жаром. Но вот в чем беда рабочих-сезонников – то кипим и бурлим, как пивной бочонок, а в следующую минуту уже остыли и холодны, как сердце шлюхи. Надо научиться охлаждать жар и разогревать холод. У меня есть предложение. Вы можете обдумать его и, если согласитесь, поставить на общее голосование. Забастовки по большей части оканчиваются неудачей из-за отсутствия дисциплины. Предположим, мы разобьем людей на отряды, каждый отряд выберет отвечающего за него командира. Мы тогда сможем четче организовать работу.

Один из членов комитета сказал:

– Многие из парней прошли армию, и им это было не по нраву.

– Конечно. Потому что воевали они на чужой войне. И офицеров им навязывали. А если они сами изберут офицеров и воевать станут на своей войне – это будет дело другое.

– Большинству никакой офицер не понравится.

– Ну, придется смириться. Без дисциплины нас в два счета раздавят: под зад коленкой – и дело с концом! Если отряду не понравится командир, пусть переводят его в рядовые, а на его место избирают нового. Это будет справедливо. Потом мы выделим командующих сотнями, а над ними будет главный. Обдумайте мое предложение, джентльмены. Часа через два состоится общее собрание. К этому времени мы должны подготовить план.

Лондон поскреб свою тонзуру.

– Что до меня, то мне план нравится. Как только Дейкина увижу, я с ним переговорю.

– Ладно, – кивнул Мак. – Ну, пора за дело приниматься. Джим, будь под рукой.

– Дай же мне, наконец, собственную работу, – попросил Джим.

– Нет, оставайся рядом. Ты мне можешь понадобиться.