Текст книги "Black Sabbath:история группы"

Автор книги: Джоэл Макайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

«Никуда не деться от силы Сатаны», – поет Мартин в заглавной композиции, которая разгорается постепенно, заряжаясь энергией ритм-секции и наполняясь чистыми риффами Айомми. Конечно, эта песня далека от ранних, почти сатанинских боевиков группы, но, с другой стороны, только самый злобный критик сможет сказать, что по качеству ей место на альбоме «Seventh StaD> или «The Eternal Idol». Тем не менее, когда «Headless Cross» была выпущена в виде сингла, в чартах ей удалось занять лишь жалкое 62-е место.

«Devil And Daughter» более явно обращается к оккультной тематике («Дьявол не внемлет словам, что к нему обращают»), и, если бы не сомнительный текст, она бы стала прекрасным радиохитом. Семиминутная «When Death Calls» гораздо сложнее: чего стоят одни клавиши Николса, которые скорее дополняют, чем сглаживают эпичные риффы. Бэк-вокал, сопровождающий песню до ее помпезного завершения, тоже добавляет ей колорита. «Kill In The Spirit World» сама по себе слишком ровная и незапоминающаяся, но самые преданные фанаты получат удовольствие и от ее прог-роковых риффов, которые дались музыкантам с явным трудом. Что любопытно, эта вещь по своей структуре гораздо более амбициозна, чем все, что Айомми записывал в то время. Это особенно чувствуется, когда средняя секция стихает, замерев перед жестким соло, звучащим в обрамлении атмосферных эффектов. Песня «Call Of The Wild» выглядит беспомощно, хоть и патетично: пару очков в плюс ей добавляет чуть более агрессивное звучание, чем на альбоме в целом.

В «Black Moon» есть несколько неплохих риффов, а жесткий, в роковой манере, ритм Пауэлла и непередаваемый артистизм Мартина только придают им энергичности. Вообще, Мартин в этой песне делает все, чтобы его можно было по праву назвать лучшим вокалистом «Sabbath» со времен Дио. Еще раз стоит отметить великолепную работу звукорежиссера, которая была как никогда актуальна (следует помнить, что в то время началась эра компакт-дисков, и покупатели стали уделять чистоте звука почти такое же внимание, как и самой музыке).

Завершает альбом композиция «Nightwing» (любопытно, что одна готик-блэк металлическая группа взяла себе название в честь именно этой композиции, выразив таким образом уважение «Sabbath»). Начинается она с виртуозного акустического пассажа Айомми вкупе со спокойным, типичным для восьмидесятых, басовым соло от Коттла, который, наряду с Пино Палладино и другими музыкантами, прославил тот период в британской музыке именно как время выдающихся басистое. Постепенно композиция превращается в эпичную балладу, которой не вредят даже чрезмерно вычурные пассажи Мартина.

С коммерческой точки зрения альбом, конечно, не стал вторым «Paranoid», но все же ему удалось отчасти возместить тот ущерб репутации, который «Sabbath» нанесла себе откровенно слабым «Eternal Idol». В Британии пластинка стала тридцать второй, хотя музыканты утверждали, что результат был бы лучше, если бы лейбл «IRS» поживее занимался продвижением альбома. Айомми: «Я знаю, всегда проще винить других, чем признавать свои ошибки, но тут дело действительно в „IRS" – ребята просто не умеют работать… хотя они пытались. Если никто не знает, что у тебя вышел альбом, кто же его купит? Вот этого я никогда не понимал: выпустить альбом, а потом просто на него забить… Мы с Кози приходили в музыкальные магазины в Торонто, где нас прекрасно знают, – при этом ни у кого не было пластинки, она просто отсутствовала в магазинах. Невероятно! У нас была целая война с местным представителем лейбла – я чуть ему не врезал! Все было просто ужасно. В конце концов, страдаем именно мы: они просто говорят: „Ой, чего-то альбом не продается". Да как он может продаваться, если вы не доставили пластинку в магазины?»

Во время последовавшего турне Тони Мартин добавил в одном из интервью: «Рекорд-компания не сделала ничего, а ведь ее поддержка всегда серьезно влияет на ход турне. Люди просто не в курсе, что мы к ним приезжаем. Знаешь, это очень странно, ведь на американском рынке позиции „Sabbath" всегда были сильны, но теперь все стало по-другому. Нас теперь прекрасно встречают в Европе, только в Западной Германии мы продали больше ста тысяч копий „Headless Cross". Сейчас основная задача как никогда ясна: нам нужно возродить славное имя „Black Sabbath" и поднять его на уровень тех времен, когда трудности еще не начались. Так что нам предстоит чертовски хорошо поработать».

Мартин продолжил здравые рассуждения: «„Headless Cross" – это самая важная пластинка „Black Sabbath" со времен выхода „Heaven And Hell". Тот альбом тоже вышел в переломный для группы момент, и я могу смело сказать, что Ронни Джеймс Дио тогда проделал отличную работу, особенно если представлять себе то напряжение, которое он должен был чувствовать. Я говорю о том, что он был первым, кто попытался заменить Оззи… самое прекрасное для „Black Sabbath" в нынешней ситуации – это реальная возможность нового взлета. Причем стало ясно, что у нашей музыки появилась новая аудитория, которая нас поддерживает, причем, когда группа начинала, львиной доли новых поклонников еще не было на свете, многие родились уже после выхода „Heaven And Hell". Мы гордимся тем, что поклонникам есть до нас дело, несмотря на все перестановки в составе, проблемы с менеджерами, лейблами и остальные неприятности. У нас есть фанаты из Англии, которые готовы ездить за нами из города в город, чтобы попасть на максимальное количество концертов. Фанаты рока гораздо более преданны своей любимой музыке, чем поклонники диско. Настоящий рок-фанат отдаст последнюю рубашку, чтобы попасть на концерт. Он будет поддерживать любимую группу многие годы, несмотря на ее взлеты и падения».

Вскоре «Sabbath» отправилась в дорогу. Многолетний опыт Айомми, Пауэлла и Мюррея вселял в музыкантов энтузиазм. На американских концертах, состоявшихся в мае и июне, группа выступала при поддержке клона «Led Zeppelin» – группы «Kingdom Come» (любопытный поворот, не правда ли?), а затем, ближе к осени, турне переместилось в Великобританию и Европу. Далее концерты в поддержку альбома «Headless Cross» состоялись в Японии и, что совсем необычно, – в России, где группа провела почти две недели, выступив в Москве, Ленинграде и других городах (и удачно попав в период расцвета пресловутой «гласности»). Музыканты, вдохновленные постепенным возвращением группы в форму, принялись за своих поклонников из различных стран мира.

В то же время не кто иной, как Билл Уорд, активно пробивал себе дорогу назад, в большую музыку. Он выступал с группой независимых музыкантов «Blue Thunder», в которую кроме него входили Уолтер Траут и Тим Богерт.

«Мы только что встретились, – рассказывал Билл изданию «Sabbathlive», – и на первых порах занимались просто совместной импровизацией. На самом деле, долго все это не продлилось. У меня все еще оставались некоторые проблемы с трезвым образом жизни – я имею в виду не то, что я все еще пил, а просто жизненные неурядицы. Так вот, мы собрали этот проект ради самовыражения и просто чтобы повеселиться. Мы отлично проводили время, просто выступали там и сям, никакой конкретики, понимаешь? Пару концертов, конечно, пришлось пропустить, но да, я – именно тот парень, что играл в „Blue Thunder"».

В ответ на просьбу рассказать, как развивалась его карьера с момента ухода из «Sabbath» и до текущего времени, Уорд объяснил, что большую часть времени он провел вдали от музыки, восстанавливая свое здоровье: «Что произошло со мной с восемьдесят четвертого? Ну, меня пригласили выступить на „Live Aid". Я приехал туда и исполнил свою партию абсолютно трезвым, хоть и был слегка не в форме. К тому времени я вел трезвый образ жизни уже около полутора лет (если быть точным, четырнадцать месяцев), и „Live Aid" стал для меня серьезным испытанием. Поверьте, мне было действительно нелегко просто сесть на самолет до Филадельфии, чтобы встретиться с группой. А основная проблема была в том, что в годы алкоголизма в самолетах меня неизменно поджидал специальный передвижной бар, а теперь мне пришлось провести всю поездку трезвым как стеклышко: сесть в самолет, прилететь в Филадельфию и выступить на фестивале, не приняв на грудь ни капли. „Live Aid" стал первым концертом, который я провел абсолютно трезвым: раньше такого не случалось. Этого выступления я боялся не меньше, чем боялся участвовать в записи „Bom Again". Во время подобных событий я всегда пил. Но в этот раз все было по-другому: я снова завязал, и „Live Aid" стал самым первым концертом, на котором я играл трезвым. Что произошло после? Ну, я решил начать жить для себя и стал писать собственную музыку. Вот чем я тогда занимался, это же я делаю и сейчас».

Оззи, конечно, тоже не бездействовал и дал несколько грандиозных концертов в России с Закком Уайлдом, Гизером Батлером и Рэнди Кастильо. 12 и 13 августа группа выступила на широко известном фестивале «Moscow Music Peace Festival», вместе с «Bon Jovi», «Scorpions», «Motley Criie» и многими другими. Что и говорить, публика приняла музыкантов очень тепло.

Однако поворотным моментом в новой, вроде бы беспорочной жизни Оззи стало событие, которое произошло после его возвращения из России. Дома, в своем поместье в Букингемшире, после поистине марафонского запоя (по некоторым сведениям, в ту ночь он выпил минимум четыре бутылки водки), он поднялся в спальню жены и сказал ей: „Я решил, что тебе следует уйти". Затем он попытался ее задушить. Освободившись из его хватки, Шэрон вызвала местных полицейских, которые оперативно приехали, арестовали певца и доставили его в близлежащий полицейский участок, где он и провел ночь.

Годы спустя Шэрон вспоминает это происшествие с некоторым юмором: «Я вызвала полицейских, которые упрятали его в камеру, – рассказывает она. – Я не стала выдвигать обвинений, но он прошел трехмесячный курс реабилитации. От всей этой выпивки и наркоты, которую он принимал, у него совсем съехала крыша, и время от времени происходили такие случаи».

В самом деле, подобные происшествия имели место быть. Но что-то должно было измениться. Карьеры Оззи (которому пришлось с таким трудом карабкаться к успеху) и «Sabbath», чьи дела постепенно становились все хуже, так долго двигавшиеся рядом, но сами по себе, похоже, синхронно подошли к водоразделу. С этого момента в обеих группах все стало по-другому.

Может быть, даже наступило время объединить усилия…

Глава 17. 1990-1991

После относительного успеха альбома «Headless Cross» перед «Black Sabbath» наконец-то забрезжил луч надежды: кажется, черная полоса в жизни группы закончилась, уступив место белой. Следует заметить, что отношения между Тони Айомми и Тони Мартином были просто прекрасными (как отметил сам Мартин, «возможно, я просто напрягал его меньше всех!»). Остальные музыканты – верный Джефф Николе и серьезная, жесткая ритм-секция в составе настоящих профессионалов Нила Мюррея и Кози Пауэлла – образовали небольшой, но сплоченный и прежде всего активно взаимодействующий коллектив. Несмотря на то что все участники квинтета были несомненно талантливы, ни один из них не был настолько тщеславным, чтобы пытаться перетянуть одеяло на себя.

Не откладывая в долгий ящик, Айомми, при поддержке «IRS», приступил к созданию нового альбома. Запись началась в феврале 1990-го в студии «Woodcray Studios», располагавшейся в Беркшире, Уэльс. На лето уже было назначено турне: группа серьезно готовилась к долгому путешествию, в котором музыканты планировали выступить во всей красе, подтвердив свой возврат на былые позиции.

Оззи в следующем месяце выпустил миньон, состоящий из записей с концертов его предыдущего турне. Пластинку было решено назвать «Oust Say Ozzy». Если «Sabbath» собиралась догнать своего бывшего вокалиста, ей предстояло серьезно потрудиться: мини-альбом, состоящий из шести песен, был великолепным, зафиксировав все лучшие моменты феноменального живого шоу группы. При сведении на первый план был выдвинут бас Гизера Батлера во всей своей красе и мелодичности. Кроме того, из пластинки становилось понятно, как уникален и виртуозен стиль Закка Уайлда (чего стоят одни его фирменные безжалостные, рваные гармонии). Гитарист одинаково подходил как для старого материала времен «Sabbath», так и более нового, эры Рэнди Роудса и Джейка Ли. Список композиций – «Miracle Man», «Bloodbath In Paradise», «Shot In The Dark», «Tattooed Dancer», «Sweet Leaf» (неожиданный, но удачный выбор) и бессмертная «War Pigs» – удовлетворял буквально каждого, от фанатов Оззи времен «Sabbath» до самых юных поклонников певца.

Оззи был в восторге от грандиозного Московского фестиваля, на котором ему удалось выступить. Впрочем, и там не обошлось без некоторых накладок. Как позднее Шэрон призналась журналистам, «нам обещали конкретное место в списке выступающих, а когда мы прибыли на место, сразу же выяснилось (кто бы сомневался), что все будет происходить не так. Оззи был очень недоволен, поскольку мы еще за неделю до этого собирались отказаться от выступления, потому что все, что нам обещали, было ужасно далеко от реальности. Организаторы шоу в Москве вызвали нас и сказали, что они не обещали нам вот этого, этого, а еще вот этого, и что остальное мы таки получим. Поэтому я связалась с [одним из организаторов, а кроме того – менеджером „Motley Crue"] Доком Макги и сказала: „Док, это не про нас. Мы очень хотели выступить в России, но это ваша поездка. Это шоу Дока Макги. Так что мы не участвуем, удачи. Пока!" Потом он стал буквально умолять нас поехать и клялся, что он, как и обещал, предоставит Оззи специальное место.

Расставив все по местам, уже через десять часов мы были в аэропорту. Конечно же, по прилете в Россию мы выяснили, что ничего не изменилось. Потом Оззи снова сказал, что не выйдет выступать, и поменял свое решение только из-за публики. Помнится, Оззи сказал: „Хорошо, я буду выступать, потому что я не могу разочаровать поклонников". В итоге он вышел на сцену и отыграл свое шоу.

Но то, что нас завлекли на этот фестиваль обманом, само по себе очень нас оскорбило. К тому же мы и не представляли себе, как популярен был Оззи в России. А Док знал, он же уже выступал в этой стране, при этом ему и в голову не пришло прийти к нам и сказать: „Ребята, вы даже не представляете, как русские любят Оззи…" Сейчас мы с юмором вспоминаем этот опыт, а тогда нам было совсем не до смеха: эти две недели прошли как в аду – какие-то мутные изменения, перетасовки, постоянная путаница…»

Шэрон также добавила: «Когда мы вернулись, последовал звонок из компании „Вэриг эйрлайнс". Нам сказали, что приезжает глава этой корпорации. Его визит должен был продлиться всего один день, и, когда его спросили, чем бы он хотел развлечься, он ответил, что желает познакомиться с Оззи Осборном. Так вот, нас спросили, не сможем ли мы выкроить полчаса времени Оззи, чтобы глава компании смог с ним встретиться. Мы согласились, и Оззи встретился с ним в офисе „Вэриг". Глава компании был очень любезен, и сказал нам: „Как только вы приедете в Россию, звоните мне в любое время, и я пришлю за вами самолет. Специальный самолет только для вас. Сможете взять туда друзей, родственников – кого захотите. В России вам не придется платить ни за один билет на самолет, я об этом позабочусь". И я твердо уверена, что эти слова не были обычной английской или американской чепухой. Это было не вранье – такие люди не врут. Мы случайно стали свидетелями того, как у них на самом деле принято решать бизнес-вопросы».

Летом 1990 года, после того как он оставил группу Оззи, Гизер Батлер провел некоторое время с семьей. Во время визита в Миннеаполис, к родне жены, ему неожиданно позвонил Ронни Джеймс Дио, группа которого, «Dio», ставшая к этому времени весьма успешной, давала концерт в тамошнем зале «The Forum». Как вспоминает Гизер, «я не знал, что и думать, ведь мы с ним не разговаривали восемь лет. Он мог хотеть чего угодно: просто мило побеседовать или подослать ко мне наемного убийцу. В итоге мы с ним прекрасно пообщались: пока он был на сцене, я пропустил пару пива в гримерке, а затем Ронни предложил мне с ним сыграть». После того как Гизер в качестве приглашенной звезды выступил на том шоу, ему пришла в голову мысль: если участники первого состава «Sabbath» никак не могут договориться о воссоединении, почему бы не попробовать возродить второй?

Первого сентября на лейбле «IRS» вышел новый альбом «Sabbath», «Туг». Его обложка была оформлена в духе северной мифологии: скажем, все надписи были стилизованы под руны. Альбом выглядел интригующе, таким он и оказался. Первая композиция, «Anno Mundi (The Vision)» начинается чистым гитарным арпеджио в сопровождении хора (в действительности это многократно записанный голос Тони Мартина), поющего на латыни: «Spirito sanctus, anno anno mundi». Далее интро перерастает в бурю гитар и клавиш, сквозь которую пробивается великолепный высокий голос Мартина. На четвертой минуте песня делает небольшое отступление, возвращаясь к неземным начальным пассажам, после чего снова продолжаются эпические, в духе пауэр-метала, риффы.

«The Law Maker» – более традиционная вещь, которая открывается вихрем ударных Пауэлла. «Таинственный и злобный, одним лишь именем своим пугает он народ», – вычурно возглашает Мартин под аккомпанемент стандартного рок-риффа, в котором нет совершенно ничего нового. По длинному эффектному соло становится ясно, что Айомми на этот раз решил изменить своей искрометной манере игры на гитаре – быстрой, обильно украшенной искусными финтами, – ради более спокойного и эпического звучания. То же самое чувствуется и в «Jerusalem» – медленной, торжественной композиции, в которой, пожалуй, чересчур много тягучих клавиш. Музыканты все еще в форме, хотя Мюррея почти не слышно за мощными гитарами и клавишными аранжировками, и по всему видно, что новый альбом продолжает и развивает идеи, заложенные на предыдущих пластинках.

Следующая песня – «The Sabbath Stones» – длится почти семь минут. Она стала настоящим ядром альбома – композиция исполнена в лучших традициях «Sabbath» (такие динозавры есть практически на каждом альбоме группы). В «The Sabbath Stones» музыкантам великолепно удается обыграть тему библейских десяти заповедей. Длина композиции позволяет Мартину показать все, на что он способен; его вокал прерывается лишь несколькими паузами, которые заполняют Айомми со товарищи. На середине песни темп начинает ощутимо ускоряться, придавая ей атмосферу классических работ группы.

Следующая композиция – божественный клавишный инструментал под названием «The Battle Of Туг» – также написана в традициях «Sabbath»: в ней Айомми суммирует свои ощущения, навеянные основной идеей альбома. Тор, как позже пояснил гитарист, – это норвежский бог, сын Одина, который, согласно верованиям скандинавов, был богом войны, оружия и прочих «металлических» штук. Тема норвежской мифологии продолжает раскрываться в следующих песнях – «Odin's Court» и «Valhalla». Первая – весьма впечатляющая акустическая баллада, a «Valhalla» – более традиционный рок-боевик. И в той и в другой Мартин в особо напыщенной манере поет о таинственных далях, глазах ворона, драккарах и прочих фэнтезийных вещах, которые сегодня кажутся устаревшими, однако в плане музыки обе песни настолько хороши, что в целом звучат отлично.

«Feels Good To Me» гораздо более прозаична («Ты ошибаешься, решив, что я боюсь любить»), и ее легко можно перепутать с каким-нибудь тоскливым завыванием очередных глэм-рокеров. С другой стороны, атмосферные вставки в ней просто прекрасны. Следующая композиция «Heaven In Black» – удачный выбор для завершения альбома, сплошное месиво из жестких риффов Айомми и чеканного ритма в исполнении Мюррея и Пауэлла. «Не бойся, и ты никогда не упустишь любви», – обещает Мартин, и «Туг» заканчивается, теряясь в каскаде звуковых эффектов.

Турне, последовавшее за альбомом (состав музыкантов оставался все тем же), имело в Европе и Британии большой успех, до ноября погрузив «Sabbath» в гастрольную жизнь. Фанаты восторженно встречали кумиров: на заре девяностых появилось новое поколение металхэдов, для которых агрессия экстремальных стилей металла была слишком примитивной. Предпочитая эпичность традиционного хеви-метала и техничность трэша, эти люди, в большинстве своем жившие в германоязычных странах и Скандинавии, тянулись к быстрым, но мелодичным коллективам вроде «Helloween», который стал первооткрывателем жанра пауэр-метал. Именно к тем, кто в конце девяностых стал называть творчество групп типа «Hammerfall» «истинным металлом», и относились новооб-ретенные фанаты «Sabbath».

Ключевые концерты турне были полны сюрпризов, вроде участия приглашенных звезд. Так, поклонники смогли увидеть, как «Sabbath» выступает с Брайаном Мэем и Иэном Гилланом, не говоря уже о Гизере Батлере, чье присутствие вновь дало очередной толчок слухам о грядущем воссоединении оригинального состава группы. Кстати, в декабре Батлер еще раз занял место басиста, заменив Мюррея, продолжившего свою небезуспешную карьеру сессионного музыканта. Около месяца группа, теперь в составе Айомми с Батлером плюс Мартин, Николе и Пауэлл, активно обсуждала свой следующий шаг. В угоду витающим в воздухе намекам на воссоединение, в январе 1991 года музыканты торжественно объявили, что Тони Мартина заменит Ронни Джеймс Дио. Мартин, для которого это решение в некотором роде стало ударом в спину – ведь то, что «Sabbath» выбралась из ямы, в которой она оказалась после «Seventh Star» и «The Eternal Idol», во многом было именно его заслугой, – незамедлительно заключил контракт с одним европейским лейблом на выпуск сольного альбома. Как он позже пояснил, «пока Ронни пел в „Sabbath", я записывал сольный альбом. На сегодняшний день у меня подписан контракт с немецким лейблом „Polydor". Мой сольник называется „Back Where I Belong". На нем задействованы тридцать два музыканта, включая Брайана Мэя из „Queen", а сын Ринго Старра Зак играет на барабанах. В один из треков я включил даже церковный хор». О своем прошлом с «Sabbath» он отзывается со смешанными чувствами, особенно обо всем, что касается бизнеса: «У нас были проблемы с лейблом. Они [опять] не хотели рекламировать ни концерты, ни пластинку. Если бы лейбл нам хоть немного помогал, успех был бы еще более внушительным. Многие проблемы в истории „Sabbath" связаны не с деятельностью группы, а со всяким дерьмом вроде контрактов, рекорд-компаний и так далее».

Айомми как-то высказал те же самые мысли: «Лично мне было очень сложно. [„IRS"] не поставляла альбом в магазины. Я не ожидал, что так будет. Майлз Коупленд лично обещал это проконтролировать. Я вообще пошел на сделку с „IRS" в первую очередь благодаря именно этому человеку. Все остальные заинтересованные лейблы желали иметь возможность вмешиваться в творческий процесс, а я этого не хотел. Майлз это заметил и предложил: „Слушай, ты же понимаешь, какой нужно делать музыку «Black Sabbath». Ты ее записываешь, я издаю". Мне понравился его подход. После того как мы подписали контракт, Майлз, ровно как и собирался, ни во что не вмешивался. Роль человека, который сует свой нос в наши дела, досталась другому, причем тот парень явно нас ненавидел. Так что было непросто». По поводу своих успехов Тони заметил: «„Headless Cross" приняли в Европе лучше всех остальных альбомов».

Удача, очевидно, снова начала улыбаться «Sabbath», и все ожидали, что вернувшийся Дио только укрепит эту тенденцию. Однако с того момента, как он снова пришел в группу, и до конца девяносто первого года в лагере «Sabbath» не произошло практически ничего, кроме периодических репетиций для сочинения нового материала. Воодушевление по поводу нового состава потихоньку спало, и внимание поклонников переключилось на Оззи, у которого на подходе был новый альбом.

Затишье вокруг «Sabbath» нарушилось только один раз, в сентябре, когда Пауэлл был выведен из строя после происшествия на конной прогулке. У лошади, на которой он имел несчастье поехать, случился сердечный приступ, и она умерла, достаточно сильно покалечив при падении своего седока. Как вспоминает Гизер, этот инцидент подтолкнул музыкантов к полному восстановлению состава времен альбома 1981 года «Mob Rules»: «Когда Кози, катаясь на лошади, повредил себе таз, Ронни предложил возродить состав времен „Mob Rules"». Это означало найм барабанщика Винни Эписи, который вскоре присоединился к остальным.

Пауэлла эти события сильно расстроили: «Меня выгнали из группы из-за того, что на меня упала лошадь и я полгода не мог играть. Кроме того, после пары грязных махинаций, Тони внезапно собрал американский состав „Black Sabbath". В роли певца выступил Ронни Джеймс Дио, который предложил взять в качестве ударника Винни Эписи. Я не был согласен с выбором Дио, ведь мы с ним сработались, еще когда вместе играли в „Rainbow". Меня очень разочаровали решения Тони, особенно то, что он не захотел ждать, пока я восстановлюсь. С Дио я, может, и не особенно хотел играть, но Тони все же считал своим другом. Конечно, с моей стороны это было слишком наивно, мне нужно было лучше представлять себе особенности бизнеса. Но ничего, на собственных ошибках быстрее учишься. Если бы я слишком близко к сердцу принимал все подобные разочарования, мне нечего было бы делать в музыкальной индустрии. Нужно оставаться профессионалом и не рассчитывать на то, что с кем-то из этих людей можно подружиться. Ты им либо нужен, либо нет».

Как мне сказал сам Винни, история все же была несколько сложнее, чем в версии Пауэлла. Причины негодования, как обычно, оказались глубже, чем утверждалось: «На одном из местных концертов я встретился с Дио, и мы славно поболтали, а потом Кози упал с лошади и сломал тазовую кость. Я приехал к ребятам, а они меня сразу спросили, не хочу ли я с ними снова выступать, и я согласился. Кози вел себя слишком тщеславно, еще один эгоист в группе. Вроде он тратил слишком много денег, жил в Америке, в то время как музыканты хотели работать в Англии, ну и прочее. На самом деле, было много причин, по которым с ним было тяжело работать, поэтому в группу пришел я, и все наладилось».

Ронни с кривой ухмылкой вспоминает начало восьмидесятых, когда он впервые пришел в «Sabbath». Как он сам мне рассказал, «причина того, почему со мной группа добилась таких успехов, вот в чем: я подходил „Black Sabbath" в плане музыки. До моего прихода им удавалось делать очень и очень хорошую музыку, но, когда я пришел, той группы уже не было, а Тони нужно было с чем-то штурмовать восьмидесятые. Мой приход был важен для всего жанра, потому что теперь музыка „Sabbath" стала гармоничной. Когда я полностью погрузился в творческий процесс, Тони был просто в восторге. Скажу больше – и работать-то я начал именно с ним, потому что Гизер в тот момент как раз ушел. После того как я в первый раз пришел в группу (музыканты тогда жили в Беверли-Хиллз), прошло два дня, и Гизер покинул „Sabbath". Поэтому сочинять песни пришлось нам с Тони, и я думаю, это было просто отлично: лучше я буду работать в паре с одним гитаристом, чем допущу, чтобы к сакральному процессу протянула свои загребущие лапищи целая толпа народу. Так что говорю смело – с Тони мы сразу образовали прекрасный творческий тандем».

Ронни продолжает: «Это чудесно, когда можно вот так поработать. Пусть вокалист с гитаристом и не самые важные члены группы, но они являются ее лицом, на них смотрит публика. Ну что ж, мы преуспели во всем. Мне кажется, я настолько вдохновил Тони, что он даже стал лучше играть на гитаре. По-моему, Тони научился делать то, что раньше ему не удавалось: вносить в музыку новые, необычные черты, воспроизводить любую незнакомую мелодию, которую он мог услышать буквально секунду назад. Вот в чем была моя роль – помочь ему открыть новые грани своего таланта. Энтузиаст? Да, я был энтузиастом, хотя бы потому, что я за любой проект берусь с огоньком, а иначе зачем вообще жить? Я хочу, чтобы о любой группе, в которой я участвую, говорили, что она превосходна. Именно это приносят в любой проект лидеры – я не говорю, что тогда я был лидером группы, совершенно не это имел в виду, – но если у группы и был тогда лидер, то это был я».

Кроме того, Дио все-таки отдал некоторым музыкантам дань своего уважения: «А если не я, то лидером был Билл Уорд. Я понимаю, что это звучит странно, но, если Биллу что-то было нужно, он сразу брал быка за рога. Важно, что мы все тогда поступали схожим образом. Гизер вернулся, только когда мы записали пару треков. Я понимаю так, что у них появился шанс показать все свое мастерство, и на „Heaven And Hell" любой может услышать, насколько хороши Тони, Гизер и Билли. Ты вот слышал, и я этим горжусь больше всего на свете. У группы появился шанс снова добиться успеха, поскольку она его заслуживала. Для меня это было славное время, мне было приятно помогать „Black Sabbath" снова стать „Black Sabbath", чтобы всем стало понятно, что они – не шайка неудачников». То же касалось и «Mob Rules» – и грядущих успехов: «Когда мы собрались, чтобы сделать „Mob Rules", процесс был уже отработан, так что оставалось написать песни. Это не значит, что материал был так же хорош, как и на „Heaven And Hell", но это были добротные песни. Они были несколько мягче, но ты же знаешь, как иногда можно напортачить. Иногда вся страсть уходит в лучшую работу. Успех „Heaven And Hell" был настолько оглушительным, что на следующем альбоме его было почти невозможно повторить».

Что же стало причиной разрыва в период работы над «Live Evil»? «Вообще все складывалось удачно, и виной всему было, хм, дай подумать… может, ты сам мне подскажешь? Есть идеи? Погоди минуту, приятель… так вот, все усложнили эти параноидальные штуки, возникшие в группе на ровном месте. Мы поменяли барабанщика, и ребятам замена пришлась не очень по душе. Тони это почти не волновало, но вот Гизер крепко загрузился. Думаю, ему всегда хотелось, чтобы в группе были он, Оззи, Тони и Билл. И я понимаю, что это отлично, именно это желание когда-то держало их всех вместе. Но увы, в реальности все было не так, да и не могло быть. Если Тони был недоволен работой Оззи, то с этим ничего нельзя было поделать, и Оззи пришлось уйти. В конце концов, все держалось именно на Тони. Я получал огромное удовольствие, занимаясь с Тони совместным творчеством».

Итак, еще один состав был готов к работе, надеясь повторить историю.

Тем временем Оззи делал поразительные успехи в борьбе с алкоголем. С тех пор как он пытался в пьяном угаре убить свою жену, он провел несколько месяцев в реабилитационном центре и вполне поправился, чтобы записать новый альбом, уместно названный «No More Tears». Пластинка была оформлена в стиле его новой, трезвой жизни: на передней обложке находится портрет Оззи, выполненный сепией, глаза скрыты романтической челкой, волосы окрашены в черный цвет, а четкая линия подбородка придает лицу твердое выражение. Было очевидно, что в жизни певца наступил новый период – здравого смысла. Сам Оззи подчеркнул, что пришло время разрушить все стереотипы, которые с ним связывали в прошлом: «Я действительно не понимаю, почему у людей обо мне такое негативное мнение. С другой стороны, в какой-то мере я счастлив, потому что рок-н-ролл – это индустрия сенсаций. Если о тебе не ходят безумные слухи, ты – не часть рок-н-ролла, ты вроде гребаного Фила Коллинза».