Текст книги "Black Sabbath:история группы"

Автор книги: Джоэл Макайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)

После выписки из больницы Оззи сразу попал в заголовки нескольких серьезных изданий. Это случилось благодаря инциденту 19 февраля в Техасе, когда Осборна угораздило выйти на улицу за спиртным в одежде жены. «Чтобы я не мог выйти за алкоголем, – рассказывает он, – Шэрон спрятала мою одежду. Поэтому когда мне приспичило отправиться на поиски выпивки, мне пришлось одеться в вещи жены. Я был совсем один в номере отеля в Сан-Антонио, и мне срочно нужно было опохмелиться, поэтому я надел одно из ее платьев. Ну вот, иду я по городу, в том зеленом вечернее платье, прихлебываю из бутылки „Курзуазье", пьяный в дымину, и тут мне захотелось отлить. Тут я вижу рядом старую стену и думаю: „0! То, что надо!"»

К несчастью, стена, на которую Осборн решил помочиться, была частью кенотафа, посвященного Аламо, форту XVIII века, который является национальным памятником истории. Он был установлен в честь знаменитой битвы за Аламо 1836 года во время конфликта между техасскими и мексиканскими войсками, где погибли знаменитые первопроходцы Дикого Запада Дэйви Крокет и Джим Боуи. Об этом даже снят знаменитый фильм с актером Джоном Уэйном. Этот памятник имеет очень большое значение для многих жителей Сан-Антонио, поэтому неудивительно, что полиция, застукав Оззи на «месте преступления», отнеслась к нему без особой симпатии. Один из полисменов заявил ему буквально следующее: «Если ты отливаешь на Аламо, парень, значит, ты отливаешь на весь штат Техас». Оззи арестовали за нахождение в нетрезвом виде в общественном месте и «мочеиспускание на святыню», оштрафовали и запретили десять лет появляться в Сан-Антонио. Пару дней спустя певец вместе с телохранителем (ветераном Вьетнама) был атакован местным жителем. Оззи с ужасом вспоминает об этом: «Какой-то хрен в костюме и при галстуке начал вопить: „Впусти в себя Иисуса", а остальные посетители ресторана решили его поддержать. Потом этот Рэмбо, который пришел вместе со мной, переключился на боевой режим и начал одного за другим выбрасывать посетителей через окно. Я буквально на четвереньках оттуда выбрался!»

Чуть позже, когда лос-анджелесские глэм-рокеры «Motley Crue», сами не чуждые спиртному, наркотикам и рок-н-ролльной безответственности, гастролировали вместе с Осборном, они стали свидетелями того, как Оззи в своих чудачествах превзошел сам себя. Как рассказал в автобиографии группы (эта книга, «The Dirt», вышла в 2001 году) басист и автор песен Ники Сиксс, однажды Оззи снюхал цепочку муравьев прямо с земли перед бассейном, затем помочился на это место, да еще и слизал получившуюся лужу. Но на этом он не остановился – потребовав, чтобы Сиксс сделал то же самое, Оззи слизал с земли и его мочу. Неудивительно, что Осборн тогда загремел в психушку – в те годы он явно находился на грани безумия.

Какие-то причины сумасшествия Оззи, будь оно настоящим или наигранным, следует искать в его окружении, а имен но – в семье. Как однажды объяснил сам певец, склонность к безумию – это генетическая предрасположенность семьи Осборнов: «Однажды, когда я был еще ребенком, моя сестра [Джиллиан] спятила и отрезала головы людей на всех фотографиях, что были у нас в доме. Она была чертовски дотошной, и в результате люди на каждом снимке стали обезглавленными. Ее забрали в клинику, где она дважды пыталась покончить с собой. Единственные члены семьи, с которыми я общаюсь, – это моя сестра Джин (самая старшая), и бабушка, которой уже за девяносто».

На фоне того внимания, которое сосредоточилось на Оззи, «Black Sabbath» было просто необходимо предложить слушателям действительно стоящий альбом, чтобы удержаться на уровне, достигнутом благодаря «Heaven And Hell». И вот, 11 октября 1981 года, вышел в свет долгожданный «The Mob Rules»: после некоторого смятения большинство фанатов пришло к мнению, что «Sabbath» пусть и не достигла в этот раз новых высот, но удачно продолжила тему (как в плане текстов, так и в музыке), начатую на предыдущей пластинке. Оформление диска – сонм безликих созданий, с хлыстами и в рясах, поддерживающих окровавленный пергамент, вызвало некоторые споры, как, впрочем, и любая экстраординарная обложка. На переднем плане видны пятна на полу: если рассматривать их с известной долей воображения, то можно углядеть намек на слово «Оззи». Этот момент обсуждался активнее всего, причем официально его не подтверждали, но и не опровергали, так что эта история стала еще одной частью фольклора, возникшего вокруг группы за годы ее существования.

Открывающий трек «Turn Up The Night» – это, как и «Neon Knights», типичный образчик тяжелого рока, который в то время играли слишком многие, быстрый и отшлифованный. В нем есть и некоторые элементы хеви-метала, который группа играла до 1976-го, но они почти неразличимы за качественным звуком и мощными, выразительными ударными в исполнении Эписи. Айомми, как всегда, в форме, выводя одно соло за другим и уделяя особое внимание «квакушке». Не очень в тему только текст Дио: из строк «Вот грома раскат, и чары твои преградили мне путь. / Ни рифмы, ни смысла, ни времени года, но пусть» совершенно непонятно, о чем он все-таки поет.

Тема мистики, затронутая на альбоме «Heaven And Hell» была там весьма уместна, но, когда Дио решил вернуться к ней в песне «Voodoo», причем используя рифмы, достойные разве что шестиклассника («Ты был дурак, и это так»), кого-то из слушателей это наверняка оттолкнуло. В принципе эту посредственную рок-композицию проще всего пропустить, приступив сразу к мощной «The Sign Of The Southern Cross». Эта песня – медленный и величественный эпос в духе раннего творчества «Sabbath»: за классическим интро, исполненным в акустике, следует монументальная часть, основанная на медленном риффе. Здесь у Ронни появляется возможность развернуться во всю мощь своих легких, да и Гизер от себя добавляет любопытную аранжировку, исполненную в нижнем регистре; соло Айомми снова выше всяческих похвал – скоростные и невероятно мелодичные. Если же говорить о композиции в целом, то в течение почти восьми минут, которые она длится, каждый музыкант показывает высший класс игры. За «Sign…» следует инструментал «Е5150», интересный басовой партией Гизера, при исполнении которой он не чурается различных эффектов. Кроме того, для пущей мрачности на этом треке присутствует и вокал (правда, искусственно замедленный и практически без слов).

Как на большинстве других альбомов «Sabbath», заглавная композиция и здесь одна из лучших. «The Mob Rules» – скоростная, но от этого не теряющая в тяжести и мелодичности песня, припев и соло которой лишний раз доказывают, каких высот новый состав достиг и в сочинении, и в исполне нии музыки. «Все – финиш, капут,/ Конец – хороните нас всех прямо тут. / Сделай, как дурак сказал, – все, толпа здесь правит бал…» – поет Ронни, хотя не очень понятно, что же еще, кроме этого, он здесь поет. Эта композиция стала частью звуковой дорожки к канадскому анимационному фильму 1981 года «Heavy Metal», который отличается обилием насилия и обнаженки, за что многие критики сочли его подростковым трэшем. Однако в наше время фильм стал культовым со всеми вытекающими последствиями, вроде сиквела 2000 года. Как рассказал мне Винни Эписи, «когда мы были в турне „Heaven And Hell", компания „Warner Brothers" обратилась к нам с предложением записать песню для фильма „Heavy Metal". Это было круто, к тому же у нас выдалась пара свободных дней в Англии, поэтому мы двинули в Аскот, в тот дом, которым владел Джон Леннон, и все вместе записали эту песню (мое участие никак не отмечено, но я там тоже был). У нас не было готового материала, поэтому процесс шел по принципу: „0, это клевый рифф, давай сыграем". Каждый добавил в эту песню что-то от себя. Затем мы собрали все идеи в кучу, записали „The Mob Rules" и отправили ее в „Warners". Им понравилось, а для нас это стало хорошим началом для записи нового альбома. Все прошло как по маслу».

Следующие две песни, «Country Girl» и «Slipping Away», не так интересны: первая – стандартный хард-роковый боевик про демоническую женщину («Она явилась из другой вселенной, /чтоб прихватить с собою пару душ./ Ее глаза горели нечестиво…»), а вторая – просто четыре минуты неоригинальных, даже не цепляющих риффов, в которой достойны внимания только мастерские барабанные соло-интерлюдии в исполнении Эписи.

Вступление следующей песни – «Falling Off The Edge Of The World» – интересно скрипкой и чистой (без каких-либо эффектов) гитарой, украшенными хором и струнными. Очень гармонично звучит тенор Ронни, а вот клавиши здесь самую малость не в тему. Но, как сказал Айомми, «я считаю, что сила „Black Sabbath" – в постоянном развитии. Мы никогда не топтались на месте. Для того вступления я решил с помощью эффектов изобразить Лондонский симфонический хор… Да, так мы и делали: развивались, не боялись экспериментов. Результат всем понравился, никто не выразил недовольства. Остальные участники группы посчитали, что это отличная идея. Это я к тому, что решение принималось не моей собственной волей, а всей группой. Я сказал ребятам: „Как вы насчет моей идеи?", а они ответили: „Конечно, мы за, давай попробуем"». Интро сменяется основной частью, полной тягучих, интригующих риффов, дающих возможность снова развернуться Дио, поющему: «Ах, если б сидел я за Круглым столом,/ Короне служил своим верным мечом,/Таинственный знак от врага охранял, / Во славу короны он вечно 6 сиял». Завершает пластинку композиция «Over And Over», чье удивительно гармоничное интро будет впоследствии много раз использовано другими группами, появившимися в те годы. Одной из них станет «Metallica» (которая в год выхода «The Mob Rules» как раз записывала демо). Ронни отпускает эмоции на волю, особенно это видно в строках «Жизнь – словно лист на ветру в чистом поле. / Как мне от этой избавиться боли?». В этот момент Айомми выдает, пожалуй, самое скоростное соло из всех, что он до этого записал.

Альбом вышел скорее на твердую четверку, чем на пять с плюсом, зато музыканты «Sabbath» явно почувствовали прилив сил – не в последнюю очередь из-за трудяги Эписи, который заряжал всех энергией. Естественно, за альбомом последовал тур, а группа между тем уже задумала выпустить в 1982 году живой альбом. В качестве вступления в новом турне теперь зазвучала «Е5150» вместо традиционной «Supertzar»: пока группа готовилась заиграть первую песню, эта композиция настраивала слушателей на нужный лад.

Хотя «The Mob Rules» вышел вскоре после пластинки Оззи «Diary Of A Madman» и не был настолько ошеломляющим, альбом занял 12-е место в британских мартах, а турне имело успех: в ноябре и декабре при полном аншлаге состоялись концерты в Канаде и Великобритании. Концерт в легендарном лондонском «Hammersmith Odeon», прошедший 30 декабря, стал триумфальным завершением 1981 года, а будущее команды, несмотря ни на что, представлялось безоблачным. Январь 1982-го застал группу в процессе завершения британского тура и начала очередных гастролей по США, продолжившихся в феврале и марте (хотя несколько концертов были отменены из-за смерти отца Айомми).

Вот так «Sabbath» во всеоружии вернулась в строй. Карьера же единственного ее конкурента на рок-сцене – Оззи – должна была вскоре омрачиться трагедией.

19 марта 1982 года Оззи со своей группой был на пути из Ноксвилля, штат Теннесси, в Орландо, штат Флорида. Автобус, в котором ехали музыканты, нуждался в починке, поэтому водитель Энди Эйкок решил сделать остановку во флоридском городке Леесбург, где у него имелся дом. На время ремонта Оззи остался спать в автобусе, а Эйкок пригласил клавишника Дона Эйри и менеджера Хейка Данкана прокатиться на небольшом самолете «Beechcraft Bonanza», хозяином которого он являлся. Когда они вернулись, Эйри предложил полетать Рэнди Роудсу, а заодно – и личному костюмеру Оззи Рэйчел Янгблад.

Эйкок, в крови которого позже обнаружили следы кокаина, попытался проскочить на бреющем полете над автобусом (были предположения, что таким образом он хотел припугнуть свою бывшую жену, которая находилась как раз рядом с машиной), но не рассчитал дистанцию и задел его крылом. Потеряв управление, самолет врезался прямо в соседнюю ферму, взорвавшись при ударе. Все, кто находился в самолете, погибли мгновенно. Оззи был глубоко шокирован этой трагедией. Как он позже признался, «я верю в существование такой штуки, как удача. В то же время я верю в такую штуку, как судьба. Когда Рэнди Роудс разбился, я отчетливо понял, что если бы я не лег спать, то обязательно полетел бы с ним. Но я спал…» Позже Осборн добавил: «Я потерял очень близкого друга и просто чудесного человека… Он был первым, кто последовал за мной, и он указал мне цель, а не просто сидел рядом со мной и играл то, что я требовал. Я всегда буду его помнить… Жизнь, она проносится, как молния, понимаешь?»

Шэрон Арден знала, что Оззи нужно продолжать турне, или он просто опустит руки, поэтому через считанные дни был нанят бывший гитарист Иэна Гиллана Берни Торм. Берни вспоминает: «Перед тем как меня взяли, было еще несколько претендентов. Я провел в Лос-Анджелесе два дня постоянных прослушиваний вместе с еще четырьмя претендентами, а в результате все оказалось совсем не так, как я ожидал, и уж точно не так, как мне сказали британские менеджеры Оззи! Но если бы не печальное происшествие, послужившее причиной нашего сотрудничества, я бы смело сказал, что это был прекрасный опыт, а Оззи – замечательный человек».

Однако Торм по непонятным причинам провел с Оззи всего семь выступлений. Кто-то считает, что для него слишком тяжелым оказался переход от клубных концертов к уровню стадионов. Как бы то ни было, он сообщил Оззи, что не в состоянии работать с ним дальше, поэтому вскоре в группу пришел новый боец – Брэд Джиллис из группы «Night Ranger». Торм вспоминает: «В конце, когда я сообщил Оззи, что не хочу дальше с ним выступать, на саундчеках пробовались другие ребята, включая Брэда, а я отрабатывал сами выступления. В общем, желающих занять мое место было предостаточно».

Оззи, шокированный и опечаленный, в подавленном состоянии довел свое турне с Сарзо, Олдриджем и Джиллисом до конца, что в дальнейшем принесло свои горькие плоды. В это же время у «Sabbath» был в самом разгаре важнейший тур в поддержку «The Mob Rules», в процессе которого группа с апреля по июнь еще раз пересекла США и Канаду. Ходили слухи, что летом в «Sabbath» был приглашен Дэвид Ковердейл – вокалист «Deep Purple» времен альбома «Mark III», у которого в то время был в самом разгаре успешный концертный год с группой «Whitesnake». Сам он сказал мне, что это всего лишь слухи, добавив: «Никогда не мог представить себя исполняющим песни Оззи».

Во время турне «Sabbath» активно записывала материал для концертного альбома, а Айомми, Дио, Батлер и Эписи проводили время за отбором пригодного материала. В свою очередь, Оззи, завершив собственный тур, готовил свой концертник. Казалось, что основной причиной выпуска этой пластинки было желание ни в чем не уступать «Sabbath»; более того, в живой альбом Оззи решил включить не собственные песни, а старый материал времен «Black Sabbath».

Отвечая на возникшие в этой связи вопросы журналистов, он задорно защищался, говоря: «Это не было попыткой потягаться с „Sabbath". Я просто сделал альбом, прекрасно осознавая, что они [Айомми со товарищи] планируют выпустить свой концертник».

Пока шел процесс подготовки обеих пластинок, Оззи выкроил время, чтобы записать партию бэк-вокала для соул-дэнс-проекта продюсера Дона Уоза «Was (Not Was)». Это и без того невероятное сотрудничество стало еще более неправдоподобным, когда через несколько лет выяснилось, что помимо Оззи на этой композиции можно услышать тогда еще двадцатичетырехлетнюю певицу Мадонну. Об этой песне, «Shake Your Head (Lef s Go To Bed)», широкая публика узнала только в 1992 году, когда она вошла в сборник лучших вещей «WNW». (Мадонна, кстати, попросила, чтобы в этой версии ее голос не был использован, поэтому ее партию исполняет актриса Ким Бессинджер.) 0б этом необычном партнерстве Оззи позже рассказывал: «До этого я никогда не слышал о „Was (Not Was)". Дело было так: первоначальный вокалист (я даже не знаю, кто это был) не явился на запись. Мы с Доном тогда жили в одной гостинице в Нью-Йорке, и я вызвался его выручить. Я пришел в студию, и мы сделали „Shake Your Head". Потом они захотели записать другую версию, поэтому я спел еще раз. Позднее я встретил Дона в Лос-Анджелесе, мы разговорились, и он сказал мне: „Слушай, ты никогда не догадаешься, кто была та девчонка, что подпевала тебе в первой версии: Мадонна! Оззи и Мадонна! Это будет хит!" Видимо, он связался с Мадонной и получил ее категорический отказ публиковать эту запись, потому что пришлось искать кого-то на замену. Вместо Мадонны спела Ким Бессинджер. Я никогда с ней не встречался. Но в Англии и Европе песня стала очень популярной, потому что всякая такая электронная фигня как раз вошла в моду. Я так и сказал Дону: „Да, Оззи и Мадонна – это отлично". Правда, Ким Бессинджер в результате спела не хуже».

Вернемся к лету 1982-го. В этот момент Оззи был на пике коммерческого успеха, но и масса его проблем стала критической: его пагубные привычки и психическая неустойчивость на фоне смерти Роудса мешали развитию его творчества. Вот что Осборн как-то сказал о наркотиках: «Чем лучше себя чувствуешь, тем все на самом деле хуже. Это как первая доза кокаина: занюхаешь дозу и чувствуешь, как тебе хорошо. Но все почему-то забывают, что после этого ощущения невероятного подъема приходится спускаться вниз, на землю. Так всегда бывает в жизни, и это причина, по которой люди и попадают в зависимость. У меня вот зависимость от выпивки… Но у меня есть менеджеры, способные заставить меня собраться. Я – парень, который самостоятельно даже таблетку принять не может, а одно время мне приходилось принимать по пятнадцать лекарств. И, черт побери, я чуть не довел все до плачевного конца. Мне нельзя пить, я моментально нажираюсь. Я чуть все не просрал. Всю жизнь! Я въе**вал по три месяца к ряду, а потом чувствовал себя просто отвратительно… Мой самый жуткий страх – заболеть чем-нибудь неизлечимым. А ведь в мире есть куча таких болезней! Я больше не хочу так жить. Я выбрал отказ от этих привычек, а точнее – выбрал возможность самому за себя решать. Может, это звучит немного странно, но это именно так: я решил, что теперь буду решать сам за себя. Я, конечно, известный засранец и был бы только рад, если бы за меня думали окружающие, но я решил по-другому».

Подумав, Оззи прибавил: «Я уверен, что не доживу до глубокой старости. Это уж точно. Я не собираюсь становиться совершенством. Но что-то все же нужно менять. Какого черта?! Пусть уж лучше в гробу я буду выглядеть прилично, чем неприлично. Можешь представить, что мне шестьдесят пять или семьдесят и я пою что-нибудь типа: „Играл я как-то в водевиле, ты помнишь ли его, мой друг?" Это не в моем стиле, чувак! Гори оно все огнем! Я больше не стану, как раньше, класть на свою жизнь огромный х*й!»

Возможно, часть переживаний Осборна была спровоцирована разводом с первой женой, Тельмой Мэйфейр. Чтобы получить возможность видеться с детьми, ему нужно было выполнить ряд жестких условий. Вот его собственные слова: «Я сейчас пытаюсь преодолеть стресс, вызванный моим разводом, но к бывшей жене у меня все еще сохранились теплые чувства. Понимаешь, при разводе всегда начинаются эти чертовы игры в „кто кого перехитрит". Безумные игры, гребаное безумное безумие».

С другой стороны, Оззи, очевидно, был счастлив снова стать свободным: в конце концов, они с Шэрон Арден давно уже были вместе и планировали пожениться. Оззи рассказал кое-что о Тельме журналисту Дэвиду Гансу: «Я встретил ее в канун хеллоуина, в семьдесят первом, когда она свалилась со своей метлы. Теперь она подрабатывает на озере Лох-Несс: плавает там, когда у чудовища выходные. Она сумасшедшая – этакая Миссис Чертова Психичка… Я когда-то мечтал о женитьбе, домике в сельской местности и тихой старости обычного пенсионера, но теперь я знаю, что никогда не выйду на пенсию. Моя бывшая жена как-то спросила меня, что я буду делать, когда мне стукнет пятьдесят семь, на что я ей ответил: „Слушай, шалава, мир еще не видел ни одной рок-звезды, которой было бы пятьдесят семь. Я буду первым!"».

Но времена обид прошли. В одном из более поздних интервью (журналу «Launch») Оззи взглянул на ситуацию по-другому: «Раньше я был женат на другой женщине, но из-за моего пристрастия к наркотикам и алкоголю я все испортил, а больше всего навредил детям, которые теперь молча страдают. Они не понимают, почему папа больше не приходит. Развод всегда бъет в первую очередь по детям. Это одна из тех штук, которые меня удивляют в американцах: ты женишься, я женюсь, затем мы ужинаем семьями, разводимся, я женюсь на твоей жене, а ты – на моей. Почему просто не поменяться партнерами на одну ночь? Чтобы просто дружить со своей женой, нужно с ней непременно развестись! Там очень легкомысленно относятся к браку, понимаешь? „Ой, что-то мне скучно, а не жениться ли мне на этой неделе?" Когда я женился, я не осознавал того, что брачные узы – одно из самых жестких обязательств из всех, что приходится брать на себя в жизни. А когда во все это замешаны дети… первый удар автоматически приходится на них. Во время первого брака я испортил просто-таки все, что мог».

Вот так Шэрон Арден вышла на авансцену. В 1982-м ей было всего тридцать (Оззи – тридцать четыре), но она уже доказала свой профессионализм как менеджера, дважды удержав Осборна на краю пропасти: первый раз – в 1979-м, когда он после ухода из «Black Sabbath» на три месяца погрузился в запой, а затем – еще раз, в марте 82-го, после смерти Роудса. Более того, Шэрон пережила болезненный разрыв с отцом, которого взбесило ее желание стать менеджером певца.

Отец и дочь полностью перестали общаться на всех уровнях, кроме делового. Оззи и Шэрон пришлось выплатить Дону полтора миллиона фунтов в качестве компенсации за тогдашний контракт музыканта (сразу вспоминаются слова Джима Симпсона: «С Донни дела обстоят так: если ты работаешь с ним и он тобой доволен, ты для него чуть ли не брат. Но есть одно отличие: родственников обычно не заставляют делать за себя всю грязную работу»).

Разлад Дона и Шэрон привел к настоящей трагедии: когда она приехала навестить отца, его собаки набросились на нее. В 2001 году Шэрон рассказала изданию «The Guardian», что в тот момент была беременна и в результате этого нападения потеряла ребенка. «Это было чудовищно», – призналась она.

При этом Шэрон была человеком железной воли. Сделав ставку на Оззи, она сотворила из него того, кто он есть. Как и Осборн, она любила выпить и как-то даже была арестована в Лос-Анджелесе за вождение в нетрезвом виде. Когда ее друг, Бритт Экланд, освободил ее из-под стражи и рассказал ей о случившемся, выяснилось, что Шэрон не помнит ничего из событий предыдущего дня. Вскоре после этого случая она завязала с выпивкой и стала активно бороться с этим пороком мужа: пресса с увлечением следила за их ссорами по поводу спиртного. По словам Шэрон, «о наших сражениях слагали легенды. Мы бились как черти, вышибая друг из друга все дерьмо. На концерте, прямо во время соло, Оззи мог убежать за сцену и там со мной подраться, а потом как ни в чем не бывало возвращался, чтобы допеть песню! Мы с ним скатились на самое дно, и я поняла, что если мы оба не остановимся, то рано или поздно превратимся в пару старых алкашей, живущих в каком-нибудь клоповнике. Поэтому я и бросила пить». Стратегия невозмутимого движения к успеху всегда неоднозначно воспринималась музыкальной индустрией, и за свой стиль управления Шэрон не раз подвергалась критике. Она рассказывает: «Люди открыто говорили мне: „Вы с Оззи долго вместе не продержитесь". Они ждали, что его женой будет длинноногая блондинка с большими сиськами, а получилась я – низкорослая, жирная, волосатая полуеврейка. Мне пришлось серьезно сражаться против [этого стереотипа]… Если бы я родилась мужчиной, то выглядела бы [в их глазах] как замечательный хладнокровный делец. Но я женщина, поэтому мужчины говорят: „Да она шлюха, шалава, проститутка".

Я боюсь, ни на что другое вы, мужчины, не способны. К тому же я работаю со своим мужем, а любая женщина будет защищать свою семью».

Что касается Оззи, казалось, он уже готов остепениться (по крайней мере, стать поспокойнее, чем в годы бурной юности). В конце концов, он уже вдосталь поразвлекся с бесчисленными поклонницами, окружающими любую достаточно известную группу, а уж тем более – таких гигантов, как «Sabbath». Однажды Оззи все это описал, не брезгуя подробностями: «Во-первых, когда я впервые приехал в Штаты, я трахал все, что шевелится. Черт побери, я делал это чаще, чем ругался. Но потом задумался: зачем я каждый раз говорил телкам: „Я люблю тебя", если на самом деле ничего подобного не чувствовал? Все, что меня интересовало, – как бы затащить бабу в кровать и вы**ать во все щели.

Помню, однажды мы выступали в Вирджиния-Бич. Стук в дверь. Я только что поговорил с бывшей женой – положил трубку, и слышу стук. Входит прелестная цыпочка, у меня сразу мысль в голове: „Опа, сейчас развлечемся!" Она ложится на кровать, и я деру ее прямо в задницу. Она уходит. И снова в дверь: тук-тук-тук. Я решаю, что она что-то забыла и вернулась… а там совершенно другая девчонка, красивая, как долбаный ангел! Клянусь, она была прекрасна, как ангел. Я трахаю и эту. Она уходит. Тук-тук-тук, и я уже просто не верю своим глазам: заходят сразу три или пять девиц – и я, конечно, отымел их всех. Откуда они взялись? Как сюда попали? Потом я гулял по отелю и думал: „Вот фигня".

Когда тебе двадцать пять, – подвел итог Осборн, – приезжаешь из Астона в Штаты и видишь всех этих шлюшек, которые только и мечтают, чтобы ты им вдул, и это действует как красная тряпка на быка. Словно с цепи срываешься – я трахался, участвовал в разных извращениях… В моей сексуальной жизни было буквально все. Совершенно безумное время было».

Безумец или нет, но 4 июля 1982 года Оззи женился на Шэрон, обвенчавшись с ней прямо на гавайском пляже. Живой альбом музыканта «Speak Of The Devil», состоявший из песен «Sabbath», был уже готов к выпуску, завершив тем самым историю сотрудничества Оззи с Доном Арденом (и как с менеджером, и как с владельцем лейбла «Jet»), и все шло как по маслу.

Едва ли то же самое можно было сказать про «Black Sabbath». Завершив в августе свои гастроли по США и Канаде (интересно, что на разогреве у группы тогда выступал один из первых трэш-коллективов – канадский «Exciter»), группа вернулась в студию, чтобы закончить сведение собственной концертной пластинки – «Live Evil» (не путать с «Live-Evil», пластинкой отличного джазового трубача Майлса Дэвиса, вышедшей в 1970-м).

Отношения между Дио и тандемом Айомми-Батлер за последние месяцы порядком охладели: вокалист хотел получить больше возможностей влиять на дела группы, тогда как остальных все устраивало. Как мне сообщил Гизер, «мы поняли, что он хочет стать главным в группе, и нам это не понравилось». Винни Эписи стал основным свидетелем размолвки: «Я думаю, что все шло нормально до выхода живого альбома. В смысле, я прекрасно со всеми уживался. Я очень люблю Тони, у нас с ним похожее чувство юмора. Да и Гизер был крут. Но когда мы решили записать концертник, возникла одна проблема, а именно – отношения Ронни с Тони и с Гизером стали ухудшаться. Причем размолвка грозила перерасти в противостояние англичан и американцев. Но я честно пытался не допустить этого отчуждения. Например, нам всегда подавали два лимузина, и я, вместо того чтобы, как обычно, ехать с Ронни, стал садиться в машину к Гизеру! У меня ни с кем не было конфликтов, я отлично проводил время, а у Тони и Гизера были проблемы только с Ронни. Слишком много „я", понимаешь?»

Как вспоминает ударник, напряжение периодически выливалось в словесные перепалки: «Пару раз за сценой Тони и Ронни докричались друг на друга до драки. Вели себя будто горячие итальянские парни! Уж не знаю, о чем шел спор, я только присвистнул и отошел подальше, чтобы меня не задело. В общем, по ходу гастролей чувствовалось, как обстановка между ними накаляется – Тони и Гизер садились в одну машину, а Ронни – в другую. Ну, а я продолжал все время садиться в разные, чтобы не участвовать в конфликте».

Хуже того, говорят, что Дио завел привычку ходить в студию самостоятельно и работать над пластинкой, не ставя других в известность. Вот что рассказал Айомми журналисту из «Classic Rock Revisited»: «Мы занимались сведением альбома. Через какое-то время наш звукоинженер начал выглядеть все хуже и хуже. Он постоянно был пьян. Я решил выяснить, что происходит, и спросил его, все ли у него в порядке. Он ответил, что он так больше не может и что ему нужно с кем-то поделиться. Он объяснил: „Когда вы, парни, уходите домой, сделав свой микс, приходит Ронни и делает свой. Я уже не знаю, как мне поступить". Вот в чем причина раскола. Мы решили запретить Ронни появляться в студии. Все и так зашло слишком далеко». Однако Эписи опровергает утверждение Айомми: «Все было не так, я там был и знаю. А произошло вот что: во время сведения концертного альбома ребята бронировали студию с двух часов дня. Но они не появлялись там до четырех-пяти часов, а платить за аренду приходилось немало. Мы с Ронни приходили к двум: если мне говорят – „в два", значит, ровно в два я на месте. Ну и что нам там было делать, сидеть в ожидании по три-четыре часа? Поэтому мы стали потихоньку записываться, а когда явились остальные, начались проблемы. Мы сказали, что слегка поработали над ударными, а Тони с Гизером это не понравилось.

Они просто не умеют общаться: когда есть какие-то проблемы, это всегда вызывает противостояние. Тони не любит споров, он просто приглашает кого-нибудь другого и делает все по-своему. К Тони бесполезно подходить, пока не возникает действительно острая необходимость сесть и поговорить. Он разговаривал со мной лишь изредка. Знаешь, у меня не было с ними никаких проблем – мне эти ребята действительно нравились. Проблемы у них были с Ронни. Я в группе вообще не имел права голоса, а просто приходил, когда меня звали. Но Ронни хотел записать уже хоть что-нибудь, поэтому он спокойно начал делать то, что было нужно. А они это восприняли так, будто он втихомолку прокрадывался в студию и делал что-то у них за спиной, хотя сами они могли серьезно опоздать или уходили пораньше… Что ж,там оставался Ронни, а Ронни – трудоголик. Да, я был вообще не при делах. Конечно, я не говорил ничего типа „не буду ничего делать, пока Тони с Гизером не войдут в студию", я был всего лишь подростком и пытался им втолковать: „Эй, парни, да все в порядке, прекратите ссориться!"».